Не ходите в одиночку!

      Парк тонул в густых сумерках, прорезанных лишь бледными лучами фонарей. Лололошка шагал быстрее, кутаясь в тонкую куртку. В голове, как назойливая муха, крутилась мысль о нем. О Джоне. Шатен с янтарными глазами, которые на лекциях по квантовой физике казались теплыми, как мед. Звезда университета, гений, красавец... и какой-то слишком идеальный. Слишком безупречный, слишком вездесущий по ночам, слишком... ненасытный в своем стремлении быть в центре всего. «Что он скрывает?» — пронеслось в голове Ло.       «Не может человек быть так хорош во всем. Тут явно какой-то подозрительный секрет...»       Свернув на узкую аллею, заросшую сиренью, он замер. Откуда-то справа, из-за плотной стены кустов, донесся странный звук. Не то хлюпанье, не то приглушенный стон. Любопытство, всегда его подводившее, пересилило осторожность. Лололошка осторожно раздвинул колючие ветви.       Лунный свет упал на открывшуюся картину, и Ло едва не вскрикнул. На земле, неестественно выгнувшись, лежал знакомый парень с биофака. Его глаза были остекленевшими, рот приоткрыт. А над ним, грациозно присев на корточки, был Джон. Но это был не тот Джон, которого все знали. Его янтарные глаза потемнели до глубокого, пугающего боярышникового оттенка, почти черного в полумраке. Губы и подбородок были залиты темной, почти черной в этом свете жидкостью. Он оторвался от шеи жертвы, и Ло увидел острые клыки, блеснувшие влажным алым.       Вампир.       Мысль ударила, как обухом.       Вот его секрет.       Лололошка инстинктивно рванулся назад, сердце колотилось где-то в горле.       Тише. Тихо уйти. Сейчас же.       Он сделал шаг, потом второй, стараясь не дышать. Моргнул от накатившего ужаса.       И Джона не стало на месте. Точнее, он теперь был здесь. Прямо за спиной Ло. Сильный толчок в спину — и Лололошка с криком полетел вперед, тяжело шмякнувшись лицом в холодную землю. Прежде чем он успел опомниться, на его поясницу опустился весь вес Джона, пригвоздив к земле. Одной рукой вампир с легкостью сжал запястья Ло и заломил их за голову. Другая, холодная и невероятно сильная, обхватила его шею, прижимая щеку к мерзлой траве. Губы Джона почти коснулись уха Лололошки, его дыхание было ледяным. — Подглядывать, милый, невежливо, — прошептал Джон, и в его бархатном голосе звучала смертельно опасная игривость. — Особенно на такие... интимные трапезы.       Ло дрожал, пытаясь вырваться, но его усилия были смешны против вампирской силы. Страх сковывал сильнее стали. — Но знаешь, — Джон слегка приподнялся, позволяя Ло перевести дух, но не ослабляя хватки. — Мне сегодня везет. Две жертвы за ночь... и вторая кажется куда интереснее первой. — Его язык скользнул по остриям клыков. — Давай сыграем? В догонялки. Если успеешь добежать до выхода из парка — я отпущу. Клянусь... ну, почти. — Он усмехнулся. — Кровь, насыщенная адреналином и кислородом от такой погоньки... она просто божественна на вкус.       У Лололошки не было выбора. Мысль о малейшем шансе заставила кивнуть, едва слышно хрипя: — Да... — Отлично! — Джон мгновенно исчез, словно растворившись в тени. — Беги, зайчик!       Лололошка вскочил, как ошпаренный, и помчался, не разбирая дороги. Сердце рвалось из груди, ноги подкашивались от страха. Он слышал каждый шелест листьев, каждый треск ветки — и каждый звук казался приближением смерти. Он мчался по темным аллеям, спотыкаясь о корни, ветки хлестали по лицу. Иногда в просветах деревьев он видел мелькающую тень, всегда почти рядом, всегда чуть впереди или сбоку. Слышал легкий, насмешливый смех, доносящийся то справа, то слева, то сзади. Джон не просто догонял — он играл. Загонял в тупики, пугал внезапным появлением в метре впереди, лишь для того, чтобы снова исчезнуть, позволяя надежде шевельнуться, прежде чем снова нагнать ужаса. Это была изощренная пытка, охота хищника, уверенного в своем превосходстве.       Исход был предрешен. Лололошка, задыхаясь, выбежал на небольшую поляну, где кончался парк и начиналась улица. До свободы — двадцать метров! Он сделал рывок...       И врезался в невидимую стену. Нет, это был Джон. Он материализовался прямо перед ним, и Ло с разбегу ударился в его каменную грудь. Сильные руки схватили его, подняли и с размаху швырнули на землю посреди поляны. Воздух вырвался из легких с хрипом. Прежде чем он смог вдохнуть, Джон был на нем, снова прижав к земле лицом вниз, коленом впиваясь в спину, одной рукой снова сковывая запястья. — Близко, так близко, зайка, — прошипел Джон, его голос был хриплым от возбуждения охоты. — Но не достаточно.       Ло отчаянно дергался, выгибался, пытался ударить ногой — тщетно. Вампир был недвижим, как скала. Его холодные пальцы вцепились в волосы Ло, резко оттянув голову назад, обнажив шею. Лололошка зажмурился, ожидая смертельного укуса.       Боль была острой и жгучей, когда клыки Джона пронзили кожу. Ло вскрикнул, слезы мгновенно выступили на глазах и потекли по вискам, смешиваясь с грязью. Он скулил от боли и абсолютного, парализующего страха.       Именно это, видимо, и свело Джона с ума. Он издал низкий, похожий на рычание стон, глубже вонзая клыки. Его тело прижалось к Ло еще сильнее, он терся о него, явно возбужденный до предела этими слезами, этим трепетом страха под ним. Он пил жадно, глотая насыщенную адреналином и отчаянием кровь, и с каждым глотком его движения становились все более нетерпеливыми, животными.       Наконец, он оторвался от шеи, оставив две жгучие ранки. Язык скользнул по ним, собирая алые капли. Его глаза, яркие и безумные, смотрели на плачущее лицо Лололошки с нездоровым восхищением. — Божественно... — прохрипел Джон, его голос был густым от крови и желания. — Твоя кровь... она особенная. И ты... — Он провел окровавленным пальцем по щеке Ло, смазывая слезы. — ...ты чертовски милый, когда плачешь. Такой беспомощный... такой вкусный.       Ло всхлипнул, не в силах вымолвить ни слова. Страх все еще сковывал, но сквозь него пробивалось что-то иное, стыдное и давно подавляемое. — Я передумал, — неожиданно заявил Джон, его тон стал почти ласковым, но от этого не менее опасным. — Убивать тебя... жалко. Ты слишком ценная находка. Я оставлю тебя в живых. — Его рука скользнула с шеи Ло вниз, по спине, к пояснице. — Но с одним условием.       Он резко перевернул Лололошку на спину. Тот ахнул, уставившись в безумные глаза вампира, залитые лунным светом. Джон улыбнулся, обнажая окровавленные клыки. — Ты будешь моим. Моей игрушкой. Моей... пищей. Когда я захочу. — Его руки нашли ремень Ло, ловко расстегнули его, затем пуговицы и ширинку. Движения были быстрыми, решительными, не оставляющими сомнений. — И сейчас я хочу большего, чем просто твоя кровь.       Ло не сопротивлялся. Его разум был в тумане от страха, боли, потери крови и... странного, запретного возбуждения, которое пульсировало внизу живота, вопреки всему.       Он... хочет меня? — пронеслось в голове, смешиваясь с ужасом. — Согласен? — Джон уже стаскивал с него джинсы и трусы, обнажая бедра. Его взгляд был голодным, но теперь это была иная, более плотская жадность.       Лололошка, все еще плача, но уже тише, кивнул. — Д-да... — Умница, — Джон наклонился, его язык грубо прошелся по свежему укусу, заставив Ло вскрикнуть от боли, которая тут же смешалась с резким приливом нежелательного удовольствия. Потом губы захватили его в поцелуй — властный, требовательный, с привкусом железа — своей и чужой крови. Ло ответил дрожащими губами, его тело предательски выгнулось навстречу.       Джон оторвался, его пальцы грубо раздвинули ноги Лололошки. Слюны или иной смазки не было — вампир плюнул себе на ладонь и сжал свой внушительный, твердый как камень член, прежде чем резко, одним мощным толчком, войти в него.       Боль была раздирающей. Ло закричал, вцепившись пальцами в землю, слезы хлынули с новой силой. Джон зарычал от наслаждения, его пальцы впились в бедра Ло, оставляя синяки. Он не давал времени на привыкание, начав жесткие, глубокие толчки, каждый из которых заставлял Лололошку стонать от смеси невыносимой боли и унизительного, нарастающего возбуждения. Холодное тело вампира прижимало его к холодной земле, контрастируя с жаром, разливавшимся внутри от трения. Руки Джона бродили по его телу — сжимали ягодицы, впивались в бока, поднимались к соскам, щипали их. Его губы и язык снова нашли шею Лололошки, не кусая глубоко, но оставляя болезненные засосы, смакуя солоноватый вкус слез на его коже.       Каждое всхлипывание Ло, каждый его стон от боли, казалось, только распаляли Джона. Он ускорялся, его бедра хлестали по ягодицам Ло, звук влажных шлепков и прерывистых стонов разрывал ночную тишину парка. Он прижимался все ближе, его шепот, хриплый и прерывистый, лился в ухо Ло: — Плачь... плачь еще... Ты так прекрасен в страхе... Так горяч внутри... Моя...       Лололошка потерял счет времени. Боль постепенно притуплялась, уступая место странному, огненному чувству наполненности и подчинения. Его собственный член, несмотря на страх и унижение, стоял твердо, болезненно потираясь о жесткую ткань его же куртки. Каждое движение Джона внутри него посылало волны электричества по всему телу. Он больше не боролся, лишь тихо плакал и стонал, обхватив руками шею вампира, впиваясь пальцами в его волосы, когда тот снова и снова впивался губами в его шею, оставляя новые синяки-засосы.       Джон чувствовал его отклик. Его движения стали чуть точнее, чуть глубже, нацеленными на ту точку внутри, которая заставляла Ло выгибаться с немым стоном. — — Да... вот так...       Одна рука Джона соскользнула вниз, обхватив член Ло, начав работать в такт своим яростным толчкам. Двойная стимуляция была невыносимой. Лололошка закинул голову назад, крича от нахлынувшего оргазма, его тело напряглось как струна, и он кончил, судорожно сжимаясь вокруг члена Джона, заливая его руку и свой живот горячими струями.       Конвульсии Ло свели с ума и вампира. Он вонзил клыки ему в шею с новой силой, уже не сдерживаясь, и с рычанием обрел свое завершение, заполняя Ло ледяным холодом своего семени. Он держал его в мертвой хватке, пока последние волны удовольствия не отступили, слизывая кровь с новой раны.       Потом он просто лежал на нем, тяжело дыша, его холодное тело прижимало Ло к земле. Боярышниковые глаза медленно светлели, возвращаясь к привычному янтарю, но в них все еще плясали огоньки жестокого удовлетворения и обладания. Он поднялся, окидывая Ло оценивающим взглядом: окровавленная шея, слезы на щеках, синяки на бедрах, сперма на животе — картина полного разгрома и подчинения. — Мой, — просто сказал Джон, улыбаясь. Он встал, поправляя одежду, не глядя на свою предыдущую жертву, спрятанную в кустах. — Вставай. Провожу тебя до общежития. Не хочу, чтобы мою новую... игрушку... кто-то растащил по кусочкам раньше времени.       Он протянул руку. Лололошка, все еще дрожа, глотая слезы и кровь со своей шеи, посмотрел на эту руку, затем в безумно-прекрасные янтарные глаза. Его мечты приняли ужасающую, кровожадную форму. И он... не был уверен, что хочет просыпаться. Он взял холодную руку Джона.