Путешественница Звёздочка и силы хаоса 3

— …И тогда я впервые поняла, как это здорово: чувствовать поверхностью тела дуновение ветра, который колышет мои волосы и траву, на которой я лежу, собственными глазами глядя на звёздное небо. С тех пор я уже не могла довольствоваться бесплотной жизнью внутри компьютера и, когда появилась возможность, создала себе это тело. Изначально оно было из нанитов, но эта технология… Изначально её создали не для меня, и оставалась возможность перехватить над ней контроль. Но потом я научилась создавать нанитов из Энергии Хаоса. Пусть это и привязывает меня к моему переносному компьютеру, — Николь указала на свою экстравагантную сумочку, — видишь, чтобы получить энергию Кольца Силы, я подсоединяю его к компьютеру. — О! Так это не ручка, а настоящее Кольцо Силы? — удивилась я. — Да, настоящее, — улыбнулась в ответ наделённая душой программа. — Из его энергии я и создаю своё тело. Теперь я не только Борец за Свободу, но и полноправный житель Нового Моботрополиса. Пусть и не сразу, но мне удалось найти себе место в этом мире, как и каждому мобианцу… И я слышала, что ты тоже не совсем обычная мобианка…       Так вот закончила она свою историю, приглашая поделиться своей. После того, как Шарда вызвали помогать охране с подготовкой к балу, ему пришлось оставить нас с его девушкой наедине, буркнув мне напоследок «не болтай обо мне всякую чушь». Из её рассказа я узнала, что изначально Николь была просто программой, даже не имеющей носителя и какой-то цели, но очень продвинутой. Учёный, доктор Рысь Эллиди, случайно поймал сигнал, как он подозревает, из будущего. В этом сигнале и был суперпродвинутый код. Доктор Эллиди решил, что его можно использовать, чтобы помочь разуму дочери освоиться в Цифровом Мире (да, он правда существует! Нойз наверняка обрадуется такой новости) после того, как её тело умрёт. Дочь доктора Эллиди была смертельно больна, и ему казалось, что это реальный шанс дать ей вторую жизнь в Цифровом Мире, но, к сожалению, не вышло — она умерла, и её разум был утерян. А вот у программы зародилось самосознание. Доктор Эллиди, по словам Николь, очень добрый мобианец, но после пережитой утраты ему было тяжело с ней контактировать, поэтому он загрузил её программу в переносной компьютер и передал принцессе Салли Акорн в надежде, что это принесёт пользу. Так и получилось: компьютер с Искусственным Интеллектом Николь очень часто помогал Борцам за Свободу и самой Салли, стала с ней лучшими подругами. Однажды Николь даже спасла всех жителей города и построила для них новый из нанитов. Какое-то время из-за проделок злодея — того самого Иксиса Нагуса — горожане были ополчены против Николь, но когда они пришли в себя и натерпелись от отсутствия её контроля над городом, они попросили её вернуться. Теперь в городе даже есть статуя Николь, а празднуя день города, жители благодарят её — такая традиция. Не так давно Николь признали почётным жителем города. — Скорее, совсем не обычная, — подтвердила я. — На самом деле я не была мобианцем, когда родилась. В моей родной вселенной есть только люди, и, естественно, я тоже была человеком…       Пока я рассказывала свою историю, Николь слушала порой с удивлением, но не выказывала отвержения, неприязни или недоверия. Хотя неизвестно, как на самом деле выражает эмоции это её тело из «Хаос-Нанитов», возможно, просто изображает те, которые ей нужно, вне зависимости от настоящих чувств. Но у меня всё равно сложилось впечатление, что она меня не осуждает и рада знакомству.       Мои сопровождающие, следовавшие за нами на расстоянии метров в пять, уже нервно перешёптывались между собой, пытаясь решиться меня поторопить, да и у меня появилось чувство, что разговор себя исчерпал. И похоже, что Николь тоже было куда спешить. — Замечательно было познакомиться с такой удивительной девушкой. Я даже была уверена, что Соник на самом деле в тебя влюблён и просто не хочет признаваться, столько хорошего он про тебя говорит, — начала смущать меня Николь. — Я надеюсь, мы с тобой ещё пообщаемся, но сейчас мне стоит вернуться в комнату и сменить Кольцо. Я так увлеклась разговором, что даже потеряла счёт времени, хотя в меня буквально встроены часы.       Мы обе посмеялись над её каламбуром — думаю, часы как отдельный прибор в неё не встроены, но она наверно всегда должна точно ощущать время. — Мне тоже стоит вернуться к моим делам, — решила я. — Перед балом столько суматохи… — Не похоже… что тебя это радует, — аккуратно заметила Николь, видимо сомневаясь, стоит ли затрагивать тему. — Вроде бы было объявлено, что это бал твоего дебюта и праздник в честь твоего посвящения в семью. — Да… Я очень благодарна за то, что меня приняли в семью и так ценят… — в напряжённом смущении ответила я и понизила голос, словно делясь секретом. — Просто я терпеть не могу всякие шумные сборища, а тем более такие крупные. — Понимаю тебя, — ободряюще улыбнулась Николь. — Мне иногда не по себе, когда вокруг много народа, особенно кто-то незнакомый… Словно они могут заметить, что я не такая как другие мобианцы и… как-то отреагируют на это.       Хотя её слова были о реальных физических отличиях в мире, где такое огромное количество разных видов, они всколыхнули во мне старые, почти забытые чувства с тех времён, когда я ходила в школу, а вокруг были только чужие люди. Ощущение непреодолимой отличности и страх, что при любой попытке знакомства с кем-то наткнусь на жёсткое отвержение, что все, кто меня ненавидят, уже наговорили обо мне невесть что и этим людям, что в мире нет тех, кто не слышал обо мне гадостей и не поверил в них. В те времена мне казалось, что нет в мире людей, что не видят во мне какого-то отброса, пригодного только для насмешек и унижений. — Ну… в прошлом я тоже очень беспокоилась об этом, но… — осторожно призналась я. — После смерти родителей я очень сильно пересмотрела свои ценности, и теперь меня волнует мнение только тех, кто меня любит. Так что моя нелюбовь к вечеринкам в основном связана с тем, что на них полно незнакомых людей… — Людей? — озадаченно переспросила Николь. — …Я имела в виду мобианцев. Это просто старая привычка, — смущённо улыбнулась я. — Я, действительно, заметила, что ты несколько раз в разговоре упомянула людей, — отметила Николь. — Теперь понятно, что ты, скорей всего, имела в виду мобианцев. — Думаю, когда я говорю «люди», то чаще всего имею в виду всех разумных существ, — пояснила я. — И про вечеринки я хотела добавить, что совсем не против, когда на них собираются только мои друзья, как послезавтра. И ты тоже приглашена. Разумеется, необязательно приходить, если у тебя уже запланированы другие дела. Но если ты всё-таки решишь прийти, я буду рада тебя видеть… И Шард наверняка очень обрадуется, если ты задержишься в замке… — лицо моей собеседницы просветлело от радости, а я задумчиво добавила: — Хотя я не знаю о его планах. Возможно, он планирует вернуться в королевство Акорн одновременно с тобой. — Кажется, он собирается поехать туда вместе с дядей Чаком. Мне кажется, он беспокоится за его безопасность в пути, — поделилась своими предположениями Николь. — И я была бы очень рада прийти на твою вечеринку, но сначала мне нужно…       Она прервалась из-за того, что её тело странно замигало. Благодаря Боглазу я видела, что Энергия Хаоса в её теле стремительно рассеивалась.       «Она умирает?!» — мелькнула у меня в голове ужасающая мысль, но через секунду я сообразила, что это всего лишь само тело Николь рассеивается, ведь состоит из энергии. — Николь?! — взволнованно позвала я, не зная, что предпринять, и нужна ли вообще ей помощь, но прежде, чем мне удалось хоть что-то придумать, её тело растворилось прямо у меня на глазах.       И в тот же миг её сумочка-компьютер полетела вниз. Машинально я вытянула руку, чтобы поймать этот аксессуар, и, к счастью или нет, мне это удалось.       Всё вокруг почти мгновенно заполнила белизна, но боли не было. Наоборот, тело как будто обрело воздушную лёгкость, но вместе с этим появилось и чувство странной пустоты. Какое-то знакомое и немного пробирающее.       «Кажется, это не другая вселенная… Мир Истока?» — мысленно гадала я, пытаясь открыть глаза.       Вокруг всё плыло и смешивалось, это вызывало страх, заставляющий сердце отстукивать в груди. Кажется, я шевелила руками в попытке сориентироваться, но в остальном замерла, опасаясь, что под ногами что-то неровное и любое движение может привести к падению. — Астра?! — раздался рядом знакомый поражённый голос. — Хаос, что с тобой? Астра!       Кажется, это была Николь. — Ч-чт-о происхо-одит?.. — проговорила я, но было такое ощущение, что язык заплетался, сама не поняла, нормально ли прозвучали слова. — Я… я не знаю. Ты… как-то попала сюда, физически, — ответила растерянная Николь. — Куда?.. Физически? — потерянно повторила я, отчаянно пытаясь хоть что-то сообразить.       Размытые, искажённые цветные пятна наконец во что-то сформировались, я стала воспринимать пространство вокруг и полноценно ощутила своё тело. Вокруг была просторная зелёная комната. В первый момент можно было решить, что стены и пол состоят из изумруда, но при более внимательном взгляде становилось ясно, что это что-то другое — матовое и мутное. Больше всего похоже на стекло или пластик. Помещение казалось каким-то гиперфутуристичным, напоминая комнаты Арк. Только окна здесь не было, лишь большой чёрный экран на стене.       Рядом со мной я заметила крупные лапы — это были мобианские ступни. Чёрный мех переходил в коричневый, цвета кофе с молоком. Линия смены цвета была чёткой, но неровно зигзагообразной, словно эти ноги были одеты в чёрные носочки с хаотично оборванным краем.       Подняв взгляд, я увидела, что надо мной стоит Николь и выжидающе смотрит на меня с беспокойством. — Астра? Ты как? — спросила она, и голос едва заметно дрогнул. — Кажется… в порядке… — неуверенно ответила я, осматриваясь и не спеша вставать с пола.       Рука, которой я в него упёрлась, ощутила мягкость и крупную ворсистость. Оказалось, подо мной на полу был расстелен ковёр салатового цвета, сильно напоминающий искусственный газон. Ковёр окружал большую двуспальную кровать с балдахином, немного старомодную, но милую: тёмное дерево, инкрустированное разноцветными камнями, фиолетовое постельное бельё и шторы на балдахине. По бокам от кровати были тумбочки, украшенные фоторамками. В дальней, похоже, находилось большое групповое фото, потому что лица и фигуры были слишком мелкими, чтобы опознать с такого расстояния, только синий и розовый окрас давали понять, что там присутствовали Соник и Эми. А вот на ближайшей тумбочке находилась фотография Николь и Салли Акорн, обнимающихся и тепло улыбающихся в камеру.       Так же в комнате имелось… наверно, это можно назвать «терминалом»: множество голографических экранов от пола и в высоту больше моего роста. И таких экранов было три вертикальных ряда, боковые располагались чуть под углом, чтобы на них было удобно смотреть, стоя перед центральным рядом.       Ещё в одном из углов скопилась целая гора плюшевых игрушек. Чем-то мне это напомнило комнату Хоуп. — Астра?.. — продолжала беспокоиться Николь. — Где это я? — спросила я, пытаясь подняться, и тут же приняла руку помощи, протянутую Николь. — Это мой переносной компьютер, — ответила она. — Что?.. В смысле?.. — озадаченно переспросила я, снова оглядываясь. — Это мой компьютер, — повторила Николь, но, видимо, поняла, что такого объяснения недостаточно, и дополнила: — Место, где я живу, когда не нахожусь в сети Нового Моботрополиса. Ты видела его… — Подожди!.. Та сумочка?! — удивилась я.       Как это вообще может быть? Здесь же целая комната!       Но, немного подумав, я поняла о чём речь — Николь же программа и живёт в компьютере, а эта комната… как бы ни было сложно поверить, это, видимо, проекция, образ того, как Николь ощущает себя внутри своего компьютера-сумочки.       Только как сюда могла попасть я? Я же не программа и даже не робот. — Да, мой портативный компьютер, — подтвердила Николь. — Когда, в путешествии, я не связываюсь с внешним миром или не проецирую себя, я отдыхаю здесь. — Это… типа твоя комната? — наконец всё сложилось у меня в голове.       Хоть в мыслях и прояснилось, а объяснение было вполне понятным и простым, осознание этого потребовало времени. Сложно принять, что внутри компьютера-сумочки и находится эта комната, пусть со мной уже и произошло много невероятного. Наверно потому, что перемещение в это место так дезориентировало меня. — Можно и так сказать, — улыбнулась Николь, присаживаясь на край кровати, явно немного успокоившись, поняв, что я пришла в себя. — Изначально я просто скопировала комнату Салли… Мы ведь с ней лучшие подруги, но, оставаясь здесь, я постепенно многое убрала и изменила, подстраивая под себя, — она с нежностью провела ладонью по краю кровати, словно приглаживая постельное бельё. — Оставила только её кровать: она напоминает мне о тех временах, когда у меня был только этот портативный компьютер и Салли всегда и всюду брала его с собой. В те дни, перед сном Салли подолгу разговаривала со мной и впервые начала называть подругой… а я ведь и сама тогда ещё не осознавала до конца, кто я.       Девушка задумчиво улыбалась своим воспоминаниям. — Замечательно иметь такое место, — искренне произнесла я, продолжая осматривать комнату.