Магия, что любит красоту

Кавех, как увидел письмо в руках аль-Хайтама, сразу зажегся энтузиазмом. "Что там? Что там?". Писец распаковал конверт, пройдясь по его краю острым ножичком, и раскрыл сложенный вчетверо лист. Чернила были черными. - У нее все под контролем, - сразу заявил сребровласый мужчина, даже еще не вчитываясь в письмо. - Значит, нам нечего бояться. - Что она пишет? - немного успокоился, но не потерял интерес архитектор. "Здоровья, аль-Хайтам! Спасибо за заботу, но у меня все хорошо. Приезжать не нужно. Старшие все грызутся за каждый клочок земли и камушек, но я за всем слежу. Шахтеры трудятся в поте лица, магия пару месяцев назад начала бунтовать от их усталости, вот и усилилась. Решаем проблему, пока закупили стабилизаторы на всякий случай. Все под контролем. Старшие все за богатством охотятся, письками меряются. Надоели уже, что жуть! Я бы их так заткнула, будь я мужиком! Если хочешь - можешь заглянуть через месяцок-другой. Но если занят будешь - не срывайся, мне твое благополучие дороже. Со здоровьем у меня порядок, ты меня тогда так выходил, что даже простуда боится ко мне нос сунуть. Еще спишемся, аль-Хайтам! Не пропадай!

Дэхья".

- Вот и все, просто политические распри, а магию никто не портил, она просто не любит негативные эмоции, - рассудил аль-Хайтам. - Так просто? Никаких тайных заговоров? Никаких дворцовых интриг? - круглыми глазами смотрел то на письмо, то на писца Кавех. - А ты хотел во все это ввязаться? - уточнил сребровласый мужчина. - Нет. Но был готов помочь всем, чем смогу. - Как видишь, твоя помощь не нужна вовсе. Вот представь: не остановил бы я тебя, сорвался бы ты в пустыню. И что? Зарубил бы тебя какой-нибудь пьяный Пустынник клинком - и поминай как звали, - спокойно, ровно проговорил аль-Хайтам. - Да... Ты был прав. Прости меня. Я дурак, - понурил голову блондин. - Ничего, я все это предсказал. Теперь я отпускаю тебя домой, - писец показательно прошел ко входной двери, отпер замок и открыл ее, давая возможность вновь ощутить вкус свободы. Кавех подошел к порогу, остановился, робко смотря на писца, что мягко кивнул, и... закрыл дверь изнутри. Глаза аль-Хайтама изумленно расширились. - А я уже не хочу уходить, - признался Кавех. - Можно я с тобой буду жить? Теперь я чувствую себя в безопасности здесь, а с тобой очень приятно общаться, я действительно всегда жажду таких бесед. Писец моргнул пару раз. А потом звонко усмехнулся. - Я перевыполнил план. Птичка не просто не рвется на свободу, а сама просится к теплу и корму. Интересное наблюдение, - проходя в глубь офиса, рассудил писец. - Вот и обломилась твоя стратегия, аналитик, - пошутил Кавех, и аль-Хайтам сладкоголосо рассмеялся. Впервые архитектор слышал его искренний смех. Такой чистый, непосредственный, переливистый... Как звон колокола и одновременно хрустальная нежность, произносимая певучим тенором. Интересно, аль-Хайтам умеет петь?.. - Хорошо, оставайся, - кивнул писец. - Но не мешай мне работать. Я выделю тебе свободную комнату, обустраивать ее будешь сам, архитектор, - игриво провозгласил сребровласый мужчина. - С удовольствием, стратег! - живо отозвался Кавех. - Я половину своей мебели в нее перетащу! - Удачи, - смешливо фыркнул аль-Хайтам, которого блондин уже планировал запрячь таскать тяжелую мебель напару с грузчиками. Писец этому, конечно же, не обрадовался. Но долго препираться не стал, когда ему пообещали пирог с клюквой (оказывается, гурман аль-Хайтам души не чаял в кислом вкусе). Заманив гордого молодого орла в ловушку, Кавех вынудил его затащить кровать, диван, рабочий стол и испачканный красками мольберт в комнату, предварительно очищенную от коробок с вещами по работе писца. За где-то неделю жизнь у них наладилась: Кавех бегает по стройкам и ночами корпит над чертежами, аль-Хайтам работает в офисе или ходит по району, регистрируя поток магии в воздухе. Но оставался один нерешенный вопрос. Секс. Архитектор все никак не мог решиться завести эту тему. А писец и не напоминал о ней, хотя в его глазах блондин четко видел: "Я не против. В любой роли". Еще неделя прошла в хлопотах: писец принял несколько пациентов с обязательным осмотром, дал рекомендации по поддержанию здорового уровня магии в их телах, а Кавех полностью утоп в строительстве культурного центра, стремясь нагнать дни "болезни" (аль-Хайтам и правда написал шефу блондина, что у того случился рецидив, но убедил, что все под контролем и Кавех скоро вернется в строй). Директор стройки смотрел на него с беспокойством, но своей повышенной продуктивностью Кавех показал, что полностью "выздоровел". И еще через пару дней шеф окончательно успокоился и вернул блондина на пост главного архитектора проекта, который пришлось ненадолго приостановить. И вот, настала очередная суббота. Кавех прибирался в главном помещении, стараясь не трогать рабочий стол писца - аль-Хайтам запретил. В дверь постучались. Архитектор пошел открывать. На пороге стояла женщина даже выше Кавеха ростом (гигантша! Или она на сумасшедших каблуках?), со смуглой кожей и загаром, волосы каштановые, с золотыми прядками, будто подкрашенными, довольно длинные, точно ниже лопаток. Глаза небесно-голубые, яркие. А одежда... Она что, писица магии? Двухцветный, черно-красный топ - переплетение двух отрезков ткани - и полностью открытый живот, шорты с массивным ремнем, чулки с элементами брони, руки тоже в защите, до самых плеч. Вся одежда в антрацитовых тонах, только левая часть лифа и незначительный шарфик за спиной выделяются густо-алым. Кто это? - А Вы..? - одновременно произнесли загадочная женщина и блондин. Новая клиентка? Но не похоже, что ей нужна помощь аль-Хайтама. На вид здорова, как бык. Еще и мускулистая, явно спортсменка. Так зачем..? - Привет, Дэхья, - выглянул из соседнего помещения писец. - О, привет, - ее голос оказался глубоким, не слишком высокой тональности, переливистым. - А это кто? Твой клиент? - Бывший. Сейчас мой сосед, - оповестил ее аль-Хайтам, пока Кавех круглыми глазами рассматривал Пустынницу. Теперь понятно, откуда такие мускулы... - Никогда не поверю, что такой затворник, как ты, согласился приютить кого-то, - раскрепощенно рассмеялась Дэхья. - Тогда тебе пора менять свои убеждения насчет меня. Факт остается фактом, Кавех теперь живет у меня. И я уже нашел в этом множество плюсов: вкусная еда, когда я устал и мне лень готовить; постиранная и поглаженная одежда, ровными рядами разложенная в шкафу; уборка и поддержание офиса в чистоте, не говоря уже о потрясающем общении... - нахвалил засмущавшегося блондина писец. - А-а-а, - со смехом протянула Пустынница. - Так ты женился, друг! - выдала она свое заключение, а Кавех вспыхнул пунцовым румянцем. - Ну, колечко я пока только присматриваю, но вот "женушкой" это чудо мысленно уже называю, - не мог удержаться от подкола аль-Хайтам. Кавех был на грани обморока. Счастливого обморока. - Ну, Кавех, показывай квартиру. Я, конечно, здесь уже не раз была, но раз теперь тут есть хозяйка... - намекнула Дэхья. Похоже, ходить архитектору с алыми щеками до самого вечера. Разместились на кухне: гостья приняла кружку травяного чая, аль-Хайтам сел напротив, а блондин пошел сварганить себе кофе. - Ну что, подруга, как жизнь в клане? - поинтересовался писец, хлебнув свой чай. - Да как всегда! Старшие грызут друг друга, младшие пытаются погрызть старших и получают по шее. Вечный круговорот Пустынников. Зато хотя бы всегда можно размяться, когда стенка на стенку затевают! - смеялась Пустынница. - Твои мышцы стали еще больше, - кивнул писец. - Дак я в рейд ходила с молодняком! По пустыне бродили, диковинки выкапывали из песка! Две недели! Самые хилые уже стонали от жары, а мне хоть бы хны! Молодняк надо воспитывать, в пустыне же живем, - поделилась новостями подруга аль-Хайтама. - Логично, - кивнул писец. - Ты чего вдруг сорвалась сюда? - Да как увидела бордовые чернила в твоем письме - места себе найти не могла! Вся переполошилась! Решила проверить - и не зря: тебя тут к свадьбе принуждают, - подмигнула Дэхья, а Кавех подавился кофе, начиная откашливать попавшую в нос жидкость. - Я сам себя и принудил, - похихикал сребровласый мужчина. - Тревога! Караул! Великий аналитик потерял свою рациональность! - в шутку поддела его подруга, громко хохоча. - Кошмар какой-то. Что любовь с людьми делает, - с улыбкой поддакнул писец. Он впервые сказал слово "любовь", имея в виду Кавеха. Это заставило архитектора сладко продрожать. Аль-Хайтам почувствовал влюбленный взгляд своего сожителя. Обернулся и одарил его точно таким же. Вся эта сценка произошла прямо на глазах Дэхьи. И, конечно же, она не могла не отреагировать в своей фирменной манере: - Да идите перепихнитесь уже! Как будто я слепая! - хохотнула Пустынница. Кавех с головы до ног залился краской, аль-Хайтам одарил его ласковой улыбкой. - Кавех пока не готов, - качнул головой писец. - Да все он готов! Вон как зыркает! Или девственник? - вмиг посерьезнела гостья. - Нет! - взвизгнул архитектор, чуть не выронив свою кружку, но чудом ее удержав. - Так чего? Меня стесняешься? Могу уйти, - предложила Дэхья. - Нет, я... Я просто... - замялся блондин, отводя взгляд, а потом и вовсе опуская голову к полу. - Ну что же? - наседала Пустынница, слегка бестактная. - Я просто... боюсь... - стыдился блондин. - Чего? Не девственник же. - Дэхья, не дави, - включился аль-Хайтам. - Кавех очень чувствительный, - и встал из-за стола, подходя к сжавшемуся архитектору и мягко обнимая его, защищая своим телом от всего мира. - Тише, птенчик, все в порядке, - еле слышно нашептал ему на ушко писец. - Чего ты боишься? - не повышая голоса, поинтересовался он. - Ну... того... того, что ты изменишься... - еле слышно пискнул Кавех. - Как именно? - уркнул аль-Хайтам - Не знаю. Как угодно. Мне очень нравится так, как сейчас. А если секс все испортит?.. Я не хочу... И одновременно так мечтаю с тобой... Правда-правда... - быстро и сбивчиво проговорил архитектор. - Глупенький. Ничего не изменится. А если тебе так страшно - давай поговорим об этом, когда Дэхья уйдет, - чмокнул блондина в щечку аль-Хайтам и вернулся на место. Пустынница терпеливо молчала - когда скажут, понимает и не лезет. Она не бестактная, просто не очень проницательная. Но наблюдательная - заметила, как трепетно писец ласкает свою пару, и сделала вывод, что у них все серьезно. И что аль-Хайтам полностью потерял голову от любви. - Ладно, пойду я. Главное, что с тобой все в порядке, аль-Хайтам. Рада за тебя. А раз я в городе, загляну косметики себе куплю, а то в пустыне ее днем с огнем не сыщешь. Здоровья! Не пропадай! - и Пустынницы и след простыл. - Вот видишь, - снова встал и подошел к Кавеху писец, заключая в теплые объятья. - А теперь расскажи мне о своем страхе. - Ну... ну... - уткнулся носиком ему в шею архитектор. - Не бойся, птенчик. Я не буду подкалывать. Я вижу, что это серьезно, иначе бы ты уже давно решился на секс, - чмокнул его в другую щеку аль-Хайтам. - Ну... я... боюсь, что ты изменишься, и я больше не буду чувствовать себя в безопасности рядом с тобой... - признался блондин, не отнимая лица от шеи партнера. - Кавех. Подними голову, милый, - мурлыкнул писец. И стоило архитектору немного отстраниться, как он прильнул к его чуть приоткрытым губам. Сначала блондин распахнул глаза, но потом мягко закрыл их и отдался поцелую. Первому поцелую в губы между ними. Через где-то минуту писец плавно отпрянул. - Сейчас я изменился. Тебе все еще страшно? - прошелестел он. Кавех сглотнул слюну и пролепетал: - Поцелуй меня еще раз... И писец с радостью исполнил, на этот раз сливаясь с любимым губами уже минуты на три. Кавех млел и наслаждался. А когда аль-Хайтам ловко отстранился - то с заботливой улыбкой сказал: - Вот и с сексом будет так же. Бояться нечего, - и притянул голову блондина к своей шее. Безопасность. Абсолютная. Как у мамы на ручках. И Кавех позволил себе расслабиться. - Милый... Давай попробуем... - поцеловал он бок шеи аль-Хайтама. - Кем ты меня хочешь? - промурлыкал писец. - Активом. Я чувствую твою мягкую власть и готов подчиниться. Даже не так: я хочу, - выделил это слово голосом Кавех, - подчиниться. Я хочу довериться тебе. - Ты умница. Я не предам твое доверие, обещаю, - вновь поцеловал его в губы сребровласый мужчина. И аль-Хайтам повел Кавеха в спальню. Они вместе упали на простыни, и архитектор сразу показал свою покорность: стал нежничать, шептать "Люблю", "Мой", "Доверяю", а аль-Хайтам укрыл его в плену своего тела - самом сладком плену для блондина! - и целовал лицо любимого. - Ты хочешь с проникновением или без? - чмокнул кончик ушка Кавеха аль-Хайтам, и архитектор откинул голову, открывая шею на ласки. - С, - ответил мягким шипением блондин, обнимая милого не только руками, но и ногами. - Я крупный, - шепнул ему на ушко писец. - Может быть больно, - поцеловал висок он. - Пусть. Ты причинишь мне боль и ты же меня утешишь. Ты уже ярко показал мне это. И я готов. Я доверяю тебе, - Кавех нашел губы аль-Хайтама и слился с ним в новом поцелуе. Одежда предмет за предметом оказывалась на полу. У архитектора было прекрасное тело: ровная здоровая кожа, плавные изгибы, еле заметная полнота (готовил он просто божественно!) и такое очаровательное глубокое дыхание... И этот рубиновый взгляд: преданный, влюбленный, шепчущий ласково: "Я готов принять тебя, любимый. Пожалуйста, стань со мной единым целым". От такого взора член готов был выплеснуть семя прямо сейчас. Блондин тоже рассматривал тело партнера: мускулистое, слегка поджарое, ловкое и гибкое. Просто идеальное. Такое сочное и шикарное... Кавех не удержался и потянул руки, кладя их на налитые грудные мышцы писца, не задевая микродермал. Такие упругие... Боги! Кавех изольется в ту же секунду, если сожмет их еще хоть один раз! Влажные пальцы заскользили между половинок, легкий запах цветов успокаивал и готовил к предстоящему. Тело отзывалось на каждое касание, дрожа и выгибаясь, стоны и сладкие хныки невозможно было удержать. Пальцы внутри... Такие умелые и аккуратные... Совсем не больно... Кавех закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Мягко, как поглаживание, входа коснулась головка члена. А от проникновения действительно крупной плоти отвлек поцелуй. Архитектор вцепился в плечи любимого, чувствуя, как член раскрывает его, дарит это упоительное ощущение заполненности, по которому блондин очень скучал. Робкая слезинка скатилась к виску, но только одна. - Тише, птенчик, тише, - целовал уголки глаз писец. - Ты умница, так хорошо меня принимаешь, - мурлыкал он. Плоть внутри доказывала любовь аль-Хайтама. Его близость, преданность и серьезность намерений. Колечко... было ли это шуткой?.. Блондин прижался к милому доверчиво. Перекрестил ноги у писца на пояснице, раскрываясь полностью. И шепнул ему на чувствительное ушко: "Можно". И Кавех полностью растворился в близости. Внутри волнами расходилось тепло, трение от движений дарило умиротворение, успокаивало и убеждало, что это все - не ошибка, не иллюзия, не очередная игра. Нет, когда дело серьезное, аль-Хайтам не играет. Он глубоко морален, порядочен и воспитан. Хоть и когда-то Кавех в это не верил. Внутри стало еще влажнее. Липкая жидкость наполнила проход, а поцелуй скрепил их связь. А когда писец приподнялся, то увидел, что собственный живот и пресс Кавеха тоже испачканы семенем. А значит, все прошло так, как нужно. Они оба достигли пика и получили удовольствие. - Вот и все. Не страшно? - чмокнул архитектора в лоб, отодвинув прядку, аль-Хайтам. - Нет... Было очень хорошо... - прохныкал блондин. - А чего тогда плачешь? - поцеловал уголок глаза сребровласый мужчина. - От... от счастья... - громко шмыгнул носом Кавех. И его согрели в объятьях, плавно выскользнув плотью изнутри. Писец вновь протянул флакончик со спреем, и архитектор забрызнул в обе ноздри. Кавех немного подремал. А когда проснулся на закате - с новыми силами, весело улыбающийся и полностью удовлетворенный, поспешил готовить ужин для себя и любимого. После первого секса Кавех стал воплощением нежности и ласки: постоянно лип к писцу, настойчиво давался ему в руки, требуя обласкать, и следующие пару недель они практически не вылезали из постели - оказывается, у архитектора не было секса больше двух лет, и сейчас он жадно восполнял все упущенные месяцы, буквально высасывая из партнера все силы. А аль-Хайтам и рад подчиниться, попробовать побыть пассивом (Кавех толкался энергично и хаотично - так же, какой характер имел), писцу даже пришлось по вкусу такое взаимодействие, такой секс. Но куда ласковее блондин был пассивом: мурлыкал слова любви, открывал свое тело, ласкал его при партнере, соблазняя милого и возбуждая. Аль-Хайтам обожал, когда Кавех водил руками по своему животу, нашептывая "Я хочу почувствовать тебя здесь", или приоткрывал вход, разводя его двумя пальцами, зазывая внутрь. Он был очень открытым и раскрепощенным любовником. И писец боготворил эти качества в партнере, сам не видя смысла стесняться, когда вы уже не раз стали единым целым. Работать сребровласый мужчина тоже продолжал: клиенты видели, как он сияет здоровьем, но на мирно рисующего в своей комнате соседа никто не думал. А Кавех иногда выходил и говорил что-то наподобие: "О, ты работаешь? Тогда я пойду обед готовить", - клиенты видели, что быт у писца наконец-то наладился. Да и многие узнавали известного архитектора, что тоже сиял здоровьем и широкой улыбкой. Видимо, они с аль-Хайтамом стали близкими друзьями. А подробности уже только для самих возлюбленных. В один день Кавех нашел в библиотеке писца тоненькую книжечку в кожаной обложке, похожую на тетрадь. Решил не открывать - вдруг что-то личное? Дневник, например. Личное пространство партнера он уважал. Так что, захватив записную книжку с собой, нашел аль-Хайтама за рабочим столом в главном помещении - сребровласый мужчина заполнял отчеты о последних пациентах. - Дорогой... Я тут кое-что нашел... - показал ему тетрадь Кавех. Аль-Хайтам осмотрел ее, полистал и отдал обратно: - Это мой дневник, который я вел, когда мне было восемнадцать-девятнадцать. Заметки о первом году в роли младшего писца. Можешь почитать, если хочешь, - разрешил аль-Хайтам. Архитектор сел напротив него за стол и открыл записную книжку. Блондин восхищался каллиграфическим почерком любимого, у него самого почерк зависит от абсолютно всего, от наклона стола до удобства ручки или карандаша, а аккуратность достигается только за счет сознательного контроля. Так что Кавех читал с удовольствием. Заметки были и милые, и забавные, и любопытные. Обычно краткие, но бывали и рассуждения о природе магии на несколько страниц. Но абсолютно все в характере аль-Хайтама и просто очаровательные. - Мне очень понравилось. Ты анализируешь магию со всех сторон, как и положено стратегу, - поделился мыслями архитектор. - А как иначе? А ты распознаешь тончайшие нюансы чувств, я так не умею, - признал свою слабость писец. - Ты - и что-то не умеешь? - притворно распахнул глаза блондин. - Врешь! - Я же не сверхчеловек, - усмехнулся немного устало писец. - Так, уже замучился эти бумажки заполнять. Пойдем, сделаю тебе приятно, - и потянул в спальню. - Конечно. А мне потом час над тобой стараться. Нет уж, спасибо, - чисто для вида брыкался сребровласый мужчина. Постарается. Даже не за денежку. Потому что такую искреннюю любовь и такие здоровые отношения точно не купишь.