загрузка, пожалуйста, подождите

⚙⚙⚙

      Избавляясь от человеческого тела, Бутхилл не думал, что когда-то вновь почувствует боль, но теперь она раздирала его металлические внутренности, жгла неживые вены. Голубая «кровь» загустела, будто засахарилась.       — Впервые вижу такое, – наконец-то подал голос механик, копающийся в корпусе киборга, — с такими повреждениями даже целиком заменять корпус не вариант. А ты ещё и побегал так, блять, я не верю. И сам пришел, на своих, нахуй, ногах!       Бутхилл горько хмыкнул. Побегал, надо же…       После того, как его пуля наконец-то достала милашку Шнайдера, он не успел унести ноги и на собственной мехашкуре убедился в том, что слабых мест у его брони было куда больше, чем ковбой привык полагать.       КММ поймали его. В памяти это замурчательное событие не отложилось, как и все, что происходило после. Длинный сон, становящийся все более и более болезненным, пока Бутхилл не проснулся.       Невероятное везение, что бегство удалось. С гудящей от долгого забытья головой и горящим от, твою милашку, боли в металлических кишках телом – чудо, не меньше.       Но в первой же мастерской чудеса закончились. Оставили киборга наедине с его диагнозом «ты едва жив и скоро сдохнешь». Если верить бубнежу механика, смерть мозга должна была наступить ещё несколько месяцев назад, но вмешалась некая «ебучая мехамагия».        — Хуй знает, что это, как работает и насколько хватит. Сама Яоши бы тебя не вытащила, что уж говорить об остальных. Слишком ты, этот, уникум. Ухх, блять. Колдовство.       Закончив с осмотром, ошалевший от встречи с чудом механик предложил Бутхиллу выпить за «волшебное, блять, знакомство». Ковбой сам от себя не ожидал, что закашляется. Градус обжёг рот, горло, осел на языке горьким послевкусием.       Удивительно, но стало немного легче. А что вообще поражало, так это то, что алкоголь действовал – тревога и страх отступили, уступая место резкому и черезчур громкому смеху над байками подвыпившего мастера.

⚙⚙⚙

      Неприятно дешёвая ткань тёмно-серой тройки была словно заколдована, как плащи-невидимки сказочных героев. По крайней мере, она делала своего обладателя совершенно незаметным. Волосы приглажены, цвет глаз скрыт серыми линзами. Авантюрин сам с трудом узнал себя в отражении, когда оценивал результат маскировки.       Бегло сверившись с навигатором, самое разыскиваемое КММ лицо пересекло очередную слишком людную для позднего часа улочку. Ещё поворот, второй, и показалась нужная вывеска.       Стоит поспешить.       — Закрыто, молодой человек! – нетвёрдым голосом поприветствовал Авантюрина хозяин мастерской.       — Я пришёл за своим другом.       «Друг» выглядел неважно. Царапин на корпусе чуть ли не втрое больше, некоторые детали прилажены кое-как, а вместо эффектного ковбойского костюма одни лишь форменные брюки КММ.       — Залюби меня Эоны, а мы друзья? –хрипло запротестовал киборг. Похоже, тоже в состоянии изменённого сознания.       Вялые возражения и того, и другого были проигнорированы. Самое важное сейчас – добраться до оговоренной парковки вовремя.

⚙⚙⚙

      Веритас не собирался предлагать свою помощь в спасении, как он считал, преступника.       Пять месяцев назад Бутхилла признали мёртвым. Доктора это совершенно не волновало. Напрягло то, что тогда же начали искать Авантюрина, сначала тихо, но вскоре и в открытую. КММ обещала за него немыслимую сумму, больше, чем за всех Охотников за Стелларонами вместе взятых.       К этому моменту он уже восстанавливался после лечения Жуань Мэй. Рацио удивительно легко уговорил её помочь, сказалось исследовательское любопытство.       Авантюрину требовалось переливание крови. При том, что он являлся не просто последним авгином – последним сигонийцем, задача становилась практически невыполнимой. Все подходящие доноры вымерли.       Загадка все-таки свершившегося переливания терзала доктора все эти пять месяцев, дразнила неизвестными переменными. Спасённый реципиент ни на что не жаловался и никак не изменился, разве что кожа стала бледнее на пару тонов.       Если есть такой материал или способ, на основе которого можно воспроизвести донорскую кровь для его… пускай, друга – Веритас сделает всё, чтобы найти его. Чтобы, если этот кошмар повторится, не приходилось полагаться на кого-то вроде Жуань Мэй.       Проведенное им расследование показало, что пару раз в год учёная посещает совершенно «пустой», на первый взгляд, сектор. Необитаемый и неудобно расположенный, даже на скоростном шаттле лететь долго.       При более детальном рассмотрении Рацио выяснил, что ещё до войны Эонов в этом секторе была построена искусственная планета. Цели создателей растворились во времени, как и они сами. Даже хранители памяти Сада воспоминаний не рассказали ничего толкового. То ли Крематоры все стерли, то ли вовсе Фикциологи выдумали, сплошная тайна.       Внезапно объявившийся киборг с не подлежащими починке повреждениями пришелся как раз на руку. Если на искусственной планете есть лишь сырьё, возможно, оно способно синергировать и с полумеханическим телом преступника, но Рацио считал, что у его эрудированной знакомой есть подельник.       Коллега или просто помощник, этот кто-то наверняка не менее азартный исследователь. Уговорить его на помощь в то ли лечении, то ли починке должно быть нетрудно. На саму Жуань Мэй в этом деле рассчитывать не стоило, она как раз увлеклась очередным проектом, да и профиль не совсем подходящий.       Доктор уже видел цель на экранах шаттла. Удивительно яркая планета, крупная, с большим количеством неестественно разноцветных материков и парой спутников-лун.       На подлёте весь свет в корабле внезапно потух.        — Что это? Ещё связь пропала! – послышался встревоженный голос Авантюрина.       — Сейчас разберусь.       Над панелью управления засветился голографический экран устаревшего образца, предлагая ввести шестнадцатизначный код доступа.       Веритас хмыкнул, разглядывая строку бирюзовых окошек, и рискнул.       «ЯКОЛ ЛЕГА ЖУАН ЬМЭЙ»       Неверный код доступа.       Окошки очистились.       «ДРУГ УНУЖ НАПО МОЩЬ»       Неверный код доступа.       Парой секунд позже строка ввода пропала, на миг сменившись фразой «доступ разрешён», и шаттл сам пошел на снижение.       Ни свет, ни связь так и не появились.

⚙⚙⚙

      Лететь в никуда в полной темноте было жутко. Авантюрин включил фонарик на телефоне, но почти сразу ушёл расспрашивать своего учёного друга и свет забрал с собой. Он не заметил, как Бутхилл проснулся.       Долгий полёт и опьянение быстро вырубили ковбоя вскоре после того, как шаттл взял курс на искусственную планету. Друг – не друг, совсем неузнаваемый в своем новом образе, описал их цель довольно кратко, возможно, он сам не так много о ней знал.       Теперь, в полной темноте на пути к не менее темному будущему – скорее всего, ещё и очень короткому – киборг боялся. Страх терзал измученный, побитый временем корпус не хуже вернувшейся после сна боли. Разве Бутхилл не считал себя уже мертвым после Арган-Апачи?       Встречать смерть снова гораздо хуже.       Движение шаттла замедлилось. Прекратилось. Послышалось сипение разгерметизированного входного шлюза. Вернувшийся Авантюрин помог подняться на ноги:       — Не стоит тут задерживаться. Шаттлом мы больше не управляем, считай, он уже не наш.       Пошатываясь, киборг последним выбрался в неизвестность. Заметил, что оба его спутника вооружены, и проследил за направлением их прицелов. Ожидаемо наткнулся взглядом на человека, вышедшего их встретить.       Разумеется, тоже вооруженного.       Человека?       Шаттл стоял в огромном и слишком пустом помещении с белыми стенами, навевающими дереализацию. Немного спасало скудное освещение, скрадывающее и объемы ангара, и его неестественность, но и неизвестного тени скрывали неплохо. Пришлось напрячь уставшие глаза, чтобы различить рога и характерный хвост.       Может, он уже умер?       На таком расстоянии сложно было сказать наверняка, но, похоже, незнакомцу было достаточно встретиться с Бутхиллом взглядом, чтобы сделать выводы и опустить оружие.        — Нуждающийся в помощи друг может идти сам? – без приветствия поинтересовался, наверное, черт. Женским голосом.       — Могу, – хрипло откликнулся ковбой и шагнул вперёд, но Веритас предупреждающе положил руку ему на плечо.        — Не могли бы вы представиться?       Демоница раздражённо цокнула языком:        — Я Эниктея, у нас с Мэй общий проект. Ваш донор, – обращаясь персонально к Авантюрину, усмехнулась коллега 81-ого члена Общества гениев.       — Остальное обсудим позже. Ваш друг совсем плох.

⚙⚙⚙

      До лаборатории было недалеко – пара минут по такому же белому, как и ангар, коридору. И не менее просторному, будто все здесь было построено для великанов.       Эниктея шла впереди. Оружие, немного вычурно выглядящий старинный пистоль, тихо позвякивало в кобуре под ее белой робой. Похоже, на момент их прибытия демоница проводила собственное исследование.       Валяющаяся посреди лаборатории груда металлического хлама, отдалённо напоминающего каркас чудовищного аниматроника, подтверждала догадку.             Помещение, разумеется, было до неприличия огромным, и несмотря на обилие столов, холодильных камер, электронных архивов с голографическими экранами, хирургических ламп, устройств печати и цилиндрических колб разных размеров, заполненных странной розовой жидкостью – свободного места оставалось слишком много.       Авантюрин устроился в одном из кресел на колесиках. Подтянул одну ногу к груди, краем глаза замечая, как Веритас обходит лабораторию, с интересом всё разглядывая и в то же время не упуская Эниктею из виду.       Она же помогала киборгу улечься на столе, что-то объясняя ему и одновременно осматривая… Шустрая.       — У нас с тобой часов тридцать, не больше, так что тратить время на предупреждение о рисках я не буду. Скажу лишь основное – вариант здесь только один. Полная замена корпуса и гидравлической жидкости. Будет очень хреново, когда проснешься, понадобится много времени на восстановление.       — Когда проснусь? – тихо повторил Бутхилл, с нажимом произнеся первое слово.        — Проснешься. Согласен?       Получив в ответ кивок, учёная закончила осмотр и помогла пациенту – или подопытному? – надеть маску с усыпляющим газом. Аккуратно, и в то же время ловко подключила к корпусу несколько проводов. Послышался лёгкий гул, в одной из розовых колб затанцевали воздушные пузырьки.       Пока доктор беззастенчиво копался в исследовательских журналах, Эниктея сместилась к голографическому экрану. Замелькала строчки кода. Сменились сложной трехмерной моделью, быстро преображающейся под явно привычными пальцами.       Теперь гул пошел ещё и от принтеров. Авантюрин обернулся, и колёсико его кресла скрипнуло.       Учёная на секунду отвлеклась, растерянно взглянув на гостя, будто только сейчас вспомнила о нём. Впрочем, тут же вернулась к своему занятию – только бросила через плечо:        — Комната отдыха дальше по коридору, дверь справа. Кафетерий и уборная напротив.       И снова ушла в дело с головой.

⚙⚙⚙

      Рацио успел обойти лабораторию, комнату отдыха, кафетерий, уборную и соединяющий их коридор раз двадцать, не меньше. Зайти в этот гигантический лабиринт глубже он не рискнул. Кобура в рабочем костюме демоницы и жуткий металлический каркас неведомой твари наталкивали на мысль, что кончиться такая прогулка может плохо.       Утомленный всем этим, Авантюрин уснул на диване в комнате отдыха. Сам доктор не смог бы спать там, несмотря на усталость.       Не мог отделаться от ощущения, что проснётся в розовой колбе.       В очередной раз зайдя в лабораторию, Веритас сразу почувствовал, что что-то изменилась. Возможно, потому что Эниктея обернулась к нему:        — Твоего друга стоит перенести в комнату отдыха. Поможешь?       Видимо, она заметила сомнение на лице Рацио:        — 94 целых 6 десятых килограмма.       Вот теперь он кивнул. Закинул руку киборга себе за плечо, подхватил под грудью и под коленями.       Тяжело, конечно, но далеко не настолько, как было бы с его прежним телом.       — Вы изменили материал? – делая ударение на «вы», сухо поинтересовался доктор.       — Естественно. Старый ни на что не годится, всё разномастное и изношенное. Перерабатывать – только портить.       Новый корпус внешне не особо отличался от старого. Пропали царапины и разъёмы, руки стали менее похожими на стилизованные револьверы (чем они, по сути, и являлись), стопы наконец-то выглядели как обычные, человеческие, а не переходящие в сапоги со шпорами голени, как раньше – но прежняя хищность и сходство с акулой были сохранены. Грудная клетка заметно шевелилась от дыхания. Под ладонью чувствовалась пульсация, напоминающая сердцебиение.       …И это всё было спроектировано, создано, отлажено и запущено меньше, чем за сутки. Поразительно.        — Уже всё? – немного сонно удивился Авантюрин, когда они вошли в комнату отдыха.        — Вроде того, – кивнул доктор.       После того, как Бутхилл был уложен на свободном диване, демоница осела в кресле напротив и прикрыла глаза.       Веритас воспользовался этим кратким мгновением, чтобы разглядеть её получше.       Кожа бледная, серовато-лиловая. На кончиках ушей, пальцев и хвоста посветлее, почти белая. Рога, как и волосы – просто белые. Прическа, несмотря на долгие часы работы, не растрепалась, тот же тугой пучок на затылке. Губы сухие, насыщенно-сливового цвета. Возможно, и цвет крови у нее – фиолетовый.       Взгляд невольно сместился на Авантюрина, тут же цепляясь за схожесть в оттенке его кожи с нечеловеческими цветами Эниктеи. Неужели ему перелили её кровь? Как она могла подойти?       — Если бы Мэй хотела, чтобы вы были здесь, она дала бы вам код доступа, и мне не пришлось бы играть в шарады с системными ошибками охранной системы, – не открывая глаз начала ученая.       — И все же вы нашли это место. Она дала тебе координаты… Авантюрин, правильно?       — Не давала. Мой друг, Веритас, вычислил их, разгадывая тайну моего исцеления. Как тебе это удалось?       Рацио поморщился от того, как легко его спутник принял правила игры, переходя на «ты» со своим предполагаемым донором.       — Пять месяцев назад ты уже бывал здесь, просто не в сознании. Мэй хотела синтезировать кровь для переливания с помощью местной техники, но времени было мало, и мы проверили на совместимость мою.       — Какое совпадение, – недоверчиво заметил доктор.       — Я – искусственная форма жизни, моя кровь в целом очень универсальная, – фыркнула в ответ Эниктея, бросая на скептика недовольный взгляд из-под приопущенных белых ресниц.        — Почему Жуань Мэй просто не вывезла технику, которая была ей нужна?        — Отсюда нельзя вывезти ничего местного. Барьер, на котором у вас пропала связь, не пропускает посторонних и не выпускает лишнее.       Веритас напрягся, стиснув пальцами обивку дивана:        — И Вас не выпустит?        — Не выпустит.       — Как тогда Авантюрин смог вернуться отсюда? Разве он не стал частью «местного» после переливания?       — Не стал, – удивительно терпеливо объясняла ученая, — более того, Мэй удалось вывезти часть моей крови и ещё некоторые образцы в виде субстрата. Охранная система не идеальна.       Эниктея устало выдохнула.       — В гидравлической жидкости вашего друга есть следы препарата на основе моей дегидрированной крови, этим препаратом его поддерживали в едва ли не вегетативном состоянии как раз около пяти месяцев. Её не вывозил отсюда никто, кроме Мэй, так что теперь я и не знаю, что думать.       Игнорируя предупреждающий взгляд Рацио, Авантюрин попытался успокоить её:       — Если бы она раскрыла твои координаты, ты бы не стала отрываться от своих дел, чтобы впустить и встретить нас, разве нет? И так бы хватало гостей. У Жуань Мэй много общих проектов с Гертой, похоже, она поделилась вывезенными образцами с ней, а там уже и до КММ дошло… Я их бывший сотрудник, а мой друг Бутхилл, мм… можно сказать, противник их идеологии. Мы едва пережили стычку с нашим общим врагом, но все же живы благодаря тебе…       — Спасибо за это. Мы что-то тебе должны? – перебивая, холодно вклинился Веритас.       — Не выдавайте меня этой вашей КММ, – усмехнулась Эниктея.       — Мне достаточно сохранения тайны. Можете вылетать хоть сейчас, управление вернётся, как только покинете пределы барьера.       — Хорошо, тогда мы покинем Вас, когда Бутхилл придет в себя.       Демоница нахмурилась. Заметивший это Авантюрин побледнел, переводя взгляд на бессознательного киборга.       — Ему потребовалось гораздо больше, чем просто переливание. Боюсь, покинуть это место так легко он уже не сможет. По крайней мере, целиком.

⚙⚙⚙

      Пять месяцев назад Авантюрин открыл глаза в лаборатории на нижних ярусах станции Герты, очнувшись от затянувшегося забытья. Тогда же Жуань Мэй рассказала ему, что нашла способ сделать переливание. Подробностей она не раскрыла.       Зато дала пару блистеров с немаркированными капсулами – на случай, если он тяжело заболеет или вновь потеряет много крови. Тогда Авантюрину казалось, что ему вручают универсальное лекарство.        Не раздумывая, он отдал его Яшме. Они продолжали поддерживать связь, и бывшая начальница смогла убедить отдел маркетинга сохранить Галактическому рейнджеру жизнь, чтобы тот смог дать показания в предстоящем суде.       Но Бутхиллу становилось только хуже.       Авантюрин не знал, почему так рвётся спасти его – они так и не стали друзьями. Тем не менее, новость от Яшмы о том, что лекарство работает, воодушевляла.       Теперь, сидя в комнате отдыха с донором, бессознательным киборгом и близким другом, бывший член Десяти Каменных сердец сомневался в том, что поступил правильно, не позволив Бутхиллу умереть.        Веритас продолжал свой едкий допрос. Вымотанная Эниктея иногда тоже срывалась на колкости, но отвечала довольно развёрнуто.        Рассказала о том, что планета была создана последователями Ахи – Гедонистами – ещё до войны Эонов, и что на поверхности находится Теана, мир, который должен был стать игровой площадкой. При создании ее самой произошла ошибка, из-за которой Эниктея одновременно и жительница, и техсотрудница Теаны. Когда Гедонисты ушли в небытие, так и не сыграв ни одной игры, она осталась последним «техником» и с того момента ищет способ пересечь барьер.       — По сюжету, игроки – это попаданцы из другого мира, пытающиеся вернуться домой. По мере прохождения квестов они собирают компоненты портала и, когда все детали собраны – игра считается пройденной, а в качестве вознаграждения можно забрать с собой одну вещь или существо, переместив через портал. Я пыталась воспроизвести его здесь, в технических помещениях, но это невозможно. Он работает на магии, которая действует только на поверхности. Я же на поверхности буду не техсотрудницей, а жительницей Теаны, и прав у меня будет столько же, сколько у остальных.        Эниктея задержала взгляд на лице киборга.       — Мне жаль, но это был единственный способ спасти его. Если вы хотите попробовать пройти игру, я выйду на поверхность и помогу с квестами.       Ученая повернулась к Веритасу, выдерживая напряжённый зрительный контакт.       — Или можете улететь сейчас, вас барьер пропустит. Я не собираюсь удерживать ни вас, ни вашего друга, и что бы вы не выбрали, буду искать способ, которым он мог бы покинуть Теану.       — Мы останемся, – не отводя глаз, сухо заключил Рацио.