Beyond duty

Эмили не соврала. Вскоре боль от челюсти стала такой сильной что ему было сложно сохранять ясность ума. Боль не пришла резко как после удара или во время боя. Она подкралась незаметно, сначала как фоновое ощущение, что-то, что, если бы он не лежал неподвижно так долго, прислушиваясь к каждому вздоху, возможно даже не заметил бы. Все началось несерьезно, с легкого давления под кожей. Он ощущал как тянет мышцы в местах швов и как чесалось под повязкой. Гоуст знал что это последует, он был к этому готов. В этом не было ничего, что нельзя было вытерпеть. Ему действительно хотелось залезть под ткань и почесаться. Но как только он двинулся и одеяло зашуршало, Эмили кинула на него взгляд, четко говорящий «нет». Она не произнесла ни слова, но он и сам все понял- откинулся обратно, уставившись в потолок. С каждым прошедшим мигом эти ощущения сменялись – с легкого натяжения к реальному дискомфорту и вскоре к боли. Что-то словно сжимало его оголенные нервы, все еще пульсирующие и покалывало их мелкими иглами – вот с чем можно было сравнить эти ощущения. Боль отдавалась где то в шеи и затылке. Голова тоже не заставила себя ждать, начала пульсировать спустя двадцать минут после первых же ухудшений. Саймон зажмурился и лежал неподвижно, пытаясь не тратить энергию и не ухудшить ситуацию. Его руки едва заметно сжимали простыни, пока он сбито дышал через нос. Пить хотелось неимоверно, ровно так же, как и есть. Хотя нет, есть все же хотелось сильнее. Гоуст даже не помнил сколько времени прошло с его последнего приема пищи. Но он бы никогда не попросил ее об еде сам. Гоуст облизал пересохшие губы и открыл глаза, глядя на Эмили. Она все так же сидела в кресле и, заметив его взгляд, тоже подняла голову. Черт, это так странно смотреть ей глаза в глаза,- подумал Саймон бегло. Он все еще не привык к отсутствию маски или балаклавы, которые обычно скрывали его лицо. Сейчас же, лежа тут, раненый, страдающей от боли и с открытым лицом он чувствовал себя…слишком обнаженно. Скорее даже уязвимо. Очевидно, он не сказал ничего. Ни об этом, ни о еде или воде. Но, Эмили, казалось, сама все поняла. То ли увидев чистое отчаянье в его глазах, то ли вспомнив что еще ни разу не кормила своего “precious hostage”. Она встала с кресла, и, отложив книгу на стул, вышла из комнаты. Когда ее силуэт скрылся за дверью, раздался писк – ключ карта, запирающая замóк. Ожидаемо. Саймон скосил глаза, смотря на теперь уже пустой стул. Книга, лежавшая обложкой вверх, привлекла его внимание. Золотые буквы выблесктвали в свете лампы, название гласило «Илиада». Он не увлеклась чтением, за свою жизнь прочел не так уж и много книг, но эту знал. Она рассказывала об Троянской войне, греческой античной истории и мифологии. Саймон сдавленно хмыкнул. Почему то он не удивился что она читала что-то подобное. Вскоре Эмили вернулась с подносом в руках. Запах зашел в комнату быстрее нее. Остановившись у кровати, Эмили дождалась пока Саймон принял полусидячее положение и опустила поднос на его колени. Содержимое нельзя было назвать приемом пищи в прямом смысле этого слова - кусок мягкого хлеба с маслом, стакан воды и миска с чем-то, что походило на пюре. Призрак вопросительно посмотрел на нее, будто ожидая хотя бы деталий из чего было сделано это пюре, но ответа не дождался. Эмили села на край кровати , наблюдая за ним. Гоуст еще долгое время сидел неподвижно, не беря ложку в руку. Он не хотел сдаваться так просто, не хотел давать ей удовольствие от еще одной победы. Но запах еды под носом, даже такой невзрачной, после суток голодовки сводил его с ума. На этом этапе он был готов съесть даже резиновую подошву, если это все что будет на выбор. С тяжелым вздохом Саймон наконец-то взял ложку и сжал ее в пальцах. Его рука была перевязана, не давая возможности активно сгибать локоть, а под ногтями все еще виднелась запекшаяся кровь. Он сглотнул, приказывая себе не вспоминать об это. Саймон зачерпнул немного пюре и поднес к губам. Как только он попытался приоткрыть рот, вспышка боли прошлась по всему лицу. Тупая, но глубокая, она отдавалась где-то в висках. Он замер, вновь зажмурившись. Переждав несколько секунд, все же заставил себя открыть рот еще на пару миллиметров. Этого хватило чтобы протолкнуть ложку внутрь. Это он делал это аккуратно, стараясь не задеть лишний раз зубы или десна. Первый глоток дался тяжело. Горло сжалось, будто отвыкло от еды. За глотком сразу же последовала очередная волна боли, но Саймон без раздумий зачерпнул еще одну порцию. Он не особо обращал внимание на вкус или его отсутствие, он просто ел. Ложка за ложкой, продолжая через силу и боль, иногда останавливаясь на несколько секунд, просто чтобы переждать очередную волну, но ел. Эмили, смотревшая за ним как хищник за мышью, не улучшала ситуацию. В особенно болючие моменты ему хотелось рявкнуть на нее и спросить нет ли у генерала этой базы более важных дел, чем смотреть как он сидит и ест на протяжении получаса. Но он сдерживался, говоря себе не раздражать челюсть в лишний раз. Несмотря ни на что, миску он все же опустошил. Когда это случилось, он даже не сразу это осознал. Просто в какой-то момент ложка скребнула по дну. Пусто. Саймон взглянул туда, будто не до конца веря. Он взял в руку кусок хлеба и, положив немного в рот, запил водой. Сделав так несколько раз, вся его еда оказалась съеденной. Наконец то чувствуя наполненность в желудке, он откинулся на подушку. Челюсть ныла куда хуже чем до еды, но отсутствие голода компенсировало все, казалось, даже Эмили рядом. Он бы никогда не подумал что стакан воды и пюре могут принести такое счастье. Эмили молча потянулась вперед, забирая поднос с его колен и ставя его на тумбочку у кровати. После, опять взглянула на Саймона, который вновь откинулся назад. Он упирался макушкой в стену, сжимая зубы. — Не сжимая челюсть,– она дала неожиданный совет, — ты делаешь себе только хуже. Саймон попытался было ответить, наверняка испустить какой-то саркастический комментарий, но слова превратились в шипение. Эмили видела как он мучается. Как он не может найти ни одно положение, в котором челюсть бы не болела, выбирая замереть и зажмуриться. Когда он вновь открыл глаза, Эмили уже была рядом, с таблетками на ее ладони. Две небольшие белые таблетки, немного разные по размеру и стакан воды, она протянула их ему без лишних объяснений. Но Саймон не спешил их брать, его тело оставалось неподвижным. — Что это?–голос вышел почти неразборчивым. — Обезболивающее. Конечно. Он не мог быть уверен в что она ему давала. Это мог быть как и обычный обезбол, так и седативные, транквилизаторы или что-то похуже. Или все вместе. Он уставился на ее ладонь, думая стоит ли попытаться отстоять свою гордость или все же принять лекарства. Он мог попробовать отказаться и протянуть без этого. Но как на долго его бы хватило? И согласилась бы Эмили так легко дать ему их когда он сам попросит? Или она заставит меня ползать на коленях, вымаливая облегчения? Что ж, это было бы вполне в ее характере. Он протянул руку, сгребая таблетки и стакан воды. Пальцы на мгновение коснулись ее кожи- холодной и сухой. Он тут же убрал руку. — Если это яд… –хрипло начал он — Я не настолько глупа, Райли. Да, для тебя это слишком просто. Он коротко усмехнулся и сразу же поморщился от боли. Затем закинул таблетки в рот и запил водой. Глоток дался легче чем еда. Он вернул ей стакан, не глядя. Поставив его на тумбочку и чуть откинувшись назад, она продолжая наблюдать. Сначала изменилось дыхание. Оно выровнялось, стало глубже, размереннее. Гоуст прислушался к ощущениям внутри – казалось, даже его пульс пришел в норму, бьясь идеально ритмично. Потом боль. Она не исчезла, но очевидно притупилась, стала терпимее. Саймон прошел языком по внутренней стороне щеки, осторожно проверяя. Да, стало определенно лучше. Но вместе с облегчением пришло и другое. Странное, неконтролируемое желание зарыться глубже в одеяло и уснуть. Его веки налились свинцом, как и его конечности. Стало сложно удерживать контроль над собственными мыслями. Спустя мгновение в голове стало пусто, как будто щелкнул выключатель. Он пытался взывать к себе изнутри, напоминая, что ему нельзя оставаться беззащитным рядом с этим человеком, что она уже не раз вредила ему и он не может самостоятельно протянуть себя ей в руки. Но в этот раз его разум, казалось, отключился и вовсе не находил эту угрозу реальной. Несмотря на все попытки достучаться до своего сознания, оно, будучи затуманенным действием таблеток, даже не пыталось сопротивляться подкрадывающемуся сну. Саймон нахмурился. — Снотворное. – пробормотал он, уже не до конца контролируя голос. Не вопрос, заявление. Эмили ничего не отрицал. — Тебе нужно поспать. Он хотел что то сказать, возразить, упрямо держаться в сознании хотя бы назло. Но не успел. Тело предало его быстрее чем ожидалось. Он закрыл глаза, чувствую как окружающий мир начинает медленно уплывать куда-то, будто уносимий прочь на волнах моря. Последнее что он почувствовал, был ее взгляд. Он не видел, но чувствовал его на своем теле - внимательный, контролирующий. И он почему-то раздражал даже сквозь накатывающий сон. Чертова женщина.

***

В столовой было шумно как и всегда. Солдаты сидели за столами, переговариваясь, смеясь, обсуждая. Комната была наполнена разговорами и звуками посуды. Эмили сидела за отдельным столом, немного меньшим чем все остальные, но еда на ее подносе была идентична к еде других солдатов. Мясо уже начало остывать, пока она ковыряла в нем вилкой. Странно, но несмотря на все заботы о Гоуста целый день и отсутствие еды не навевали на нее аппетита. Когда он наконец уснул, она вышла из комнаты для первого приема пищи за день. Мужчина средних лет сидящий перед ней склонил голову, наблюдая за ее движениями. Дерек был лейтенантом, одним из немногих людей в AlbHawk которым она доверяла. Ну или вела себя так будто доверяла ведь никто до конца не знал возможно ли получить ее доверие. Брюнет, с легкими морщинами на лбу, указывающие на то что он часто хмурился и легкой щетиной на бороде и щеках. Его губы были сжаты в тонкую линию а карие глаза наблюдали за женщиной сидящий напротив него. — И как он? — Стабильно. — Без сознания? — Пока. Но он придет в себя быстрее ожидаемого. Лейтенант всмотрелся в ее лицо, пытаясь понять, что она чувствует по этому поводу. Но Эмили никак не отреагировала. — Уже второе пробуждение… — Да. — Он помнит предыдущее? — Да. — Значит у него есть модель поведения. — Есть. Он подумал об мужчине сверху. Совсем один на вражеской территории, переживший пленение и нападение. — Он…напуган? — Напуган? Нет. Он не демонстрирует признаки страха. Но вот анализа еще как. — Хочешь сказать он анализирует тебя…нас? — Постоянно. Он ищет изъяны, слабости, любую маленькую трещину чтобы надавить и сломать полностью. — То есть… — То его нельзя недооценивать. Хоть он и пленник, его сложно назвать беспомощной жертвой. Дерек промолчал. Опять таки, он не мог сказать была Эмили расстроенной, заинтересованной или раздраженной этим. Казалось она говорила о системе, которая начала работать не так как планировалось, а не о живом человеке, лежащем наверху в ее спальне. — Но Эмили, ты могла просто оставить его медикам. Меньше забот да и, наверное, более эффективно. — Я не доверяю его состояние никому после случившегося, – резко отчеканила она, обрезая любые попытки продолжение диалога в это русло. Дерек не настаивал. Казалось, найдя ее ответ логичным, он опустил взгляд в свою собственную миску и наколол на вилку немного мяса. — Кстати об этом,– ее голос вновь прорезал тишину. – Найди мне комплект одежды. Новой. Без маркировок. — Принял, генерал. Все будет.

***

Тишина во сне была плотной, почти как под водой, в которой всё замедляется и теряет чёткие границы, и Эмили не сразу поняла, что в этом пространстве появилось что-то чужеродное. Вначале она восприняла это как часть сна и поэтому сознание не спешило за него цепляться. Но оно повторилось. Не громче, просто настойчивее, как будто пыталось пробиться сквозь пелену. Где-то на границе этого состояния появилось ощущение неправильности. Звук снова вернулся. Теперь ближе, уже не внутри сна. Эмили не открыла глаза сразу, но сознание изменилось, как будто перестало соглашаться с тем, что это просто часть сновидений, и начало вытягивать её наружу. Она медленно очнулась, ещё не до конца разделяя реальность и остатки сна. Первым, что стало четким, было дыхание рядом. Тяжелое, сбившееся, слева от нее. Эмили приподнялась на локтях, и комната окончательно предстала у нее перед глазами - полутемная и тихая. Щелкнув рукой по выключателю лампы на тумбочке, она лишь тогда поняла, что Саймон не спал. Точнее, это уже нельзя было назвать сном. Его дыхание было тяжёлым и рваным, грудь поднималась слишком быстро и резко. Простыня под ним смялась и прилипла к коже, а сам он лежал так, словно тело впечаталось в матрас, веся больше чем он может поднять. Жар читался сразу. Был заметен по влажному блеску кожи - на висках и лбу, и по тому, как пот стекал с него на и так уже мокрые простыни. Эмили задержала взгляд на секунду дольше, чем обычно позволяла себе в таких ситуациях. — Черт, нет… — тихо, почти беззвучно, вырвалось у неё. Саймон дёрнулся в этот момент, не просыпаясь полностью, но этого движения хватило, чтобы нарушить хрупкое равновесие его состояния. Как будто свет или её присутствие прорвали ту тонкую границу, где он ещё как-то держался. Саймон начал что-то бормотать, возможно бормотал и раньше, но Эмили не была в состоянии заметить. Его сухие губы двигались в неизвестном ритме, не складываясь ни в слова ни в предложения. Она пыталась разобрать что-то, но в них не было осмысленной речи. И тогда стало ясно: это не просто лихорадка, это бред. Эмили уже придвинулась ближе, рука сама легла ему на лоб, проверяя то, что уже было очевидно до прикосновения. Как и ожидалось - кожа слишком горячая. Она коротко выдохнула и убрала руку, уже мысленно пересобирая план действий. Все пошло не так как планировалось. Конечно, она предполагала вариант лихорадки, но когда она не наступила при его первом пробуждении, Эмили позволила себе слабость веры в то что ее уже и не будет. Таблетки должны были держать его дольше, еще несколько часов. Но смотря на его тело сейчас, очевидно, по какой то из причин, они не держали. Эмили направилась в ванную комнату. Там, сняв несколько полотенец, опустила их под холодную воду и, выжав, принесла обратно. Присев у кровати, она увидела, что огромное тело Саймона начала сотрясать дрожь. Видеть этого человека таким беспомощным и прикованным к кровати было просто … неправильно. Она пристроилась, не собираясь давать этому ухудшаться дальше. Убрав с него одеяло, Эмили бесцеремонно приподняла его водолазку. Она не думала дважды-у нее не было времени считаться с его мнением по этому поводу- когда ее пальцы в спешке поддели ткань и потянули ее вверх. Как только тело оголилось, с его губ сорвался тихий выдох. Она хорошо знала чем это было. Поражение. Принятие того, что, несмотря на все его желание сопротивления, попытки не дать ей приблизиться и касаться себя, сейчас он был абсолютно бессилен что-либо сделать, чтобы ее остановить. Взгляд невольно скользнул по его торсу - почти болезненно бледная кожа, словно не видевшая солнца годами, четкий пресс, мышцы, которые сейчас дрожали от озноба. И чертова туча шрамов. Разной толщины, длины и давности. Большинство мелких, таких, что, если не присматриваться, можно даже не заметить. Но были и те, что сразу бросились ей в глаза - несколько крупных рваных под ребрами, один ровный на боку, идущий вниз к бедру. Она невольно взглянула на его лицо - Саймон зажмурился, понимая что именно она увидела. Эмили сжала зубы, заставляя себя не думать об этом и сосредоточиться только на необходимом. Она положила два полотенца – одно на его живот, другое на грудь и опустила водолазку обратно. Третье, последнее полотенце, она аккуратно разместила на его лбу. Как только холодная ткань коснулась его кожи, он напрягся, пытаясь отстраниться, но сил не хватило и движение тут же сошло на нет. —Я знаю, – тихо сказала она, почти себе, поправляя простынь так, что бы она не мешала ему дышать ровнее. Она осталась рядом, внимательно наблюдая. Следила за дыханием Саймона — то как оно переходило от рваного к более ровному и обратно. За тем, как под полотенцами едва заметно напрягаются мышцы, а потом снова опускаются. Она просто ждала. Сама не до конца знала чего. Наверное, стабилизации. Просидев так еще некоторое время, Эмили наконец выпрямилась и поднялась с кровати. Уже собиралась сделать шаг, и тут его рука слабо дернулась из под одеяла и поймала ее за запястье. Горячие пальцы сомкнулись вокруг ее руки. Хватка была слабой, но достаточно цепкой, что бы заставить ее остановиться на месте. —Не уходи,— хрипло сорвалось с его губ. Он сам, кажется, не до конца понял, сказал ли это в слух. Эмили перевела взгляд на его лицо. Саймон смотрел на нее в ответ. Его зрение был затуманенным и тяжелым, с усилием фокусируясь на ее фигуре. Он неосознанно искал опору. И находил ее в ней. Эмили осталась рядом еще на секунду дольше чем требовалось перед тем как бережно высвободить руку. — Я скоро вернусь. Саймон провожал её взглядом, когда она скрылась за дверью ванной. Там она открыла ящик и достала ампулы и шприц, даже не проверяя дважды. Все уже было подготовлено заранее. Вернувшись на кровать, Эмили сразу же принялась к делу. Саймон наблюдал за ней из под ресниц, невольно заглядываясь на то, как профессионально и уверенно работали ее руки. Зафиксировав его запястье, она ввела препарат, смесь жаропонижающего и обезболивающего. Когда игла вошла в его кожу, Эмили подняла глаза, следя за малейшей реакцией на его лице. Саймон встретил её взгляд. На секунду он напрягся сильнее, когда по телу пришла короткая волна дрожи, но быстро подавил это. Эмили не убирала руку еще мгновение, выжидая. Когда он сделал сбитый вдох, она подбадривающе похлопала его по плечу. —Вот так. Сейчас станет легче. —Холодно,–сорвалось следом, противореча жару, который буквально горел под его кожей. —Это температура,—сказала она на удивление мягко.—Тебе не холодно. Он, кажется, не услышал. Или услышал, но не до конца осознал. Саймон смотрел на нее, слишком четкой на фоне всего остального, единственное, что не расплывалось. Из-за лихорадки или, возможно, это было начальной стадией безумия, но сейчас, в свете этой лампы, она показалась ему странно привлекательной. С растрепанными после сна волосами, сонными, но такими сосредоточенными глазами. И эта чертова майка на ней. Саймон выдохнул, уставившись в потолок. Ему надоело глазеть на нее, будто он наслаждался ее видом. И почему она вообще возилась с ним? Почему было не оставить его в покое и дать ему пострадать? Ведь именно этого она хотела. Всегда лишь этого. И тем не менее, сейчас он не знал, что чувствовал. Наверное, это можно было описать как облегчение, когда он ощутил что жар медленно спадает. И вместе с ним уходила злость, которой он привык держаться.