Прыжок на 180

Голубой взор неотрывно рассматривал чужие черты лица. Пока голова умиротворённо покоилась на согнутых руках, глаза бегали по любимому лицу, подмечая все детали. Презентабельная, идеальная внешность и строгий, рассудительный взгляд – всё это Джон. Всегда уложенные и аккуратные волосы, чёлка которых слегка прикрывала строгие брови. Прямая осанка и высокий рост добавляли больше статуса, основываясь только на внешности. А нежная кожа всегда манила к себе, чтобы потрогать и удивляться, как при таком графике работы можно оставаться настолько безупречным. Рассматривая всё это, Лололошка заметил обычно скрытую от него деталь: руки. После инцидента в лесу Джон предпочитал скрывать этот большой недостаток в своём, по его не скромному мнению, идеальном образе. Но не сейчас. Видимо, во время работы он снимал их для достаточной свободы и лёгкости, и вот настал тот момент, когда удалось детально рассмотреть этот злосчастный шрам. Его основная часть была на ладони и оттуда расползлась, как дикий плющ, в разные стороны и заходя на тыльную сторону, слегка обвивая пальцы. Всё это, казалось, портило такой безупречный вид идеальности. – Долго будешь прожигать меня насквозь? – не отвлекаясь от металлических деталей, задал вопрос Джон. Это замечание не оказало на Дейвисона никакого воздействия. – Меня одолевает чувство тревоги, и я ничего не могу с собой поделать. Боюсь, что если снова оставлю тебя одного в этой комнате, то что-то произойдёт. – Какие откровения. – Тебя раньше никогда не мучали кошмары, насколько я замечал, – продолжал Лололошка, – это явно как-то связано с тем… Случаем? Ответа не последовало, это значит, удар был прямой в цель. Карий взгляд стал строже, пальцы дрогнули, роняя маленькую деталь. Признаться в страхе было не так сложно, но только после того, как это признание пройдёт через самого себя, чего Харрис делать не хотел. Он не мог. Признаваться в переживаниях и страхах – всё равно, что повернуться открытой спиной, подставляя её под удары. Так он считал. А раз это так, то чувствовать себя таким откровенным перед любимым человеком ему не хотелось. У каждого должен оставаться свой скелет в шкафу. Но в случае Лололошки, он открыл и предоставил Джону доступ ко всему, кроме прошлого. Ужасного и кровоточащего из всех ран. Разговор дальше не шёл, никто более не смог нарушить тишину и подобрать нужных слов. Вот только лежащий поодаль кусочек скинта слегка сверкнул, оставляя после себя маленькие искорки, и сразу потух. Это было замечено только Джоном. Он сразу перевёл взгляд на его наблюдателя и, затаив дыхание, заметил, что тот уснул. Это было ожидаемо, ведь вряд ли бы человеку после тяжёлого дня, напряжённого вечера и бессонной ночи хватило двух часов на восстановление сил. Было решено осторожно отнести Лололошку назад в недавно покинутую им кровать и связаться с хорошим старым знакомым для дальнейшей продуктивности в его деле. Подхватив спящее тело на руки и устроив его на себе поудобнее, домашняя лаборатория была быстро покинута, а дверь в спальню со скрипом отворилась и после тихо закрылась за спиной. Ещё тёплая кровать с распростёртыми объятиями приняла уставшее, измотанное тело, давая расслабиться, погрузиться в сладостные сны. Джон слегка "прибрал" раскиданные по подушке непослушные локоны и после ушёл восвояси, перед этим поставив чужой телефон на беззвучный режим, дабы никакие Диланы не нарушали чужой покой.

***

– Я не уверен, но думаю, знаю, как можно ещё оживить "людей", – холодно произносит Харрис, надевая на руки медицинские перчатки. – Можно кое-что использовать для замены анатомического сердца. – Что ты задумал, Джон? – сказал мужчина в нестандартном для его возраста розовом костюме. – Явно что-то, противоречащее этике. Рука схватила жёлтый кристалл и медленно поместила в сосуд с кровью. Как и предполагалось, началась ответная реакция – яркое сияние скинта. Быстро доставая его щипцами, кристалл поместили в экспериментальное тело, закрывая его внутри и надеясь на какой-то отклик. – На удивление, твоя безумная идея кажется рабочей, – задумчиво протянул Солус, сидя за мониторами и фиксируя все изменения. – Ещё бы! – Предполагаю, некоторые сценарии будут заимствованы и взяты с реальных людей? – О чём ты говоришь? – он показательно поправил медицинский халат, прожигая мужчину напротив раздражённым взглядом. – Они мои создания. И потому будут такими, какими мне нужно – живыми, а не клишированными, слоняющимися туда-сюда работягами. – Каждый человек по-своему уникален. Ты бы заметил это, общаясь ты больше с людьми, Джон, – спокойно протянул Солус. Его не задевали слова коллеги. Слишком хорошо он знал этого самодовольного и уверенного в исключительности своего мнения мальчишку. – Это бессмысленный разговор. – Ладно, – последовал тяжёлый вздох, и он продолжил: – Что ты будешь делать, если всё пойдёт по плану, и, главное, зачем они тебе? Тихая усмешка и играющая в глазах искорка безумия только настораживала мужчину. Это был безумный, удивительный человек, маниакальная жажда разрушения которого способна привести к созданию нового мира. Но ведь это невозможно. Нет ничего невозможного, учит нас наука. И в случае с Джоном Солус был почти полностью в этом уверен. – А это тебе знать ещё рано, – ответил Харрис, возвращаясь к экспериментальному телу, разглядывая его на наличие задатков "жизни".

***

– Знаешь, а я всё же не ожидал увидеть тебя на рабочем месте в твой единственный выходной, – задумчиво заметил Солус. – Выдался момент пообщаться с твоим племянником, – невзначай упомянул Харрис, допивая оставшийся на дне стаканчика кофе. – Вы с ним давно знакомы, насколько мне известно. – Всё верно, но перебивать как минимум некрасиво. Они вышли из душной "операционной", направляясь вдоль белых коридоров. – Что тебе от него нужно, Джон? – напрямую спросил мужчина, снимая медицинский халат, оставляя его висеть на предплечье. – Если ты хочешь, чтобы он напрямую участвовал в этом проекте – то я против. – Дедусь, не надо всё драматизировать, – безразлично сказал парень, открывая дверь в другое помещение, к которому они подошли. – Я даю возможность подняться по лестнице. – А я не настолько стар, чтобы ты так ко мне обращался. – Конечно, конечно. Как скажешь. Снимая с плеч халат и вешая его, Джон падает в своё кресло, пододвигаясь ближе к монитору, на котором сейчас были все интересующие показатели их главной цели. – И всё же, что ещё ты мне рассказал про способности скинта? – поинтересовался мужчина, подходя ближе и поправляя манжеты на рукавах рубашки. – Я говорю ровно столько, сколько тебе нужно знать и понимать, с чем мы имеем дело. Брови приблизились к переносице. Ощущение, что от тебя что-то скрывают, всегда присутствовало и будет присутствовать при разговоре с таким человеком, как Джон. Но это никогда не станет менее раздражающим, ведь никто нормально не сможет работать с неполной информацией и умело ограниченными вводными. – Я всё же встречусь сегодня с твоим родственничком, – как назло бросает он, перед тем как уйти.

***

– Что?! Да не за что, – резко и прямолинейно отказался Дилан, – надо было тебя ещё с утра заблокировать. – Да что ж вы такие несговорчивые все. Джон устало потёр переносицу и, закинув ногу на ногу, уставился в недовольное лицо напротив. Меньше всего хотелось тратить время на уговоры о том, как ему это будет выгодно и перспективно для продвижения. Ему незачем эти унижения, поэтому повторять своё предложение дважды он не собирался. – Но что же ты так сразу отказываешься? – манипулятивный и холодный голос вызывал только подозрения. – Неужели ты не хочешь стоять на пороге чего-то великого и двигать науку вперёд? Ядовитая улыбка оскал появился на лице, предвещая самый благоприятный, для одной из сторон, результат этой дискуссии. Не зря же он потратил время на организацию их встречи. – Ты хочешь скинуть на меня всю грязную работу, Харрис? Аж глаз дёргался от такой проницательности, и клубничный коктейль в стеклянном стакане резко поставили на стол, от чего капли упали на кристально чистые белые перчатки. – Как всегда ты ждёшь от меня только худшего, Дилан, – театрально обиделся Джон, – но на этот раз ты прав… – Ещё бы, – сквозь зубы сказал парень. – Не перебивай. Так вот, – поднявшись и подойдя к собеседнику, Харрис опёрся обеими руками о стол. – Дважды повторять не буду. Ты согласен? – А ты оставишь Ло в покое? – вопросом на вопрос парировал Дилан. Это заставило встать в ступор. Неожиданное заявление казалось Харрису совершенно не уместным. В каком плане он имел ввиду "в покое"? – Не делай вид, что не понимаешь, Джон. Из-за твоих дурацких "исследований" на нём лица нет. Не понимаю, как он может так переживать за такого идиота. Сложив руки на груди, Дилан откинулся на спинку стула и стал прожигать того взглядом, ведь Джон точно не ожидал такого сильного заявления. – Я буду рассчитывать как отказ, – тут же ответил Харрис. – Не тебе лезть в чужую личную жизнь. – Да что ты знаешь вообще… – Я много знаю. И про "дядю" Саймона я тоже знаю. – Сразу оба заметили, раз начали играть на рычагах давления, то этим нужно воспользоваться, и максимально в свою пользу. – Так что наша жизнь с Лололошкой – исключительно наша. – Да чего ж ты так вцепился в него? – недовольно закатил глаза Дилан. – Неужели сестру напоминает, вот и держишься как за спасательный круг. Это явно было лишним. Джон увидел перед собой то видение, что смутно брезжило в его сознании. Образ сестры, Саши, умершей около шести лет назад, стал фантомным преследованием во снах и болью в груди. Послышался удар, на звук которого обратили внимание рядом сидящие посетители кафе. Неконтролируемая злость и раздражение накрывали Харриса с головой, стоило кому-то постороннему упомянуть погибшую сестру. И Дилан знал это очень хорошо, посему использовал это, чтобы вывести на эмоции. – Может тогда хватит прятаться за масками вечного эгоизма и безразличия и стоит подумать о других? – Ты ничего не знаешь. – Возможно, – он пожал плечами и продолжил уже спокойно, – зато я могу видеть и наблюдать. Может, поэтому я вижу, как Ло переживает и что испытывает. – Поэтому ты мне и нужен. – Какая щедрость, Харрис! – Это отказ? – приподнял бровь Джон, уже намереваясь уходить, раз ничем хорошим разговор не закончился. – Согласие. Так и быть, я готов работать с тобой. – О, неужели ты ещё не так безнадёжен, и какие-то зачатки разума у тебя имеются. – Какой же невыносимый человек, – пробормотал Дилан себе под нос. Его собеседник вопросительно взглянул на него. – Ничего, – сказал парень и поднялся со своего места, – раз мы всё решили, я пойду. Джон проводил его взглядом, поправил свой безупречный образ и сел обратно за стол, допивая коктейль. Сейчас торопиться некуда, а потому поразмыслить над происходящим можно было прямо сейчас. Покоя не давал факт такой, казалось бы, гиперопекающей дружбы. Никогда бы и в голову не пришло, что такой человек, как Дилан, был куда человечнее его? Пф, ещё чего. Это просто неумение ценить себя и свои ресурсы, по крайней мере, так хотелось думать. Не мог же его асоциальный одноклассник так близко общаться с людьми и хоть во что-то ставить чужие проблемы. Нет, конечно, Джон знал о переживаниях Лололошки и не собирался закрывать глаза на их разногласия, но когда тебе на это указывают посторонние, становилось противно. Тем не менее, разводить конфликт на пустом месте никто тоже не собирался. По крайней мере, до этого ещё не дошло. В отражении окон показался еле уловимый яркий женский силуэт, стоявший позади. Брови нахмурились, и строгий взгляд вгляделся в фигуру, стараясь распознать черты, ведь была стопроцентная уверенность в том, что если сейчас развернуться, никто сзади стоять не будет и это всего лишь разыгравшееся воображение. Так и оказалось, но ощущение, что кто-то смотрит на тебя, у Джона не пропало, посему он совсем скоро покинул заведение, возвращаясь домой с давящим предчувствием чего-то. Это не давало сконцентрироваться на том, что действительно было важно, отчего раздражение нарастало с каждым шагом.На улице ни души. И, идя по таким пустым переулкам, ощущение реальности пропало совсем, больше похоже на очередной кошмар, от которого надо просто пробудиться и убедить себя наконец-то наладить режим. Ничего ужасного в страхе нет, главное уметь признаться в этом самому себе. Так ему всегда говорил Лололошка. Вот только как признаться в страхе если с самого начала отрицаешь в себе наличие слабостей. И чего это резко вспомнилось...