Seven minutes in heaven

      Аркаша открыто смеётся, когда видит выходящих из шкафа Олега и Богдана. По закатанной футболке, взъерошенным волосам и краснющим щекам слишком очевидно, чем они занимались в «раю». Данил присвистывает, а Полина прикрывает ладонями вспыхнувший румянец на щеках. — Ахуеть, ребятки, — отпускает разлёгшийся на диване Кирилл. — Молчи, — шипит Богдан, то и дело поглядывая на смущённого Олега.       Аркаша, сидящий на полу у дивана, с интересом провожает друзей взглядом вплоть до балконной двери. Марин, занявший его заслуженное место («Жопа встала — место потеряла» — прямая цитата), медленно поглаживает затылок Аркаши кончиками пальцев, изредка вызывая волны мурашек по спине.       По комнате дымкой расползается шум пьяных голосов, играющей музыки и звон бутылок и рюмок. Новая стопка — и Аркаша с Марином отдельно от всех чокаются, глядя глаза в глаза, словно с намерением продолжить вечер в другом русле.       Глотая, Аркаша запрокидывает голову, и это только помогает Марину подсесть так, чтобы его макушка была, может, слишком близко к паху. А алкоголь приятно обжигает горло и обдаёт всё тело жаром в очередной раз за сегодняшний вечер. Аркаша отдаёт ему рюмку и, прикрыв глаза, позволяет худым пальцам пробираться сквозь сбившиеся пряди, нежить кожу, которая почему-то резко стала чересчур чувствительной.       Марин же украдкой смотрит на его влажные, покрасневшие губы и старательно делает вид, что то, как Аркаша «незаметно» поглаживает его голень, — абсолютно в норме приличия.       Друзья.       Пока все обсуждают Олега и Богдана — так и не вернувшихся с балкона, к слову, — Марин наклоняется так, чтобы в лицо Аркаше не светил свет и чтобы прикрыть происходящее ниже, а затем легко проскальзывает ладонью по щеке к шее.       Аркаша своей безбожно пьяной головой уже не очень соображает, что кроме них двоих в комнате ещё есть люди, и смотрит на Марина из-под подрагивающих ресниц. Его губы приоткрыты, а взгляд так и просит — и Марин не сдерживается, слегка сжимая ладонь на шее. Аркаша тихо стонет, поддаваясь ему, сжимает длинные пальцы на голени и прикрывает глаза, отдаваясь горячим ощущениям внизу живота.       В нос проникает запах Марина: алкоголь, лёгкая мята и отчётливый запах ашки.       Блять, как же хочется, чтобы этот запах проник до самых лёгких, настолько глубоко, насколько это возможно.       Стоит ему сжать посильнее, Аркаша ещё раз стонет, уже выгибаясь в спине, — и Марин отпускает, теперь легонько поглаживает кожу, возвращаясь к затылку.       А руки-то знающие своё дело. — Дай ашку, — бормочет Марин ему на ухо, вызывая мурашки от горячего, пьяного дыхания. — У тебя же своя есть, — шепчет Аркаша в ответ, но, противореча самому себе, уже лезет в карман свободных шорт за электронкой. — Хочу твою, — оставляет выдохом Марин и выхватывает из его руки сигарету. Аркаша только усмехается и поднимает голову с его ног, чтобы всё происходящее перестало выглядеть настолько очевидным.       Марин, неглядя, проводит пальцами по шее, опускаясь к ключицам под футболкой, и вдыхает сладкий дым. Аркаша слышит шипение электронки и усмехается: совершенно понятно, чего Марин добивался, прося у него ашку.       Если у них сегодня не будет семи минут в раю, то точно будет хотя бы косвенный поцелуй.       Марин выдыхает дым вперёд — и он рассеивается над Аркашей. А воздух вокруг и так спёртый, но Аркаша совершенно не против вдыхать полной грудью дым с его губ и ощущать его касания на коже. — Чья сейчас очередь? — пьяно спрашивает Кирилл. — Марина, по-моему, — отвечает Полина, наливающая всем по ещё одной стопке.       У неё, кстати, ужасная рука, но Аркаша не жалуется. — Погнали, — говорит вернувшийся с балкона Богдан. — Занадто самоуверенно, Вась, — отвечает Богдану Аркаша, глядя на Олега, футболка которого явно смялась сильнее, чем было до балкона. — Что такое «знадто»? — тихо спрашивает Марин, но не успевает Аркаша ответить, как липкая от чужих пальцев бутылка вращается на столе.       Оба замирают и ни на секунду не отрывают взглядов от неё. Размытая, быстрая. А вокруг тишина: всем до безумия интересен исход вечера.       Ладонь Марина сжимается на его плече, пальцы легонько пробегаются по кадыку — Аркаша сглатывает.       На него. Только на Аркашу.       Внутри всё напрягается, когда движение замедляется.       Давай же. Остановись на нём.       Дай нам семь минут в раю.       Последний круг — и-и-и… остановилась.       Стеклянное горлышко чётко смотрит на Аркашу, и все взгляды, словно магнитом, приклеиваются к ним двоим.       Тишина. Кто-то придушенно выдыхает «Оу-у», а кто-то тихо смеётся. — Шагайте в рай, — словно зная об их нестандартных дружеских отношениях, злорадно усмехается Богдан и смотрит на них, растерянных, затем добавляя: — Голубки.       Аркаша ощущает, как сильно кружится голова от выпитого алкоголя, и не без помощи Марина поднимается с пола. Данил идёт за ними, чтобы довести парочку до шкафа и засечь время. — Семь минут — это мало, — тихо говорит взъерошенный, но абсолютно расслабленный — ведь тут Марин — Аркаша. — Нам и двух хватит, если ты не будешь морозиться, — шепчет Марин и улыбается, затягивая его за собой в шкаф.       И только дверцы хлопают, Аркаша внезапно трезвеет и с силой вжимает его. Марин чувствует его бедро между ног и резко вдыхает, стукнувшись затылком о стенку.       Лёгкие забиваются пылью, запахом пота и одежды. Явно до них Богдан и Олег занимались чем-то подозрительно похожим. — Только осторожнее, чтобы никто ничего не услышал и не увидел, — приглушённо просит Марин, задыхаясь от тактильности. — Как будто мы не тёрлись только что при всех, — усмехается Аркаша и жадно накрывает губами его шею с таким необходимым лёгким ароматом.       Марин только отпускает смешок, прежде чем начать стягивать с Аркаши футболку. И, когда ткань падает на пол, Марин шепчет: — Успеешь за две минуты, — и опускает аркашину ладонь своей вниз, прямо к молнии джинсовых шорт, — отсосу.       Аркаша долго не думает.       Расстёгивает пуговицу, затем вжикает молнией и приспускает шорты, пока Марин сжимает его голые плечи, горячо дышит, обжигая аркашину щёку, и старается не сорваться на откровенные, громкие стоны.       Аркаша обходится без петтинга, и так прекрасно ощущая, как Марин возбуждён. Влажная ладонь пробирается под трусы, обхватывает его — и кулак начинает двигаться с такой скоростью, что даже сдавленные стоны приходится затыкать грязным поцелуем.       Марин всегда очень громкий и отзывчивый.       Аркаша балуется с ним, то замедляясь, то ускоряясь. Отвлекается на пару секунд, чтобы плюнуть на ладонь, и возвращается, лаская его особенно жёстко, как он любит. Марин замирает с немым стоном, а взгляд такой потерянный, что Аркаша понимает: он близко. — Как же хочется слышать тебя сейчас, — хрипло шепчет Аркаша ему в губы, сжимая его у основания особенно жёстко. Марин жалостно всхлипывает.       Два лёгких движения — и он бесстыдно кончит. Но Аркаша держит его на краю — и два превращаются в одно. И Аркаша это видит и чувствует, а поэтому грубо проводит несколько раз вверх-вниз, придерживая дрожащего от яркого оргазма Марина. — Становись на колени, — указывает Аркаша, беспардонно вытирая испачканную ладонь об одну из старых вещей.       Марин судорожно вздыхает, натягивая шорты слабыми руками, и едва удерживается на подрагивающих ногах, перед тем как опуститься на колени. В голове вата, а во рту предательски скапливается слюна, когда он видит, как Аркаша вальяжно расстёгивает ремень, а за ним — пуговицу и ширинку шорт. Марин не может притормозить, чтобы стянуть их не так жадно.       Ладонь Аркаши взъерошивает волоски на затылке, заставляя Марина прижаться щекой к вставшему члену, скрытому под бельём. В полутемени отчётливо видны блики в подчинённых глазах парня на коленях — и это только сильнее возбуждает.       А пальцы уже ловко спускают резинку боксеров к середине бёдер.       Марин не ждёт, не оттягивает момент, а просто берёт в рот. Накопившаяся слюна стекает вниз, пока тонкие пальцы одной руки скользят по всей длине, а другой — сжимают бедро, заставляя Аркашу буквально вжаться в податливые горячие губы Марина. Член ныряет то за одну щеку, то за другую, входит глубоко, отчего Марин безумно кайфует, соскучившись по жаркому ощущению заполненности Аркашей.       И взгляды.       Взгляды-взгляды-взгляды. Пьяные, разнеженные и опасные. Их становится слишком много в один момент, и Аркаше приходится упереться ладонью в стенку напротив. — Блять, Марин…       А грудь вздымается всё чаще.       Тихие хлюпы окончательно выбивают все оставшиеся трезвые мысли из головы — и Аркаша сжимает пряди на затылке, чтобы с удовольствием распорядиться влажным ртом.       Марин сжимает его бёдра, задыхается, давится — и по щекам стекают слёзы, — но разрешает продолжать. — Пацаны, полторы минуты! — кричит кто-то из комнаты.       Марин никогда в жизни не сосал с таким энтузиазмом.       Аркаша сжимает губы в полоску и позволяет себе только вздыхать и наслаждаться видом. Марин отсасывает слишком хорошо, чтобы ему удалось продержаться больше трёх минут.       Блять, а этот гибкий, шершавый язык… Что он вытворяет?       Рваные толчки сопровождаются выплесками спермы, которые Марин (ему просто-напросто не остаётся другого варианта) сглатывает. — У вас пятнадцать секунд, — произносит Богдан, стоящий за дверцей.       Марин помогает Аркаше натянуть шорты вместе с бельём, сумбурно протирает щёки и губы тыльной стороной ладони и замечает, как Аркаша дёргано застёгивает ремень, когда звучит таймер и распахиваются дверцы. — Уоу, — выдаёт Богдан, явно удивлённый их внешним видом.       Марин только намекающе вздёргивает бровями и, протирая уголок губ, выходит в комнату. Аркаша, который тащится за ним, почти вываливается из шкафа, находу натягивая помявшуюся футболку. — Ну вы и прихуевшие, конечно, — громко, не стесняясь выдаёт Кирилл, не поменявший своей позы лежащего полицейского ни на миллиметр за всё это время. — Фанфики решили в реальность воплотить?       Марин только закатывает глаза, довольно улыбаясь. Аркаша, всё ещё не отошедший от яркого оргазма, не очень понимает происходящее, да и не особо старается.       Сейчас главное — занять свободное место на диване.       Как говорил один великий и всемогущий: «Жопа встала — место потеряла». — Олеж, ты понимаешь, что они переплюнули даже вас, — ехидненько подмечает Кирилл, заставляя бедного Олега нервно сглотнуть, перед этим покраснев до самых кончиков ушей. — Серьёзно. И звуков было меньше, и стонов… У этих двоих, блядь, вообще отсутствуют напрочь тормоза, ничего их не смущает. — Вообще-то, я был тихим, это всё он, — тыкнув пальцем в плечо Аркаши, отвечает с задорной улыбкой Марин и тянется за алкоголем. — Эй, что сразу я, Вась? — смеётся Аркаша, принимая предложенную Марином холодную стопку. — Ничего, — дразнится Марин, чокаясь.       Аркаша выпивает, рассматривая довольного собой друга, и тянет его за бедро, прямо к себе на колени. Тот еле успевает допить, перед тем как плюхнуться. — А можно не при детях? — возмущённо спрашивает Кирилл, указывая на Полину. — Да я и не… — начинает она. — Подожди, вы серьёзно там…? — перебивает её Богдан, кивая на взъерошенного Марина. — Застегни ширинку, — тихо просит Аркаша, заметив, куда смотрят остальные. Марин матерится под нос и быстро вжикает молнией, старательно не обращая внимания на любопытные взгляды. — Я теперь понимаю, почему у вас химия такая на видосах. Вы ж как Богдан с Олегом… — Так, кто следующий? — беспринципно обрывает его Аркаша, по-собственнически прижав Марина поближе. Тот ничего не отвечает, только улыбается задорно, глядя на смущённого Аркашу. — Так, ты тему не переводи, — замечает Кирилл, посмеиваясь с возникшего конфликта. — Все всё обсудили, хватит, — защищает их красный, как помидор, Олег. Аркаша усмехается, глядя на друга, которому вся эта тема явно не по душе, но Марин его отвлекает, ласково поглаживая по затылку.       На пару секунд повисает тишина, а затем все и вовсе забивают, перескакивая на свои темы.       А Марин и Аркаша бесконечно долго смотрят друг другу в глаза, делясь смазанными от алкоголя чувствами.       Семь минут в раю, говорите? Да, эти семь минут были прекрасными, получше даже рая: чересчур живо и жарко.       И только через четверть часа, когда половина компании разбрелась по комнатам, Полина замечает, что осталась в комнате с двумя парочками. Одни, Богдан и Олег, что-то тихо обсуждают, приобнявшись, а другие… Совсем стыд растеряли и, прижавшись, то и дело целуются и касаются откровенно. Улыбаются ещё самодовольно, но ничего, Полина ещё напомнит им об этом с утра.       Остаётся только один маленький вопрос.       А шкаф кто мыть будет?