Прыжок на 180

Неизвестно, сколько ещё могла продолжаться эта перепалка с нарастающей внутренней ненавистью, проедавшей всё внутри и возвращавшей Лололошку в тот судный день. Чужое тело бездыханно лежало в луже собственной крови, смешанной с солёными слезами, рекой скатывавшимися по бледному до ужаса лицу. Однако это не было завершением трагичной истории. Мужской силуэт вышел из тёмного угла, медленно, но громко хлопая в ладоши. – Надо же, какая неожиданность! – насмешливый голос смешался с редкой хрипотой – придворная стража убивает правителя, хотя должна защищать. В голубом взгляде вспыхнула кроющаяся внутри ненависть, скребущая разум и подталкивающая совершить ещё одно "плохое дело". – Ты! – тело поднялось с колен, волоча за собой окровавленный меч, который оставлял алый след и царапал идеально гладкий пол. – Всё это случилось из-за тебя, но ты до сих пор не сдох, ублюдок. – Видимо, манерами ты до сих пор не обзавёлся, – сквозь зубы процедил Тадмавриэль своим грубым голосом, – меня поражает такая откровенная наглость. – Заткнись. Шаг резко сменился бегом, и руки замахнулись для удара. На глаз всё было прочитано идеально, кроме того, что в последний момент мужчина просто испарился в воздухе, оставив после себя странную дымку. Острее меча ударило в портрет правящей семьи, перед которым стоял Тадмавриэль. Лололошка невольно задержал дыхание, осторожно вынимая оружие, чтобы не повредить портрет ещё сильнее. – Ну как же так, Лололошка, – эти слова были пропитаны наигранной грустью и сарказмом. В эту секунду стало плевать на всё, руки замахнулись для следующего удара, поворачивая весь корпус назад. Тактика неожиданности сработала наполовину, удалось лишь ранить. – Хочешь убить и меня? – всё не замолкал Тадмавриэль. Для Лололошки было большим удивлением, что в нём было столько сил, хотя недавно находился при смерти, – Давно ты в палачи заделался? – Я не собираюсь вести с тобой беседы, – холодно отрезал парень, готовясь нанести ещё один удар. Тело обдало жаром, а в глазах читалось отвращение и неприязнь. Ненависть за то, что его так просто раскрыли, за то, что осуждают в содеянном, за то, что Джон знает о нём больше, чем положено. Руки вновь ощутили тяжесть любимого меча, а в голубых глазах вспыхнули искорки, взгляд стал ледяным, пустым, без эмоций. – Ну и чего же ты ждёшь? – язвительная улыбка на чужом лице была отправной точкой. По подбородку стекала кровь из искусанной губы, эти капли падали на белую футболку, впитываясь в неё намертво. Спутница-тревога встала прямо за спиной, прожигая её своим холодом и поглощая плоть. В голове крутилась только одна мысль: нужно только замахнуться посильнее, чтобы наверняка пробить это чёртово стекло. Замахнуться посильнее, чтобы навсегда вырезать из памяти этот разговор с самим собой. Джон бы так не сказал, не сказал бы? Неуверенность в своих действиях заставила отпустить тяжелый меч и вновь взглянуть в омут темно-карих очей. Непонимание на чужом лице прочиталось сразу, а затем и негодование. – Я не убийца, – спокойно проговорил Лололошка, вновь ощущая в теле боль этого места. Голова раскалывалась, а перед лицом белая пелена. – Но ты уже наставил на меня оружие. – Скажи, откуда ты знаешь всё это, – в голосе читалась полная безысходность и лёгкая, еле уловимая надежда всё исправить, – откуда ты знаешь, Джон… – Я… Всё тело словно пробило током, от чего Лололошка тут же упал на колени, хватая себя за плечи. В ушах белый шум, не было слышно, что ему говорил Джон, если вообще говорил. По рукам пробежали мурашки. Это всё нереально. Дурной сон! Дурной сон! В висках застучало, дыхание снова сбилось. Глаза с силой открываются, резко, будто от удара током. Мир вокруг был размытым из-за замыленного горячими слезами взгляда, всё было обычное, та самая домашняя лаборатория Джона. Значит, они вернулись? Значит, всё закончилось? – Лололошка! Наконец-то, – обеспокоенный голос звучал где-то над головой, в ушах до сих пор звенело. – Судя по всему, мой план провалился. – Твой план? – раздражённо пробормотал парень, поднимаясь с пола. Голова ещё побаливала, но сильнее всего был страх, который зародился в глубине души. – Ну да, я же тебе его говорил, – Джон непонимающе вскинул бровь, а затем помотал головой, вздыхая, – то есть ты принципиально меня никогда не слушаешь? Лололошка сжал ладонь в кулак. Недовольство нарастало с каждым неправильным словом, движением, мимикой человека напротив. Хотелось ударить. – Твой план заключался в том, чтобы найти неизвестную, а не в том, чтобы я убил тебя! – крикнул парень, сам от себя не ожидая такой резкости. Он инстинктивно отошёл назад, не подавая виду о внутренней панике. Лололошке казалось, что во всей комнате слышно, насколько сильно бьётся его сердце, и оно было готово вот-вот выпрыгнуть из груди или вовсе остановиться навсегда. Однако Джону было плевать на это, ему всегда плевать, его брови нахмурились, что доказывало Лололошке о его сорванном плане, потому что ещё чуть-чуть… Ещё одна неверная мысль, и он бы замахнулся тем мечом, и тогда Джон… – Ты эгоист, – подытожил Дейвисон, покидая комнату, со всей силой хлопая бедной дверью, ставшей жертвой обстоятельств. – А ты полный идиот, – прошептал Харрис, потирая переносицу. Это не первый их конфликт, но каждый раз такая эмоциональная перегруженность ударяла по обоим с новой силой. Ещё чуть-чуть, и пойдёт трещина, как на том стекле, зеркале. Та встреча в лабиринте напрочь выбила почву из-под ног, заставляя падать в бесконечную пропасть, не имея возможности подняться назад. В бескрайнюю пустоту секретов и ненависти к себе. Джон не хотел признавать, что всё сказанное тем видением было правдой, но и врать себе ему не хотелось больше всего. Он ещё раз взглянул на дверь и только сейчас понял – одно неверное слово, и это может стать концом.

***

На зелёную футболку проливают горячий напиток, мысли путаются в клубок и имеют много узлов, предчувствие надвигающейся бури. Взор переводят в коридор, и до слуха доносится настойчивый стук. Он не прекращается, пока входную дверь не открывают. – Мистер Харрис? – Без лишней мишуры. Пройдём, – Джон по-хозяйски вошёл в дом, с важным видом осматриваясь, будто ему есть до этого какое-то дело. – Что-то случилось? – Какой догадливый, – язвительно ответил парень, садясь на диван. Эграссель предполагал, рано или поздно этот разговор случится. Он считал, что успеет как следует подготовиться, но не успел. В голове ни одной мысли, ни одного правильного ответа. Глаза мечутся по комнате в поисках невидимого спасения. – Что вас связывает с Лололошкой? – Сходу такие вопросы? – отстранённо спросил парень, но, чувствуя на себе холодный взгляд, продолжил: – Общее прошлое и встреча с Началом. – Началом чего? – Началом всего. Джон вопросительно посмотрел на него, но Эграссель лишь улыбнулся, садясь напротив и демонстративно закидывая ногу на ногу. Теперь он чувствовал, что ведёт игру сам. Раз уж Харрису не известны такие детали, сильно переживать не о чем, по крайней мере, на это хотелось рассчитывать. А в это время сам Джон внутри сгорал от чувства потери контроля над ситуацией, но виду не подавал – держал лицо. Что ещё он не знал? Может, то, что среди его знакомых серийный убийца или ещё чего похуже? – Хотелось узнать больше подробностей. Ты говоришь сейчас о незнакомке, которая помогла тебе? – Если можно так выразиться, – уклончиво ответил парень, склоняя голову. Всё же он немного ошибся. – В таком случае, ты знаешь, как с ней связаться? – Я понятия не имею, мистер Харрис. Только если ей самой это надо, то до неё можно "дозвониться". – Это уж точно, – пробормотал Джон, удручённо выдыхая. Неужели он всё же не узнает ничего полезного и просто потратит драгоценное время? – Так а что насчёт Лололошки? – А он не рассказывал? – удивлённо спросил Эграссель. – Я думал, вы в довольно близких отношениях. – Так и есть, – сурово отозвался Джон, скрещивая руки на груди. – По крайней мере, я так думал. – Видимо, вас ввели в заблуждение. Это сильно ударило по доверию к Лололошке. Неужели он подпустил к себе настолько близко незнакомого человека? Неужели показывал слабости врагу? Такие мысли заставили внутри что-то оборваться за считанные секунды, но вот только всё это не вязалось с его странным поведением сегодня ночью. – И значит, ты мне не поведаешь, что именно он мне не рассказал? – всё также, стараясь держать привычный тон голоса, задаёт очередной вопрос Джон, так и не получив полного ответа ни на один. – Я не могу вам полностью доверять, раз этого не делает Ло. От такой чистой наглости становилось невыносимо. С какой целью ведётся этот разговор? Почему есть кто-то, кто знает о ситуации больше него? А главное – какую игру с ним вёл Лололошка? Эти вопросы хотелось как следует структурировать и найти логическое объяснение всему, отыскать недостающий фрагмент, которого так не хватает, чтобы всё встало на круги своя, и это оказалось не более чем просто недоразумение. Но Харрис понимал – в этой жизни ничего простого нет, однако и нет ничего невозможного, учит нас наука. А как-никак с наукой Джон был на "ты". Эграссель поднялся, и, заметив чужое замешательство, подошёл ближе, касаясь плеча. Это быстро возымело эффект и вывело парня из своих глубоких рассуждений. – Полагаю, у вас не осталось ко мне никаких вопросов? – нарушил неловкую тишину Эграссель, прожигая взглядом лицо напротив, нервно улыбаясь. Его беспокоила такая почти полная идентичность внешности этого учёного с его другом, но всё же имелись существенные отличия: цвет глаз и волосы. У Джона они были прямыми, в отличие от слегка волнистых волос Лололошки. Но вот сам взгляд, с которым они смотрят на тебя, казался идентичен. А также их слишком отличающийся вкус в одежде! Джон тоже поднялся со своего места, направляясь к двери на выход. – Ага, может, ещё загляну как-нибудь, так что не заскучай, златовласка. Привычная улыбка на лице тут же спала, стоило ему выйти из квартиры и спуститься по грязной лестнице грязного подъезда, как мысли о том, что он идёт в неверном направлении начали терзать сознание. С появлением в его жизни Лололошки слишком многое идёт не так, слишком много своих взглядов он поменял, слишком сильно исказил себя. Но, несмотря на это, Джон не из тех, кто быстро опускает руки – примет правила и подмнёт их под себя.

***

Трое молодых людей находились на крыше какого-то жилого здания. С неё открывался прекрасный вид на оживлённый город внизу. Лололошка лежал, заложив руки за голову, наблюдая за пролетающими облаками разной формы. В последнее время его мысли не завершались до логического конца: только появлялось начало, а что дальше — покажет ситуация. Всё это неимоверно злило. Дилан сидел рядом, просто зависая в разных соцсетях, бесцельно листая ленту, при всём этом не выражая на лице никаких эмоций. И, казалось, один Ричард принял весь эмоциональный шквал на себя, ходя туда-сюда. – Ты так переживаешь, будто через пару часов начнётся апокалипсис, – кинул Дилан, откладывая телефон. – Это просто вы слишком спокойные. Ну какой нормальный человек после всего вот этого, – он показательно поднял руку вверх, медленно опуская их по сторонам, затем кивая головой в сторону Лололошки, – будет буквально просто лежать как ни в чём не бывало? – Ты преувеличиваешь. – Я просто не вписываюсь в вашу тусовку "спокойно-реагирующих-на-всё", – возмущался Ричард, нервно покусывая нижнюю губу. – Вас даже конец света не удивит! Дилан усмехнулся, наблюдая за этим зрелищем, и неспеша поднялся на ноги, потягиваясь. Тело сильно затекло от нахождения в одной позе. – Ну, с нашим Ло можно и попривыкнуть к такому, – он сдавленно усмехнулся, иронично разводя руками. – Зато жить не скучно. Сам же Лололошка безучастно наблюдал за небом, иногда улавливая обрывки разговора друзей и тихо на это посмеиваясь. – Мне кажется, его мысли вообще не об этом мире, – недовольно буркнул Ричард, садясь рядом с объектом их громких обсуждений и внимательно вглядываясь в лицо. – О чём задумался, Ло? – Да так, – уклончиво ответил Дейвисон, закрывая глаза. – Насколько сильной будет волна от ядерной бомбы, которую взорвут в центре города? – Чё… – Дилан в замешательстве уставился на друга. Лололошка лениво поднялся, опираясь на руки, а затем прищурился и усмехнулся. – Шучу, – с издёвкой в голосе ответил парень, вдыхая воздух полной грудью, – вы же не отвернётесь от меня, если я вдруг убью человека? – Если этот человек Харрис, я лишь буду тебе благодарен. – Бро, я надеюсь, это тоже шутка? – нервно спросил Ричард, понимая, что с этого разговора он домой уйдёт с годовалым запасом тем для проработки с психотерапевтом. – Конечно, шутка, Ричи, – едва слышно вздохнул Лололошка. – Конечно. Дилан недоверчиво уставился в лицо лжеца и скрестил руки на груди, пропуская через себя весь разговор, выцепляя важные детали и особенности в чужом поведении. Такое апатичное состояние Лололошки его напрягало и пугало. Хотелось уберечь, помочь, но, конечно, не зная, с чем именно бороться, задача становится проблематичной. Губы сжались, боясь озвучить то, чего явно не должны. Всё время, что он знаком с Лололошкой, его всегда к нему тянуло. Не симпатия, нет. Желание уберечь, помочь выкарабкаться из этой тёмной ямы, которая с каждым днём утягивает вниз сильнее и сильнее. Он знал, что, кроме него и Ричарда, в этом городе больше нет никого, кто стал бы ввязываться в этот омут с головой в попытках спасти утопающего. Дилан присел на корточки, многозначительно смотря в глубину голубых глаз, немного хмурясь. – Ты же знаешь, мы всегда с тобой, – спокойно проговорил парень, кладя руку на плечо друга, слегка поглаживая. – Давай, не раскисай.

***

Экран телефона привычно оповестил о пятом пропущенном звонке и тут же отключился. Заряд кончился буквально за день, а домой никто возвращаться не планировал, поэтому зарядить устройство не представлялось возможным. Дилан скептически взглянул на это, а затем прервал идиллию за столом: – Ты сегодня вообще планируешь с ним поговорить? Лололошка вопросительно перевёл взгляд сначала на мобильный, а затем на Дилана. В его голове не оставалось никакой подходящей под ситуацию отговорки. – Не думаю, что хочу его видеть. – Зато, кажется, он хочет, – протянул Ричард, смотря на вход в кофейню, где они сидели. Высокая фигура в белом официальном костюме с чёрно-оранжевым галстуком направлялась прямо к их столику. Ричард мысленно посочувствовал сначала себе, что находится в неудачном месте в неудачное время, а затем и Лололошке. – Лололошка Уильям Дейвисон, или ты предпочитаешь, чтобы к твоему имени не добавляли придуманные на ходу дополнения? – голос Джона стал громом среди ясного неба и ударил прямо по одиноко стоящему дереву. Парень упёрся ладонями в столешницу и направил свой холодный тёмно-карий взгляд на Лололошку, который тихо вздохнул и прикрыл глаза. Меньше всего хотелось устраивать сцены в таком людном месте. – Зачем ты пришёл? – задал вопрос Дилан, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула. – Тебя не ждали. – А я тебя забыл спросить, – закатил глаза Джон. – Ну, Лололошка? Ты воды в рот набрал? Мысли смешались в кашу, сердце забилось ещё сильнее, разгоняя кровь по венам. Ещё одно неверное слово, лишнее движение в его сторону… – Иди к чёрту, Харрис. С каждым таким обращением Лололошка стрелял на поражение, и он это знал. Знал слишком хорошо, чтобы не воспользоваться в такой момент. Джон, нахмурившись, бросил недовольный острый взгляд. Игры в обижайку он просто терпеть не мог, особенно когда не виноват. – Нам нужно поговорить. – Это тебе нужно, – отрезал парень, поднимаясь со своего места. Ричард что-то пробормотал под нос и еле как уговорив Дилана пойти с ним выйти из заведения. Это было самым рациональным решением, которое он принимал в своей жизни, он уверен. Краем глаза Ричард всё же уловил этот обеспокоенный взгляд Лололошки. – Ну, милые бранятся – только тешатся? – неуверенно отшутился парень, получая нескромный подзатыльник от друга. – Ричи, блин! Идём уже. – Это нам нужно, – продолжал стоять на своём Джон, – ты обвинил меня в том, чего даже не было. – Ты сейчас просто оправдываешься. – Да ты издеваешься надо мной, – сухо пробормотал парень, потирая переносицу. – Ты просто поехал рассудком! Это была галлюцинация. – Ты ещё и сумасшедшим меня теперь считаешь? Харрис скривился, продолжать личный разговор, когда уже все на них смотрели, не хотелось. Ещё меньше хотелось говорить с Лололошкой, с этим идиотом, который не может понять и принять очевидное, что до него пытаются донести! А в общем, плевать, пусть понимает, как хочет. – Просто расскажи мне правду, что ты от меня скрываешь, – уже в спокойной интонации проговорил Джон. – А ты разве не знаешь? – Лололошка удивлённо приподнял бровь, а потом нахмурился. Это ведь по-любому была очередная манипуляция. – Не знаю чего? Того, что Эграссель отказался мне рассказывать? Парень в удивлении раскрыл глаза. Неужели и правда ничего не знает? Это значит, что Джон оказался прав и у него просто была галлюцинация? – Хватит притворяться. – Хватит выводить меня на конфликт, – холодно проговаривает Харрис, хватая Лололошку за кисть руки и притягивая к себе. – Ты прекрасно знаешь, что я никогда не вру. Так какая мне выгода делать это сейчас? – Отпусти меня, – голос предательски дрогнул, показывая свою уязвимость. Все карты закончились быстро – их не было изначально. Но вот у оппонента пара козырей в рукавах оставалась при любых обстоятельствах. – Давай дома поговорим. – Так ты всё же согласен провести обстоятельный разговор? – закатил глаза Джон, отпуская чужую руку. Лололошка проигнорировал его и направился к выходу, за ним же пошёл и Харрис. У обоих сердце кровью обливается от таких резких разговоров, хоть и было не в первой, но теперь их отношения словно перевернули с ног на голову. Всё казалось чужим и непривычным. Не таким, каким должно было быть. Обычно ласковый и заботливый Лололошка сейчас был холодным и резким, и лишь из-за того, что не хочет нормально послушать умных людей! Хотя, казалось бы, вот он Джон, прямо перед ним стоит, тот, кто ответит на вопросы!

***

– Итак, начнём с того, что в "Отражении" мы видели лишь галлюцинацию, понимаешь? Голубой взор метался по комнате, лишь бы не смотреть на чужое лицо. Он уже прекрасно понял, что сильно ошибся, наехал без особой на то причины. В двух словах: его съедала совесть. Эта импульсивность сыграла против него слишком сильно. – Я видел тебя, и понял это сразу, у тебя же слишком затянулась стадия отрицания на этот счёт, – продолжал говорить Джон, не забыв обязательно упомянуть этот момент. – Я считаю, что Начало так не даёт нам достучаться до неё. – Начало? – тихо спросил Лололошка, прерывая этот длинный монолог. – Так ты всё же слушаешь, как приятно! – саркастично произнёс парень, становясь рядом с окном, ощущая недовольный, пожирающий взгляд на спине. – Да, Эграссель называет её именно так. Предполагаю, она сама так представилась. Лололошка тут же погрузился в раздумья. Неужели это такая месть для него? Но тогда почему и Джон попал под раздачу? Видимо, это особенность того места. Жутко становилось от таких мыслей, по позвоночнику аж холод пробежал, пробирая все кости. – Ну а теперь, ты не хочешь мне ничего рассказать? Лололошка завис в размышлениях, а его взгляд стал пустым. Что-то не давало покоя. – Не уверен. – Лололошка, послушай, – Джон подошёл вплотную, садясь на колени рядом, – если мы с тобой сейчас это не проработаем как следует, следующая наша вылазка… – Следующая? – грубо перебил парень, – зачем нам снова туда лезть? Это просто самоубийство! – Дай мне договорить, – с раздражением отчеканил Харрис, недовольно морщась. – Джон, – тихо позвал парень, вздыхая, – я, так и быть, тебе всё расскажу, но только пообещай, что мы не будем пытаться снова с ней связаться. Это был первый раз, когда Лололошка просил о чём-то более искренне и с надеждой, что его услышат. Всё, что ему хотелось – как можно сильнее оборвать все связи с Началом, не ввязываться ни во что и жить спокойно, чтобы больше никогда не терять. Джон медленно покачал головой, он не мог этого обещать. Его сильное желание узнать больше подробностей обо всей ситуации было неутолимо. И всё это означало одно – им не прийти к компромиссу, а остаться друг без друга, сравнимо с потерей себя. Этого искренне не хотелось обоим. Харрис нежно взял чужие руки в свои и упёрся в них лбом, прикрыв глаза. И такое поведение казалось таким правильным, таким обыденным. То, что поломалось утром, криво склеили, заставляя работать и любить. Хотелось прямо сейчас перестать причинять боль своими словами и необдуманными решениями. – Я не буду тебе врать, Лололошка, но ты и сам знаешь. Да, он знал, слишком хорошо знал. Им придётся встретиться с ней ещё раз. На этот раз вдвоём. Вот только это недоверие друг к другу уже не пропадёт так быстро. Оно будет накапливаться где-то внутри, потихоньку просачиваясь наружу из трещин, вытекая густой, вязкой жидкостью, что липнет ко всему.