загрузка, пожалуйста, подождите

⚙⚙⚙

      Могла ли Эниктея превратить его в кучу наэлектризованных иголок, пока он был без сознания? Похоже, что да. Это объясняло первое и единственное ощущение, которое Бутхилл испытал, приходя в себя.       В прошлом, в той жизни, которая давно осталась позади, подобные мелкие укольчики начинали терзать мышцы, если что-то отлежать или долго не двигаться. Нарушение притока крови, вроде того.       Умножить на тысячу, нет, на тысячу тысяч – и получится это милашное чувство. Нет слуха, запахов, осязания… зрения?       Киборг напряг веки, пытаясь преодолеть сковавшую лицо боль.       — Не открывай глаза пока. Дыши.       Что ж, хотя бы слух. И то, голос ощущался одновременно слишком громким и слишком глухим, как под водой.       Следующими появились два ритма. Один, помедленнее, концентрировал боль где-то, где, по идее, должна быть грудь Бутхилла. Второй, побыстрее и исходящий оттуда же, наоборот, разгонял волны «укольчиков» по всему телу.       Дыхание и пульс, твоего ж Вуббабу.       Ощущать их казалось неправильным. Чем-то непривычным, забытым.        — Дыши.       И он дышал. Пересиливая боль, набирал и выдыхал стерильный воздух, который неспешно расслоился на запахи.       Наверное, так прошло несколько часов или даже дней, прежде чем киборг рискнул пошевелить рукой. Собрав все своё терпение, сжал пальцы, и они сомкнулись на плотной ткани. Он даже мог определить её примерную толщину и текстуру, каким-то чудом осязая их металлом руки.       — Быстро. У тебя очень сильная воля к жизни, – заметил голос в уже более-менее приемлемом звуковом диапазоне.       Бутхилл едва не рассмеялся, но для такого, похоже, было ещё рано. Получилось лишь оскалиться в ухмылке.       Зубы остались прежними, но даже они болезненно ныли.       — Подвигаешься ещё?       Попытка кивнуть ощущалась как удар молотком по горлу.       Что-то отразилось на его лице, и голос раздался снова:        — Попробуем по-другому.       Чужие пальцы, тёплые – горячие! – сомкнулись на плече, с нажимом провели по металлу. Вниз, к локтю, по предплечью, к пальцам. Исчезли, вернулись на плечо. Снова вниз. И снова. И ещё.       Осознание того, что ему, киборгу, делают, пушистики его дери, массаж, поражало. Как и то, что он действовал.       По крайней мере, пальцами этой руки уже можно было шевелить без взрывов боли в черепной коробке.       Горячие ладони сжимали, растирали и растягивали, постепенно возвращая ковбою контроль над его телом. Добрались даже до стоп, которые казались какими-то неправильными. Шпоры, каблуки и острые носки сменились ступнями, с пятками и пальцами.       В других обстоятельствах ему наверняка было бы щекотно, но сейчас все вытеснял странный трепет. Бутхилл ощущал себя глиной, из которой Бог лепит первого человека.       — Полегче?       В голове не укладывается, как, но да. Легче. Как это возможно? Он всё ещё состоит из металла. А металл, сколько его не ласкай, остаётся тем, чем был – оружием, инструментом, каркасом, щитом… Не человеком.       Киборг попытался ответить, но получился лишь болезненный хрип. Парой мгновений спустя к губам приложили холодную грань стакана.       Инстинктивно глотнув, он поначалу испугался – в механическое горло хлынула вода. Раньше подобное могло закончиться неприятной поломкой.       — Все в порядке, это просто вода. Тебе теперь нужно есть и пить.       Глотать все ещё больно. Привыкать к такому будет непросто, но чего-то подобного Бутхилл и ожидал.       Всё имеет свою цену.

⚙⚙⚙

      Привычная тишина лаборатории была нарушена. Сквозь закрытую дверь из комнаты отдыха доносились мягкие уговоры Авантюрина, тяжелые и пока некрепкие шаги, с некоторой периодичностью – глухое БУМ-М, сопровождаемое хриплыми зацензуренными ругательствами.       Бутхилл заново учился ходить. Он явно стыдился своей уязвимости и особенно того, как внезапно продемонстрировал её посторонней. Эниктее его закрытость только мешала, так что почти всю работу по реабилитации Авантюрин взял на себя.       Комната отдыха была в их распоряжении, и лабораторию теперь приходилось делить с демоницей, терпя её общество (и не важно, что это её лаборатория).       С другой стороны, Веритас бы солгал, назвав непродуктивным их совместный досуг.       В основном из-за прототипов.. Они упоминались в исследовательских журналах чаще всего. Тестовые модели существ, растений, артефактов, оружия – Эниктея собирала их по «подмосткам» Теаны. Она даже продемонстрировала нерабочий портал:       — …все детали не являются уникальными, так что шансы собрать рабочую версию на поверхности довольно высоки. Нужна прочная катушка, способная выдержать высокое трение и сильное магическое напряжение; замкнутая нить или лента достаточной длины с такими же качествами, как у катушки; мотор, к которому подсоединим катушку; источник энергии и корпус.       Её модель напоминала строительную рулетку, которая при подаче энергии выплёвывала светящуюся петлю прямо перед собой. «Замкнутая нить», быстро крутящаяся, стелилась по полу, вздымалась неровной аркой и втягивалась назад, в корпус.        — Ещё нужна достаточно ровная поверхность, — наблюдая за порталом, добавила тогда учёная, прежде чем выключить модель.       Чем больше они беседовали, тем более лёгкой казалась грядущая игра. Были и шероховатости, но незначительные.       Например то, что в самом начале игры им придется справляться самостоятельно, так как Эниктея не игрок и может пользоваться только аварийными выходами на поверхность. Она обещала, что будет двигаться навстречу так быстро, как только сможет.       Даже проблемой не назовешь, так, ерунда.

⚙⚙⚙

      Реабилитационная терапия оказалась тем ещё испытанием. Бутхилл предвкушал игру, ни капли не сомневаясь в их успехе, но все ещё боялся себя нового. Из-за этого он никак не находил баланс – ни в управлении телом, ни в понимании своих чувств, и Авантюрин уже привык страховать его, удерживать от спешки.       Но оттягивать начало игры вечно он бы не смог. Наступил день и час, когда Эниктея проинструктировала их и ушла к аварийному выходу.       Первый шаг был простым: пересечь ангар и пройти в комнату для выбора класса. Второй шаг уже посложнее. Выбрать класс.       Игра была явно сыровата, потому что классов оказалось всего пять: воин, маг, изобретатель, плут и бард.       Рацио, к удивлению всех, сразу выбрал мага. Воин предсказуемо достался Бутхиллу.       Сам Авантюрин несколько минут думал над оставшимися вариантами, прежде чем остановился на плуте.       Последующее перемещение произошло так быстро, что если бы не хлещущий дождь, приключенцы не сразу заметили бы его.       Не было никакой внутренней «системы», посылающей уведомления и отображающей уровень и статы. Может сломалась, а может и не была предусмотрена. Только бревенчатая стена – с одной стороны и такая же со слюдяным оконцем – с другой. И сменившиеся наряды, разумеется.       Самым ярким был Веритас: белая остроконечная шляпа с вышивкой, быстро сереющая от дождя, такой же плащ с красной подкладкой и щегольским костюмом под ним. Посох из светлого дерева, стянутый несколькими металлическими кольцами, завершал картину, напоминая, чем именно отличается от прочих мир Теаны.       Кибернетическое тело Бутхилла теперь скрывала детализированная броня из вареной кожи. На поясе висели ножны «полуторного» меча, недостаточно длинного для двуручного, но все ещё внушительного. Интересно, умеет ли ковбой управляться с таким оружием?       Собственное преображение Авантюрину не понравилось. Зелёный плащ с глубоким капюшоном поверх льняной рубахи и свободных штанов с кучей карманов, портупея с парными кинжалами… Скука и безвкусица.       — Похоже, Эниктея здесь не в почете, – хмыкнул доктор, первый выглянувший из переулка.       Теперь все трое приключенцев уставились на то, что заметил Веритас.       На деревенской площади, возвышаясь над шумом, грязью и торговыми рядами, стояла статуя воина.       В ее вскинутом кулаке был зажат рог, к которому прилагалась выглядящая ужасно знакомой отрубленная голова.

⚙⚙⚙

      Мертвец стоял возле разрушенной арки, протягивая в пустоту стеклянный шприц. Игла слегка дребезжит, сжатая холодными пальцами.       Хозяин поднятого трупа, некрос Иуний Ефенморский, ушел пару минут назад, когда другой его слуга предупредил о приближающемся незнакомце.       Интересно, что этот несчастный забыл в руинах Кловерфилда. Люди покинули город веков пять назад, когда улонские друиды наслали на королевство чахоточный вьюнок. Сейчас остались одни высохшие стебельки и вездесущая труха, от которой зудит кожа.       Всё ужасно чешется, но шевелиться нельзя. Не стоит разгонять яд.       Тонкое стеклянное дребезжание напоминает о том, что перехитрить поганого некроманта не получится. Третья доза отравы на подходе, и скорее всего, ее хватит, чтобы добить ведьму.       Ей не повезло родиться с Проклятием Восьми.       Со слов очевидцев, после смерти тело проклятого рассыпается в невесомую пыль, чтобы ровно восемь дней спустя появиться в определенном месте.       Таких несчастных немного, и почти все они – подопытные магов и некромантов. Вивиан же (или Лилиан?) много лет успешно скрывалась, меняя имена, образы и род деятельности, чтобы после каждой смерти вновь возвращаться в родной Кловерфилд. Старость, чума, казнь, неудачные эксперименты…       Восемь дней, и всё заново.       Лилиана видела город ещё деревянным, помнила, как закладывали первую крепость и как она обрушилась под напором чахоточных лоз. Время сожрало Кловерфилд, и то и дело покушалось на разум Элианы. Например, воспоминаний о детстве или родителях не осталось, ни одного. Элиза даже не знала, в какой возраст её возвращает проклятие.       Похоже, некромант это выяснит. И занесли же его черти на кловерфилдские захоронения! Тварь.       Знакомо зашелестела шелковая накидка, часто зацокала по старым камням трость. Мучитель возвращается.       Алиса прикрыла глаза и задышала глубже, пытаясь успокоить бешено колотящееся от страха сердце. Цокающие шаги приблизились. Звякнул шприц.       Игла вошла под кожу в новом месте, менее болезненно, чем в прошлые два раза. Наверное, чувствительность отключается от яда.       — Минут десять лучше посидеть, потом можно попробовать встать, – незнакомым женским голосом резюмировал Иуний Ефенморский.       И начал освобождать Элис, отпирая зачарованные кандалы.       Проклятая недоверчиво приоткрыла один глаз.       — Регина, правильно?        — Эниктея? – ошарашенно выдохнула Регина – ну конечно, Регина, как она могла забыть!       Демоница дружелюбно улыбнулась и, закончив с кандалами, переключилась на оставленный некросом ритуальный реквизит.       Мертвец так и стоял у арки, сжимая в руке шприц с ядом.

⚙⚙⚙

      У игры был сюжет, пусть и недоработанный.       У сюжета были опорные точки, без которых он не смог бы существовать.       У опорных точек не было выбора.       На этапе создания Теану населили множеством NPC: врагов, союзников, торговцев, квестодателей, декораций, работающих на погружение. Оставленные создателями, они сформировали самобытную цивилизацию, не нуждающуюся в игроках.       Только некоторые из них нужны самим игрокам. Прохождение не должно оставить их равнодушными: в нем будет место экшену, драме, развлечениям, приключениям и романтике, каждому по потребностям. Обеспечивали это опорные точки.       Пользователь гарантированно получает от игры все, чего захочет, в то время как те «особенные» NPC использовались снова и снова, становясь переменными каждого сюжета.       По крайней мере, на этапе тестов.       Эниктея являлась переменной романтического рута. Благодаря багам прошивки участь «проклятой» жительницы Теаны её миновала: техсотрудница могла свободно перемещаться по «затекстурью», а при выходе на поверхность достаточно было умереть, чтобы вернуться в родные белые стены.       У остальных переменных такой привилегии не было.       Обычные NPC, умирая, просто меняли сущность – на призрака, например, или лича. Но в основном становились заурядными трупами, в общем, все как у людей.       Особые же отправляются на отладку. Синтезируется новое тело, биокод проверяется на ошибки – это занимает восемь игровых дней, после обновлённая версия «переменной» спавнится на привязанной локации.       Ближе всего к началу игры, деревне Кселесс, был аварийный выход в Кловерфилде. Там же находился респавн Регины, девушки множества личин.       Наработанные за тысячи лет жизни в мире Теаны навыки наверняка пригодятся для создания портала, но Эниктею смущали ее участившиеся отладки. Сталкиваться с палачом Регины не хотелось.       Но пришлось.       Иуний Ефенморский, заметив демоницу среди развалин, галантно предложил свою накидку («в этих руинах невыносимо ветрено, разве можно позволять такой красавице мёрзнуть?») и вежливо поинтересовался, не видела ли «прекрасная Тёмная» подозрительных незнакомцев.       Подозрительная незнакомка указала пальчиком в сторону, выглядящую самой труднопроходимой. И, цокая каблучками, пошла искать Регину, пока действие гипноза не развеялось.       Разбирая вещи неудачливого и, к счастью, падкого на демоническое очарование некроманта, Эниктея надеялась стащить что-нибудь интересное, но в итоге самыми полезными из найденного оказались лошадь Иуния и противоядие от токсичной дряни, которое было вколото Регине вместо порции яда.       Новая спутница являлась самой ценной находкой. Устроившись в седле позади Эниктеи (ужасно неудобно, но альтернатив пока не предвидится), она сразу предупредила:        — В Кселессе тебе не будут рады, ты уверена, что нам туда нужно? Местные верят, что Арпал Верный отсёк тебе голову, и пугают тобой детей.        — Арпал Верный, Арпал Верный… Тц, не помню такого.       Иногда ей приходилось выбираться на поверхность. Последним был случай, когда другого особого NPC, дракона Громозмея, некромагически подчинило одно из королевств, тем самым воспрепятствовав отладкам. Демоница тогда долго готовилась к освободительной миссии, которая в конечном итоге удалась.       Правда, дракон потом пожрал кучу народа, начав с самой Эниктеи.       Зато проблема с отладками была решена, и Громозмей избежал участи мутации в трудноубиваемое, не подчиняющееся игровой системе чудовище, как произошло со многими другими монстрами.       Неудивительно, что эта история за прошедшее время была сто раз переврана и обросла всякими Арпалами Верными. Сохранять же за Эниктеей злодейскую роль было вовсе не обязательно, могли бы выдумать какого-нибудь гада покруче.       Только проблем с репутацией ей не хватало.

⚙⚙⚙

      Налюбовавшись статуей, игроки решили спрятаться от дождя в ближайшей таверне. Рацио заявил, что согласно статистике, приключения чаще всего начинаются именно так. Его спутники не стали спорить. Больше из-за того, что внизу были вынуждены питаться пресными пайками, когда-то завезёнными Жуань Мэй, и им не терпелось поесть чего-то нормального.       Таверна не подвела. Зубы были ещё слишком чувствительными, но Бутхилл всё равно насладился каждым кусочком. Кажется, Веритас и Авантюрин не оценили его манеры – как можно думать о милашечных манерах, когда позади недели на воде и протеиновых батончиках? Будь он человеком, наверняка заработал бы несварение какое.       Пока киборг бесцеремонно радовался похлёбке (горячая, с кучей разных текстур и пряным запахом!) и каше с мясом (тоже горячей и сытной!), Рацио спросил у подавальщицы об истории статуи. Теперь таверна гудела от споров:        — …Дурачье, Арпал Верный не стал бы спасать узников! Если бы по их души повадилась Камерная Тварь – туда им и дорога!       — Это ты сейчас так говоришь! Вот возьмут тебя в плен…        — Сплюнь, ты, пьяная рожа! Ежу понятно, что Камерная Тварь – это с древнеулонского «химера»! На статуе лишь голова, но жил бы ты в то время – знал, что у Твари были лапы львицы и змея вместо хвоста!       — Ты это только что сам выдумал, хуепутало!       — Ну и бред!       В перепалку выпивох робко вклинилась подавальщица:        — Я слышала, что у господ «камерными» называют маленькие оркестры. Тварь была музыканткой, что усыпляла своими песнями, в потом обирала их – и была такова, пока Арпал Верный…       — Так и надо этим господам, с них не убудет, – оборвал её самый громкий из спорящих.        — Мне вот знакомый лекарь рассказывал, что камеры есть у человеческого сердца, а Тварь, ну, это, сердцеедка!       Таверна громыхнула хохотом.       Авантюрин наблюдал за представлением с интересом, потягивая вино из простого бронзового кубка. Доктор, наоборот, отвернулся, только буркнул себе под нос:        — Мистификация.       «Милота», — перевёл для себя Бутхилл.        — …а мне вот гномы рассказывали, что всякие резинки надувные это тоже камеры, может, Тварь вовсе и не демон, а гном? Рогатый, – пьяно хихикал мужик с очень характерными ожогами на мускулистых руках, наверняка кузнец.       Постепенно шум, идущий с улицы, стал перекрывать гомон таверны. Веритас насторожился и, заплатив подавальщице (небольшое количество местной валюты нашлось у каждого из игроков), потащил за собой недовольных прерванным развлечением спутников.       Интуиция его не подвела – статуя стала предметом обсуждения и здесь. Очень громкого обсуждения.       — …некросы шастают как у себя дома, похищают и истязают юных дев! – увлечённо орала девчонка лет семнадцати, стоя у ног каменного воина. Тёмные рукава её изодранного платья открывали исколотые руки, смуглая кожа выглядела болезненно-серо, медные волосы спутались, а по-ведьмовски зелёные глаза сверкали, как у взбесившейся кошки.       Неподалеку стоял невероятно красивый, статный и сильный скакун – Бутхилл залюбовался, не сразу приметив возле него Эниктею собственной персоной.       Если бы не рога, хвост и длинные острые уши, он бы её не узнал.       Чёрная шелковая накидка скрывала под собой почти всё её тело, кроме ладоней в тёмно-серых перчатках и чудных туфель на фигурном каблуке. Белые волосы свободно рассыпаны по плечам, а глаза выделены едва ли не готическим макияжем – демоница словно сошла с обложки альбома тяжёлой музыки.       Эниктея мазнула по их троице неузнающим взглядом, только задержалась на мече. Несколько жителей уже навели на неё заряженные луки и арбалеты, игроки в этой ситуации выглядели как подоспевшее подкрепление.       — …и где ваше рыцарство?! – продолжала орать «юная дева», указывая на статую. Гневно набрала воздуха в грудь, прежде чем разразиться новой порцией воплей:       — Лесным тварям, как и людским, вольготно среди таких, как вы! Я звала, плакала, срывая голос…       Киборг недоверчиво хмыкнул. Лёгкие у девицы – ого-го.        — …чтобы на помощь пришла поганая нелюдь! Безоружная, если вы не заметили, она рискнула своей грешной жизнью ради меня! А вы! Ещё и за Камерную Тварь приняли – да эта башка больше на коровью похожа!       Эниктея знакомо цокнула языком, разглядывая ставшее предметом споров изваяние. Щурясь, она всматривалась в лицо воина, будто силясь его вспомнить.        — Что безоружная дьяволица забыла в наших краях? – резко протрезвевшим басом поинтересовался кузнец. Тоже вышел глянуть на разыгравшийся скандал.       — Я из Ордена Скорби. Оплакивала Кловерфилд, – сухо пояснила Эниктея.       — Как будто это сейчас важно! У вас тут некромант бродит совсем рядом – как вы сказали, его зовут? – подключился Авантюрин, делая шаг навстречу громкоголосой девушке.       — Иуний Ефенморский, – торжествующе заявила жертва некроса. Все жители дружно сморщились.        — Мы избавим вас от некроманта, – голос Бутхилла всё ещё хриплый, зато так хуже различима его неестественность.        — Кселесс заключит с вами контракт на его голову, – то ли согласился, то ли скомандовал, судя по одежде, староста, тоже не пропустивший представление.       Толпа потихоньку рассасывались. Эниктея наконец-то подошла к игрокам:        — Смелые воины, позволите мне сопроводить вас к Кловерфилду?        — Конечно позволим, – ковбой уставился на неё с недоумением. Она их не помнит?        — Регина, ты с нами?        — Лучше я сдохну, сражаясь со злом, чем буду смиренно ждать, когда оно настигнет меня среди этих трусов! – гораздо громче, чем стоило бы, согласилась рыжая девчонка.       Скучным приключение точно не будет.