Прыжок на 180

Проходя по полупустующим рынкам, Лололошка ловил себя на мысли, что заразу стоит истреблять с корнем. Он не хотел допустить гибели всех жителей своего горячо любимого мира. Каждый город, каждая улица в них были отдельным миром, в котором он постепенно утопал, но если не прекратить распространение вспышек заражения, всё это пропадёт. – Эграссель, – в просторную комнату бесцеремонно ворвались. – Нужно не просто изолировать заражённых людей, мы должны их истребить. Эта зараза неизлечима, а если мы будем тянуть, их численность вырастет! Эграссель, до этого писавший письмо, скорее всего о подписании торгового договора, отвлёкся от своего дела и разочарованно глянул на Лололошку. Они уже несколько раз обсуждали эту тему, и каждый раз исход один. – Если мы объявим о таком решении, народ будет недоволен. Столько семей потеряет своих близких. – Но так они потеряют ещё больше! – вскрикнул парень, упираясь ладонями в длинный стол, за которым напротив сидел Эграссель. – Я не хочу этого допустить… – Твой голос ничего не решает, – спокойно констатировал Эграссель, понимая, как неуважительно это звучит к его другу. Однако по-другому умерить его пыл он не мог. Лололошка сжал руки, доведя дерево из которого сделан стол до треска, а после покинул помещение, ничего не добившись. Скоро он придёт опять и с тем же заявлением. Эграссель, будучи временным правителем, не мог позволить себе пойти на такие жертвы. Это бы подняло и панику, и недовольство горожан. Рука медленно скользнула по деревянной поверхности. Сколько же воспоминаний крылось в этих стенах, как хороших, так и не очень. Но без жертв не будет и счастья, верно? Ах, видел бы эту красоту Джон! Он бы по достоинству оценил все прелести Архея: архитектуру, величие гор, флору и фауну. Но теперь Джон его даже не знает. Хотя насчёт этого он был не до конца уверен, несмотря на то, что сделал всё возможное, чтобы так было. – Ностальгируешь? – насмешливый голос вызывал одно отвращение. – Тебя это не касается. – Ну что же ты, я любезно разрешил остаться тебе в этом роскошном особняке, а не выставил с позором за дверь, вынуждая скитаться по заброшенным улицам, – Тадмавриэль по-хозяйски уселся на стуле, за которым Лололошка всегда видел Эграсселя, и продолжил: – Так что вместо грубости ты бы сменил тон на более похожий на благодарность. – Эти "заброшенные улицы" из-за тебя стали такими! – вспылил Лололошка. – Глупость того сброда, что растаскали все мои наработки в исследовании занимательных кристаллов, – не моя вина. – Ну так у тебя же в итоге оказалось противоядие, почему ты им не поделился со своим же народом? Ты был правителем! Тадмавриэль нахмурился и скрестил руки на груди. Да как же этот идиот не поймёт, что не было смысла спасать уже гнилых внутри людей, что не отдают отчёта своим действиям. – Значит, они, воруя из моей лаборатории всё, что плохо лежит, заражаются, а после имеют наглость обвинить в этом меня, когда я, в свою очередь, должен буду им помогать? Не смеши. Лололошка остолбенел. Впервые он узнал подробности всей той катастрофы. Так значит, Епископ соврал и ему, и Эграсселю, заявив, что всё это было от Тадмавриэля. Вот только зачем? Хотя, впрочем, какая уже разница, никого в живых всё равно не осталось. – Я не знал, – честно ответил парень, бессильно падая на диван. Если бы только раньше эта информация дошла до него. – Но тогда почему ты позволил своему сыну умереть? – Ты убил его раньше, чем я прознал об этом. – Но даже тогда ты был безразличен к этому, – всё не унимался парень, прожигая собеседника ледяным взглядом. – Ты был безразличен, когда начал со мной драку. – Он отрёкся от меня, не считал своим отцом, – спокойно заявил Тадмавриэль. Видно, ему надоел этот скучный разговор. Он неторопливо поднялся и покинул комнату раньше, чем Лололошка задал бы ему ещё вопросы. Впервые им удалось, относительно спокойно, насколько позволяла ситуация, всё обсудить. Но даже так, зная больше подробностей, Лололошка не был готов прощать его за то, что случилось с его, в какой-то степени, домом. – Ты и сейчас не имеешь права называть себя его отцом, – прошептал парень, закинув голову назад, – и никогда не сможешь. Лололошка снова погрузился в воспоминания, желая покинуть реальный мир хотя бы ментально, там, где не будет лишнего стресса и куда хочется вернуться. В его новый "дом спокойствия". – Ло, ставлю тебя перед фактом: мы сегодня идём на вечерний сеанс, – самодовольно заявил Джон, махая билетами, что держал двумя пальцами. – Будь готов к пяти часам. Лололошка удивлённо поднял взгляд и улыбнулся. Такие отвлечения после тяжёлого рабочего дня всегда радовали, особенно когда это время он проведёт с дорогим сердцу человеком. С его Джоном. Харрис, впрочем, не стал долго задерживаться и ушёл в свою домашнюю лабораторию, а вот Лололошка уже начал собираться, даже не обращая внимания на то, что время всего половина четвёртого. Он успел написать Ричарду и пожаловаться, что у него нет подходящей одежды, а он, между прочим, своего рода на свидание идёт. Ричарду оставалось мастерски посочувствовал, пожелал удачи и сказал просто вести себя как обычно. Не так сложно, да? Да. Но не тогда, когда под удар попадает и Дилан. – Ло, ты дуpак совсем? – сразу с причитаний начал парень. – Если хочешь знать моё мнение, то я говорю тебе бежать от Харриса. – Спасибо, Дилан, ты как всегда помогаешь, – разочарованно закатил глаза Лололошка, уже готовясь бросить трубку, но добавил: – Я оплачу за тебя наш следующий обед. – Ну, слушай… И вот, до выхода тридцать минут, а Лололошка уже весь при параде стоит: опрятный, в выглаженной футболке и штанах, на плечах красовалась чёрная кофта. Не что-то деловое, однако просто и со вкусом. Дилан одобрил, значит, можно выдохнуть спокойно. – Ты уже начал собираться? – заглянув в комнату, поинтересовался Джон. – О, так ты уже готов. Не рановато? Лололошка завёл руку за шею, потирая её. Если бы Джон знал, что он начал собираться ещё раньше, как бы отреагировал? Посмеялся? От Харриса можно ожидать любой реакции, но, естественно, никто ему ничего не скажет, кроме одного: – Да я толком и не собирался. Только начал. – Да? – хищно улыбнулся Джон, подходя ближе, почти вплотную, пока между их лицами не остались считанные миллиметры. – Ты так переживаешь, будто это наше первое свидание. "Так всё-таки свидание", – отметил у себя в голове Лололошка, но мысли словно испарялись сами по себе, когда к его уху наклонились, что-то шепча. – Или ты рассчитываешь на что-то большее? – Нет, Джон. Прекрати! – Такие действия всегда вводили Дейвисона в краску, и Джон знал это слишком хорошо, чтобы не использовать. – Просто пойдём, а то опоздаем. Лололошка похлопал по плечам Джона, заставляя отступить от себя, и тот молча отошёл на два шага. – Хорошо, идём. – Джон. – Что такое? Его улыбка, заведённые за спиной руки, идеальная белая рубашка, всегда ухоженная кожа, такой идеальный Джон был определённо любим Лололошкой, но домашний, в некоторых местах с растрёпанными волосами, в простой, не рабочей одежда был его слабостью. А сейчас он выглядел именно так. Лололошка резким движением берёт чужое лицо в свои руки и целует нежно, почти невинно. Сердце сжалось от тоски. Теперь же ничего этого не будет, не повторится и не вспомнится. Лололошка нехотя поднялся с насиженного места и подошёл к окну, заглядывая в маленький садик. Не так давно, чтобы найти чем занять руки, он высадил небольшой участок разными растениями, что приглянулись глазу. Рассчитывать было не на что, да Лололошка и не надеялся, он не владел навыками цветоводства и понятия не имел, как выращивать цветы. И, к чуду его оказалось, в каком-то роде, эксперименты увенчались успехом. Тадмавриэль же считал своим долгом каждый раз, проходя мимо, давать Лололошке свои советы, которые тот пропускал мимо ушей. В этом доме началась холодная война.