Холодный расчёт

Утро вступило в свои права с тупым, немилосердным ударом по затылку. Гермиона проснулась не от света, а от острой, пульсирующей боли, впившейся в основание черепа. Она застонала, прежде чем полностью открыла глаза. Комната плыла перед ней. Осторожно, едва дыша, она подняла руку и кончиками пальцев коснулась болезненного места. Там бугрилась крупная, горячая шишка. Прикосновение вызвало такую резкую боль, что она вскрикнула и мгновенно отдернула руку. Голова гудела, каждый пульс отдавался в висках и затылке. С трудом поднявшись, она накинула легкий шелковый халат поверх пижамных шортиков и простой белой майки. Волосы, сбитые в беспорядочный пучок, лезли в лицо. Зеркало в ванной показало бледное, осунувшееся лицо с легким, нездоровым румянцем на щеках и слегка припухшими от вчерашних слез веками. Она выглядела разбито и помято, без намека на привычный для этого дома королевский лоск. Но ей было все равно. Ей нужна была таблетка от чертовой головы. Она побрела вниз по широкой лестнице, держась за перила, каждый шаг отдавался эхом в раскаленном черепе. И почти на середине пути наткнулась на Драко, поднимавшегося наверх. Черные брюки, безупречная белая рубашка, темный жилет — он был воплощением аристократической собранности. Он замер. Его взгляд, оценивающий, привычно холодный, скользнул по ней с головы до ног. Она была полной его противоположностью. Растрепанная, бледная, в простой одежде, которая оставляла стройные ноги почти полностью открытыми, а тонкая бретелька майки сползла с одного плеча вместе с халатом. В доме Малфоев, где даже утренний кофе Нарцисса пила в идеальном, сдержанном костюме и при легком макияже, Гермиона выглядела чем-то…шокирующе простым. Даже неприличным. Сам Драко, хоть и бунтовал в юности против всех этих условностей и строгих дресс-кодов, уже долгие годы не позволял себе выйти из комнаты в подобном виде. Нарцисса… После ее смерти он неосознанно держался за эти строгие правила, будто они были последней нитью, связывающей его с ней. Вид Гермионы, такой неопрятной, уязвимой и…домашней, вызвал в нем странный клубок эмоций: легкое, привычное раздражение, но также…что-то еще. Мимолетное любопытство. Он быстро отогнал глупые мысли, натягивая маску ледяного безразличия. — Прелестно. Выглядишь как бездомная. — Колкость сорвалась с его губ сама собой. Но Гермиона, даже не взглянув на него, просто прошла мимо, продолжая спускаться вниз, ее шаги были неуверенными, а взгляд устремлен куда-то внутрь. — Неужели игнор — твоя новая тактика, Грейнджер? — спросил Драко ей вслед. Голос был резче, чем он планировал. — У меня нет сил с тобой препираться, Малфой, — ответила она, не оборачиваясь, голос тихий, лишенный энергии. Его что-то кольнуло. Непривычно. Он развернулся и спустился за ней. — Что случилось? Она не отвечала, сосредоточенно ставя ноги на ступени. — Грейнджер! — его голос стал жестче. — Да что тебе, блять, надо?! Резкое движение головой стало роковым. Нож острой боли вонзился в затылок, в глазах потемнело. Она вскрикнула, схватившись за голову, и пошатнулась. Нога скользнула по гладкому дереву ступени. — Блять! Да какого… Его руки среагировали мгновенно. Он обхватил ее за талию, крепко притянув к себе, не давая рухнуть вниз. Ее голова упала ему на грудь, руки инстинктивно вцепились в его предплечья под жилеткой. Она тяжело дышала, бормоча проклятия, пытаясь переждать волну тошноты и головокружения. — В чем дело? — его голос прозвучал прямо над ухом, теперь уже без колкости, с оттенком тревоги. Он чувствовал, как она дрожит. — Вчера… — выдохнула она, не поднимая головы, — …я сильно ударилась головой о фонтан, когда… ну, ты понял. Челюсть Драко сжалась до скрипа. Гнев, знакомый и жгучий, накатил волной при напоминании о Монтегю. Но он затушил его. Сейчас важнее было другое. — Мы едем в больницу, — заявил он, не оставляя места возражениям. — Все в порядке, просто голова болит, — попыталась она отстраниться, опираясь на перила. Его близость, его руки на ней…это вызывало странное, смущающее тепло, смешанное с болью от удара. — Это не обсуждается, — отрезал он, уже доставая телефон. — Рикки, машина должна быть у входа через пять минут. — Он положил трубку и протянул ей руку. — Держись. Она посмотрела на его руку, потом в его глаза. В ее взгляде вспыхнуло раздражение. — Слушай, не знаю, что это с тобой. Чувство вины, жалость или просто скука… Но твоя ебаная, фальшивая забота мне не нужна! — Она ненавидела эту резкую перемену в нем. И еще больше ненавидела собственные противоречивые чувства. Его вчерашние извинения, прикосновения, дыхание так близко… Это сбивало с толку, выводило из себя. — Господи, женщина, ты, блять, невыносима! — Ты мне это уже говорил, — парировала она и, собрав волю в кулак, пошла вниз. Каждый шаг бил молотом по затылку. Она терпела, стиснув зубы, пока в глазах не поплыли черные пятна, а ноги не стали ватными. Она остановилась, схватившись за перила, и начала оседать на ступени. — Грейнджер! Он был рядом в мгновение ока, подхватив ее на руки прежде, чем она рухнула. Она была легкой и хрупкой в его объятиях. — Отпусти… — слабо протестовала она, но голос потерял силу. — Упрямая дикарка, — проворчал он, но в его тоне не было прежней злобы. Была… тревога? Он почувствовал настоящий испуг, когда увидел, как она оседает. Драко крепко прижал ее к себе и понес вниз, к уже ждавшему Роллс Ройсу. Водитель открыл дверь, Драко аккуратно усадил ее на заднее сиденье и сам сел рядом, с другой стороны. Машина тронулась. Драко смотрел в окно, но периферией зрения чувствовал ее рядом. Мысли путались, злили его. Бесит. Все в ней бесит. Упрямство, как у мула. Характер, как у подростка. Манеры… блять, она вообще не знает, что это такое. Нарцисса… — Мысль о матери вызвала привычную боль. — Черт, да она бы в гробу перевернулась от одного вида… Но ее больше нет. Теперь не она хозяйка в этом доме. Как и Люциус больше не хозяин. Теперь только им решать. Драко и…этому кудрявому недоразумению, которое едет в больницу в одном, блять, халате и пижаме. Он бросил беглый взгляд на Гермиону. Она сидела, прижавшись к дверце, глаза закрыты, лицо слегка искажено гримасой боли, голова опирается на руку. И тут его взгляд ненароком скользнул вниз. Стройные, смуглые ноги. Плоский живот, мелькнувший под задраной майкой, и… соски. Четко очерченные, отвердевшие, просвечивающиеся сквозь тонкую ткань майки. Ебаный в рот. Он резко отвернулся к своему окну, почувствовав предательскую волну жара и пульсацию внизу живота. Губы его сжались в тонкую белую ниточку. Дожили, блять. Засматриваюсь на неотесанную дикарку в пижаме. Отлично. Просто, нахуй, замечательно. — Завяжи пояс халата потуже, — прорычал он сквозь зубы, не глядя на нее. — И следи, чтобы в больнице никто не видел… этого. Не позорься. Она фыркнула, не открывая глаз. — Ну да, главное — не опозорить клан. Это ведь единственное, что тебя волнует. Да…пусть она так и думает. Они прибыли к частной клинике. Пока Драко обходил машину, водитель уже открыл дверь Гермионе. Она пыталась вылезти сама, но Драко протянул ей руку. Она неохотно приняла ее, оперевшись. Они медленно прошли ко входу. Девушка на ресепшене, увидев Драко, побледнела как полотно и схватилась за телефон. Через пять минут к ним подошел мужчина в белом халате. — Здравствуйте, дон Малфой, — тихим голосом поприветствовал он её мужа, пожимая ему руку. — Здравствуйте, миссис Малфой. Дин Томас, главный врач, — протянув руку Гермионе, он представился. — Прошу в мой кабинет. Через полчаса обследований и вопросов доктор Томас сообщил, что у неё легкое сотрясение мозга. — Вам необходим покой, миссис Малфой. Неделя, как минимум. Постельный режим, никаких нагрузок, никакого стресса, — он посмотрел на нее серьезно, — и никакой напряженной умственной деятельности. Дайте мозгу отдохнуть. — За последнее можно точно не переживать, — тихо пробормотал сидевший рядом Драко. Гермиона не глядя ткнула его локтем в бок. Он усмехнулся, коротко и беззвучно. — Доктор, — заговорила Гермиона, — я понимаю, что ударилась сильно…и вчера вечером я чувствовала себя ужасно, но не так, не до потери сознания. Я нормально… функционировала. Дин задумался. — Было ли вчера что-то, что могло вызвать мощный выброс адреналина? Сильный стресс, испуг, ярость? Это могло временно притупить симптомы. Но утром, когда адреналин упал… Драко и Гермиона непроизвольно бросили взгляды друг на друга. Его уголки челюсти стали напряжены. — Да, — тихо сказала Гермиона. — Было такое. — Вот вам и ответ, — кивнул Дин. Он выписал рецепт на обезболивающее и попросил приехать через неделю на дополнительный осмотр. Они поблагодарили его и вышли из кабинета. Драко все также поддерживал Гермиону под колоть. — Спасибо. — Тихо буркнула она себе под нос. — Что-что? Я плохо тебя расслышал. — На его губах против воли начала расцветать довольная улыбка. — Ты слышал. — Её щеки порозовели, и она отвернула голову в сторону. — Нет, я не до конца уверен… — Я сказала, спасибо! — Резкий поворот головы вновь отдался тупой болью в голове. Она остановилась, хватаясь свободной рукой за голову. — Боже, Грейнджер, ты… — он повел ее к ближайшей свободной лавочке у стены. — Как ты вообще дожила до своих лет с такой беспечностью? Она не ответила, массируя свои виски. — Воды? — уже тише спросил он. Она легонько кивнула. Драко быстро отыскал глазами автомат с напитками и уже через минуту протягивал ей бутылку с заранее открученной им крышкой. Она сделала глоток, проморгалась и осторожно подняла на него взгляд. Его глаза были устремлены на неё, хмурые, внимательные и…что это? Обеспокоенность? Взволнованность? Ей хотелось то ли усмехнуться, то ли расплакаться. Это сотрясение скорее было сильным, нежели легким, иначе я сама не знаю, что меня сподвигло произнести это вслух. — Ты хороший муж, Драко. Правда. Я благодарна тебе за возню со мной и…терпение. Он глубоко вздохнул, его взгляд оставался сосредоточенным, глаза бегали по её лицу будто в поисках лжи или сарказма. И когда не обнаружили… — Иди сюда, беда моя. — Откинувшись на спинку, Драко притянул её к себе. Она положила голову ему на грудь, и он приобнял её за плечи, проведя большим пальцем по ткани халата. — Свалилась мне как снег на голову. — Сноб. — Дикарка. Они сидели посреди отделения, наблюдая за снующими мимо медсестрами и пациентами. Она играла пальчиком с пуговицей на его жилетке, осознавая, что приступ боли уже прошел, но ей совсем не хотелось вставать. Пока он…настойчиво боролся с желанием зарыться в эти непослушные кудри носом и поцеловать её в макушку. Обратная дорога прошла в тишине. Вернувшись в поместье, Драко проводил Гермиону до ее комнаты. Он открыл дверь и замер на пороге. Комната, которую он помнил строгой и безличной, была превращена в нечто безумное и хаотичное. Книги лежали стопками на подоконнике, на столе, даже на полу. Разбросанные вещи, свитера, шарфы, какие-то бумаги, фотографии. Тюбики с кремами и мазями стояли вразнобой на туалетном столике среди кистей и заколок. А на кровати…сидели несколько мягких игрушек. Одна, потертый медвежонок, смотрела на него стеклянными глазами. Его аристократическая натура содрогнулась. Привыкший к безупречному, почти музейному порядку, он не смог сдержать комментария, скривившись. — Боже мой. Что это за свалка? Ты здесь жить собралась или склад устроить? Гермиона, уже шагнувшая в комнату, обернулась, глаза сверкнули обидой. — Я пыталась привить этому ледяному склепу хоть немного жизни! — парировала она. — Создать себе… хоть какое-то пространство. — Здесь не жизнь, — фыркнул он, окидывая взглядом её комнату, — здесь хаос. — Для меня это и есть жизнь. — Уходя вглубь комнаты, она повернулась, чтобы ему ответить, но зацепилась ногой за угол книги, валявшейся на полу. Ослабленная, с больной головой, она потеряла равновесие и пошатнулась. — Да твою же мать! Он снова был рядом. Подхватил ее под руки, не дав упасть. Они замерли в полушаге от кровати, его руки крепко держали ее за талию. Она смотрела на него снизу вверх, дыхание сбилось. — Это уже входит в дурную привычку — все время падать, — произнес он строго, но в его голосе не было прежней злобы. — А у тебя вошло в дурную привычку — все время меня ловить, — выдохнула она, не отводя взгляда. Он смотрел на нее сверху вниз и вдруг увидел то, чего раньше не замечал. На переносице и щеках, рассыпанные, как золотая пыль, веснушки. Они были светлыми, почти прозрачными на ее смуглой коже, но их было много. Глупое, неконтролируемое желание коснуться одной кончиком пальца пролетело у него в голове, заставив смутно удивиться самому себе. Она смотрела в его глаза. В серые, холодные глаза, которые она так долго ненавидела. В которых всегда видела лишь безжизненную сталь. Но сейчас, так близко, при дневном свете, она впервые разглядела оттенки — серый, серебристый, и где-то в глубине… голубоватые искорки. Как море в пасмурный день. Тишина повисла густая, натянутая. Их взгляды, еще секунду назад сцепленные в немом споре, почти одновременно опустились… на губы друг друга. Неосознанно. Мимоходом. Но этого мига хватило. Заряд электрического тока, немой и мощный, прошел по пространству между ними. Гермиона почувствовала, как замедлился пульс. Они замерли, пораженные этим внезапным, шокирующим импульсом — смесью непонимания, паники и чего-то нового, щемящего и опасного. В дверь постучали. Они отпрянули друг от друга так резко и синхронно, словно были подростками, застигнутыми родителями врасплох. — В-войдите! — выдохнула Гермиона, голос дрогнул. Вошла горничная с подносом: травяной чай в красивом фарфоровом чайнике, тарелка со сладостями и несколько прохладных, влажных полотенчиков. — Вот, принесла вам, миссис Малфой, — сказала девушка мягко. — Я прочитала, что прохладное на голову может облегчить боль. И чай успокаивающий. — Спасибо, — Гермиона попыталась улыбнуться, чувствуя, как горит лицо. Горничная помогла ей устроиться поудобнее на кровати, подоткнула подушки. Драко стоял у двери, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах еще плескались отголоски сметения от того, что только что произошло…или почти произошло. — Поправляйся до ужина с вице-президентом, — произнес он сухо, глядя куда-то мимо нее. — Он важен. — И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел, оставив Гермиону наедине с горничной, травяным чаем и хаосом мыслей, куда более бурным, чем в ее комнате.