Disguise

Так прошло две недели, каждая из которых походила на предыдущую. Ширли, словно по негласному расписанию, уходила рано утром и возвращалась лишь поздним вечером, поддерживая некое подобие привычного образа жизни в стенах дома, который всё еще казался ей чужим. Тем временем Гарри выиграл свой суд, избежав исключения и обеспечив себе возвращение в Хогвартс. Рид обменялась с ним лишь парой коротких слов по поводу его успеха, и после этого их общение вновь сошло на нет. Каждый раз, проходя мимо своей, как он, должно быть, мысленно называл её, "приставленной", Гарри нарочито опускал глаза, всеми силами избегая любого разговора. Поначалу это неимоверно раздражало девушку, вызывая прилив той самой ярости, которую она так тщательно скрывала. Но после пары неспешных разговоров с Джорджем она, к своему удивлению, начала успокаиваться. «Отойдет», — всегда говорил Уизли, небрежно махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху, и удивительно нервная Ширли, к своему же собственному изумлению, постепенно принимала это. Если бы не этот рыжеволосый парнишка, она, наверное, давно бы сошла с ума в этом треклятом, полном призраков и давящей тишины поместье. Пару раз ей даже удалось перекинуться парой слов с его братом-близнецом, и тот тоже, к счастью, не проявлял скептицизма, лишь веселую, но осторожную любознательность. За это время девушка даже научилась безошибочно различать их. Самой главной особенностью, которая выдавала близнецов, был их взгляд. Фред всегда смотрел прямо, с какой-то бушующей искрой и вызовом, что, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу. А вот его брат, напротив, обладал куда более спокойным, сосредоточенным взглядом, в котором таилось столько же веселья, но и куда больше наблюдательности. Пережив ещё несколько утомительных собраний Ордена, на каждом из которых она не раз ловила на себе осуждающие или опасающиеся взгляды, Ширли наконец дождалась кануна отправления в школу. Да, она понимала, что там будет ещё сложнее, с этим невозможно было поспорить, но хотя бы в Хогвартсе ей удастся избежать проницательных, впивающихся в самое нутро взглядов этих людей. Она сидела на широком дубовом подоконнике, задумчиво крутя в пальцах свою палочку. Буковая древесина, тёплая и гладкая на ощупь, скрывала внутри жилу дракона, а её длина составляла ровно четырнадцать дюймов. На рукоятке вилась незамысловатая круговая резьба, столь знакомая и родная. Это была её первая и единственная палочка, купленная, конечно же, в лавке Олливандера, в том самом загадочном месте, где палочка выбирает волшебника. Ширли вдруг нахмурилась, словно что-то ускользающее пыталось пробиться сквозь пелену воспоминаний. Да, точно. Купленная в тысяча девятьсот семьдесят первом году, тридцать первого августа. Девушка удивленно вскинула брови. Она и не задумывалась, как же стремительно пронеслось время. Двадцать четыре года. Ровно двадцать четыре года назад. Как бы сильно Рид ни претила мысль о завтрашней поездке на Хогвартс-Экспрессе, других вариантов попросту не оставалось. Трансгрессирование на территорию школы было строжайше запрещено. Добираться на метле — слишком долго, да и к тому же, летать она всё ещё не могла приспособиться достаточно уверенно. Так что уж лучше было потерпеть толпу бушующих школьников, чем расшибиться где-нибудь над бескрайними полями Бонвигдона. Прерывисто вздохнув, она мельком уловила свое отражение в большом зеркале. Да, это чертово поместье словно высасывало из неё все силы. До этого бледная кожа стала ещё болезненнее, по цвету сейчас походящая на выцветший пергамент. Под глазами появились не сильно выраженные, но всё же заметные тёмные круги, выдавая бессонные ночи. Но, надо было отдать должное превосходной генетике: даже в таком измождённом состоянии она выглядела элегантно. Её статные, острые черты лица не могли затеряться на фоне усталости, сохраняя свою природную выразительность. — Так дело не пойдёт, — пробормотала Рид себе под нос, всё ещё не отрывая взгляда от собственного отражения. Ширли посмотрела в окно. На улице уже понемногу начинало светать, и небо, постепенно выходя из чернильной мглы ночи, приобретало глубокий, темно-синий оттенок, удивительно похожий на морскую воду в предрассветный час. Что же, времени до рассвета осталось не так уж и много, а скоро грядёт отправление в Хогвартс. Поднявшись с подоконника, она слегка отряхнулась и направилась к своему отражению в зеркале. Ещё с минуту простояв перед ним, девушка окинула себя оценивающим взглядом. — Акцио, — тихо прозвучал её голос, и через мгновение в руке у неё оказался старый гребешок, который она заприметила ещё в первый день своего пребывания на площади Гриммо. Слегка проведя им по одной пряди, Ширли горделиво улыбнулась. Что-что, а волосы у неё были на зависть всем: длинная, густая копна блестящих белокурых волос мгновенно приобретала ухоженный вид. После ещё пары тихих манипуляций в комнате девочек, ей удалось раздобыть немного косметики. «Даже если бы они и возражали, — мелькнула мысль у Ширли после этого небольшого набега, — об этом им всё равно не узнать». Немного тонального крема, туши, легких теней – и вот, готово. Теперь из зеркала на девушку смотрела та самая Ширли Рид, семикурсница Слизерина. Её лисьи глаза сверкали от удовольствия, а на лице играла тонкая усмешка. Оглядев себя и в профиль, и в анфас, она вдруг осознала, что совершенно забыла об этом ощущении. Каково это – быть совершенством.

***

Утренние сборы проходили шумно. Весь дом, казалось, стоял на ушах, вот-вот собираясь развалиться от неистовой суеты. Миссис Уизли металась по комнатам, как угорелая, попутно выкрикивая детям наставления и напоминания о том, что они забыли или могли забыть. Ширли же спокойно стояла у зеркала в своей спальне. Она медленно, почти медитативно поправляла выбившиеся пряди волос, стремясь увидеть в отражении безупречную картину. Для поездки в поезде она выбрала простой, но элегантный брючный костюм темно-серого цвета в тонкую белую полоску. Просто, но со вкусом. Приталенный пиджак идеально подчеркивал её хрупкие формы. — Пора! — раскатистым эхом пронесся по дому голос Молли. Действительно, пора. Подхватив свой небольшой саквояж, она ещё немного покрутилась у зеркала, затем лёгким шагом направилась вниз. Поймав на себе исследующие взгляды, Рид поняла – все старания были не зря. Она молча прошла сквозь толпу, слегка приподняв голову, словно не замечая никого вокруг. Ширли встала у камина, скрестив руки на груди, всё ещё не поднимая глаз. Все молчали по-разному. Кто-то, не выдержав, отвёл глаза в сторону, кто-то глядел на неё с плохо скрываемым удивлением, а Джордж… он улыбался глазами. "Настоящая слизеринка, ничего не сказать," — подумал он. Он заметил её "змеиные" повадки ещё при первом появлении Ширли в этом доме: скользящий изящный шаг, высоко поднятый подбородок, глаза, смотревшие на тебя будто сверху вниз. Ранее нелепо долговязая фигура теперь выглядела утонченной, вовсе не нескладной. — По-моему, было сказано, что пора, — раздраженно произнес Сириус, и его голос вернул всех к реальности. Все словно вышли из оцепенения, вновь начиная шуметь и поспешно направляясь к выходу. В этой безумной суматохе роящихся людей, что, казалось, вот-вот выплеснутся наружу, Ширли случайно пересеклась взглядом с близнецами. Те, быстро переглянувшись, обменялись едва заметными, но полными одобрения улыбками и синхронно, почти незаметно кивнули ей. Девушка мгновенно почувствовала, как внутри неё разливается тепло, приносящее давно забытое облегчение. Хоть кто-то. Два тёплых, понимающих взгляда ясно давали ей понять, что она не одна в этом водовороте чужих глаз. Она усмехнулась, поджав губы, затем развернулась и пошла вслед за вереницей, ведущей к главной двери.

***

Утро первого сентября не обещало солнечного настроения. К входу в дом Блэков, словно тени, подкатили два неприметных черных автомобиля, которые ничем не выдали бы себя в плотном потоке маггловских улиц, если бы не люди, вышедшие из них. Именно на этих машинах им предстояло добраться до самого Кингс-Кросс. Разделяясь на небольшие группы, чтобы не привлекать излишнего внимания, они поочередно растворились в салонах. Гарри, разумеется, оказался в первом, тесно прижавшись к Рону и Гермионе, под зорким, постоянно сканирующим взглядом Нимфадоры Тонкс и Кингсли Бруствера. Во второй машине, чуть позади, следовала Ширли, окруженная большей частью семейства Уизли. Поездка по Лондону была до странности тихой, почти безмолвной. Никто не разговаривал, лишь редкие, отрывистые комментарии Тонкс о пролетающих мимо маггловских зданиях нарушали давящую тишину. Гарри ощущал, как напряжение нарастает с каждым пролетающим мимо домом, с каждой минутой, приближающей их к вокзалу. Это было не просто очередное возвращение в школу; это было их первое публичное появление после лета, наполненного удушающим воздухом от дементоров, ядовитой ложью газет и ледяным гневом Министерства. Когда они наконец подъехали к Кингс-Кросс, Тонкс, словно привидение, быстро высадила их, прошептав лишь: «Быстро, но не бегите». Многолюдный вокзал, гудящий сотнями голосов и спешащих ног, казался ещё более шумным и хаотичным после относительной, почти могильной тишины площади Гриммо. Ширли направилась следом за остальными ребятами, уверенно держа курс к невидимому проходу между девятой и десятой платформами. Она шагала быстро, но сосредоточенно, её взгляд оставался всё таким же ледяным и отстраненным, как обычно. Лишь едва заметная дрожь рук, крепко сжимавших ручку маленького саквояжа, выдавала внутреннее волнение, которое она так тщательно скрывала. Быстро пройдя сквозь кажущуюся твердой кирпичную стену вокзала, вся орава разом оказалась на залитой паром платформе 9¾. Внутри Рид, словно по волшебству, разлилось теплое, обволакивающее чувство ностальгии. Казалось, за последние восемнадцать лет это место не изменилось ни на йоту: всё те же потемневшие от времени желтоватые кирпичные стены, огромные окна на сводчатой крыше, проливающие на платформу рассеянный дневной свет, а главное – сам поезд. Он стоял на железных путях, величественный и алый, выпуская клубы пара в прохладный утренний воздух, словно безмолвно приглашая всех войти внутрь. Остальные рассеялись по платформе, оживленно приветствуя однокурсников, которых не видели долгих два месяца. Заметив, что Ширли всё так же стоит неподвижно, устремив взгляд куда-то вдаль, Джордж что-то коротко шепнул Фреду на ухо и неторопливо направился в её сторону. Из приятных воспоминаний прошлого девушку резко выдернуло лёгкое похлопывание по плечу. Она вздрогнула и резко повернула голову направо. Джордж Уизли стоял рядом, и его обычно весёлое лицо выражало теперь слегка обеспокоенный вид. — Ты в порядке? — поинтересовался парень. Ширли быстро закивала головой. — Да, да. Абсолютно, — протараторила она, попутно выдавливая из себя что-то отдаленно похожее на улыбку. Джордж при виде этого нелепого выражения невольно усмехнулся. — Ну что ж, — сказал он, скрестив руки на груди, — как знаешь. Если что – приходи. Рид кивнула, и парень, словно растворяясь, вернулся обратно к толпе остальных семикурсников. В этот миг прозвучал оглушительный гудок поезда, пронзающий шум платформы. Теперь точно пора. Девушка слегка встрепенулась и посмотрела на группу гриффиндорцев, которые уже заходили в первые вагоны. На её памяти, за годы обучения, на каждый факультет выделялось несколько вагонов в поезде. Она точно помнила, что все студенты Слизерина всегда занимали места в самом конце поезда. Пробиваясь сквозь плотные толпы людей, Ширли наконец смогла протиснуться в вагон. И, Мерлин, какой же там стоял оглушительный гвалт! По коридорам сновали взад и вперед вереницы взбудораженных первокурсников, их возбужденный лепет и беготня наполняли воздух. «Неужели они не могут просто спокойно усесться в свои купе?» — раздраженно промелькнула мысль у Рид, и на её лице появилось привычное недовольное выражение. Еле добравшись до самого конца вагона, она заприметила пустое купе. Быстро протиснувшись внутрь, Ширли захлопнула двери, с надеждой, что больше сюда никто не зайдёт. Она с облегчением плюхнулась на красное бархатное сиденье и придвинулась поближе к окну. Шум снаружи – гомон коридора и гул платформы – заглушали плотные двери и шипящие звуки поезда. Ширли спокойно выдохнула: долгожданное спокойствие. Она откинулась на мягкую спинку сиденья и скрестила руки на своём саквояже. Не прошло и двадцати минут, как поезд слегка качнулся, затем начал медленно, но верно набирать ход. «Тронулись», — подумала она. Дорога предстояла долгая, около восьми часов пути. Как только поезд, тяжело пыхтя, отъехал с платформы, за окном сразу же открылись привычные, неспешные пейзажи английской сельской местности. Ширли удобно расположилась в, считай личном, купе, протянув ноги до самой двери. Немного порывшись в своих вещах, она достала маленькую записную книжку в темной кожаной обложке и, придвинувшись поближе к свету из окна, принялась что-то заполнять на её страницах. Страница за страницей – так прошел целый час. Рид отложила блокнот в сторону и потянулась, разминая уставшие мышцы. За долгие годы она совершенно забыла, каково это – провести в поезде целых восемь часов. Раньше она ведь никогда не сидела одна. Решившись немного размять затекшие ноги, Ширли направилась к двери своего купе. Осторожно приоткрыв её, она проскользнула взглядом по коридору, проверяя, насколько он пуст. Убедившись, что людей стало заметно меньше, девушка вышла наружу. Она встала у ближайшего окна, облокотившись на потертый поручень под ним. Немного посмотрев вдаль, она увидела несколько ребят, увлеченно болтавших между собой, их голоса доносились смутным гулом. Зелье Снейпа работало безотказно: ни один взгляд не задержался на её фигуре, никто не обратил ни малейшего внимания на её присутствие. Ширли вновь уставилась в окно. Деревья за ним пролетали мимо с головокружительной скоростью, сменяя один ландшафт другим. Постояв ещё пару минут у живописного окна, девушка решила немного пройтись вперед по вагону, заодно незаметно взглянуть на Гарри и его компанию: задание как-никак. Осторожно ступая по красному ковровому покрытию, она старалась соблюдать равновесие; поезд неумолимо мчался вперед, потряхивая сидящих внутри людей. Купе, ещё одно и ещё одно – каждое было битком забито. Проходя мимо очередных сидений, она мельком взглянула внутрь. Поттер на месте. Не останавливаясь, она продолжала свой путь к началу вагона.

***

В одном из переполненных купе, где воздух, казалось, вибрировал от неудержимого веселья, собралась шумная компания: Ли Джордан, Фред и Джордж Уизли, а также пара каких-то неуловимых шестикурсников, чьи имена никогда толком не задерживались в памяти. Все сидели, буквально надрывая животы от смеха, наблюдая за последствиями очередной гениальной (с точки зрения близнецов) разработки. Фред, со свойственной ему невинностью, "случайно" угостил Бернарда Макьюэна, несчастного обладателя пухлого лица, новой ириской "Гиперъязычка". Теперь язык бедолаги раздулся, казалось, раза в три, а то и в четыре, и беспомощный Берни лишь громко мычал, отчаянно размахивая руками. В момент, когда разъярённый, мычащий Берни Макьюэн яростно размахивал руками, пытаясь избавиться от чудовищно распухшего языка, Джордж случайно перевел взгляд в узкое пространство между дверями. Там, словно мимолетная тень, мелькнула высокая светловолосая фигура. Его сердце, казалось, пропустило удар. Улыбка сползла с лица Джорджа, и он застыл, словно войдя в оцепенение, его взгляд устремился в пустоту. К счастью, остальные, слишком увлеченные зрелищем Бернарда, не заметили резкого изменения в его выражении. Джордж сам не мог понять, отчего его внутренности так странно отзываются на Ширли Рид. Может быть, она действительно вселяла в него некий необъяснимый ужас, как и предупреждала миссис Уизли, которая категорически запретила своим детям даже приближаться к этой девушке. Никто в Ордене, казалось, не знал точно, почему она здесь, среди них, и её присутствие не вызывало доверия почти ни у кого. Кроме Джорджа?.. Несмотря на яростные предостережения матери, парень всё равно ловил себя на том, что интересуется её самочувствием, настроением и другими, казалось бы, совсем незначительными мелочами. Ему нравилось заводить с ней короткие, порой едкие беседы, а ещё больше нравилось наблюдать за тем, как она менялась в его присутствии. Холодная, отстранённая Ширли Рид медленно, словно нежный бутон, раскрывалась для него, обнажая довольно чувственного, порой даже эмпатичного человека. Её напускная манерность и нарочитое презрение быстро сменялись томительной тревожностью и обычными, человеческими проблемами, которые она так тщательно старалась скрывать от остальных. Возможно, его просто притягивала бездонная загадочность этой персоны. Никто в Ордене, казалось, не знал, каким образом она оказалась среди них, почему Альбус Дамблдор питал к ней столь безграничное доверие, что был готов впустить её в Хогвартс на целый год. Но главной интригой, что не давала покоя Джорджу, оставалась её собственная жизнь. За несколько недель пребывания под одной крышей Ширли так и не обронила ни единого слова о том, была ли она знакома с остальными участниками Ордена, или о годах, проведенных ею в Хогвартсе. Да и вообще, она умело избегала всех разговоров, касающихся её личности, искусно уводя беседу в совершенно иное русло. Оттого его просто распирало любопытство, словно оно было живым существом, запертым внутри. И неведомое притяжение, не поддающееся никакой логике, тянуло его к этой странной ведьме. Когда-нибудь она непременно расколется, обнажив свои тайны, и в этом он был абсолютно уверен. А пока ему оставалось лишь терпеливо наблюдать и держаться в пределах досягаемости, чтобы ни за что не упустить тот самый миг.