Путешественница Звёздочка и силы хаоса 3

— Прости меня, — тихо попросила я, пока Шедоу снова пытался запаковать меня в плед как гусеничку.       После того как Тэйлз и Чак меня обследовали своими супер продвинутыми приборчиками, меня проводили — наконец удалось убедить чёрно-алого не подтверждать мой статус принцессы ношением на ручках — в одну из медицинских палат больничного крыла замка, чтобы присматривать, пока не будут получены результаты последних анализов. Совершенный же явно рвался продолжить поиски того типа, что похитил компьютер Николь, пока я была внутри, и скинул его, чтобы оторваться от погони, но задержался, чтобы убедится, что у меня всё хорошо. — За что? — спокойно уточнил ёж, а в рубинах глаз отразился чистый интерес. — Я опять заставила тебя волноваться, — я мягко приложила ладонь к палевой щеке и едва ощутимо погладила. — А мне хотелось бы, чтобы ты был счастлив.       Взгляд Шедоу стал отрешённым, пока он всматривался в моё лицо, а затем он резко подступил и прижал меня так, что рёбра заныли. Сильные руки обхватили вокруг тела, а лицо уткнулось в плечо, но оно было закрыто футболкой, и, наверное, поэтому ёж повернул голову, чтобы его нос оказался на моей шее. Мурашки побежали по загривку, но моё внимание гораздо больше занимала потребность дышать — теперь это удавалось только мелкими поверхностными вдохами.       Когда я уже набрала побольше воздуха, чтобы заявить о своём неудобстве, раздалось бормотание, создавая вибрацию у меня на шее, и пришлось затаить дыхание, чтобы расслышать: — Я не чувствовал себя так… настолько живым, за всё время пока жил на Мобиусе… пока не появилась ты… — он сделал паузу, глубоко вдыхая и выдыхая, его тело оставалось напряжённым, словно пытаясь удержать нас обоих на краю пропасти. — …Ты даёшь мне гораздо больше, чем… можешь… вообразить…       Его тон, надрывный, и голос, такой отчаянный, тихий настолько, что едва можно было разобрать, заставил меня не только проглотить слова о неудобстве, но и обнять в ответ. Сжала бы со всей силы, чтобы он почувствовал, что я рядом, но в таких обстоятельствах это было затруднительно.       Когда он, наконец, отстранился, я ожидала привычную просьбу быть осторожной, но вместо этого Шедоу произнёс тихо и сердечно: — Спасибо. — За что? — удивилась я, ведь принесла проблемы, а не радости. — За то, что появилась в этом мире, — ответил он. — Это стоит всего.       Мне пришлось отвести взгляд, потому что от смущения я больше не могла смотреть ему в глаза. — Я надеюсь, что ты не пожалеешь позже… — пробормотала я, просто чтобы что-то сказать, а затем обхватила ладонями палевые щёки, нежно чмокнула ежа в губы. — Ну всё, иди, мой герой. — Ещё один поцелуй в уголок губ. — А то всех злодеев поймают без тебя. — Новый поцелуй в основание носа, отчего тот забавно дёрнулся. — И береги себя. Я знаю, что ты самый сильный, но я всё равно волнуюсь. — Я знаю, — без сопротивления ответил совершенный. — И я вернусь. К тебе.       Он не задержался, чтобы я успела рассмотреть его лицо после этих слов, сразу развернулся и пошагал к двери, и, надо признать, от этого выглядел ещё круче. Круче, чем терминатор, говоривший «ал би бэк».       В груди всё ещё пузырилось тёплое чувство гордости и любви, когда ко мне зашла Алина, за ней появилась и Соня. Они обняли меня, радуясь, что всё обошлось, и уступили место Манику, спеша по своим делам. — Научи меня так же сбегать от этих праздничных подготовок, — пошутил он, подмигивая.       Его глаза сияли карамелью, отзываясь теплом в груди. Ещё один красавчик и всё на мою голову. — Может, пообщаешься со мной подольше и тоже научишься, — парировала я. — Я совсем не против, — лукаво улыбнулся зелёный братец, медленно подходя ближе с таинственным ожиданием во взгляде, отчего возникало ощущение, что вокруг меня кружит акула… которая хочет куснуть меня нежно. — Уже решила бросить своего чёрного агента?       Я прыснула от смеха, прикрывая рот кулачком, пока он приблизился вплотную. Теперь барабанщик возвышался надо мной на полголовы, и мне приходилось смотреть на него снизу вверх. Меня окутало ароматом его парфюма — что-то пряное, немного древесное, точно кожаное, острое, но не щекочущее нос. Этот запах делал его взрослее, но не возникало ощущения, что он просто напросился на пшик, пока папа собирался на работу. — Что это ты задумал, красавчик? — посмеиваясь, я легонько стукнула пальцем по носику брата, отчего тот забавно спружинил, а сам ёж подёргал моськой, словно пытаясь смахнуть с неё пыль. — Неужели мечтаешь увести чужую девчонку?       Он опёрся руками по бокам от моих бёдер на медицинскую койку, на которой я сидела, и окончательно сократил расстояние, поднёс свой нос почти вплотную к моему, но не стремился инициировать касание. Его мужской шарм как будто делал воздух плотнее, словно Маник был магнитом, к которому притягивалось всё вокруг: взгляды, мысли.       Много же в этом мире классных парней. Жаль только, я одна. — За некоторых девчонок хочется побороться, — загадочно проговорил Маник, не прерывая зрительного контакта, и с такого расстояния его глаза казались ещё ярче, переливались золотистыми искорками. — Тебе надо лишь дать мне знак… — Знак? — озадачилась я, чуть наклонив голову налево, словно изменение угла зрения помогло бы понять о чём речь. — Знак, — почти не меняя тона подтвердил барабанщик. — Что у меня есть шанс. — Ох, Маник, — горестно вздохнула я с улыбкой на губах и уткнулась лицом в плечо его кожаной жилетки, где в этот раз были гладкие заклёпки. — Но ведь моё сердце и вправду занято.       Он аккуратно положил мне одну руку на спину. — И… Нет шанса доказать тебе, что я подойду тебе больше? — его вопрос не был заносчивым, только осторожным, словно он боялся словами меня задеть. — Эх, Маник, — снова вздохнула я, в этот раз поднимая голову, чтобы снова заглянуть в глаза брату, теперь полные искреннего трепета, сомнения, ожидания. — Нечего доказывать. Я ведь не просто приняла взвешенное, разумное решение встречаться с Шедоу. Я приняла его, полагаясь на свои чувства.       После того как мои слова отзвучали, Маник молчал, всматриваясь в моё лицо. А затем отвернулся с тяжким вздохом, отступая в сторону. Он прошёлся по комнате, лохматя свою крутую причёску. — Непруха… — бормотал он, фыркая по-ежиному. — Прости, — пискнула я, не в силах побороть муки совести. — За что извиняешься? — замерев, повернулся ко мне барабанщик. — Совсем глупая? — Не обзывайся, — я состроила сердитое лицо, сощурив глаза, — а то покусаю. Рам! — в подтверждение щёлкнула зубами я.       Ёж усмехнулся, и напряжение вместе со смущением рассеялись. — Звучит слишком соблазнительно, — обольститель опять мне подмигнул, а затем фыркнул и тряхнул головой. — Я, вообще, не за этим пришёл. — Да неужели? — вырвалось у меня саркастично, прежде чем я вообще успела подумать.       Точно слишком много с Соником общаюсь. — Тц, — цокнул языком Маник, бросив на меня косой взгляд. — Ты сбила меня с пути истинного. — Чего?! — возмутилась я. — Я собирался тебя предупредить… — его голос звучал как-то загадочно. — О чём? — заволновалась я. — Ой… Ничего плохого, сестрёнка, — встрепенулся барабанщик, увидев моё напряжение. — Я просто… — он отвёл глаза и почесал щёку пальцем. — В общем, дон Койот узнал, что у нас будет бал в твою честь, и не пригласить его я уже не мог…       Сначала я не поняла: о каком Койоте речь? За последние дни мне довелось узнать о многих личностях, важных для королевства. — Дон? — зацепилась я за приставку к виду. — То есть кто-то из мафии?       Маник посмотрел на меня осуждающе, но глаза всё ещё были тёплые. — Дон Койот не просто «кто-то» из мафии, — он звучал как взрослый, поучающий карапуза. — Он самый влиятельный. Его за глаза называют Королём Мафии. Я же тебе о нём говорил… А ещё он мой друг и единственный из донов, кто знает меня в лицо. Так что сделать вид, что я про него забыл… — ёж чуть развёл уши, приглаживая иглы на затылке, — было бы очень неуважительно. — Почему ты меня об этом предупреждаешь? — искренне недоумевала я. — Я должна что-то делать? — Да не, — отмахнулся барабанщик, кажется испытав облегчение, наверно оттого, что я не протестую против такого гостя. — Ну, может, просто поздороваться. Знаешь… — он снова медленно приблизился и аккуратно взял меня за руку, поднося её к лицу. — Всего лишь дань уважения…       Держа зрительный контакт, Маник невесомо коснулся губами тыльной стороны моей ладони. Знакомое лукавство в карамельных глазах, вызвало тёплую улыбку вместо ожидаемого смущения. В этот момент он как никогда напоминал мне Соника. — Хочешь сказать, я должна так тебя приветствовать? — моя самодовольная улыбка заставила зелёного брата отшатнуться, отводя глаза.       Он фыркнул, нервно дёрнув носом, пока персиковые щёки покрыла лёгкая розовизна. — Не думаю, что это нужно, — пробормотал барабанщик, а затем заговорил бодрей, явно меняя тему: — В смысле, так приветствуют тех, кого знают и уважают, а вы ещё лично не представлены. — А как же ты? — попыталась я вернуть разговор к прежней теме.       В дверь постучали. — Это ерунда, — быстро отмахнулся Маник, направляясь к двери, когда она как раз открылась, чтобы впустить к нам Джулиуса во всей его сдержанной величественности.       Такое ощущение наверно создавала начищенная корона и красный плащ с пышным меховым воротником, закреплённый золотыми пряжками, соединёнными тремя цепочками. Из-под плаща виднелась украшенная драгоценными камнями рукоять меча, наверняка того самого церемониального, которым я посвятила Сию в рыцари, теперь висящего у короля на поясе. Видимо, Жюль оторвался от финальной примерки своего официального наряда перед завтрашним балом. Не передо мной же покрасоваться он так разоделся? — Что ерунда? — спросил он у сына, но тот только махнул рукой, стремясь покинуть комнату. — Ну куда же ты, братец? Я же ещё не поцеловала тебе руку! — шутливо крикнула я вдогонку. — Не говори глупостей! — крикнул в ответ Маник, и мне показалось, что он ускорил шаг.       И что вообще нашло на этого ежа? Кого он пытался смутить, меня или себя?       Мы молчали, пока шаги брата затихали, а папа-король смотрел ему вслед. Я помотала ногами, свисающими с медицинской койки, вдруг ощутив себя снова маленькой. — Мои сыновья могут казаться… ветреными, — наконец заговорил Джулиус, переведя на меня взгляд, — но… у них отзывчивые сердца… — звучал он как-то напряжённо, с нотой обречённости и заботливого тепла одновременно. — Будь с ними помягче. — За кого ты меня принимаешь? — возмутилась я, но шутя.       Робианец сузил красные огоньки глаз, как мне показалось, с насмешливым сарказмом, словно говоря «А ты как думаешь?» или «Именно за ту, кто ты есть». Но говорить на это он ничего не стал, и речь пошла о моём самочувствии.       После визитов обеспокоенных родственников мне принесли лёгкий перекус и чай, который оказался слишком горячим. Чтобы как-то развлечься, пока мне несут книгу, за которой отправилась служанка, я решила попрактиковаться в Контроле Хаоса и остудить чай энергией Печати Грома. Мощная, она как всегда попыталась рвануть наружу, стоило лишь к ней потянуться. Мне удалось удержать её в пределах комнаты, отчего стены покрылись инеем, а воздух стал мягким от мороза.       Пока я концентрировалась на том, чтобы не превратить весь чай в кусок льда, необдуманно рассеивала остатки энергии за пределы комнаты, совсем не подумав о том, что там кто-то мог находиться. И явно зря. — Нет! Нет! Нет!.. — раздалось из-за стены отчаянное бормотание. — Я же молчала… Я так старалась… Почему это так… почему оно вышло?.. Пожалуйста, нет!..       И пусть Шедоу взял с меня обещание, что не встану с медицинской койки, пока врач не даст разрешение, слыша слёзы и боль в отчаянном девчачьем голосе за стеной, я просто не могла остаться безучастной…