Greetings from beyond the grave

В ту ночь Оззи спросил, сколько потребуется денег для записей треков её отца, а позже принёс сотни тысяч наличными в мешке для мусора. Мелисса отнекивалась как могла, но меньше всего его интересовали деньги – нажитого состояния запросто хватит, чтобы семья продолжала беззаботно жить. Настоящая, чистая жизнь горела в его глазах, когда он обнимал Шэрон в медленном танце. Они хихикали и заигрывали друг с другом под песню «La Vie En Rose», пока Мелисса боялась дышать рядом с ними. Она наблюдала, словно заворожённая, и мечтательно размышляла, что хочет полюбить так же сильно и самоотверженно. Её поражало, насколько быстро он успокаивался рядом с ней. В этой романтике присутствовала мистика, которая не заставила их волноваться или переживать. Его холодное тело исчезло в минуту странного воскрешения и мир снова замер от натиска жёлтой прессы. Кто-то писал, что Шэрон похитила тело и похоронила в саду. Атмосфера быстро электризовалась, но они очень бодро обсудили, что будут делать с прессой, с документами и прочими заботами. Как бы сильно Оззи ни перечил жене – решение было принято: исчезнуть. Спрятать его и наверстать упущенное время. Позже, когда они переместились в студию, Оззи рассказывал ей о том, как тяжело ему давалась дружба с техникой. Он бесконечно ругался и ворчал, перебирая бесчисленное количество дисков, а затем включал неизданные песни. К её удивлению, в ушах звенели спокойные акустические вибрации, и его голос казался другим. Мелисса совсем затихла в это время, пока из его стойкой фигуры выливалась искренность. Эти моменты казались волшебными, а ощущение, что она спит, не выходили из груди. Шэрон, растрогавшись, снова заплакала и побежала за фотоальбомом, приговаривая, что это отличный момент. Оззи уже с трудом стоял на ногах, его клонило в сон, но он не хотел упускать время и запивал усталость кофе. Над размером чашки можно было только похихикать, чего он совсем не понимал. В те часы ему ужасно требовался слушатель, а Мелисса справлялась с этой задачей прекрасно. Перед тем как Оззи наконец позволил себе вырубиться на коленях у жены, они несколько часов кряду рассматривали множество снимков. Шэрон не переставала раскидывать промокшие салфетки, и Мелисса осмелилась спросить про тот случай с удушением. В голове не укладывалось, как можно было простить такой поступок. – Я простила не сразу. – Её голос звучал тонко и дрожжал. Она перебирала седые волосы мужа, роняя на них блестящие слезинки. – Понадобилось время. – Но как такое возможно простить? – Мелисса перешла на шёпот. Шэрон загадочно осмотрела студию, вспоминая то время. Её глаза медленно проходились вокруг, словно перед ней проносились все события, а затем еле слышно прошептала: – Я думаю у меня получилось, потому что он хороший парень. Его старания стать лучше затмили всё остальное и я влюбилась снова. Мелисса не смогла ничего ответить и лишь улыбнулась в ответ. Подобные чувства ей были неведомы, но любовь этих людей толкала её поскорее окунуться в подобный шторм. Несколько часов они просидели в тишине, слушая сопение Оззи. Мелисса наконец поняла смысл этого мужчины для других людей и весь масштаб расколотого пространства над ним. Возможно, такой жанр музыки ей был не совсем понятен и приятен слуху, но его голос она хотела слышать ещё. Тот самый, который извергал маты и шутки. Мимолётом вспомнилась прежняя жизнь, к которой она вынуждена вернуться, и теперь ещё один присутствующий в этой комнате плакал. Она посмотрела на его умиротворённое лицо, и в голове снова зиял вопрос. – А если он опять исчезнет? – Тогда я уйду с ним, я ведь уже сказала. Куда Оззи, туда и Шэрон, так было всегда. Оззи шумно перевернулся, тяжело выдыхая. – Наверное, мне нужно идти. Смена начинается через час. – Она взглянула на телефон, который Кайл вернул ей и зарядил, в знак извинения. Шэрон посмотрела взглядом полного сожаления. – О, моя дорогая, неужели после всего этого ты вернёшься туда? Будешь снимать свою норку за кучу денег? Останься здесь. Я не знаю как тебя отблагодарить, но мы точно должны тебе. Девушке стало неловко, она не придавала своему поступку столь грандиозного значения и стала махать руками в воздухе. – Нет, что вы! Это не стоит того! Мне правда нужно идти. Мелисса взглянула на Оззи с удушающей благодарностью в горле. Невероятная скорбь фанатов теперь обрела смысл и понимание. Как только она собиралась уходить, он резко схватил её за руку. – Оставайся, тупица. Королева Тьмы дважды не предлагает. Шэрон легонько шлепнула его ладонью по лбу. – Старый извращенец, подслушиваешь женские разговорчики? Оззи медленно поднялся, заправляя взлохмаченные волосы за уши, и лениво потянулся. – Да вы распизделись как две курицы на весь дом! Как тут не услышишь? Ненавижу семейные собрания! Мелисса истерично рассмеялась, а в голове звучал вопрос: возможно ли это? Оставить прежнюю жизнь позади и поселиться здесь, рядом с ними? В животе неприятно заурчало. – Тогда с тебя бурито! Оззи бодро подскочил с дивана и в своей манере принялся командовать. Его движения были слишком сбитыми, руки и голова задрожали в треморе, и тогда молчаливым наблюдателям стало ясно: болезнь вновь проснулась в его теле. – Поехали за ебучими бурито, мне тот с бобами! Шэрон, чего улеглась? – Он схватил жену за руку и потянул на себя, помогая подняться. – А потом поедем к твоему отцу, обрадуем старичка! Мелисса смотрела на него практически влюблёнными глазами. Его душа вновь засияла ярким лучом, освещая пространство вокруг. Осборны, переругиваясь, побежали к выходу, а она, не в силах сдвинуться с места, лишь наблюдала за их удаляющимися силуэтами. Его стремление двигаться вперёд, не оглядываясь назад, наполняло сердце радостью и воодушевлённо билось в такт сбитому дыханию. Вспоминая слова, которыми он описывал свой сложный период, в душе зародилась надежда: «Смог он, смогу и я», — подумала она. – Оззи, мать вашу, Осборн позвал меня на завтрак ебучим бурито.