Холодный расчёт

Загородная резиденция дона Винченцо Лоретти сияла вычурным барокко. Позолоченная лепнина, фрески с томными ангелами, мраморные полы, отражающие свет тысяч свечей в хрустальных люстрах — все кричало о богатстве и безвкусии. Криминальная и деловая элита города клубилась в залах, обсуждая будущие планы на город и его территории. Драко Малфой в своем фирменном, безупречно сидящем черном костюме и черной шелковой рубашке стоял посреди зала с фуршетом. Его платиновые волосы были идеально уложены, лицо — ледяной маской безразличия. Рядом держалась Гермиона. Ее бордовое платье из тяжелого атласа облегало фигуру, подчеркивая хрупкость, а глубокий вырез на спине открывал изящную линию позвоночника до самой талии. Она была красива, как темная роза, но ее карие глаза метались по залу, выдавая внутреннюю бурю. Публике требовался спектакль. Счастливые молодожены. И они пытались. Он наклонился к ней, губы почти касались ее уха в жесте, который со стороны мог показаться интимным шепотом влюбленного. Его голос, однако, был низким, шипящим от сдержанной ярости. — Хотя бы один ебаный вечер, Грейнджер, попробуй не вести себя как дикарка из порта. Улыбайся. Кивай. Не лезь в разговоры, которые тебя не касаются. Она повернула к нему лицо, улыбка на губах была ослепительной и абсолютно мертвой. Ее ответный шепот был острым, как лезвие. — А ты попробуй не вести себя как законченный мудак, Малфой. Хотя бы час. — Ты невыносима, — прошипел он, серые глаза сверкнули холодным огнем. — Прекрасно. Тогда я уйду, — она сделала шаг в сторону, намерение было ясно написано на ее лице. Именно в этот момент Драко увидел, как через толпу пробивался мужчина лет сорока, с властной осанкой, загорелым лицом и пронзительными черными глазами. Важный гость. Очень важный. Инстинкт сработал быстрее мысли. Рука Драко молниеносно обвила талию Гермионы, крепко прижимая ее к себе. Она вздрогнула от неожиданности. — Стоять, — его приказ прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что ее ноги будто приросли к полу. Его ладонь, широкая и горячая, ненароком легла на обнаженную кожу ее спины. Кончики пальцев касались шелка платья у талии, но основание ладони, большой палец — ощущали гладкость, тепло ее тела. В Гермионе смешались ярость от прикосновения, унижение от приказа и… что-то еще. Странное, щемящее, нежеланное тепло там, где его рука соприкасалась с кожей. Она замерла. — Дон Гарсия, — голос Драко внезапно стал бархатным, почти любезным. Он протянул свободную руку. — Какая неожиданная и приятная встреча. Позвольте представить мою жену, Гермиону Малфой, — он слегка подчеркнул фамилию. — Хавьер Гарсия, — испанец поклонил головой, его взгляд скользнул по Гермионе. — Encantado, señora. Очарован. Гермиона, все еще оглушенная прикосновением мужа, замерла. Глупая улыбка застыла на её лице. Пальцы Драко на ее спине сжались сильнее, призывая к ответу. Она вздрогнула, опомнившись. — Простите, — ее голос звучал чуть хрипловато, но она заставила его быть легким. — Я… все еще немного витаю в облаках после свадьбы. Очень приятно, дон Гарсия. — Она протянула руку. Хавьер Гарсия галантно взял ее пальчики и поднес к губам. Поцелуй был вежливым, но его взгляд был слишком внимательным. — Comprendo perfectamente, señora. Я сам когда-то был молод и по уши влюблен. — Он улыбнулся, сверкнув белыми зубами. Влюблен. Слово ударило Гермиону, как пощечина. Ирония была слишком горькой. Смогу ли я когда-нибудь полюбить? Или я навеки прикована к тому, кого ненавижу всем существом? Мысль о бесконечной безысходности сжала ей горло. Она потупила взгляд, мир вокруг померк. Голоса Драко и Хавьера стали глухим фоном, сливаясь с гулом толпы. Единственное, что она ощущала с болезненной остротой — это его руку на своей спине. Каждый палец, каждое движение мышц его ладони, тепло, исходящее от него, жгло кожу насквозь. Это место горело. Она заставила себя поднять глаза, попытавшись вникнуть в разговор. Драко говорил что-то о новых морских маршрутах, Гарсия кивал, явно заинтересованный. Спустя несколько минут они уже прощались. — Было приятно познакомиться, миссис Малфой, — дон Гарсия поклонился. — Вы безумно красивая пара. Felicidades a los novios. — Он улыбнулся еще раз и удалился. Гермиона машинально перевела взгляд по залу, пытаясь собраться с мыслями. Слева от них было огромное арочное окно. Из-за яркого света внутри и кромешной темноты снаружи стекло превратилось в идеальное зеркало. Она увидела их отражение. Хах… Они были… безумно красивой парой? Да. Наверное, это было глупо отрицать. Даже сквозь ненависть. Он — высокий, мощный, во всем черном, как воплощение ночи и власти. Она — хрупкая, в кроваво-бордовом, с копной непослушных каштановых кудрей, контрастирующих с его безупречной платиной. Ее смуглая кожа рядом с его аристократической бледностью. Он — ледяная статуя надменности, она — проста и эмоциональна. Две противоположности, скованные одной цепью. Красивая пара снаружи и абсолютно пустая внутри. — Что он сказал? — спросила она тихо, глядя на их отражение. — В конце. Felicidades…? Драко тоже смотрел в зеркало, его лицо было непроницаемым. Усмешка тронула угол его губ. — Переводится как «счастья молодым». Иронично, не правда ли? Она поймала его взгляд в отражении. Серый лед встретился с карим огнем. Внезапная, горькая откровенность порывалась наружу. — У нас ведь никогда не получится, правда? Он нахмурился, все еще глядя на нее в стекло. — Что? — Быть настоящей семьей. — Ее голос был тихим, но отчетливым в их маленьком мире. — Мы просто… противны друг другу. Не можем вынести и пяти минут спокойного разговора без попытки разорвать друг друга на части. Он задержал взгляд на ее отражении, его лицо не дрогнуло. — Да. Не получится. Гермиона еще раз окинула взглядом их застывшую в стекле картину. Красивую, обреченную, фальшивую. Она осторожно убрала его руку со своей талии и развернулась, чтобы уйти, раствориться в толпе, в темноте сада, где угодно, только не здесь. — Эй, Грейнджер. Она остановилась, не оборачиваясь. — Но вот и первый спокойный разговор. — Его голос донесся сзади, с легкой, почти неуловимой ноткой чего-то кроме привычной насмешки. Она повернула голову, бросив на него взгляд через плечо. — Не обольщайся, Малфой. Я просто даю тебе небольшую передышку. — Улыбка тронула один уголок ее губ. Горькая, усталая, но все же улыбка. Она направилась к дамской комнате, чувствуя его взгляд на своей спине. В роскошном туалете, перед огромным зеркалом, она увидела не жену дона, а просто несчастную, измученную девушку с тщательно нарисованной улыбкой и пустотой в глазах. Слишком яркий румянец не скрывал бледности, тушь подводила. Она быстро поправила макияж, смахнув невидимую пылинку с ресниц, но тень усталости стереть было невозможно. Ей отчаянно нужен был воздух. Выйдя, она не вернулась в зал, а проскользнула через боковую дверь в ночной сад. Прохладный воздух обнял ее, пахнущий цветами, влажной землей и свободой. Она глубоко вдохнула, пытаясь смыть с себя гнет вечера. Она шла по гравийной дорожке, мимо подстриженных кустов и высоких кипарисов, устремлявшихся в черное небо. Гул музыки и голосов постепенно стихал. Ее внимание привлек фонтан посередине небольшой розалии. В его центре, освещенная скрытыми прожекторами, была статуя двух влюбленных, застывших в страстном, вечном поцелуе. Мраморные тела переплелись с грацией и силой. Гермиона остановилась, глядя на них с горькой тоской. — Опасно таким красоткам гулять одним в темноте сада, — хриплый, знакомо-мерзкий голос прозвучал прямо за ее спиной. Гермиона вздрогнула и резко обернулась. Тот мужчина со свадьбы. Тот самый, с сальными волосами и похотливым взглядом, обслюнявивший её руку. Он стоял слишком близко, от него пахло перегаром и потом. Он явно был очень пьян. Его глаза жадно скользили по ее фигуре, задерживаясь на вырезах платья. — Я не одна, — сказала она холодно, делая шаг назад. — Мой муж… — Муженек твой? — мужчина усмехнулся, показывая желтые зубы. — Видел, как он только что укатил с компашкой. Так что ты тут совсем одна, пташечка. Ледяной страх сковал Гермиону. Она попыталась обойти его. — Мне пора. Но его рука, толстая и липкая, схватила ее за локоть с силой. — Невежливо так сразу уходить! Давай поболтаем, пташка. Угощу тебя чем-нибудь покрепче шампанского… — Отпустите меня, — ее голос дрогнул, но она вырвала руку. — Ах, перестань строить из себя недотрогу! — он зарычал и рванулся к ней, обхватывая грубыми руками. Его лицо, омерзительное и пьяное, приблизилось, влажные губы прижались к ее шее. — Нет! Отвали от меня! — Гермиона отчаянно толкнула его, пытаясь вырваться. В пьяной неловкости он запутался в ее длинной юбке и своих же ногах. С глухим вскриком он пошатнулся и рухнул в фонтан, увлекая Гермиону за собой, так как все еще держал ее руку. Она ударилась затылком о край фонтана, мир на миг померк и наполнился звоном. Холодная вода хлынула в нос и рот. Она инстинктивно задержала дыхание, потеряв ориентацию в мутной, освещенной снизу воде. Боль пронзила затылок. Затем инстинкт выживания взял верх. Она оттолкнулась от скользкого дна и вынырнула, отчаянно кашляя и отплевываясь. Вода была ледяной, платье, тяжелое от воды, тянуло ко дну. Она ухватилась за край фонтана и кое-как выбралась, поскользнувшись на мокром мраморе. Она была промокшей до нитки. Бордовый атлас почернел и обвис, волосы слиплись, по лицу стекали струйки воды и тины со дна фонтана. Затылок ныл. В фонтане бултыхалась и ругалась фигура мужчины. Он вынырнул, отфыркиваясь, лицо его было пунцовым от ярости и алкоголя. — Ты тупая дрянь! — заорал он, шлепая по воде. — Ты за это ответишь! Я тебя… Гермиона не стала слушать. Она бросилась прочь от фонтана, не разбирая дороги, стараясь держаться в тени кустов. Ей нужно было добраться до переднего двора, до машин, уехать, исчезнуть. Она мчалась по гравийным дорожкам, ее мокрые туфли скользили. Сердце бешено колотилось. Она выскочила на освещенную площадку у главного входа, как раз когда группа мужчин во главе с хозяином выходила на свежий воздух покурить. Она не увидела официанта, несущего поднос с пустыми бокалами. Удар. Грохот. Звон бьющегося хрусталя. Поднос с треском упал на землю, осколки разлетелись во все стороны. Гермиона пошатнулась, едва удержав равновесие. Официант в ужасе смотрел на нее и на блестящие осколки у ее ног. Шум привлек всеобщее внимание. Разговоры смолкли. Десятки пар глаз уставились на нее. На Гермиону Малфой. Промокшую, грязную, в облепившем тело темном платье, с растрепанными волосами и диким взглядом. Она была воплощением скандала и хаоса посреди выверенного барочного порядка. И среди этих глаз были его. Драко Малфой стоял на ступенях главного входа, застыв как изваяние. Его лицо, освещенное светом фонарей, было маской чистого, невероятного гнева. Его взгляд прожигал ее насквозь, тяжелый и неумолимый, как приговор. Весь его вид кричал об одном. Ты, блять, издеваешься надо мной. Драко сошел со ступеней. Каждый его шаг по мрамору отдавался гулко, как удар сердца перед казнью. Он навис над ней, его тень поглотила ее. Он осмотрел её с ног до головы, замечая сильную дрожь и отвердевшие от холода соски. Гермиона инстинктивно съежилась. Его руки схватили полы его собственного черного пиджака. Резким движением он сорвал его с себя и набросил ей на плечи, натянув на промокшую ткань платья. Теплота дорогой шерсти, пропитанная его запахом, обволокла ее. — В машину. Быстро. — Его голос был низким, сдавленным, лишенным интонаций, но невероятно властным. Это была не просьба. Она не сопротивлялась. Механически, все еще дрожа, она позволила ему проводить ее сквозь толпу, которая расступалась как перед чумой. Он остановился на секунду перед хозяином дома — доном Лоретти, чье лицо выражало смесь шока и неодобрения. Драко кинул короткое извинение и, не дожидаясь ответа, он крепко взял Гермиону под локоть и почти втолкнул в открытую дверь машины. Они рухнули на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, отсекая внешний мир. Гермиона съежилась в угол, запахнув его пиджак плотнее. Драко махнул рукой водителю, прося его покинуть машину. Мужчина кивнул и быстро вышел, оставляя их наедине. Тишина в салоне стала физически давящей, нарушаемая лишь ее прерывистым дыханием и тихим стуком капель воды с ее платья на кожаный салон. Драко сидел, откинувшись на спинку сидения, его руки были сжаты в белые от напряжения кулаки на коленях. Гнев исходил от него волнами, нагревая воздух. Он долго молчал, его челюсть двигалась, будто он перемалывал слова, прежде чем выпустить их наружу. — Какого черта? — вырвалось наконец, шипяще, как пар из котла. — Перебрала с шампанским? Решила специально устроить цирк? Опозорить меня окончательно? Взбесилась от скуки? — Каждое слово било, как плеть. Гермиона не ответила. Она смотрела прямо перед собой в спинку переднего сиденья, взгляд ее был размытым, отсутствующим. — Я всего на секунду подумал, — продолжил он, его голос нарастал, — всего на одну ебаную секунду, что мы можем… что ты можешь вести себя нормально! Что мы можем существовать без этого дерьма! Но нет! Стоит отвернуться — и ты уже купаешься в фонтане! Ты… — Поехали в поместье, — перебила она его, голос тихий, плоский, безжизненный. — Я устала. Ее тон, ее полное отсутствие борьбы, ее истощенность, ее только больше усилившаяся дрожь. И он наконец увидел. Увидел не только промокшую одежду и грязь. Увидел сотрясающиеся плечи под его пиджаком. Уже явно не от холода. Увидел пустой, потухший взгляд. И, черт возьми… Слезы. Не просто капли воды из фонтана. Настоящие, соленые слезы, стекающие по бледным щекам, оставляя чистые дорожки на фоне грязи. Он резко отвернулся, провел ладонью по лицу, сжав виски пальцами. Гнев в нем схлынул так же внезапно, как накатил, оставив после себя пустоту и тяжелую усталость. Когда он заговорил снова, его голос был тише, глуше, почти нормальным. — Что случилось, Гермиона? Она фыркнула, звук был полон горечи. — Тебе ли не все равно? Главное, что я в итоге шла мокрая по всему особняку. Что я тебя опозорила. Я виновата. Разве не это важнее всего остального? Он стиснул зубы, видимо, подавляя новый прилив раздражения. — Я спросил. Что случилось? Она замолчала, смотря в окно на мелькающие огни. Потом, не глядя на него: — Спроси у своего мерзкого дружка. Возможно, он все еще барахтается в фонтане своей жирной тушей. Драко замер. Его поза стала неестественно напряженной. — Монтегю? — имя прозвучало как щелчок курка. — Что он сделал? — Он не успел сделать слишком много, но… — ее голос сорвался. Рука непроизвольно поднялась к шее, пальцы коснулись кожи там, где были его влажные, омерзительные губы. Она с силой потерла это место, будто пытаясь стереть невидимую грязь, печать насильственного, нежеланного действия. Атмосфера в салоне переменилась так разительно, что Гермионе стало не по себе. Не было слышно даже дыхания. Она почувствовала ледяную волну, исходящую от Драко. Она повернула голову и увидела его лицо. Серые глаза, всегда холодные, теперь были черными, бездонными, как дуло пистолета. В них виднелось что-то первобытное, хищное. Молча, одним резким движением, он открыл дверь и вышел. Дверь захлопнулась с такой силой, что машина качнулась на рессорах. Гермиона осталась одна в тишине. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела в сторону сада, откуда они пришли. Минута. Две. Потом три резких, отчетливых выстрела, разорвавшие ночь. За ними последовали приглушенные крики, возня, нарастающий гул тревоги. Через несколько минут Драко вышел из особняка, кивнув водителю. Тот быстро засеменил к машине. Дверь открылась, и Драко снова сел рядом с ней. Машина тронулась с места. Он достал телефон и набрал номер. Голос его был ровным, деловым, без тени эмоций, но каждое слово било как молот. — Перси. Завтра к утру все бумаги по сотрудничеству с Монтегю и его кланом — на мой стол. Мы разрываем все связи. Его людей — в черный список. Всем нашим — запрет на любые контакты. И передай друзьям клана, что если они не хотят со мной ссориться, то сделают то же самое. — Он бросил телефон на сиденье, не дожидаясь ответа. Он смотрел в окно, его профиль был резок и непроницаем. Челюсть напряжена до предела. Гермиона неотрывно смотрела на него. Страх сменился странным оцепенением, а затем — жгучим любопытством. — Что ты сделал? — ее голос был хриплым, но громким в тишине салона. Драко медленно повернул голову. Его глаза все еще были темными, бездонными. — Ты действительно хочешь знать? — Да. Он смотрел на нее, борясь с чем-то внутри. Наконец, он выдохнул, и слова полились ровно, безжалостно. — Прострелил ему обе руки. И член. Хотел выстрелить в его вонючую глотку, но… пока оставил целым. Ему нужно будет принести официальные извинения. Перед тобой. И перед кланом. И когда он это сделает… —Драко сделал маленькую паузу, его губы тронула ледяная усмешка. — …я засуну ему дуло в рот по самые гланды и пальну в упор. Гермиона замолчала. Она отвернулась к окну, уткнувшись лбом в холодное стекло. Она уже не плакала. Не дрожала. Просто смотрела на мелькающие огни, пытаясь осознать чудовищность и… странную, извращенную справедливость случившегося. Они не обменялись ни словом до самого конца пути. За окном начался несильный дождь, подчеркивая её настроение.