Прыжок на 180

– У тебя столько сюжетных дыр! – восклицают со стороны, тыкая пальцем в книгу. Глаза тяжело закрываются, и в ту же секунду в эту же книгу устало упираются лбом. – Я знаю! Не то что у тебя, конечно. В ответ слышится самодовольное хмыканье. Ну ничего, скоро они узнают, у кого было лучше.

***

Снова будильник и снова рабочая рутина. На этот раз подъём давался ещё сложнее, словно он не спал двое суток подряд. Глаза открывались неохотно, и даже мысль об опоздании не бодрила, ещё чуть-чуть и он упадёт в обморок от накопившейся усталости. Стоя перед зеркалом в ванной, Джон со страхом смотрел на своё отражение. Да только один его вид кричит и кровоточит о плохом состоянии! Весь выстраиваемый им образ идеала рушился с каждым днём всё быстрее на такие маленькие осколки, которые не склеишь обратно, разве что покупать новый. – Соберись, Джон, – приходилось холодно настраивать самого себя. – Видела бы тебя Саша таким – разочаровалась. Мотивирующие фразы, холодный душ и крепкий кофе, не хватало только близкого человека, что попрощается с тобой перед уходом на работу и будет ждать дома уже вечером. Ну и бред! Джона аж передёрнуло от мысли, что он пустил себе в голову. Бывает же. – Так ты всё же не останешься? – разочарованно шепчут в приоткрытые губы. – Это твой окончательный выбор? Нет, нельзя. Не хотелось терять, не хотелось отпускать. Лололошка покрепче сжал испачканную белую рубашку, не желая смотреть в наполненные безразличием карие глаза. Но не мог смотреть в них, чтобы насильно не оставить его здесь, намертво связывая с собой. – Ты тянешь меня назад, Лололошка Уильям Дейвисон. Эти слова ранили слишком больно. Острыми концами вонзаясь прямиком в открытую душу и сердце. Нельзя было быть с Джоном слишком откровенным, чтобы не было так тяжело сейчас, когда это всё перестанет иметь значение, стоит Джону только проснуться. Удивительно было бы остаться в счастливом сне, что мог погубить тебя. Иронично, не правда ли? От счастья тоже можно умереть. – Но скажи мне одно, – продолжал говорить Джон, – почему ты не можешь уйти? Уйти. Откуда он не может уйти? Лололошка здесь уже так долго или совсем недавно? Счёт времени он потерял, как и смысл существования, ему оставалось только ждать. Ждать, что когда-нибудь он сможет. – Я не знаю, – честно отвечает Лололошка. Неужели они решили это обсудить? А может, Джон придумает способ? Нет, Джону сейчас плевать. – Я искал выход, но всё тщетно. А она не даёт никаких внятных подсказок. Видно было, что обсуждение одной главной проблемы приносит только негативные эмоции. Лололошка устало потёр переносицу и вздохнул. Он не хотел ничего больше говорить. – Значит, грош цена твоим попыткам. Лололошка удивлённо уставился на Джона. Да он ведь даже понятия не имеет, как ему тут было! Сколько сил пришлось потратить, чтобы этот мир при попадании не причинял боль хотя бы одному из них, отчего второму приходилось терпеть в два раза больше. Лололошка за всё своё пребывание привык, хотя казалось бы, привыкнешь ли к такому. – Не говори о том, о чём не знаешь. Джон хмыкнул, но спорить не стал. Он ещё раз оглядел местность, ничего не поменялось за время отсутствия. Какое же удивительное зрелище. Всё было похоже на райский уголок: тепло, тихо и спокойно. – Что же, видимо, пора нам прощаться. – Джон! – Лололошка в страхе хотел цепляться за любую соломинку. Любой предлог, что мог бы оставить его тут ещё на какое-то время, на совсем чуть-чуть. Но в голове белый шум и кричащая истина: он тут навсегда останется один. – Проживи свою лучшую жизнь. Тёплая рука нежно коснулась щёки, ласково поглаживая большим пальцем. Как же ему не хватает таких ощущений реальности. Джон слабо улыбнулся, оставляя смазанный поцелуй на губах. – Мы ещё свидимся. Высокий силуэт стал медленно испаряться прямо в объятиях, не позволяя задерживаться больше положенного. "Ещё встретимся" – единственное сказанное из уст Джона, во что Лололошка не верил. Теперь он больше не вернётся в этот сон и сможет спать спокойно. – Ты до сих пор не понимаешь. – Опять ты? Ему не ответили. Предстали перед глазами, меняя мир в привычный облик белой пустоты. Она стояла молча, словно надеясь дождаться от Лололошки ответа на свои же вопросы, которые тот тщетно задавал ей при каждой встрече. – Я хочу знать, как отсюда выбраться, – почти спокойно вопрошает он, инстинктивно отступая назад. – Ты знаешь как. – Нет, не знаю! Ты ни разу не говорила. Лололошка не видел её лица, но догадывался, какие эмоции она могла испытывать… Если, конечно, знает как. Но даже несмотря на всё это, сейчас ему хотелось узнать хотя бы один ответ. – Ты не должен был ничего забывать, ты мне обещал, – впервые рассерженно прозвучал её голос. – Но я не помню, всё это происходило так быстро, – голос дрожал. Вспоминать те события было сущим кошмаром, если не концом света. – И я не хотел… Именно в этот момент появилось чувство спокойствия, спустя столько времени, что он убегал от ответственности, она накрыла его с головой, чтобы утопить в последствиях. Пришло время принять условия невыполненной сделки. Снова боль в груди. Душу варварски вырвали и не вернули назад, уродуя её. Глаза слепил яркий свет, что тут же исчез, оставляя после себя полный сумеречный лес. Это был тот лес, где он когда-то собирался прощаться с жизнью… Это был лес давно мёртвого Архея. Лололошка неспеша поднялся на ноги, медленно шагая вдоль заросшей тропинки к старому, но до сих пор величественно возвышающемуся особняку. Он больше не ощущал прежних терзающих изнутри переживаний – всё заглушила удушающая пустота. Перешагнув порог, Лололошка к удивлению заметил полностью живое здание, оно не выглядело мёртвым, как всё вокруг. Первым делом он поднялся на второй этаж, входя в комнату, которую он сможет описать даже когда потеряет память: тяжёлые бархатные шторы аккуратно закрывали окна, не давая лишнему свету пробраться внутрь, непримечательные картины на стенах с элементами золота на рамках, широкий, длинный стол, у начала которого стоял ничуть не отличавшийся стул с бордовой бархатной обивкой. Это была не вся комната, было куча маленьких деталей, которые бросались в глаза уже после: по правую руку от двери стояла этажерка, сделанная от искусного мастера, рядом с ней стояло удобное, такое мягкое кресло и хорошенький маленький столик рядом, а позади большой стеллаж с книгами, что продлевался до самого угла. Комната была неприлично большой, но от наполненности казалось, что места развернуться даже нет. Вот по левой стене расположился кожаный диван, а рядом со окном небольшие буфеты, на которых обычно стояли горшки с цветами. Лололошка прошёл вглубь до самого окна. Прекрасные нарциссы, что сейчас вовсю цвели, не позволили не обратить на себя внимание. – Как мило, что беглец вернулся домой, – хрипло, но громко говорят у дверного проёма. Лололошка почувствовал неприятный мороз по коже, но никак больше реагировать не собирался. Он устал гоняться за своей постоянной угрозой. – Невежливо разговаривать с собеседником вот так стоя к нему спиной, – продолжил говорить Тадмавриэль, неспеша заводя руки за спину. – Я даже не начинал с тобой говорить. – Но, видимо, придётся. Ты же здесь надолго. – Навсегда.

***

Проходя по унылым, до чертиков заученным дорогам, Джон чувствовал, что внутри зарождается настораживающее чувство. Он пришёл в знакомую кофейню. Кофе здесь он считал неприлично паршивым, но каждый раз возвращался, потому что это вошло в его жизненный ритуал. – А что это за такое интересное место? Мы можем там перекусить? – любопытствует Лололошка, зачем-то мимолетно заглядывая в окна, чтобы удостовериться, что там едят люди. – Это обычная дешёвая кофейня, сомневаюсь, что здешний напиток придётся тебе по вкусу, – пожимает плечами Джон, открывая дверь и впуская своего спутника первым. В нос сразу ударили приятные ароматы всего чего угодно, но только не кофе, что моментально вскружили голову Лололошке. Возможно, тут даже преобладает запах свежей выпечки. От Ричарда он часто слышал, что латте – очень вкусный кофейный напиток, поэтому на вопрос Джона: "Так что ты будешь?" – не раздумывая указал на него. С тех пор покупал латте он только в этом месте: близко к дому и вкус нравится. Сам же Джон неосознанно тоже пристрастился к этому напитку, ассоциируя его с мягкими губами Лололошки, с его шелковыми волосами и нежной, всегда искренней улыбкой, прямо как мягкий, сливочный и уютный напиток, что они держали в руках. – Здравствуйте, что будете заказывать? – приторно-сладко спрашивают за кассой. – Два лат-… Просто американо, – осекся Джон. С чего бы ему захотелось предать мягкий, идеально сбалансированный, с легкой кислинкой и горчинкой любимый напиток? Или он был любимым, потому что походил на его выстраиваемую личность? Как же это злило. Мысли прервались на половине. В поле зрения попала интересная фигура: длинные золотистые волосы, собранные в небрежный пучок, и, по нескромному мнению Джона, довольно опрятная, но домашняя одежда, совершенно не подходящая для улицы. Видимо, гость живет совсем рядом и решил забежать за бодрящим напитком прямо из дома, не заботясь о внешнем виде. Его изумрудные глаза сразу обратили внимание на Джона, который неприлично долго его рассматривал – сканировал. – Ваш кофе готов, – обратилась девушка и сразу же переключилась на нового клиента: – Добрый день, что будете заказывать? Эграссель приветливо улыбнулся, но озвучивать заказ не собирался, вместо этого вежливо обратился к Джону: – Мы с вами нигде раньше не встречались? – начал он. – Впервые вижу, но вы меня наверняка знаете – Джон Дейви Харрис и JDHCompany вам должны о чем-то говорить, – заявил Джон, забирая горячий стаканчик. – Не тратьте моё время на бессмысленные разговоры. Эграссель слегка нахмурился и сложил руки на груди. – Странно, мне казалось, вы и сами хотели завести диалог. – Вот именно, вам казалось. Всего доброго, – холодно отрезал Харрис, покидая это сомнительное заведение. Его личные предрассудки погубят его самого, подумал Эграссель, провожая уходящего взглядом. Столько всего произошло с ним в жизни, но он никогда не чувствовал себя "как дома". Это выражение всегда казалось странным, ведь ощущение деперсонализации преследовало его повсюду. Такое отчуждение от собственного тела и мыслей прожигало его душу, заставляя сердце в груди биться сильнее, от чего внутри появлялся неестественный жар. А рядом с Джоном ощущения были другими, слегка отличающимися, словно он был его личным проводником в… куда-то. Куда точно Эграссель сказать не мог.

***

Ричард неспеша подошёл к компьютерному столу и несколько раз подергал чёрное кресло, желая увидеть недовольную реакцию друга. – Ричи, блять, ты что здесь забыл? – раздражённо шипит Дилан, не отрываясь от монитора. – Меня Солус впустил, – как ни в чём не бывало отвечает Ричард, умалчивая о том, что перед тем как зайти в эту комнату оперативно пристроился к холодильнику, ища холодненький напиток или чего перекусить. – А ты чего трубку не берешь? Игра была проиграна, прожигать глаза дальше смысла не было, и парень резко отвернулся в чужую сторону, закидывая ногу на кресло. – Решил полностью отдохнуть от социума, но ты этот отдых нарушил. Ричард закатил глаза и уселся на мягкой кровати, которая была расположена напротив стола, под негодующий взгляд хозяина и тихие возмущения под нос. – Я просто решил предложить тебе прогуляться за городом. – Да ну, прямо мне это интересно, – саркастично отозвался Дилан, но другу отказать не мог. Несмотря насколько бы сильно он ни возмущался, но за лучшим другом он пойдёт хоть в параллельный мир. – Мне казалось, ты более ужасно отнесёшься к этой новости. – Ну тогда в церковь сходи, раз тебе что-то кажется. Ричард цокнул языком и через пару минут выманил Дилана из склепа на природу и под, на удивление, тёплое для середины весны солнце, вид коего был для него в новинку. Так всегда шутил Ричард, когда вытаскивал друга погулять. Хотя у него было ложное ощущение, что раньше Дилан гулял чаще и даже по собственной инициативе. Прошло часа четыре, и только сейчас перестала слышаться городская суета. Дилан возмущался, что они могли и на такси доехать, а не переться весь этот путь пешком, и что на обратном пути он точно вызовет машину. – Да будет тебе, смотри, какая красота, – оптимистично восклицал Ричард, подталкивая парня идти быстрее. – Хватит романтизировать природу, словно она тебе ни с того ни с сего что-то подарит. А Ричард ничего не ответил, любовался тающими облаками и внезапными лучами солнца, что через них пробивались, а впереди красовалась убегающая в даль извилистая дорога. Ну точно картина из галереи! И все это разбавляла атмосфера полного умиротворения. – Подожди, мне кажется или там человек валяется? – такое заявление неожиданно прерывает поток внутренних рассуждений о прекрасном и заставляет присмотреться, куда указывает Дилан. – Может, ему нужна помощь? – неуверенно говорит Ричард, уже идя к нему. Дилан пытался остановить, однако предостережения его никто не слушал. – А вдруг его вывезли не просто так или это наркоман какой-то, – продолжал бубнить Дилан над ухом, подходя ближе к валяющемуся телу и тут же замолкая. – Да он весь в крови, звони в скорую! Ричард обеспокоенно сел на колени рядом, проверяя пульс и с неким облегчением замечая, что открытых ран нигде нет. – Он вообще хоть жив? Глаза неизвестного еле открываются и тут же закрываются обратно, не находя сил хотя бы осмотреться. Голова изнывала от боли, а конечности даже не ощущались. Скоро он отправится к прабабке. – Ди, он живой, звони в скорую! – Да звоню-звоню, – шипит парень, садясь рядом и приподнимая чужую голову, – эй, чел, ты как? Ответа не последовало. Видимо, он успел отключился. – Давай вынесем его к дороге, чтобы нас быстрее нашли. Дилан согласился с этим предложением, передавая трубку Труману, а сам завел руку под заранее согнутые колени, как они считали, чьей-то жертвы, и легким движением поднял тело на руки. Больная голова уткнулась в грудь своего спасителя, пачкая кофту кровью, стекающей с виска. – Потом одежду замачивать придется, – бубнит парень, следуя за Ричардом. – Она у тебя всё равно чёрная, даже видно не будет. Солнце почти село, а ребята только дошли до половины пути, куда хотел было Труман. – Да мы же здесь уже вроде были, – оглядываясь вокруг, сказал Дилан, засовывая руки в карманы. – Ну да, только я очень захотел вернуться, мне показалось, я тут что-то потерял. Проходясь по сырой траве, он отчётливо делал вид, будто ищет свою потерянную вещь. – Мы были здесь несколько лет назад, ты серьезно? По-любому уже унесли то, что ты здесь оставил, или оно куда-то делось. Ричард поник на месте, он не знает, что тут ищет, и не знает, найдёт ли вообще, может, ему даже и не нужна эта вещица из прошлого… О нет! Он так не умел, все памятные безделушки, фотографии он всё хранил, память о прошлом ему всегда дорога. Дилан безразлично ковырял носком обуви землю, ощущая тут сильное дежавю. Ну, естественно, если он тут уже был. Вот только почему-то оно было схоже с утратой частички себя. От этого стало не по себе. – Всё, идём назад, завтра поищем, если ещё не поздно.

***

Теперь в глазах других его история собиралась закончиться даже без счастливого конца. Она в принципе даже и не закончилась, а просто оборвалась на середине без возможности продолжения пути.

– Ну-ка, дай я посмотрю, что у тебя вышло, – наглые руки бесцеремонно выхватывают книжку прямо из-под носа. – Эй! Взгляд быстро пробегается по строчкам, а в конце он тяжело вздыхает. – Ты придумал себе какую-то слишком грустную историю. Лололошка закатил глаза, самодовольно облокотившись на спинку стула. Его это не волновало, его интересовало только проживание эмоций, захватывающий сюжет и победа над Харрисом. – Уверен, у тебя таких эмоций не будет. – Ты даже не читал, – хмыкнул Джон, несильно ударяя корешком книги по чужой голове. – Значит, скоро прочту. – Я уверен, моя история в корне поменяет твоё мнение о победе.