Beyond duty

Последующие три дня слились в одно пятно. Мир Гоуста сузился к этой комнате и боли в теле. Время для него перестало существовать. Он не различал день и ночь, только короткие вспышки сознания, потом провалы в темноту и так по кругу. Большую часть времени, когда он не был в отключке, его состояние граничило с бредом. Он перестал отслеживать моменты когда просыпался и вскоре засыпал. А спал он много, пока его организм пытался перебороть происходящее. Эмили была рядом почти все время. Она давала ему лекарства, которые он перестал различать, поила неизвестно чем, иногда что-то колола, меняла повязки. Вначале Саймон пытался отслеживать что глотал, пытался различать, но вскоре ему стало плевать. Если она и подсунет ему яд, он не откажется. Скорее, даже добровольно поглотит. Всяко лучше чем терпеть это состояние овоща прикованного к кровати. Чужой кровати. Это было одним из того, что преобладало в его изредка трезвых мыслях. Время от времени сквозь пелену лихорадки пробивались вспышки ярости и ненависти. На все происходящее, на нее и, в первую очередь, на себя. За свою слабость, беспомощностью, и хуже всего за желание что-то изменить, но невозможность это сделать. Он думал отказаться от таблеток, лечения, ее помощи, но попытавшись произнести хоть слово, язык не двигался. Отек челюсти, который, как говорила сама Эмили и был причиной его состояния, не давал ему говорить. -Не…—еле слышно, одними губами,—не нужно,—он все же выдавил после долгих попыток. Кажеться, это была вторая сутка, когда его челюсть позволила ему сказать это. Но Эмили даже не отреагировала. Она продолжила мазать порез на его руке кремом. Запах ментола был слишком стойким, глаза Гоуста защипало и он зажмурился. — Я не дам тебе умереть тут,—Эмили ответила тогда, когда Саймон уже и забыл, что говорил что-то. То есть она все таки услышала. Конечно не даст. Впереди ждал обмен и очевидно, мертвым он не принесет ей никакой пользы. И плевать, что эта «забота» заставляла его чувствовать себя самым ничтожным человеком на планете. Плевать, что он предпочел бы что угодно, чем это. Что-то, из-за чего он бы не чувствовал себя предателем, отдыхающим в кровати врага. Роуч…Прайс, что бы они сказали, увидев его сейчас? Соуп наверняка бы спустил какую то колкость, как всего любил делать. Черт, надеюсь они не пострадали. Он ведь даже не слышал от них ничего с того момента как попал сюда. Что если кто-то не вернулся? Сердце сжалось, но Саймон быстро успокоил себя. Он наверняка бы уже узнал. Эмили сказала бы что-то, он бы почувствовал. Как-то понял бы. Всегда понимал. Нужно поговорить с ними. Добиться телефонного звонка любой ценой. Но…позже. Когда я восстановлюсь, —проплыло в его голове, когда глаза начали медленно слипаться. Он все еще ненавидел идею засыпать рядом с ней, но к собственному разочарованию, страха при этом больше не чувствовал. Как бы там не было, видимо что-то из десяток проглоченным им таблеток все же действовало, ведь с каждым днем ясный ум возвращался к нему немного больше. Однажды он открыл глаза ровно за пару минут до того как Эмили вошла в комнату. В руках поднос с едой. Видеть ее приходы и уходы было редкостью – обычно когда он приходил в себя, она уже была рядом. Она приносила ему еду два-три раза на день, со стаканом воды, или, реже, с чаем. Он был отвратительным. Это даже чаем назвать было затруднительно. Скорее светло желтая вода с привкусом трав и металла. — Я сочувствую тебе, — он выпалил однажды, держа металлическую кружку в руках, — ты видимо нормального чая ни разу не пила. Эмили фыркнула. —Да, тебе, британцу, не понять. Не привык к такому, да? — она усмехнулась. Явно издевалась. Сейчас она принесла что-то похожее. Гоуст напряг глаза, пытаясь рассмотреть содержимое миски. Как обычно, это было пюре. Казалось, Эмили лично следила, что бы ему давали только самое безвкусную, бесформенную еду из всех возможных. Но он не жаловался, ни разу. В отличии от низкосортного чая, есть он мог что угодно. Главное, чтобы это не мешало челюсти. Эмили поставила поднос на тумбочку и подошла к нему. Ее рука уже привычным жестом легла на его лоб. Саймон сжал зубы. —Я в порядке. Убери руки. Эмили не отреагировала. Ее рука неспешно спустилась к его щеке, оставляя за собой невидимый след на его коже. Саймон вздрогнул и перехватил ее ладонь. Его холодные глаза впились в ее лицо. — Я не зверушка в контактном зоопарке. Эмили усмехнулась. —Тебе явно лучше. Еще недавно ты говорил по другому. Черт подери. Она не могла спустить его слабость с рук, не так ли? — Я был не в себе. — Определенно, — ее усмешка стала немного шире, когда она вытащила руку с его хватки, — Рада что сейчас тебе легче. Она переложила поднос на его колени и бросила на кровать что-то, чего он раньше не замечал в ее руках. Это была стопка одежды. Саймон вопросительно приподнял бровь. — После еды примешь душ и переоденешься,— объяснила Эмили. При мысли о душе Саймон почувствовал тихое облегчение. Тело всё ещё было тяжёлым, но идея горячей воды казалась единственным, что действительно могло привести его в порядок. Закончив с едой, он отложил поднос и сдвинулся к краю кровати. Эмили поднялась со стула, готовая подхватить его, если потребуется. Но до этого не дошло - Саймон уперся ладонью в стену и медленно поднялся на ноги, заставляя себя удержать равновесие. Колени предательски дрожали, как и все тело; голова раскалывалась, и на мгновение ему пришлось замереть, пережидая, пока мир перестанет плыть перед глазами. Тело сопротивлялось, отвыкшое от ходьбы после стольких дней в постели. Но он все же устоял. Саймон сделал медленный шаг. Тело заныло, но ноги выдержали. Потом еще один и еще один. Небольшими шагами он смог дойти до двери ванной и толкнуть ее. —Когда закончишь, позовешь меня, – прозвучало ему в спину, заставив замереть в дверном проеме. —Зачем? —Повязки. Их нужно сменить. И они не должны намокать, так что будь аккуратнее. —Я и сам могу это сделать. Просто скажи мне где спирт. На мгновение в комнате повисла тишина. Саймон не мог сказать наверняка, но был уверен что она смотрела на него. Ее взгляд уперся ему между лопаток. — Нет, не можешь. И не спирт, а перекись. Ты бы орал от боли если бы я использовала спирт. Саймон постоял еще минуту, а после молча ступил в ванную, закрыв за собой дверь.

***

Оказавшись внутри, Гоуст быстро повернул замок и навалился спиной на дверь. Он закрыл глаза и громко выдохнул, будто сбрасывая невидимый груз с плеч. Тишина здесь была плотной, удерживаемой стенами комнаты. Он слышал только собственное дыхание и отдаленный шум воды в трубах. Голова пухла от количества мыслей; за этот короткий период случилось слишком многое. Сколько вообще времени прошло в целом? Сколько всего он тут уже находился? Неделю? Две? Плен редко ощущался как что-то непрерывное. Обычно он делился на этапы, которые можно было выдержать и отсчитать. Здесь этого не было. Только размытое “до” и неясное “сейчас”, между которыми он не мог провести четкую линию. В прошлом плену Саймон научился держать контроль хотя бы над временем. Знать, сколько он выдержал и сколько ещё можно выдержать. Но сейчас даже это исчезло. Здесь время просто рассыпалось как песок между пальцами. Он открыл глаза: небольшая ванная, серые стены, плиточный пол, раковина с зеркалом. Окон не было, единственная вентиляция находилась близко к потолку, слишком маленькая даже, чтобы просунуть в нее две руки одновременно. Саймон оттолкнулся от двери и подошел к раковине. Несколько секунд он просто стоял, глядя вниз, на свои пальцы, сжимающие угол. Кожа местами побелела, выглядела непривычно тонкой и сухой. Он коротко выдохнул через нос и поднял взгляд. Из отражения на него смотрел, казалось, другой человек. Лицо осунулось, под покрасневшими глазами залегли тени, а опухшая челюсть виднелась даже под повязкой. Светлые волосы были взлохмаченные, с пятнами засохшей крови и грязи. Шрамы на лице теперь стали еще заметнее. Саймон медленно поднял руку и тронул кожу, убеждаясь что это все еще он. Он ожидал этого, знал что увидит, но легче от этого не стало. Саймон начал раздеваться. Ткань с трудом отходила от кожи, неприятно цепляясь за засохшую грязь и кровь. Но ему все же удалось ее снять. Он отбросил одежду в сторону и ступил в ванную. Включив душ, уперся руками в стену и замер, склонив голову. Вода сначала ударила холодом, но через несколько секунд сменилась на теплую. Струи били по спине и плечам, разгоняя кровь в онемевших конечностях и расслабляя мышцы. Грязь сходила с кожи, оставляя после себя только ощущение усталости. Гоуст не шевелился. Просто стоял неподвижно, позволяя воде делать свое дело. Простояв так достаточно долго, чтобы вся кабина заполнилась паром, он наконец сдвинулся. На полке стоял тюбик простого мыла без запаха и Саймон выдавил немного на ладони. Он растер его, и начал наносить пену на тело: ноги, плечи, шея. Он скривился когда коснулся ребер, случайно задевая уже слегка пожелтевшие синяки. Повязки он старался не мочить, поэтому мыл запястья и голову особенно аккуратно, промывая пряди руками. Несколько капель все равно попали на бинты, но ему было плевать. Все, что ему сейчас хотелось, это помыться изнутри, чтобы смыть с себя все следы прошедших дней.  Вода продолжала ударяться об кожу и вместе с теплом приходило ощущение собственного тела. Он не сразу понял сколько всего на самом деле болело. Сначала давление в ребрах, потом тупая боль в плечах и руках. Раньше это было фоном, заглушенным лихорадкой. Теперь, когда контроль над телом и сознанием постепенно возвращался, это становилось отчетлевее. И это было поравильное чувство. Боль была доказательством, что все случившееся было реальным. И уже осталось позади. Он пережил это, остался жив и не сломался. А тело восстановится, в этом он не сомневался. Когда он наконец вышел из душа, то обернулся в полотенце и начал рыскать по комнате. В тумбочках, под раковиной, на полках, ища ножницы, лезвия из под бритвы, что угодно. Но не нашел ничего. Ванная была пустой, будто специально защищенной до его прихода. Единственным, что он нашел были лишь несколько полотенец, упаковки с брусками мыла и старую зубную щетку. Гоуст понял что тут заранее знали что именно он будет искать. И позаботились, что бы не нашел. Только после этого он начал неспешно натягивать на себя новую одежду. Комплект был чистый, пах стиральным порошком и казался не ношеным. Это была простая черная футболка из плотной ткани и тактические штаны цвета хаки. Все село почти идеально, вещи удобно прилегали к телу. Одевшись, он устало сел на бортик ванной, запуская руки в влажные волосы.  Он думал. Думал стоит ли позвать ее сюда. Чисто теоретически, если она начнет делать то, что не должна, он может ударить ее об плитку или утопить в ванной, все еще полной воды, верно? Гоуст представил как она бы дергалась с головой, опущенной в воду, как ее пульс становился все слабее и как она бы обмякла в его руках. После, он бы бросил ее тело тут, нашел ключ-карту и выбрался бы отсюда. Наверное, это его бы устроило. — Эмили,— он тихо позвал, не будучи уверенным услышит ли она его или нет. Надеялся что нет. Но дверь отворилась слишком быстро, заставив его вздрогнуть.  Эмили бегло осмотрела комнату, как будто проверяя не нашел ли он чего-то или не сделал ли лишнего. Ее взгляд скользнул к нему,прошел от пят к макушке, чуть дольше задержавшись на левой руке, покрытой татуировками. Он внутренне съжился от того, как пристально она рассматривала его ни капли не стесняясь, но внешне остался неподвижным. Наконец отведя взгляд, она подошла к шкафчику над раковиной и достала оттуда перикись и марлю. Эмили устроилась рядом, на узком бортике ванной и повернулась к Гоусту. — Давай сюда. Голову вниз. Ниже. Ее руки коснулись его лица, начиная разматывать повязку. Бинты отходили с трудом - за время носки они местами прилипли к засохшей крови. Когда она потянула за край бинтов , ему казалось что вместе с ними сдирали и его кожу. Глаза моментально заслезились и Гоуст сжал кулаки, но не издал ни звука. Когда повязка была снята, стала видна слегка припухшая кожа и потемневшие следы синяков, уже начинающих сходить. Эмили осторожно провела пальцами по коже и мельком посмотрела на его реакцию, оценивая. — Не двигайся. Он прикрыл глаза, давая ей возможность осмотреть состояние его травмы. Прощупав его кость снаружи, она слегка надавила на его нижнюю челюсть. Намек был очевиден и Саймон немного приоткрыл рот. Эмили придвинулась ближе, одной рукой осторожно фиксируя его подбородок. В следующую секунду ее пальцы уже скользнули внутрь и сместили губу. Только тогда стали видны швы, тонкая линия вдоль десны, все еще слегка воспаленная. Глаза Саймона резко распахнулись, пока он пытался побороть рвотный рефлекс от ощущения ее пальцев, касающихся языка. Эмили склонилась над ним, пропитывая швы перекисью. Он отвёл взгляд в сторону, стараясь не концентрироваться ни на ощущениях, ни на том, насколько близко она сейчас была. Перекись зашипела, попав на слизистую, но Гоуст даже не вздрогнул. Все его самообладание уходило на то, чтобы держать себя в руках и не вскочить отсюда прямо сейчас. Она осмотрела его челюсть и десны, надавливая в некоторых местах и аккуратно проводя пальцем в других. Эмили делала это молча, не вынося никаких вердиктов и из-за этого Гоуст невольно начал волноваться. Мало того, что он чувствовал себя на визите у стоматолога, так она еще и не проронила ни слова о том, что видит. Что-то было не так? Инфекция? Плохо срастающаяся кость? Швы разошлись? Почему она молчала? Он взглянул на ее лицо: Эмили выглядела сосредоточенной, впрочем, как и всегда, брови сведены на переносице. Пальцы ловкие, точно знающие,что делать. Каждый раз когда она занималась его лечением, ему было интересно откуда у нее такие познания в медицине. Она была военным генералом а не медиком, но ее медицинские знания явно выходили за границы базовой неотложной помощи на поле боя. Возможно, она бы и ответила если бы он спросил. Эмили все доделала и сменила челюстную повязку на новую. Проверила его руку - рана почти затянулась, оставляя за собой тонкий ровный рубец, один из множества других на его теле. На этот раз она ограничилась лишь мазью, не возвращая бинты. Кожа уже начала срастаться и необходимости в плотной фиксации больше не было. Закончив, она вернулась к шкафчику, складывая все вещи обратно. Взгляд невольно задерживался на её движениях — на том, как спокойно работали её руки, как она убирала вещи на полки. Вода всё ещё медленно стекала с его влажных волос по шее и лбу, но он почти не обращал на это внимания. Несколько секунд он просто наблюдал за ней, собираясь с мыслями. Челюсть всё ещё неприятно ныла, а внутри рта тянуло каждый раз, когда он пытался пошевелить им слишком сильно. — Это нормально?.. — хрипло спросил он наконец, опуская глаза на свои ступни на плитке. — Что она до сих пор так болит? Эмили ответила после нескольких секунд, не оборачиваясь. — Да. С челюстью все в порядке, кость срастается. Главное не давать сильной нагрузки. Между ними повисла длинная пауза. Эмили закрыла шкафчик и после этого обернулась к Гоусту. Саймон сглотнул, решаясь на еще один вопрос: —Сколько я уже тут? Считая с первого дня? В этот раз Эмили ответила мгновенно, даже не задумываясь. —Неделю. Значит считала. —Ясно. Неделю. Значит прошло всего лишь 7 чертовых дней которые тянулись как проклятый год. По ощущениям первые три из них, он, скорее всего, провел в подвале, а остальные четыри в ее комнате. Хотя, возможно, это было наоборот или совсем не так. —Какое сегодня число? Ему было необходимо возобновлять ощущение времени, иначе он просто бы сошел с ума. Благо, Эмили, видимо, не имела проблем с тем, что бы сказать ему дату. —Двадцать пятое июля. Он кивнул. Время сходилось. Последняя дата, которую он помнил было семнадцатое июля. Тогда они с 141 готовились к той самой миссии, которая провалилась и закончилась его пленением. Это должна была быть миссия по разведке и добычи информации из закрытого здания архива. Задача заключалась в том, чтобы проникнуть внутрь и достать переносной накопитель. На нем, по информации, полученной от разведки, хранились данные о высокопоставленных заказчиках Shadow Company. 141 оказались в здании быстро, обезвредили охранников и пробрались на второй этаж. Проникнув в серверную, они начали искать нужные данные. Прайс шарился по серверным стойкам, а после склонился над терминалом. Компьютер был закодирован и он водил множество комбинаций, пытался достать доступ к системе. Тем временем Гоуст и Соуп были на прикрытии, карауля дверь. В серверной царил полумрак, за исключением освещенного места над терминалом. На потолке возле двери мигали красные датчики. Соуп и Гоуст смотрели друг на друга, слушая лишь гул охлаждения и стучание клавиш клавиатуры. Их отвлек тихий писк со стороны компьютера. Саймон обернулся, видя на экране красную надпись: “SECURITY BREACH DETECTED”. Прайс тихо выругался под нос, но продолжил пытаться. Гоуст наблюдал за тем как его руки подрагивали на клавиатуре, когда вдруг слева от них раздался звук разбитого стекла. Они с Соупом синхронно повернули головы, видя как стена, которая ранее выглядела металлической, разбивается в дребезги.  Осколки и пыль разлетелись по серверной, скрывая силуэты за проломом. В комнату вошли несколько военных. Мгновение никто не двигался, оценивая друг друга. А после звуки выстрелов раздались в тишине комнаты. —Контакт!– резко бросил Соуп, уходящий за ближайший ряд серверных стоек.  Гоуст пригнулся за одним из блоков, держа пистолет наготове. В полутьме не сразу стало ясно кем были солдаты. Но когда один из них ринулся к Соупу и начал пытаться отжать его к двери, Саймон сумел рассмотреть нашивку на его плече : символ белого ястреба с распростертыми в полете крыльями, схватившегося когтями за рукоять кинжала. Ему понадобилось мгновение что бы вспомнить: это был символ AlbHawk. О них было известно не многое, 141 не часто пересекались с ними лично, а сам Гоуст знал о них лишь понаслышке. AlbHawk славился нескольким вещами – они были частной военной компанией, узнаваемы благодаря чрезмерной жестокости, граничащей с терроризмом, и по слухам, их командиром была женщина.  Гоуст понятия не имел, что они здесь делали. По сливам разведки, 141 были единственными, кто должны были быть здесь сегодня ночью. Неужели AlbHawk работали на Shadow Company или были с ними заодно?  Соуп начал отступать, отстреливаясь короткими очередями, пока Прайс все еще пытался добыть нужную информацию с компьютера. Гоуст в это время оставался в тени, до сих пор будучи незамеченным. Он держал солдата, борющегося с Соупом на прицеле,но не спешил вмешиваться. То, что его до сих пор не заметили было преимуществом.  Прайс тоже снял винтовку, сжимая ее в другой руке, пока правой продолжал набирать клавиши. Но екране одном за другим всплывали надписи, пока не высветилась последняя: “INITIATING LOCKDOWN PROTOCOL”. В воздухе взвыла сигнализация. Саймон мысленно чертыхнулся; если в этом здании еще остались охранники и до этого они каким то чудом ничего не слышали, то теперь они точно услышали. Соуп что-то крикнул, но слова утонули в шуме. Двери в конце сектора начали закрываться с тяжелым металлическим гулом. Один за другим разделы системы гасли на терминале перед Прайсом.  —Черт,– он коротко выдохнул. —Уходим. Сейчас!  Прайс оторвался от экрана, понимая, что доступ к данным теперь полностью утерян. Он перекинул винтовку через плече и направился к двери. Соуп отстреливался, уходя назад между стойками. Код тревоги, глухие шаги и выстрелы смешались в один шум. Гоуст вышел из прикрытия, выпуская короткую очередь. Пули с визгом врезались в метталические стойки, выбивая россыпь искр и ослепляя противников. Он даже не сразу понял попал ли. Прайс и Соуп оказались у двери, но Саймон нет. Он двигался иначе, в сторону, закрывая отход команды.  Гоуст отметил это где то на краю сознания, но было слишком поздно. Прайс с Соупом скользнули в дверную щель. —Налево, Гоуст!– успел крикнуть Соуп перед тем как металлическая дверь захлопнулась окончательно. Саймон оказался отрезан.  Он рванул налево, к разлому в перегородке и скользнул в соседнюю комнату. Гоуст пересек ее несколькими шагами и вышел в темный коридор. По карте здания, которое они рассматривали ранее, он должен был соединяться с центральным холлом. Гоуст развернулся и увидел фигуру перед собой. Высокая, неподвижная и собранная. Саймон отметил стойку прежде всего - центр тяжести смещен, плечи расслаблены, руки свободны. Слишком правильная стойка для рядового стрелка.  Фигура двинулась первой, скользнув вперед точным шагом и вскинула оружие. Гоуст успел отбить ее руку в сторону и выстрел ударил в стену, осыпав из обоих искрами. Он врезался в нее плечом, но она ушла от давления, ударив локтем ему в шею. Гоуст пригнулся, перехватил ее запястье и почти впечатал в стену. Лишь почти. Тень выкрутилась, резко развернувшись под его рукой и каблук ее ботинка скользнул по металлу пола. Удар пришелся ему под ребра.  Саймон отступил на полшага, когда воздух оставил легкие. Солдат вновь попытался поднять оружие, но Гоуст ударил снизу, выбивая пистолет. Металл с лязгом отлетел в темноту.  Теперь остался лишь ближний бой. Саймон пошел в наступление, пытаясь нанести несколько ударов в слепую.  Движения солдата были слишком чистыми, без намека на панику. Он отзеркаливал приему Гоуста, будто читал его. Казалось, это  давалось ему  легко даже в кромешной темноте.  Гоуст сделал ложный выпад влево и пошел вправо, целясь в корпус. Сработало; солдат повелся. Его кулак врезался ему под дых, заставляя согнуться. Еще секунда и он бы прижал его к полу. Но справа от серверной вспыхнула световая граната. Гоуст зажмурился всего на секунду, но этого хватило что бы солдат вывернулся и схватил его за руки. Секунда иногда стоит дороже всего, и это был как раз такой случай. Следующим, что он ощутил, был тяжелый удар, обрушившийся на затылок. Белая вспышка разорвала зрение, когда он свалился на пол. Последним, что он услышал, был ровный женский голос:  —Живым. Уходим.  А потом темнота накрыла мгновенно.  Саймон сощурился, вспоминая как долго еще болела голова после пробуждения. —Что вы тогда искали в архиве? — он вдруг спросил, быстрее чем успел осознать о чем спрашивает. Это были детали миссии и Эмили, само собой, никогда бы не стала это разглашать. Но она, все это время стоящая у стены и будто ждавшая его возвращения из мыслей, неожиданно ответила: — То же, что и вы. Саймон чуть нахмурился. —Данные на Shadow company? —Данные о тех, кто продавал им мои маршруты, сливал операции и прикрывал все это. Тишина повисла между ними. Необычайно тяжелая, пока Гоуст осмысливал все. Они пришли за одной и той же базой данных, но искали в ней разное: 141 тех, кто стоял за заказами Shadow Company и коррупцией, AlbHawk – следы утечки и доказательства того, кем были проданы и куплены их данные. —Получается вы не с ними заодно? Эмили фыркнула, будто это лично ее оскорбило. —Если бы мы работали с Shadow Company, ты бы очнулся в мешке для трупов, а не на моей базе,– Она выдохнула и продолжила уже спокойнее, будто объясняя,— Нет. Мы не заодно. Мы сами по себе, Саймон. Shadow Company просто еще одна проблема, которую приходится учитывать перед каждой операцией. Как и вас. «Как и вас…» Саймон медленно складывал ее слова в голове: значит тогда ночью AlbHawk появились в архиве не по наводке Shadow Company, а из-за собственной миссии. И в атаку они пошли не ради их ликвидирования, а что бы забрать накопитель. Значит наша пересечка действительно была случайностью. —Что они делали с данными которые получали? —Использовали против нас. Меняли маршруты, сливали позиции, подрывали планы. Иногда мы приходили туда, где нас уже ждали. Иногда заходили в тупик. Саймон хмыкнул. Подобное он слышал не раз; даже если данные о компании попадают в руки тем, с кем они официально не враждуют, можно не сомневаться, что они будут использованы против них же. —В любом случае, это уже в прошлом,— Сказала Эмили, ставя невидимую точку в этом разговоре. Она оттолкнулась от стены и повернулась к нему, — Пойдем. Тебе пора обратно в кровать. Гоуст поднял голову, смотря на женщину перед собой. Все это время он считал ее союзником Shadow Company. Сказанное ею опровергло это, но не сделало ситуацию проще. То, что она не была с ними не делало ее более предсказуемой или безопасной. И уж точно не делало ее их союзником. Это служило лишь очередным напоминанием, что она являлась отдельной фигурой со своими интересами, всегда играющей по своим правилам. Эгоистично ожидаемо. И по своему предсказуемо. Саймон коротко выдохнул и поднялся. И они вместе вернулись в комнату.