Disguise

Ширли завершила свою небольшую прогулку по вагону и направилась обратно в своё уютное, отдаленное купе. Как только девушка приоткрыла двери, её окликнул Джордж, стоявший прямо позади. — Скучаешь? — насмешливо поинтересовался он. — Не особо. А ты, как видно, — да, — парировала она, так и оставшись стоять в проходе, уперев руки в бока. Джордж же подошёл чуть ближе и спросил: — Не пригласишь к себе? Ширли задорно улыбнулась и, театрально поклонившись, провела рукой внутрь купе, приглашая его войти. Джордж в ответ шутливо сделал маленький реверанс, слегка оттянув края рубашки, и с улыбкой вошел внутрь. Двери захлопнулись. Девушка села на своё насиженное место у окна, а Уизли уместился напротив. Он слегка удивленно окинул взглядом свободные сиденья. — Как тебе удалось найти пустое купе в вагоне? — недоумевающе спросил он. — Остальные вон на головах друг у друга сидят. Ширли лишь пожала плечами. — Не знаю. Повезло, — легкая усмешка скользнула по её губам. Джордж понимающе качнул головой. — И такое бывает. — У вас тоже на голову лезут? — внезапно поинтересовалась девушка, её взгляд скользнул по его лицу. — Нет, — Джордж улыбнулся шире. — У нас языки вываливаются. Рид вопросительно посмотрела на Уизли. Он же, не прекращая широко улыбаться, закончил свою мысль: — Новые вредилки. — Вредилки? — переспросила Ширли. — Да, вредилки, — он кивнул, словно это было что-то само собой разумеющееся. Видя, как совершенное недоумение все еще явственно клубится на лице девушки, он был настолько изумлен, что его челюсть едва не отвисла. — Мерлин милостивый, дама! — воскликнул он, широко распахнув глаза. — Вы хотите сказать… вы в самом деле никогда, ни разу не слышали о Всевозможных Волшебных Вредилках Уизли?! Он примолк, ожидая хоть какого-нибудь ответа, но Ширли все еще неотрывно, с тем же совершенно ошарашенным, словно на откровенного помешанного, выражением взирала на него. Джордж нетерпеливо махнул рукой, словно отгоняя невидимую муху, и проворно подскочил к ней, ловко запустив руку в карман. Девушка, чей разум все еще отчаянно пытался собрать воедино обрывки его, как ей казалось, бессмысленной болтовни, теперь лишь с еще большим недоумением уставилась на парня. Наконец, его пальцы нащупали что-то в глубине кармана — крошечные, но ярко-алые ириски, завернутые в шуршащую обертку, которые он торжественно выложил на свободное сиденье напротив. Затем Джордж, с видом фокусника, только что вытащившего кролика из шляпы, горделиво скрестил руки на груди, довольный произведенным эффектом. Ширли, все еще пребывая в глубочайшем недоумении, медленно повернулась к нему, словно каждое движение давалось ей с неимоверным трудом. — И?.. — выдавила она, едва различимо наклонив голову. Джордж театрально, но весьма громко вздохнул. — Это же, леди, наши с Фредом собственные, фирменные изобретения! — пояснил он, подавшись вперед и понизив голос до шепота. — Всякие весьма увлекательные штуковины, от которых порой голова идет кругом, а то и вовсе с плеч слетает! — тут он заговорщически ухмыльнулся и, сверкнув глазами, добавил: — Иногда — в самом прямом смысле слова, знаешь ли. — Вот эти ириски, — продолжал он уже совершенно будничным тоном, словно только что не говорил о потенциально опасных для жизни предметах, — именуются «Гиперъязычки». Эти скромные на вид, крошечные конфетки обладают способностью раздуть язык до невероятных размеров, так что он не уместится во рту и будет волочиться по полу, словно толстый слизняк. Рид в полнейшем оцепенении уставилась на крошечные, предательски безобидные конфетки, что лежали напротив нее. Они выглядели так невинно, что было совершенно невозможно поверить в чудовищные свойства, о которых только что с таким воодушевлением вещал Уизли. — Вау. — едва слышно прошептала Ширли, словно единственное слово, способное выразить всю глубину ее ошеломления, застряло где-то в горле, оставив лишь этот слабый, изумленный выдох. Джордж самодовольно усмехнулся, его глаза задорно блеснули, когда он украдкой, но с явным торжеством, бросил на нее взгляд. Последовавшие полчаса оказались целиком посвящены обсуждению скромного, но весьма многообещающего коммерческого предприятия близнецов. Ширли выяснила, что всё своё свободное время они теперь посвящали совершенствованию набора фейерверков, которые, по заверениям Джорджа, отличались бы необычайной устойчивостью к любым попыткам их устранить. А также она узнала о достигнутом ими успехе в производстве тех самых, весьма сомнительных, «блевательных батончиков» (при одной мысли о которых невольно передёргивало), что, по их расчётам, вскоре должны были найти широкое распространение. Становилось очевидно, что Уизли мог говорить о своём излюбленном занятии часами напролёт, не выказывая ни малейшего утомления. Несомненно, в этом юноше проглядывала незаурядная деловая хватка, ибо кто ещё в столь юном возрасте мог бы с такой невозмутимостью рассуждать о потенциальной клиентуре и производить приблизительные расчёты расходов на производство продукта. Девушка сидела, обхватив колени руками, и с неподдельным вниманием слушала Джорджа, лишь изредка прерывая его рассказ краткими, но проницательными вопросами. — И почему же вы решили вернуться на седьмой год? — поинтересовалась Рид, склонив голову. — Едва ли вам понадобятся эти экзамены, так ведь? Уизли, отвечая, сдержанно кивнул, его взгляд немного потяжелел. — Да. Это скорее для того, чтобы матушка не волновалась лишний раз. После Перси она сама не своя, так что… Стоило признать, что эти двое были весьма похожи. Джордж, подобно Ширли, не спешил раскрывать все свои мысли, предпочитая держать часть карт при себе. Возможно, он просто не желал обременять её своими трудностями. В купе воцарилось молчание, и, стоит отметить, оно не было звенящим. Наоборот, оно лишь подчёркивало уют этих тихих посиделок. Ширли же вновь устремила взгляд в окно. Уизли невольно поймал себя на том, что его взгляд скользит по ней с головы до ног. Длинные, тонкие пальцы небрежно обвили хрупкие колени, прижимая их ближе к телу, которое в этот миг казалось самым уязвимым на этой бренной планете. Здесь, наедине с ним, она не нуждалась в щите от назойливых взглядов и могла быть самой собой — обнажённо уязвимой. Но там, за пределами этого купе, едва выйдя из своей спальни, она преображалась в настоящего хищника, которому предстояло сражение за место под солнцем. Казалось, она постоянно стремилась отпугнуть от себя тех назойливых людей, что приковывали слишком много нежелательного внимания к её персоне. Лишь один-единственный вопрос не давал покоя Джорджу в этот момент: был ли он всего лишь очередным среди тех немногих, кого она допускала в свой доверительный круг? Его раздумья были резко прерваны скрипом открывающихся дверей, в проёме которых тут же показалась рыжая макушка. — Прошу прощения, — Фред распахнул двери полностью и шагнул к Джорджу. — мне придётся конфисковать у вас своего братца. — С этими словами он, не особо церемонясь, властно подхватил его под руку. — Берни скоро задохнётся, — будничным тоном продолжил он. Джордж недовольно цокнул языком, прикрыв глаза ладонью. Фред широко заулыбался: — Ага. Противоядие. Ширли, наблюдая эту довольно комичную сцену, лишь укоризненно взглянула на Джорджа. Тот смущённо пожал плечами и, развернувшись, исчез за медленно закрывающимися дверцами. По её лицу пробежала лёгкая, рассеянная улыбка, и она тихо покачала головой. Юность, столь бурная и неуёмная, казалось, клокотала в этих мальчишках, придавая им силу и неудержимое желание жить. И эта живительная энергия была настолько заразительна, что, находясь рядом с близнецами, Ширли чувствовала, как её собственный дух наполняется этим неиссякаемым потоком. Лёгкое покачивание поезда и мерное шипение паровой трубы действовали убаюкивающе. Рид вдруг ощутила резкий, давно назревший прилив усталости, накопившейся за долгие бессонные ночи. Прислонившись головой к окну, она почти мгновенно погрузилась в сон. *** Громкий стук в дверном проёме заставил Ширли вздрогнуть и резко проснуться. Приятная на вид женщина лет пятидесяти негромко кашлянула, привлекая к себе внимание. — Деточка, до прибытия на станцию осталось тридцать минут. Девушка на мгновение растерялась, но затем согласно кивнула головой. «Проводница» вежливо улыбнулась и бесшумно прикрыла за собой двери. — Тридцать минут… — неясно пробормотала Ширли себе под нос. Она приподнялась и опустила ноги на мягкое ковровое покрытие. Затем, устало потерев глаза ладонями, Рид принялась рыться в своём саквояже, отыскивая школьную форму. Её пальцы наконец нащупали знакомую ткань. Вот она, мантия — но теперь уже с подкладкой ярко-красного цвета и вышитым гербом, на котором гордо красовался лев. Она легонько провела рукой по огненной вышивке. Она быстро накинула на себя ткани и посмотрела в отражение окна напротив. Девушка недовольно фыркнула. Ширли никогда не любила мантии, считая их нелепой и совершенно излишней деталью в облике волшебника. Затем, немного расправив складки на одежде, она принялась осматривать содержимое своего саквояжа, проверяя, всё ли находится на своём месте. Записной блокнот, комплект сменной одежды на ближайшее время, набор совершенно непонятных склянок и бинты — всё это создавало впечатление, будто она готовится к какой-то необычной научной экспедиции, а отнюдь не к возвращению в стены волшебной школы. Не прошло и четверти часа, как поезд, сбросив скорость, плавно прекратил своё привычное сотрясение, наконец замирая у массивной каменной станции. Тотчас же донёсся гулкий топот сотен ног — студенты разом ринулись из купе, стремясь к выходу, словно торопясь вдохнуть знакомый воздух. Предпочитая не вливаться в этот бурлящий поток, Рид благоразумно осталась на своём месте, дожидаясь, пока основной натиск схлынет. Как только шум и гомон стали постепенно затихать, уступая место почти полной тишине, она подняла свой багаж и неторопливо направилась к железным ступеням, ведущим из вагона. Ступенька за ступенькой — и вот она уже оказалась на перроне. И вот, она вновь стояла на до боли знакомой станции, что раскинулась неподалёку от Хогсмида. Сердце её приятно сжалось в груди. Мысли наполнились целой вереницей воспоминаний: от самого первого, волнующего прибытия до ежегодных проводов обратно в Лондон. Последовав за едва слышным гулом толпы, Ширли направилась в самую глубь леса, туда, где ветви древних деревьев сплетались в непроходимую чащу. Мрак, что спустился на этот уголок мира, был не просто отсутствием света — он был особенным, каким-то волшебным, и в его бархатных объятиях лес преображался до неузнаваемости. Теплые, уютные отблески от фонарей далекой станции медленно, но верно отступали, словно неохотно выпуская ее из своих объятий, пока, наконец, над головой не осталась лишь юная луна, бросающая серебристые нити света сквозь плотный полог крон. Казалось, сам лес дышал и жил своей собственной, сокровенной жизнью. Старые деревья, с их узловатыми корнями и могучими стволами, тихо перешептывались, делясь вековыми тайнами, а где-то в самой его глуши, откуда не проникал даже лунный свет, изредка доносились шорохи и неясные звуки — свидетельства присутствия тех загадочных созданий, что предпочитали держаться подальше от любопытных людских глаз. Прохладный, почти ласковый ветерок нежно касался лица мисс Рид, лаская ее щеки и играя с прядями ее волос. Ширли глубоко вдохнула этот особый, влажный воздух, пытаясь, казалось, вобрать в себя не только запахи листвы и земли, но и саму душу этого чарующего леса, со всеми его неразгаданными тайнами. Вскоре ученический поток замедлился, а затем и вовсе остановился, сгустившись плотной толпой у древних, потемневших от времени ворот. Приподнявшись на цыпочках, Ширли вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что вызвало затор. Вдалеке, сквозь густую пелену сумерек, она различила расплывчатые силуэты карет, ожидающих где-то за воротами. Прямо у массивных, искусно кованных ворот стояли несколько учителей, незнакомых Ширли; очевидно, ей не довелось пересечься с ними раньше. Минут пятнадцать Ширли терпеливо ждала, пока очередь медленно продвигалась, и наконец, настала ее очередь. Перед ней стояла невысокая, но внушительная женщина средних лет. Ее взгляд, острый и надменный, скользнул по Ширли из-под очков-половинок, а крючковатый нос и выразительные, кустистые брови придавали ей вид хищной птицы. — Имя? — противно, словно сухие листья поскрипывая на ветру, просипела она. Ширли невольно поморщилась: голос этой дамы был не просто неприятным — он царапал слух, как наждачная бумага. — Ширли Рид. Профессорша ткнула кончиком пера в длинный, испещренный убористым почерком пергамент и принялась водить им вниз, тщательно выискивая фамилию Рид. Всего мгновение спустя ее глаза сузились, а голова сухо, отрывисто кивнула. — Проходите, — бросила она, не удостоив Ширли больше ни единым взглядом. Ширли поспешила подчиниться, следуя указаниям и направляясь в сторону маячивших карет. Там уже царило оживление: старшие ученики ловко закидывали в открытые дверцы свои сундуки и багаж, а затем рассаживались внутри с видом утомленных путешественников. В ближайшей к ней карете, слегка отпрянув в сторону, она увидела знакомые лица: сидели там не кто иные, как Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, а рядом с ними — еще двое незнакомых ей ребят. Заметив на себе взгляд «надзирательницы», Поттер резко поджал губы, отвернулся и уставился в сторону густых деревьев, словно там было что-то невероятно интересное. «Оппозиционер чёртов», — недовольно промелькнула мысль в голове Ширли. Едва заметно вздрогнув, карета Поттера тронулась с места и вскоре растворилась в сгущающихся сумерках, уносясь куда-то вдаль, за невидимый горизонт. Не теряя ни мгновения, Ширли последовала его примеру. Свободных карет, к ее удивлению, оказалось предостаточно, и она, ловко скользнув к одной из ближайших, устроилась на жестком деревянном сиденье, притаившись в самом углу, подальше от возможных взглядов, и осталась ждать, пока она не наполнится. Вскоре ее уединение было нарушено. Сначала в карету протиснулись двое четверокурсников Когтеврана, по виду — мальчик и девочка, оживленно перешептывавшиеся о чем-то, совершенно не обращая внимания на сидящую рядом Ширли. Следом за ними, с громким выдохом, тяжело приземлилась на сиденье рослая, крепко сбитая пуффендуйка, чья копна растрепанных светлых волос намекала на бурную жизнь и минимум забот о прическе. Судя по возрасту, она была не моложе шестикурсницы. Как только последняя пассажирка устроилась, карета ощутимо дернулась и, сопровождаемая глухим стуком копыт по гравию, наконец тронулась с места. И стоило признать, Снейп был действительно очень хорош в своём деле, ведь его зелье действовало превосходно. Никто из попутчиков не обратил ни малейшего внимания на непонятную девчонку, забившуюся в угол скамейки. Это не могло не радовать. Со спокойной душой Ширли удобно привалилась к низкому деревянному бортику кареты, позволяя себе наконец-то расслабиться и начать наблюдать за дорогой. Деревья, что еще недавно обрамляли путь густой, непроглядной стеной, теперь медленно редели, уступая место низкорослым кустарникам, которые, в свою очередь, становились все ниже и реже с каждым метром. Вскоре последние заросли отступили, словно открывая невидимый занавес, и взору Ширли предстало то, ради чего они все ехали: Хогвартс. Величественный замок возвышался на каменистой вершине горы, подобно древнему исполину, чьи башни и зубчатые стены пронзали сумрачное небо. У его подножия, отражая последние отблески заходящего солнца, раскинулась темная, почти черная гладь озера, которая, казалось, безмолвно хранила в себе не меньше тайн, чем сам замок. Это было зрелище, от которого перехватывало дыхание. Карета, наконец, замерла, остановившись недалеко от ветхого, но крепкого моста, что соединял землю с самой школой. Ширли, подхватив свой скромный саквояж, проворно вынырнула из тесной телеги и ощутила под ногами твердую, прохладную брусчатку. Несколько секунд она просто стояла, вдыхая свежий воздух и привыкая к тому, что земля больше не качается под ногами, а затем поспешила двинуться за остальной толпой, которая уже устремилась вдаль. Ее ноги ступали по старому мосту с легкой, едва заметной дрожью, и Ширли, стараясь не затеряться в неумолимо движущейся массе учеников, осторожно прижалась к самому краю. Шаг за шагом, она продвигалась все дальше, и с каждым стуком ее ботинок по древним камням Хогвартс становился все больше и больше, величественно вырастая прямо перед ее глазами. Пройдя еще немного вперед, Ширли наконец очутилась в переднем дворе. Идеально подстриженная, изумрудно-зеленая трава расстилалась под ногами, словно бархатный ковер, и этот безупречный порядок недвусмысленно давал понять, что школа с нетерпением ждет своих учеников, готовая распахнуть перед ними двери. Вперед, еще вперед — и вот он, массивный, овеянный древностью вход в замок. Главные ворота вели в просторный коридор, где, распахнутые настежь, стояли огромные, дубовые двери — вход в величественный Обеденный Зал. Под высокими, сводчатыми потолками, казалось, висели сотни, если не тысячи, мерцающих свечей, которые безмятежно парили в воздухе, словно золотистый огненный дождь, готовый вот-вот пролиться на головы изумленных учеников. Длинные столы, вытянувшиеся на всю длину зала, буквально ломились от невообразимого разнообразия всевозможных яств: здесь были и сочные жареные курицы с хрустящей корочкой, и аппетитные горы пирогов и тортов, и румяный ростбиф, источающий умопомрачительный аромат, и запеченный картофель, и еще десятки блюд, от одного лишь вида которых глаза начинали разбегаться в разные стороны. Девушка несмело переступила порог Зала, и ее глаза тут же разбежались от ослепительного великолепия и суеты. Направившись в сторону стола Гриффиндора, она увидела, что все места уже были заняты, ученики плотно сидели плечом к плечу, оставляя лишь крохотные, едва заметные лазейки для одного-двух человек. Рид остановилась, чуть прищурив глаза, выискивая хоть какое-то свободное местечко, куда можно было бы протиснуться. Внезапно, сквозь мельтешение голов и спин, она заметила чью-то энергично машущую руку, явно приглашающую присесть рядом. Немного пройдя вперед, она увидела хозяина этой конечности — Джордж Уизли собственной персоной, с широкой, озорной улыбкой на лице. — Забылась? — задорно спросил он, и в его голосе сквозил неподдельный юмор. Ширли лишь непонимающе пожала плечами. Уизли издал легкий, заразительный смешок. — Садись, потеряшка, — он похлопал по свободным, примерно сорока сантиметрам на скамейке, как раз между ним и Фредом. Его брат, Фред, согласно закачал головой, подтверждая приглашение. — Лично я считаю, что после такого приглашения просто грех сюда не приземлиться, — добавил Фред, облокотившись челюстью на кулак и внимательно уставившись на Рид. Та, не произнеся ни слова, бесшумно опустилась между неугомонными близнецами, чувствуя, как волнение постепенно её покидает. Фред довольно улыбнулся, словно только что услышал самую забавную шутку в мире, и тут же вернулся к оживленному разговору с каким-то парнишкой справа, оставив Ширли на попечение брата. Джордж же, на мгновение, отбросил свою обычную задорную маску, и его взгляд стал на удивление серьезным, почти взрослым. — Всё в норме? — с неподдельным интересом поинтересовался он, склонившись чуть ближе, чтобы его услышала только Ширли. — Определённо, — Ширли попыталась выдавить из себя нечто, отдаленно напоминающее улыбку, но получилось лишь нелепое, напряженное подобие, которое больше походило на идиотскую гримасу. Парень, заметив это, не смог сдержаться и прыснул себе в кулак, его широкие плечи затряслись от беззвучного смеха. — Что? — растерянно переспросила Ширли, поспешно поднимая руки к лицу и принимаясь поправлять волосы, словно виновником его веселья была ее прическа. — Что-то не так? — Нет-нет, — с трудом проговорил Джордж, выпрямляясь и все еще пытаясь подавить хихиканье. — Просто… просто каждый раз, когда ты так лыбишься… Прости, — он виновато развел ладонями, а в его глазах все еще плясали озорные искорки. — Ну не смог я сдержаться! Это… это было очень убедительно. Девушка только было открыла рот, чтобы сказать что-то, как её прервал громкий голос. Альбус Дамблдор. — Добрый вечер, дорогие ученики!