Розовая Луна

Давным-давно существовало поселение из одних только женщин. Они работали на полях, производили предметы быта, одежду, посуду и много всего другого, чем обменивались между собой. У них не было денег, но бедной деревня точно не являлась. Каждый вечер её жительницы устраивали посиделки у костра, которые начинались с рассказывания сказок и легенд, а заканчивались музыкой и танцами. Каждая в том обществе находила своё место. Поселение это давно мозолило глаза мужчинам из соседних деревень. Они считали его существование бессмысленным. И однажды напали. Они поджигали дома, ломали всё, что видели, убивали и насиловали жительниц. За считанные дни мужчины сравняли деревню с землёй. Агнес, старейшина деревни, вместе с соратницами до последнего вздоха защищала свой дом. — Умирая, она отдала свою саблю мне и приказала бежать в лес, — говорила бабушка. На двух креплениях в стене лежала сабля с искусно украшенной рукоятью и лезвием. На нём распускались пионы, а рукоять обвивали стебли вьюна. Это было не оружие, а произведение искусства, которое могла создать только женская рука. — Твоя прабабушка была великой из женщин. Пожалуйста, помни о ней и о её подвигах. От рассказов бабушки у Агнес разыгрывалось воображение. Она представляла себя одной из жительниц той деревни. Как живёт в окружении женщин и посвящает жизнь искусству и стихии огня. — Говоришь, у тебя экзамен на следующей неделе? — спросила бабушка. — Да, — равнодушно ответила Агнес, продолжая рассматривать пионы на сабле. — Куда пойдёшь учиться? — Куда родители отправят. — Но всё же кем бы ты хотела стать? — Если честно, бабушка, то я бы хотела просто исчезнуть, — всё так же равнодушно говорила Агнес. Она выглядела болезненно худой. Безжизненные глаза на бледном лице отстранённо смотрели на всё вокруг. Длинные алые волосы заплетены в две тугие косы, спускающиеся до пояса. — Когда ты была маленькой, то мечтала стать волшебницей, — улыбнулась бабушка, но видя, что внучка никак не отреагировала, осторожно спросила: — Ты по-прежнему не пользуешься своим даром? — Мама говорит забыть об этом. Она называет стихию бесполезным навыком в современном мире. — Это только её мнение, — недовольно сказала бабушка. Агнес выставила руку перед собой, и на ладони появилось пламя. — Почему мама не любит эти способности? — спросила она. Бабушка вздохнула. — По молодости она встретила твоего отца, который хотел быть с девушкой, не обладающей стихией. Никогда не отказывайся от себя ради кого-то, Агнес.

* * *

Хуже и быть не могло. Столько подготовки к экзамену, чтобы в итоге его провалить. Негодование отца отражалось в его тяжёлых и быстрых приближающихся по коридору шагах. Агнес сидела на кровати и ждала своей участи, ей никуда было деться из крохотной комнаты. Почти срывая дверь с петель, отец ворвался в комнату. В глазах застыла звериная ярость, словно его детям угрожала опасность, и он вышел на их защиту. Однако его дочь всего лишь не сдала экзамен, и вся ярость предназначалась хрупкой девочке с пустыми глазами. Сильная мужская рука сжимала кожаный ремень. Взмах. Удар. Взмах. Удар. Агнес не издавала ни звука. Она пыталась защищаться, но отец схватил её за выставленные вперёд руки, чтобы удары прилетали не по ним, а по телу. Покраснев от злости, он продолжал хлестать дочь, оставляя на нежной коже страшные кровоточащие раны. Мать стояла в дверях, скрестив на груди руки, и молча смотрела. Агнес не собиралась сопротивляться, но с каждым новым ударом она чувствовала, как внутри просыпается давно забытое чувство. Гнев. Перед очередным ударом ей удалось схватить огромную и сильную руку отца, которую она сразу же обдала огнём. — Сучка! — заорал он и отшвырнул Агнес в сторону. Этого она и добивалась — вырваться из его хватки. Теперь она свободна. Не смотря на боль во всём теле, Агнес быстро поднялась, схватила обувь и выбежала из дома. — Вернись, сука! — слышала она за спиной. Как бы сильно она не пыталась соответствовать ожиданиям и стандартам других людей, в конце концов они изначально были не на её стороне. Изнутри разъедала бездонная и чернеющая пустота. Агнес долго бежала. От своего прошлого, от самой себя. Чтобы всё повторилось. Всё как тогда. Её снова избили. Но в этот раз враг оказался продуманней и связал руки зачарованными цепями, чтобы она не смогла защититься стихией. — Добро пожаловать в Ад, Агнес! — шипящим голосом произнёс Люцифер. В глазах двоилось, звуки доносились через гул в голове. Свежие раны ныли от боли. По виску стекла капля крови и с подбородка упала на холодный каменный пол. Агнес было уже всё равно где она и что с ней. Главное, что согильдийки спаслись. Люцифер схватил её за алые волосы и приподнял голову, чтобы посмотреть в полные презрения глаза. — Даю тебе последний шанс на раскаяние, — сказал он. — Мудак, — ответила Агнес. Люциферу хватило одного удара в полсилы, чтобы вырубить избитую им девушку.

* * *

— Почему вы спрашиваете про него? — поинтересовалась Целестина, когда девушки пришли к ней с вопросами о Люцифере. — Демоны, с которыми нам приходится сталкиваться, всё чаще упоминают его имя, — говорила Айви. — Мы бы хотели знать с чем имеем дело. Целестина задумчиво уставилась в сторону и медленно постукивала пальцами по столу. В её взгляде ненависть мешалась с еле уловимой печалью. Четверо согильдийек не осмеливались прервать тишину. — Никогда, — голос Целестины пронзил пустоту кабинета. — Никогда с ним не связывайтесь. А если связались — молитесь. Он не прощает тех, кто перешёл ему дорогу. Она встала из-за стола и подошла к окну. — Неужели нам нечего ему противопоставить? — Августа пыталась разговорить главу Розовой Луны. — Нечего, — хмуро ответила Целестина и дала понять, что разговор окончен. Девушки переглянулись и покинули кабинет. Им ничего не оставалось, кроме как искать информацию о противнике самостоятельно. Заняв стол в самом углу библиотеки, Карин сказала: — Тащите сюда всё, где будет упоминание Люцифера. Уже скоро стол завалили книги, справочники и атласы. Девушки просидели в библиотеке до позднего вечера, собирая информацию по крупицам. — Бог изгнал Люцифера с небес в Ад за гордыню, — зачитала Дия. — Это и так всем известно, — устало сказала Айви. — Что у тебя? — спросила её Карин. — Ничего полезного, только то, что Люцифер обитает в Аду. И не столько сложно выбраться из Ада, сколько туда попасть. — Если понадобится попасть в Ад, я туда попаду, — задумчиво произнесла Августа. Она весь вечер молчала, зарывшись в книги. Ощутив непривычную тишину, она оторвалась от талмудов и подняла глаза на согильдийек, которые уставились на неё. — Я тут кое-что нашла, — Августа попыталась сменить тему. Мельком оглядев своё рабочее место, заваленное макулатурой, она обратилась к согильдийкам. — За всё это время мы так и не нашли нужную информацию про Люцифера. — Что ты хочешь этим сказать? — ожидая продолжения, спросила Карин. — Хочу сказать, что вместо того, чтобы искать Люцифера, я бы сосредоточилась на поисках Агнес. Вы что-нибудь слышали про птицу Гамаюн? Девушки переглянулись. — Одна из трёх сестёр птиц-дев? — спросила Дия. — Да. Та, что видит будущее. Сирин — тёмная птица печали, губящая людей, Алконост — светлая птица радости и счастья, Гамаюн — вещая птица. Она нам и нужна. — То есть теперь мы ищем этих птиц вместо Агнес? — уточнила Айви. — У тебя есть идея получше? — спросила Августа. — Вполне рациональное решение, — поддержала предложение Августы Карин. Выслушав мнения соратниц, Августа продолжила: — Здесь сказано, что они обитают на острове Буяне, на окраине земли, рядом с Раем. — Подобраться к Раю так же невозможно как попасть в Ад по собственному желанию, — сказала Дия. — Можем сузить круг поиска до островов, — сказала Августа. Девушки разложили карту и начали искать нечто похожее на остров Буян. — Вокруг нас только лес, — сказала Айви. — Значит нужна карта с меньшим масштабом, — ответила Августа и разложила другую карта. Это действие не принесло результатов. — Мы явно делаем что-то не так, — говорила Карин. Девушки вглядывались в ландшафт, но островов там и близко не было. — Как насчёт карты за несколько прошлых веков? — сказала Айви, доставая пожелтевшую от времени бумагу. Их взору предстала полноводная река, проходящая через весь лес. В одном месте водоём огибал холм с обеих сторон. — А вот и остров, — сказала Дия. — Но сейчас это просто холм, — ответила Айви. — Всё равно стоит проверить, — произнесла Августа. Небо усыпали звёзды, а в прохладном ночном воздухе витал аромат хвои. — Мы могли дождаться рассвета? — сказала Айви. Она шла впереди о освещала дорогу пламенем в своей руке. — Нет, — ответила Августа. Айви начинала её раздражать. Ей настолько наплевать на жизнь согильдийки? Девушки не знали, сколько прошло времени. Кругом продолжала царить кромешная тьма, когда они подошли к нужному по общим предположениям холму. — Это оно? — спросила Карин. Перед ними возвышался пригорок метров сорок в длину, на котором росли три одинокие сосны. Девушки взобрались на него и направились к деревьям. Ветер гулял по густой высокой траве и попутно дул им в спины. И ничего кроме трёх сосен и ветра здесь не было. — Уходим? — спросила Айви. — Нет, — с комом в горле сказала Августа. — Даже если птицы-девы обитали здесь, сейчас их тут нет. Последняя надежда найти Агнес ускользала из рук. Августа коснулась коры одной из сосен. Обычное дерево. Она прошла между ними и повернулась к согильдийкам, чтобы предложить пройти дальше, но никого не увидела. Стало значительно темнее, пламя Айви больше не освещало путь. Августа оглянулась — вокруг неё чернел лес. Из темноты доносились шорохи. Вероятно, птица перелетела с ветки на ветку или шишка упала на усеянную иглами землю, но ничего этого видно не было. В полной темноте воображение начинало разыгрываться. Страх постепенно завладевал Августой. Ей показалось, что среди пугающих ночных звуков из глуши леса доносится мелодичный женский голос. Августа не заметила, как тревога отступила, и она пошла на источник нежного звука. Лес больше не казался жутким. Наоборот, при свете одних только звёзд, он выглядел по-сказочному таинственным. Голос привёл её на опушку, посреди которой находились три искривлённые сосны, те самые. На каждой из сосен восседала неземной красоты птица-дева. Та, что пела, сидела спереди, две другие чуть поодаль. Они молчали. Выражения их лиц выглядели серьёзными, а глаза смотрели на Августу. Девушка не испытывала страха перед ними, чувство больше походило на трепет и восхищение. И всё же когда на тебя смотрят столь величественные существа, по спине невольно пробегают мурашки. Птица-дева, что находилась ближе всех, закончила петь свою божественную песню и тоже взглянула на Августу. Их оперение сверкало в темноте, будто отражало звёзды, а на головах красовались богато украшенные всевозможными драгоценными камнями кокошники. — Они и правда существуют, — шепнула Дия. Августа вздрогнула и обернулась. — Как давно вы здесь? — спросила она. — Мы всё время шли за тобой, — ответила Айви. Птицы-девы разглядывали девушек своими совиными глазами. — И кто из них Гамаюн? — шёпотом спросила Карин у согильдийек. — Гамаюн это я, — сказала птица-дева посередине. — С каким вопросом пожаловали ко мне? Её прямолинейность сбивала с толку. — Я отвечу на любой ваш вопрос, — говорила Гамаюн. — Но всего на один. Нет ничего сложного в том, чтобы задать вопрос, но слова застряли в горле. У Августы не получалось произнести ни звука. Она чувствовала себя маленькой и ничтожной на фоне этих могущественных и совершенных существ. Чувствовала, что недостойна даже смотреть на них. — Я могу спросить, — сказала Айви, видя, что Августа колеблется. Августа молча кивнула. Айви вышла вперёд. Птицы-девы следили за её шагами. Девушка уверенно подняла голову и посмотрела на хтонических существ. — Меня зовут Айви, — представилась она. — Что ты хочешь узнать, Айви? — вежливо спросила Гамаюн, по-птичьи наклонив голову. — Я хочу узнать, как мне стать самой сильной. — Нет… — тихо сказала Августа. — Нет! — громче повторила она. — Это не тот вопрос, который мы собирались задать! Айви! Айви хмуро обернулась на неё. — Прошло столько времени, ты думаешь, что Агнес ещё может быть жива? — сказала Айви. Ни один мускул не дрогнул на её лице, пока она произносила эти страшные слова. — Как ты смеешь такое говорить? — в ужасе спросила Августа. — Её утащил не просто демон, а Люцифер. И ты слышала, что про него говорила Целестина. Мы буквально идём на смерть! Августа медленно перевела взгляд на Карин и Дию. — Неужели вы тоже так считаете? — упавшим голосом спросила она. Девушки неловко молчали и стыдливо опускали глаза. — Так вы… С самого начала не хотели спасать Агнес. — Мне очень жаль, но мы не сможем одолеть Люцифера, — сказала Дия и мягко положила ладонь на плечо Августы, но Августа отмахнулась от её прикосновений. Гамаюн тем временем произнесла: — Чтобы стать самой сильной, Айви, ты должна лишиться всего. — Это ты хотела услышать?! — не выдержала Августа. Айви не успела ничего ответить. Птицы-девы задрали головы к звёздному небу и, расправив крылья, издали истошный крик. Он потревожил птиц по всему лесу, и они взмыли в небо. — Гамаюн! — крикнула Августа в надежде, что птица-дева ответит на её вопрос. Но их вопль не стихал, а наоборот, казалось, становился громче и ужаснее. Вокруг сестёр поднялся ветер, переходивший в ураган и затягивавший в себя всё подряд. Августа поняла это как отказ и кинулась прочь. Она бежала, не разбирая дороги. Слёзы катились по щекам, ноги запинались о кусты и коряги, а лицо царапали ветки. За очередным поваленным деревом оказался обрыв, и Августа покатилась вниз. Измазанная в грязи, лёжа на земле и смотря в небо, она продолжала плакать. Рассвет всё никак не хотел наступать, а звёзды расплывались от слёз. Она заслонила глаза рукой, чтобы больше их не видеть. Вторая рука ладонью припала к земле. В мыслях мелькали воспоминания об Агнес. Её любимые клетчатые рубашки, её короткие огненно-алые волосы, её взгляд, скрывающий за внешней серьёзностью и холодностью доброту и чуткость. Грудь сжимало от боли, дыхание прерывалось, слёзы стекали по вискам и впитывались в землю. Августа верила, что Агнес жива, но она больше не знала за что зацепиться в её поисках. В миг она почувствовала из-под земли импульс, отразившийся в теле. Августа замерла. Она затаила дыхание в ожидании, что это всеобъемлющее чувство повторится. И оно повторилось. Через ладонь, лежавшую на земле, она ощутила бесконечные потоки воды. Стихия пронизывала всё: от почвы и растений до насекомых. Августа почувствовала себя причастной к стихии как никогда раньше. Она слышала течение подземных источников, копошение насекомых, как вода по корням растений вырывается из грунта на поверхность. Ни одна деталь не ускользала от неё. Но Августу волновал ответ всего на один вопрос. — Агнес… Где же ты… — произнесла она одними губами. Августа закрыла глаза. Позволила стихии завладеть сознанием. Каждая капля являлась ею, и она являлась каждой каплей. Она была везде и нигде одновременно. — Нашла, — сказала Августа, открыв глаза и обнаружив розовеющее предрассветное небо.

* * *

Августа снова бежала. Агнес жива, но состояние, в котором предстал её образ перед Августой, заставляло тревожиться и не сбавлять скорости. Лес прекратился. Перед Августой оказалось бесконечное поле, засеянное рожью. Она уже близко. Где-то на горизонте виднелась новая полоса леса. Ноги царапало колосьями, в груди заканчивался воздух, но остановиться значило сдаться. Агнес сейчас в разы хуже чем ей. Среди деревьев показался край крыши заброшенного дома. В деревне, в которой борщевик давно победил людей, Люцифер спрятал Агнес. Вооружившись длинной палкой, найденной среди хлама, на месте которого раньше стоял сарай, Августа принялась расчищать себе дорогу. Она знала, как выглядит нужный ей дом, но заросли сильно мешали обзору. Бить палкой борщевик — дело благое, но Августа начинала чувствовать, что у её выдержки есть предел. Она наклонилась и приложила ладонь к земле, в надежде ощутить такое же единение со стихией, какое было в лесу. Вода, пропитавшая почву, откликнулась на её намерение. Августа чувствовала, что её навык владения стихией вышел на новый уровень. Из последних сил она расчистила себе дорогу к нужному дому. Он предстал почерневшими брёвнами, разбитыми стёклами и покосившимся фасадом. Августа заглянула в окно. Внутри остались предмеры быта предыдущих жильцов. Стол с потрескавшейся краской, посуда, покрывшаяся толстым слоем пыли, шкафы с покосившимися дверцами, железные кровати с гнившими на них матрасами и подушками, свисавшие со стен пожелтевшие обои. Дверь оказалась отворена. Её открыли с нечеловеческой силой. Ржавые петли, к которым крепился замок, были выдернуты из стены с гвоздями. Внутри пахло затхлостью и сыростью. Августа сразу заметила куда ей предстоит идти дальше. На полу чернела квадратная дыра подполья, из которой выглядывали две неаккуратно отёсанные палки самодельной лестницы. От одного взгляда туда разыгрывалось воображение и пробирал страх. Серьёзно? Именно сейчас она решила струсить? А ведь Агнес там совсем одна. Августа подошла ко входу в подвал и наклонилась. Она смотрела в абсолютную темноту. — Агнес, — позвала Августа тихим дрогнувшим голосом. У неё закралось сомнение, что если подруги там нет или с ней случилось что-то серьёзное… — Агнес! — крикнула Августа, не давая этой мысли развиться. На улице щебетали птицы, ветви старой яблони царапали окна, по дому гулял ветер. Стоило прислушаться, как Августу окружали всевозможные звуки, но ей всё равно удалось услышать неуловимый шорох внизу. Конечно, это могла быть мышь или крыса, но интуиция подсказывала иное. Звук повторился. Забыв про страх, она на ощупь спускалась по ветхой лестнице пока не оказалась на сыром подвальном полу. Когда глаза привыкли к тьме, Августа обнаружила, что в стенах находилась пара щелей размером с кирпич. Света оттуда хватало, чтобы осмотреться. Посреди помещения на полу лицом к стене лежал знакомый силуэт. — Агнес! Августа подбежала к согильдийке. Лицо Агнес закрывали волосы, а руки стягивали зачарованные путы. На запястьях проглядывали ссадины от тщетных попыток высвободиться из них. На теле девушки не было живого места, его покрывали синяки и кровоподтёки. Августа коснулась её плеча, и Агнес вздрогнула. — Это я, Августа, — мягко сказала она. Агнес повернула голову в её сторону. — Августа… — прохрипела Агнес. — Да, это я. Теперь всё хорошо, — она убирала слипшиеся от крови волосы с лица подруги и едва сдерживала слёзы. — Теперь всё будет хорошо.