Beyond duty

Скальпель медленно разрезал слои кожи как растопленное масло. После каждого такого движения крови появлялось все больше, но теперь Эмили просто игнорировала ее. Времени медлить не было, нужно было закончить быстрее, чем Гоуст пришел бы в себя. Сделав последний разрез, под пеленой крови начала виднеться кость. Эмили осторожно раздвинула разрезанную кожу с помощью пинцета, чтобы лучше увидеть трещину. Перелом был открытого типа: часть кости, которая прошла сквозь десну и ранее торчала наружу, повредила мягкие ткани. Эмили осторожно сдавила края десны пальцами в перчатках, выравнивая их вокруг кости, чтобы она устойчиво заняла правильное положение. Распахнув аптечку, лежащую рядом, она достала оттуда тонкую металлическую шину и приложила ее к зоне трещины. А после в ее руке завертелся винтовой фиксатор. Эмили начала неспешно прикручивать пластину к кости, перекрывая трещину. Каждый щелчок инструмента эхом отдавался в голове; шаг за шагом кость становилась неподвижной. На это ушло больше получаса, тем не менее теперь все было завершено. Вытерев выступившую кровь, она приступила к ушиванию кожи. Выбор пал на подкожный шов, поскольку он минимизировал бы рубец. Эмили аккуратно подшивала десну чтобы плотно закрыть отверстие и минимизировать шансы попадания инфекции. Закончив и с этим, она продезинфицировала свежие швы и сразу после наложила поверх фиксирующую повязку. Чтобы ограничить движение челюсти, она закрепила ее на затылке Саймона. Так же Эмили не забыла о ране на его руке, она быстро оценила ее: нож задел вену только частично и не слишком глубоко, поэтому Саймон был еще жив. Будь это глубже, он бы не дождался когда она вошла бы сюда-умер от кровотечения спустя минут двадцать. Эмили наложила жгут и туго обмотала порез бинтами, что бы избежать дальнейшей потери крови. После, она вернула все в аптечку и наконец направилась на выход из подвала. Перед тем как закрыть дверь, она кинула последний взгляд на Саймона. Он лежал неподвижно, дыхание прерывистое, кожа на лице бледная, с синеватым оттенком вокруг губ и глаз. Волосы, влажные от пота и крови, прилипли к коже. Завтра ему будет больно. Но это будет завтра. А сегодня он заслужил сон. *** Мужчина пополз по полу, тихо хныча. Сложно было поверить каким он был несколько дней назад. Сейчас он походил на тень себя самого, ползал там как испуганная зверушка. — Не надо, не подходите. – Было слышно, что он пытается кричать, но сорванный голос позволял только сдавленный хрип.  Она сделала шаг ближе и солдат, ведомый ужасом, пополз дальше, поскользнувшись. Он опустил взгляд на руки и скривился. Под его ногтями засохла кровь, а пальцы, казалось, и вовсе пропитались ею.  Она сделала еще шаг навстречу и спина мужчины уперлась в стену. Глаза его расширились от испуга, когда он понял, что находиться в ловушке, а жанщина, будто хищник, учуявший запах крови, рванула к нему. Ее рука схватила его за волосы, впиваясь ногтями в кожу и дернула его вверх. Хныча, мужчина поднялся следом.  — Я сожалею о том что сделал. Мне жаль, слышите? – он бормотал что есть мочи, пытаясь звучать громче.  Но женщину не трогали его сожаления. Она запрокинула его голову вверх и сжала шею. Он слушал как стучит сердце и сглотнул.  —Отпустите…, – беспомощно прошептал он.  —Он тоже просил отпустить, – женщина ответила, шипя ему в лицо. Она толкнула его обратно, отпуская горло и парень зашелся кашлем. Когда она достала пистолет движением руки, он ощутил как дрожат колени. Солдат взглянул на нее, не веря тому что видел. —Вы серьезно? Вы готова сделать это со мной из за него? Вы не забыла зачем он тут и кто он? Женщина мрачно хмыкнула.  —О, дело не в нем. Совсем не в нем. Я сделаю это с тобою из-за невыполнения моих приказов, а не из за того, что ты сделал это с ним. —В чем черт подери разница? Вы защищаете этого ублюдка и каким способом?...,– вскрикнул он гневно, смотря ей в глаза. На ее губах появилась усмешка. Как будто она и ожидала такого ответа. – Суть ведь не в том что ты сломал ему челюсть. Суть в том, что я сказала этого не делать. Это прямое неподчинение приказу. —Эмили…– прошептал парень, только сейчас осознавая степень серьезности ее намерений. Эмили направила пистолет на него. Смотря в мишень, ей вспомнились трое его дружков. Удивительно, они все выглядели идентично когда оказались пойманы -все как испуганные крысы. Хотя, надо сказать, Ларс сопротивлялся громче всех, крича что-то о правосудии и необходимости вмешиваться. —Решать это не тебе. Я здесь правосудие. И я четко приказала, что он неприкосновенный.— Эмили перебила его сразу же. Ларс скривился, будто с последним словом кто то ударил его в спину. –Этот щенок еще покажет себя. И вы пожалеете, что мы не довели дело до конца. Как только эти слова слетели с его губ, палец Эмили нажал на курок. Два четких выстрела прозвучали в воздухе когда две пули вошли сначала в одну его ладонь а после и во вторую. Эмили хмыкнула, вспоминая его крики. Что ж, очевидно она была предвзята, награждая его четырьмя пулями вместо обычных двух, но он сам нарвался на это. Она вернула свое внимание на Генри. —Если тебе интересно, то я уже сделала то же самое со всеми остальными. Теперь твоя очередь. Не было смысла спрашивать как она узнала кем являлись «остальные». Генри, вернувшись в казармы прошлой ночью, вспомнил про камеры в коридоре подвала. Он проклинал себя за неосторожность, пытался убедить, что там слишком темно чтобы увидеть лица. А может эти камеры и вовсе не работали. К утру его мысли настолько напугали его самого, что он было подумал пойти к наблюдательному центру и проверить осталась запись или нет. Но остановил себя в последний момент, вспомнив что войти туда не сможет. Тогда он лег в кровать, надеясь, что она не станет просматривать записи.  Сейчас же, спасения не было. Очевидно она смогла узнать их. И была непреклонной к идеи чтобы они расплатились за это.  Солдат замер в страхе, бежать было некуда. Смирится, это все что оставалось.  Долго мучаться ему не пришлось. Эмили направила дуло на его долонь, сначала на левую. Она взглянула в прицел и спустила курок. Выстрел. Генри закричал и рухнул на колени, инстинктивно прижимая раненую руку к себе. Его тело согнулось, будто его дернули за невидимые нити. Кровь хлынула мгновенно, просачиваясь между пальцами. Тёплая, испускающая пар в этом холодном помещении. Эмили перевела дуло на правую. Она не видела наверняка, но чувствовала животный страх, идущий от него волнами. Это не остановило ее; прозвучал второй выстрел. Крик на этот раз был ниже, почти не человеческий. Его тело повело в сторону, и он едва удержался, чтобы не упасть лицом в пол. Эмили стояла в центре, наблюдала как кровь льется с его рук, скатываясь по пальцам на пол. Пули прошли насквозь, повредив его ладони в центре, но не задев пальцы. Она рассчитала это, чтобы не нанести никакого лишнего ущерба. Солдат с ранеными руками, все равно, что птица с ранеными крыльями. И тот и другой не смогут выполнять саму суть своего существования и окажутся слабым звеном. Эмили знала: руки восстановиться, но держать оружие будет тяжело. Каждое движение отдачи будет сопровождаться болью. И пускай эта боль послужит ему напоминанием об этом уроке. Генри сидел на полу, прижимая к себе поврежденные ладони пока слезы скатывались по его подбородку. Он тихо всхлипывал, безуспешно пытаясь остановить кровотечение. Эмили взглянула на него в последний раз и, развернувшись, направилась к двери. *** Призрак часто думал о том как убьет ее. Слишком часто для трех дней, надо бы сказать. Как перережет ей горло, выстрелит в голову или в сердце, если, конечно, оно у нее есть, переломит шею, сжимая руками. Наверное он мог придумать ещё более изощренные способы, если бы напрягся и подумал сильнее. Если бы только его голова не утопала в тумане. Он медленно открыл слипшиеся глаза, всего на миллиметр, потом моргнул. Гоуст не понимал где находиться, тела и вовсе не чувствовал, всем, что он видел, была белая пелена. Может он умер? Это рай? Не сильно похоже, ни ангелов, ни света, льющегося откуда-то сверху, ни многоголосного хора. Да и вряд ли ему там место. Призрак попытался повернуть голову в сторону и с удивлением ощутил что не может. Что-то держало его голову ровно, не давая активно двигать шеей. Он скривился когда на его глаза попал яркий свет. Проморгавшись, он понял что это был свет от прикроватной лампы. Когда его глаза привыкли к освещению, он наконец увидел где находиться. Это была небольшая комната, покрытая полумраком. Панорамные окна заслоняли тяжелые шторы темного оттенка. Массивная мебель из темного дерева, казалось, пережила не один год службы базы: шкаф с тяжёлыми дверцами, стулья с тканевой обивкой, большая кровать с балдахином на которой он сейчас и лежал. На длинном столе в углу были разбросаны какие-то бумаги. На полках стояли различные мелочи личного использования – кобура, книги, небольшая статуэтка рыцаря с мечом. Деревянные полы частично покрывал ковер с узором, который когда-то был ярким, но теперь потускнел. Комната вызывала в нем странные чувства -несмотря на военный характер, здесь было что-то неожиданно домашнее. Приглушенный свет, тяжелые ткани и мягкая тишина навевали ощущение комфорта. В воздухе витали едва заметные пылинки и шерсть от одеяла. Тени сгущались вокруг, оставляя освещенным лишь центр комнаты, место, которого касались лучи лампы. Рядом сидела Эмили.  Она была погружена в какую-то книгу и, судя по всему, еще не заметила что он проснулся. Это был первый раз когда он смог спокойно рассмотреть ее: Она развалилась в кресле, светлые волосы,казавшиеся почти платиновыми под светом лампы, рассыпались слоями по ее лопаткам. Майка на бретельках и шорты открывали взгляд на ее фигуру: подтянутую, крепкую, с отчетливо проступающими под тканью прессом и талией. Руки и предплечья с легким рельефом мышц, с выделяющимися бицепсами  — результат постоянного ношения снаряжения и работы с оружием. Линия спины оставалась ровной, а осанка прямой, словно тело не умело расслабляться даже в покое. На коже местами угадывались старые шрамы, побледневшие от времени.  Её внешность не соответствовала стереотипной женской красоте— она не была хрупкой, миниатюрной или мягкой. Но для военной жизни это было идеальное тело, закалённое тренировками и дисциплиной. И именно в сочетании с остальными феминными чертами это делало ее внешность неожиданно гармоничной. Призрак решил попытаться не подавать виду, закрыть глаза и сделать вид что все еще спит. Но стоило ему сделать это, ее голос разрезал воздух, – Не трать силы на притворство. Он мысленно чертыхнулся и распахнул глаза. В этот раз ему удалось увидеть все целиком: комнату, собственное тело, укрытое тяжелым серым одеялом, Эмили, сидящую слишком близко.  — Где я? – Саймон заговорил, едва узнавая своей голос, скорее походивший на хрип. Еще он ощутил что его язык странно онемел.  —Ты все еще на базе,– уточнила Эмили, откладывая книгу на тумбочку. – Я перенесла тебя в свою комнату чтобы… — В твою комнату?– Не думая, он перебил ее. Голос звучал как то странно, искаженно. Он не чувствовал движения языка пока говорил, просто издавал звуки. Что то было не так.  —Что бы ты не умер от потери крови и травм. И еще что бы убедиться что никто больше не нападет на тебя посреди ночи. Травм. Он взглянул на себя еще раз. Зажмурился, пытаясь вспомнить чем закончился вчерашний вечер. Казалось, даже думать об этом причиняло ему физический домкомфорт. Гоуст открыл рот чтобы заговорить, как ощутил резкий укол боли, пронизывающий его челюсть. Он достал руку из под одеяла, касаясь собственного лица и наконец понял в чем было дело. На его челюсть наложили марлевую повязку, закрепленную на затылке. Именно из-за этого он был так скован в своих движениях.  —Что ты сделала? – он спросил еле слышно. —Ничего особенного,– она выдержала паузу, –прооперировала твой перелом, наложила швы и повязки. Заметив его взгляд, Эмили добавила: — А, ну и с раной на руке тебе крупно повезло. Нож задел вену, но не летально. Саймон взглянул на руку под одеялом, ее тоже обхватывала тугая повязка.  Он тяжело выдохнул, откидываясь на подушку позади и закрывая глаза. Все это не внушало ему доверия: ее резкая доброта, перевязка его ран, нахождение в ее комнате, в ее кровати. Все это было слишком…подозрительно. В его голове крутилось множество вопросов, теперь, когда они сидели вот так, друг рядом с другом. Ему хотелось начать диалог, но воспоминания об их первой встрече все еще были свежи в его памяти. Свежи слишком сильно, что бы поверить, что она делает все это безвозмездно. —Если ты думаешь что я позволю тебе насиловать себя в обмен на что-либо, то я лучше умру. Эмили хмыкнула. —Какой принципиальный. Моралист. Даже жаль, что это не мой план. —Какой тогда твой план? Зачем я тебе? – вдруг спросил он глухо. - Ты не пытаешь меня и не убиваешь. Что тебе нужно, черт подери? – Честно говоря, он и не надеялся на ответ. За все это время Эмили не давала ему никакой полезной информации. Глупо было думать что сейчас ситуация измениться.  Но, не смотря ни его сомнения, Эмили неожиданно заговорила: — Для обмена пленниками. Призрак моргнул, не сразу уловив смысл услышанного. —Что? —В последней битве твое подразделение сумело пленить троих моих солдат на поле боя. У меня же только ты, но, уверена, тебя хватит.  Призрак ощутил легкий шок. Теперь все встало на свои места. Ее нежелание вредить ему, попытки оставить в живые, забота после нападения, перевод в ее личную комнату. Ей было необходимо что бы он оставался жив и невредим, чтобы в последствии хорошо пошел на обмен. Все это было логичным, все факты сходились и Саймон не мог скрыть облегчения, наконец узнав о ее мотивах. Но но он все равно не доверял ей до конца. Он слишком хорошо знал, что она может переступить любую границу, если посчитает это необходимым. — И ты действительно думаешь что Прайс согласиться обменять троих твоих солдат на меня одного? —Согласиться, – Эмили уверенно кивнула. – Ты важная фигура. Лейтенант. Тем более в вашем подразделении все горой друг за друга, верно? Они попытаются освободить тебя любой ценой. А цену буду диктовать я. Призрак хмыкнул. Вот это уже было более привычно. —Ты используешь меня чтобы манипулировать Прайсом. Ты не просто удерживаешь меня, ты делаешь меня частью своей грязной игры. – Не вопрос, утверждение.  —Так и работает наша жизнь. Тебе ли не знать? Он промолчал. Это было правдой. Каждый в их жизни вёл свою игру, каждый старался выжить как мог. В подразделениях нет ни невинных ни честных. Глупо было бы обвинять Эмили в том, что она действовала в своих интересах. Прайс наверняка делал то же самое с ее людьми. Эта мысль не принесла облегчения, но завила его немного успокоиться. И все же, он имел полное право продолжать ненавидеть её за другое — за изнасилование, за принуждение, за её игры. Этого у него никто не мог отнять. —Тогда ты слишком сильно стараешься. Для простого обмена, – он продолжил, как будто в заключение,– Таких как я держат в подвале. —Ты уже был в подвале. Мы оба видим чем это закончилось. Гоуст  сжал  зубы;  возразить  было  нечего. Он смотрел на неё ещё несколько секунд, будто проверяя, не дрогнет ли она, не выдаст ли себя чем-то лишним.  Но нет. Эмили оставалась такой же непроницаемой. Он не мог расколоть её, не мог вывести на чистую воду. Она держалась слишком спокойно, будто заранее все рассчитав. Это раздражало. И всё же было одно, что удерживало его от того, чтобы окончательно сорваться: её конечная цель совпадала с его. Он всё же вернётся домой, главное было вытерпеть. —И как долго я должен буду сидеть тут?  —Точных сроков пока нет. Но по моих расчетам, месяц.  Месяц. Целый месяц он будет здесь, вынужден подчиняться ей, слушаться, подыгрывать. Он будет на ее территории, в ее комнате, в ее кровати. И хуже всего то, что на данный момент она действительно была единственной гарантией его неприкосновенности. Сомнительной, но все же гарантией. Теперь, зная для чего он ей, Саймон также знал что она не тронет его. Не на прямую. Но это не означало что он может вести себя как угодно. Люди Эмили уже доказали как относятся к нему. И Саймон был уверен: если он ослушается ее или сделает что-то, что ее не устроит, Эмили может совершенно «случайно» оставить дверь комнаты открытой на ночь. Остальное спишут на несчастный случай. От мысли об этом по спине пополз холодок. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что Эмили усмехнулась. Она знала что он понял. И это ее забавляло. — Давай заключим договор, – вдруг предложила Эмили, садясь в кресле ровнее, будто готовясь к переговорам. –Ты ведешь себя покорно, не возникаешь, делаешь ,как я говорю. Взамен,я гарантирую тебе безопасность. И через месяц ты вернешься домой. Он смотрел на неё, прокручивая слова в голове, разбирая их так же, как разбирал бы приказ перед операцией. Выгодно. Слишком выгодно. С его состоянием он все равно не сможет ничего сделать. Его тело болело, ум все еще был неясным, а свежие швы обещали провести его сквозь ад в ближайшее время. Ему нужно было беречь силы а не бросаться в бой, не будучи уверенным сможет ли тягаться с ней. Сопротивление сейчас было бы глупостью, скорее, даже самоубийством; он понимал это четче некуда. Но доверие ещё большей.   Потому что какая гарантия, что завтра она не передумает? Как долго продержится эта зыбкая безопасность если он переступит невидимую линию? Что именно она посчитает неповиновением или непослушанием и решит бросить его на растерзание своим солдатам?  Сделка была достаточно туманной, что бы держать его в подвешенном состоянии. Призрак не мог позволить себе этот риск. —Ты думаешь я просто соглашусь? —Нет. Я думаю ты все взвесишь и осознаешь что это хорошее предложение. Верно, он осознал. На словах предложение было не из худших, хотя на деле это было очередной ниточкой ее контроля, загоняющей его глубже в клетку.  Но выбраться из этой клетки пока что было невозможно. Он знал, что сотрудничество с ней было его единственным путем дотянуть до обмена невредимым. И пока что, пока она предлагает этот «договор», пока она держит его в относительной безопасности, остаётся только одно: принять условия. Призрак напомнил себе о главной цели: дождаться, перетерпеть. Все остальное было неважно. И если для этого ему придется играть по ее правилам, он будет. И будет играть умело. Плечи Саймона заметно расслабились когда ответ слетел с его губ:  —Я согласен.  Уголки рта Эмили поползли вверх, в едва заметной довольной улыбке. —Правильный выбор. И советую наслаждаться возможность говорить пока можешь, скоро тебе станет очень больно. Саймон задержал на ней взгляд немного дольше. Впервые глаза-в-глаза. Они были светлого, обманчиво небесно-голубого оттенка. Говорят, глаза-зеркало души. Но в ее глазах души он не видел. Они были холодные, расчетливые и хищные, выдающие ее натуру.  —Эмили, –окликнул он ее. —Что?  —Не думай, что я буду послушно сидеть и ждать обмена. Я буду играть по твоим правилам ровно до того момента, пока ты сама их соблюдаешь. Если ты ослабишь хватку и я увижу лазейку, я не поколеблюсь. Я воспользуюсь любой возможность на побег или твою нейтрализацию. Эмили усмехнулась. Очевидно, его слова ее не напугали. —Тогда моя задача не дать тебе такой возможности.