Лекарство от одиночества

      — На что это похоже?        — А-а-х... Я же тебе уже говорил...       — Тот ответ больше не подойдёт. Мы занимаемся этим слишком часто для чего-то, что просто похоже на поглаживание по голове, Хикару.         Ёшики шептал это все, тесно прижимаясь к спине Хикару грудью. Его дыхание горячо опаляло белокожую шею, грудная клетка улавливала всякую дрожь, пронизывающую худое тело друга. Рубашка Хикару была расстегнута, позволяя руке Ёшики обнимать его и ласкать пальцами приоткрывшееся в солнечном сплетении отверстие. Его запястье двигалось размеренно, изредка проникая в волнующее пульсирующее пространство чуть глубже середины ладони. Кожу пронзали трепетные вибрации от едва уловимых стонов Хикару и ощущения шевелящегося под его кожей живого существа, которое столь явно получало удовольствие.       Он вжался лбом меж острых лопаток, прикрыв глаза и отдавшись странно-уютному чувству. То, чем они занимались, больше его не отвращало; напротив, он искренне жаждал тех моментов, когда Хикару стыдливо смотрел на него большими глазами с красными точками-зрачками посреди лазурной синевы. Этот взгляд всегда говорил сам за себя — существо хотело. Оно хотело Ёшики. Хотело его целиком, поглотить с головы до ног, но все равно довольствовалось малым. И Ёшики, как никто другой, понимал, что с каждым разом всё дальше и дальше уходит от точки невозврата. Он не должен был перешагивать эту черту вовсе, но пока существо с голосом, лицом и воспоминаниями Хикару хотело его, Ёшики был готов обманываться и отдавать ему всего себя.       — И всё-таки?.. — с долей искреннего любопытства снова спросил его Ёшики и поднял лицо, чтобы запечатлеть поцелуй в основании шеи.        Хикару лежал на боку, уткнувшись носом в подушку. Он шумно дышал и изредка постанывал. С их первого поцелуя прошло достаточно времени, и он неплохо научился сдерживаться: его голос больше не срывался, а громоздкое бесформенное нечто не выходило наружу настолько, чтобы утопить в себе половину комнаты.        — Я не знаю... — наконец нарушил молчание он хрипловатым шепотом. — Наверное, это так же приятно, как и когда ты трогаешь себя.       Без того теплые щеки Ёшики вспыхнули. Он зарылся лицом в мятую рубашку на спине Хикару. Это сравнение прозвучало... интимно. С того самого раза Ёшики больше никогда не просил Хикару коснуться его, даже сквозь одежду, хотя этого хотелось безумно, до дрожи в коленях. К своему ужасу, он всегда быстро твердел, стоило собственной руке утонуть в расщелине, похожей на чёрную дыру, а дрожащий голос Хикару заводил его только сильнее.        Прямо как сейчас. Он прижимался к Хикару грудью, однако бедра держал на расстоянии. Да, толкнуться каменной твердостью в обтянутые шортами ягодицы хотелось до радужных пятен перед глазами. Но он изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться и не нырнуть в этот омут безумия с головой. Наверное, считать так было глупостью, но Ёшики правда верил, что, пока он ставит столь безобидные преграды между ними, существо было под контролем. Но как можно судить о чем-то подобном, когда он еле-еле держал под контролем самого себя?       Его рука, которая не прекращала плавно двигаться и ласкать пальцами рокочущее создание в облике друга, замерла и спустя секунду выскользнула наружу. Хикару задрожал.        Ёшики давно заметил: место, где его кожа, словно по шву, расходилась в стороны, было очень чувствительным. Он вытянул средний и безымянный пальцы и толкнулся ими совсем неглубоко. Хикару промычал от удовольствия, его зубы сомкнулись на наволочке. Оставаясь на той же глубине, Ёшики повел рукой ниже, до пупка. Кожа двумя бледными лоскутами разъехалась под его нажатием.        Хикару вновь простонал, впервые так громко за минувший вечер:       — Ёшики-и-и...        Ёшики зажмурился. Его член в трусах дернулся, среагировав на протяжный звук, с которым Хикару произнес его имя. Он сделал судорожный вдох, замер ненадолго внутри и теперь повел двумя пальцами по расщелине вверх. Согретая его предыдущими ласками субстанция покорно расступалась перед ним, и он с лёгким напором проскользил от пупка до самых ключиц Хикару.         Тело, в которое он так самозабвенно вжимался, ходило ходуном. Мышцы в худых конечностях сокращались. Хикару задыхался, глотая стоны и с силой стискивая в пальцах одеяло под собой.        Ёшики сухо сглотнул. И пока правой рукой он повторял обратный путь книзу, заставляя существо медленно накаляться изнутри, левую сводило от неистового желания потрогать себя. В трусах быстро становилось мокро, ткань неприятно давила, бедра время от времени толкались в никуда. Голову закружило, он шатко выдохнул, обжигая собственные губы горячим воздухом. И всё-таки не выдержав, Ёшики слегка согнул одну ногу и лег так, чтобы пах прижимался к футону.        Его пальцы вновь заскользили вверх, утопая в тугом обволакивающем пространстве, а бедра плавно толкнулись в жёсткий футон.       — Х-а-а!..       Перед зажмуренными глазами выстрелило одновременно десятками фейерверков, которые на днях они с Хикару ходили смотреть в честь наступления Обона. Запястье дернулось, пальцы вонзились в грудную клетку с особенным давлением на трепещущую внутри сущность, отчего сразу вслед за ним застонал и Хикару. Оба мальчика застыли, даже обоюдно не дышали несколько секунд, прежде чем Хикару хрипло фыркнул:       — Повезло, что мамки до завтра дома не будет, ха-ха...       Ёшики промолчал. Пульс в его висках стучал так бешено, что он едва мог разобрать собственные мысли. Тело горело, будто в лихорадке, головка члена, обтянутая тканью белья, ныла от слишком сильной и безостановочной пульсации. Он тихо выдохнул и чуть отстранился, пальцы тоже выскользнули из тела Хикару, его рука осталась безвольно лежать на худом боку друга.        По голове вдруг ударило осознанием. Все это было... слишком. Слишком странно, интимно, неправильно. Извращенно. И самым извращенным являлось его острое желание прижаться к Хикару всем своим телом, чтобы тот тоже ощутил, как Ёшики хорошо с ним. Да, он уже позволял этому существу однажды гладить его через одежду, и, по правде говоря, это было самое невероятное, что он когда-либо чувствовал. Однако он не мог допустить этого снова. Это был барьер, который не должен упасть. Должно остаться хоть что-нибудь, что будет отделять Ёшики и фантастическое нечто, которое так уютно лежало у него под боком прямо сейчас. Что-то, что не позволит случиться неотвратимому симбиозу и не даст им слиться в единое целое. Как бы сильно Ёшики этого ни хотелось...       Он отодвинулся ещё немного и лег на живот, чтобы спрятать пылающее лицо в мягкой подушке. Поморщился из-за влажности в трусах и возбуждения, которое никак не хотело отпускать. Его кожа была покрыта испариной из-за душного вечернего воздуха. В нос било резким ароматом благовоний, отгоняющих насекомых.       Рядом зашевелился Хикару. Его ладонь нашла ладонь Ёшики, и они переплели пальцы.       — Ёшики, что-то случилось? — чуть взволнованно спросил он, обращаясь и к нему, и к сумраку, постепенно пробирающемуся в комнату сквозь приоткрытые сёдзи, к которым он был обращен лицом.       «Ты случился», — хотелось ответить Ёшики, но он прикусил язык и вновь оставил Хикару без ответа.        — Я что-то не так сделал?..       Зажмурившись, Ёшики лишь отрицательно промычал. Конечно, существо было виновато в том, что происходило прямо сейчас в этой комнате. Но в своих внутренних метаниях виноват лишь сам Ёшики. Точно как и в том, что его до ненормальной дрожи в конечностях возбуждала необычная ласка, которую он безотказно дарил этому чудовищу.         Не выпуская руку Ёшики из ладони, Хикару повернулся на другой бок и уставился на него во все глаза. Пускай Ёшики и не видел его взгляда, он тем не менее прекрасно его чувствовал: красные угольки зрачков прожигали его насквозь. Метили прямо в висок, словно дуло, готовое сделать контрольный выстрел.       — Может быть, тебе стало противно? — с неподдельной тревогой снова спросил он.       И вдруг Ёшики услышал этот ни на что не похожий звук: чужая ладонь плавно вошла в рокочущее в груди отверстие. Он ощутимо задрожал и почувствовал, как очередная капля предсемени смочила ткань трусов.        — Странно, ведь я очень теплый внутри... Ты так согрел меня...       Ёшики подавил стон. Зажмуренные глаза защипало. Как никогда он чувствовал себя жалким и отвратительным.        — Ты здесь ни при чем, Хикару.        Его голос, утопленный в подушку, звучал глухо.       — Тогда что с тобой? — не унимался Хикару.       Он сжал пальцы Ёшики крепче и подполз чуть ближе, отчего тот немедленно ощутил его теплое дыхание на своей щеке. Такая близость казалась наивысшей степенью невинности после того, чем они занимались, но даже так Ёшики едва держался, чтобы не толкаться бедрами в футон под собой.       — Ты не думаешь... — неуверенно начал он и быстро сглотнул, — что все, что мы делаем, — чересчур?        Пальцы в его пальцах чуть дрогнули.        — О чем ты, Ёшики?..       — Ты знаешь, о чем.        Вокруг повисла невесомая тишина. Не было ни ветерка, который шепнул бы что-нибудь успокаивающее на ухо, чтобы привести в чувства. Даже их дыхание стало беззвучным. Мир на несколько мгновений утонул в настоящей космической тишине.        — Нет, Ёшики, я так не думаю. Потому что ты — все, что у меня есть.        Голос Хикару прозвучал удивительно ровно, без единой нотки присущей ему игривости или, наоборот, плаксивости. А слова эти — и вовсе как гром среди ясного неба. Ёшики распахнул влажные глаза и повернул голову. Хикару смотрел на него, лёжа так близко, что в лазорево-красных радужках можно было разглядеть каждую крапинку, словно песчинку в треснувшей ракушке. Кожа на груди сошлась, прикрывая скрытую от глаз черную дыру, но полоса шва была все ещё заметна.       Хикару облизнул губы. Он явно тоже был взволнован.       — Мне хорошо с тобой... Я не могу отпустить тебя, Ёшики. И не хочу.       Сердце Ёшики забилось какой-то первобытной радостью, несмотря на то, что каждое произнесённое при этом Хикару слово раздирало несчастный орган на куски. Как было бы легко притвориться, что этот «Хикару» — настоящий; что его веселые улыбки и пушистые волосы — не просто оболочка бог знает с чем внутри, а неизменные части реального мальчика, с которым он пробыл рука об руку всю свою жизнь.        Но притвориться никак не получалось. Не тогда, когда красные глаза смотрели так голодно и обожающе одновременно, вызывая неконтролируемую дрожь в коленях.       Они молча рассматривали друг друга какое-то время, прежде чем Хикару улыбнулся какой-то совершенно обезоруживающей улыбкой и притянул руку Ёшики к своей груди. Он прижал его ладонь меж ребер, сделал короткий вдох и снова раскрыл нутро нараспашку. Пальцы Ёшики немедленно коснулись уже чуть остывшей плоти и дрогнули, когда Хикару стал плавно вводить его руку все глубже внутрь. Ёшики поджал губы. Как и прежде, он не мог оторвать взгляда от того места, где его запястье по миллиметру исчезало в обволакивающей со всех сторон сущности.        — Ты хотел знать, на что это похоже... — сбивчиво зашептал Хикару. Его щеки были красными, улыбка чуть дрожала. — Это ощущается, словно одиночества никогда не существовало.        Вот он, выстрел, которого Ёшики так боялся. Только прогремел он не возле головы, а в упор у грудной клетки, дробя кости и разрывая сердце на ошмётки. Оно сжалось на миг, а затем разогналось, забилось столь отчаянно, что дышать стало невыносимо тяжело. Его рука против воли дернулась, задевая что-то внутри Хикару и заставляя спрятанное под кожей чудовище затрепетать.        — А-а-х!.. — последовал сразу же несдержанный стон, сорвавшийся с сухих губ. — Да, вот так... Когда ты трогаешь меня... не Хикару, а именно меня!.. Это так хорошо и приятно, Ёшики.        Краснота на дне глаз вспыхнула ярче, и Ёшики тонул в ней, точно как его собственная рука утопала все глубже и глубже в пульсирующей черной дыре. Он сам не заметил, как придвинулся ближе; его рука вошла в Хикару по локоть, вызывая у того высокие срывающиеся стоны.        — Хикару... — шепотом позвал Ёшики, не доверяя своему хриплому голосу. — Хикару...       Он тянулся к нему, как утопающий тянется к брошенному навстречу спасательному кругу.        — Иди ко мне, Ёшики.        В один момент они оказались так близко, что губы друг друга опалило горячим дыханием. И именно Ёшики стал тем, кто прижался к Хикару поцелуем. Его с ног до головы обдало испепеляющим жаром. Жарко стало и во рту. Движения их языков — хаотичные и резкие, без единого намека на стеснение или робость. Пульс тяжелыми ударами бил по вискам, на износ качая бурлящую в жилах кровь и подталкивая Ёшики все ближе и ближе к Хикару.        В какую-то секунду его пах врезался в бедро друга. Он простонал в открытый рот и уже собирался отстраниться, как вдруг удивительно сильной рукой Хикару схватил его за бок и лишь крепче прижал к себе.        — Не уходи... — взмолился он, вылизывая дрожащие напротив губы языком. — Я хочу этого. Трогай меня... Толкайся в меня, Ёшики...       Что-то происходило у Ёшики в голове, что-то совершенно неотвратимое; то, что он не в силах остановить, потому что его тело больше ему не подчинялось. Ещё минуту назад он искренне хотел все прекратить, однако сейчас он был готов сделать что угодно, лишь бы это никогда не заканчивалось.        Приподнявшись на локте, он навалился на Хикару сверху и углубил поцелуй с ещё большим напором. Он ласкал его губы изнутри и снаружи, кусал их и сосал. Его язык скользил по кромке зубов, даже цапнулся о сколотый клык, и сплетался с языком Хикару, выбивая из его горла стон за стоном. Его рука, до сих пор погруженная в пылкую расщелину, двигалась в такт агрессивному поцелую: пальцы гладили нечто, что струилось вокруг запястья тысячью змеями. Оно было вязким, но упругим и до безумия горячим, словно расплавленный металл. Ёшики вонзал в него руку, изредка сжимал пальцы в кулак, когда натыкался на что-то, отчего по телу под ним пробегала крупная дрожь, и стимулировал это место некоторое время.        Член в промокших трусах был до боли тверд, и даже рваные толчки в бедро Хикару не спасали.        — Хикару... — с трудом разорвав поцелуй, проскулил Ёшики. — Я не знаю, что мне нужно делать... Но я тоже очень хочу этого...       Он чуть отодвинул голову, чтобы рассмотреть лицо Хикару. От увиденного что-то в груди затрепетало, натянулось, словно струна, и беззвучно лопнуло. Радужки в глазах напротив полностью покраснели, белокожее лицо порозовело, как бархатный персик, губы припухли и были мокрыми-мокрыми. Он коснулся его светлых волос той рукой, на которую упирался. Мимолётно зарылся в них, провел пальцами по виску и обнял ладонью щеку. Большим пальцем погладил теплую кожу. Хикару тут же потерся о него в ответ как котенок. Он с хитрецой, из-под ресниц, посмотрел в глаза Ёшики.        — Я чувствую это, — он повернул ногу так, чтобы самому скользнуть по твердому члену Ёшики бедром, вызывая у друга шипение, — знаю, что ты тоже хочешь. И я позволю тебе... заполнить меня.        Ёшики сглотнул. Его бедное сердце стучало из последних сил.       — Что ты такое говоришь, глупый?       Но Хикару вдруг помотал головой и стал донельзя серьезным.        — Если это сделает нас ближе, то я очень хочу тебя в себе.        Щеки Ёшики вспыхнули. Он встряхнул головой, роняя челку на глаза.       — Я и так в тебе...       Сказав это, он погладил пальцами то место внутри Хикару, которое, как он уже заметил, реагировало особенно сильно на любую ласку. Хикару на миг зажмурился и промычал от удовольствия носом. Когда его глаза вновь открылись, то среди красноты стали виднеться вкрапления голубого.        — Не так, Ёшики!.. Точнее, так тоже, но ты же сам знаешь... Мы с тобой видели такое в фильмах. А ещё у меня есть воспоминание, в котором Хикару как-то раз в тихушку листал журнал для взрослых в магазине, пока тетенька с кассы не заметила его и не выгнала наружу мокрой шваброй...       Ёшики посмотрел на него большими удивлёнными глазами, а затем расхохотался во весь голос. Аж слезы выступили.       — Так вот почему он не ходил в этот магазин до тех пор, пока там не сменился владелец, — фыркнул он. — А мне все заливал, что там тараканы в булках попадаются...       Он снова засмеялся, чувствуя, как в груди растекается приятное тепло. Это ощущалось совсем по-иному, нежели те чувства, которые вызывал у него нынешний Хикару. Словно цветки сакуры, цветущие по весне.        Ёшики резко замолчал, когда на его щеку мягко легла чужая ладонь.       — Я знаю, что никогда не заменю его, но пожалуйста, позволь мне тоже стать причиной твоих улыбок. Они мне нравятся. И ты, Ёшики, мне очень сильно нравишься.       Хикару выпалил это на одном дыхании. Его глаза чуть остекленели, будто бы он был на грани слез.       — Ну вот, я сейчас расплачусь, и ты опять будешь обзывать меня плаксой...       — Не буду я тебя обзывать плаксой, Хикару. — Ёшики наклонился, нежно чмокнул его в уголок губы и ласковым шепотом добавил: — Ты наговорил столько милых вещей, как я могу...       Они слились в поцелуе, на сей раз плавном, неторопливом. Рука Ёшики повторяла движения его собственного тела: скользила чуть вверх, оглаживала расползающуюся под пальцами плоть, которая вибрировала и гудела под стать довольному и сытому животному, и чуть выскальзывала наружу. Его бедра беззастенчиво потирались о подставленное колено, и он прекрасно знал, что Хикару наверняка чувствовал, насколько мокрым он был между ног.        Пальцы Хикару тем временем потягивали его за волосы, ноготками царапали кожу на шее и изредка спускались ниже, чтобы обвести контуры худых лопаток.        Мягко, как и начали, они отстранились. Оба мальчика часто дышали, на их лбах выступила испарина, и даже прядки волос прилипли к вискам.        — Ты сделаешь это для меня, Ёшики? Заполнишь меня?       Поджав губы, Ёшики стыдливо уронил голову в ямку меж шеей и плечом Хикару. Он зашептал:       — Как ты хочешь, чтобы я это сделал? В тех фильмах все мужчины занимались этим только с женщинами... Я не знаю, как занимаются любовью двое парней...       — Это не важно, — таким же сбивающимся шепотом ответил Хикару, — потому что со мной ты сделаешь это по-особенному.        Ёшики приподнялся на дрожащей от напряжения руке. Глядя на Хикару, он не уставал удивляться, насколько пошло тот мог звучать несмотря на свой невинный, почти ангельский вид.        Он сглотнул.       — Скажи, что мне нужно сделать.        Хикару широко улыбнулся. Его глаза горели. Он молча обхватил ладонью руку Ёшики, что была внутри, и неспеша потянул. Его тело всю дорогу сотрясала мелкая дрожь, и он не смог сдержать стона сквозь зубы, когда самая широкая часть кисти выскользнула из него, задевая чувствительные края отверстия. Он с облегчением выдохнул.        Ёшики наблюдал за ним, не смея шевелиться. То, как Хикару руководил его движениями, было неожиданно интимно. Казалось, ещё немного, и он действительно просто-напросто взорвется от перевозбуждения.        Переведя дух, Хикару вдруг уверенно скомандовал:       — А теперь снимай шорты и трусы и садись на меня сверху!       Ёшики отпрянул.       — Чего!?        — Ха-ха, что слышал, — смущённо хохоча, передразнил его Хикару и приподнялся на локтях. — И не делай такое лицо, Ёшики, я не поверю, что ты об этом ни разу не думал.       Ёшики мечтал провалиться сквозь землю в эту самую секунду.        — Но я правда никогда!..       Он закрыл лицо ладонями. Кожа щек обжигала руки, словно он был в лихорадке.        — Да шучу я, шучу! Я знаю, что ты не такой, но...       Ёшики поднял на него возмущенное лицо.        — Какое ещё «но»?       Веселая улыбка чуть померкла, выражение Хикару вновь стало робким. Он опустил глаза.        — Но я был серьезен в самом начале... Я правда хочу, чтобы ты разделся, забрался на меня и вошёл прямо сюда.        Он указал себе на грудь. Вернее, на разверзнутую в ее центре расщелину.       Пульс Ёшики уже столько раз за этот вечер сбился, то набирая скорость, то, наоборот, падая, что он ненароком подумал, что с таким пульсом вообще не живут и ему осталось совсем недолго. Он неотрывно смотрел на то место, куда указывал Хикару, и спрашивал себя, как они оказались в этом самом моменте. Ответа он не находил, так как голова была абсолютно пустой, но зато он понимал кое-что другое.       Вся кровь в его дурацком теле вдруг прилила к паху, и никак не унимающееся возбуждение напомнило о себе очередной капелькой предсемени, выступившей на головке.        — Ну что? Ты сделаешь это для меня, Ёшики?       Одна ладонь Хикару дотянулась до безвольной ладони Ёшики. Как и раньше, он переплел их пальцы.        — Мне кажется, это неправильно... — едва слышно проронил Ёшики. — Я испачкаю тебя. Оставлю внутри то, что не должен.        Пальцы Хикару с силой сжались. Ёшики поморщился и взглянул на него.       — А ты не думал, что это то, чего я хочу? Я же говорил, что хочу всего тебя себе. В том числе и то, что ты выплеснешь внутрь. — Он приложил ладонь к тому месту, где должно быть сердце. — Это свяжет нас, и я не буду чувствовать одиночество в моменты, когда тебя нет рядом.        Ёшики заранее знал, что проиграет этот спор. Как бы постыдно все это ни звучало, он не мог обманывать ни Хикару, ни тем более себя самого — он хотел этого ничуть не меньше. Потупив застенчиво глаза, он кивнул и бросил негромкое «хорошо».        Хикару кивнул в ответ и мягко высвободил его пальцы из хватки.        — Тогда давай сделаем это.        Не смея больше смотреть в эти бесстыжие красные глаза, Ёшики отвернулся полубоком и расстегнул шорты. Это было очень волнительно. Пускай они видели друг друга голыми множество раз, эта ситуация ощущалась совершенно по-новому. Он проглотил тугой ком, вставший поперек горла, положил большие пальцы на пояс и потянул их вниз. Он чувствовал на себе жадный взгляд, но боялся взглянуть в ответ. Его смелость точно не резиновая. Ёшики медленно опустил шорты до колен, сел на футон и стянул их с ног.        — Не смотри, — стыдливо прошипел он, когда его пальцы коснулись резинки трусов, которые совершенно не скрывали холмика откровенного возбуждения.        — Я и так все увижу, когда мы...—       — Хикару, не смотри!        Послышался шорох: Хикару замолчал и отвернулся. Его прожигающий насквозь взгляд исчез. Ёшики выдохнул и торопливо выбрался из нижнего белья. Его член раскраснелся, головка пылала и блестела от количества выделившейся смазки. Сквозняк, незаметно струящийся в комнату из-за приоткрытых сёдзи, лизнул его прохладой, и Ёшики тут же с ног до головы покрылся мурашками.        Сжав ладони в кулаки, он взглянул на лежащего в ожидании Хикару. Глаза того были послушно зажмурены, а голова отвернута в сторону. Щель закрылась черным контуром от пупка до ключиц, как корешок отложенной на время книги, которую, впрочем, нетерпелось распахнуть и дочитать.       Ёшики подполз на коленях ближе к мальчику. Его всего потряхивало от страха и нетерпения.       — Ты точно этого хочешь?       Хикару тотчас же кивнул. Глаз, однако, он так и не открыл.        — Ладно... Тогда не жалуйся, если тебе не понравится.       — Мне не может не понравиться. Это же ты, — просто ответил Хикару, вызывая у Ёшики немедленное желание его как следует пнуть. Ну или хотя бы ущипнуть.        Облизнув высохшие губы, он перекинул через худое тело ногу и нерешительно замер. Широкая футболка прикрывала его член, но он все равно чувствовал себя ужасно неловко и странно. Интересно, какие бы были ощущения, окажись здесь реальный Хикару?.. Он помотал головой. Нет. С настоящим Хикару они бы никогда этого не сделали...       Ёшики рвано выдохнул и мягко опустился Хикару на бедра. Его член тяжело лег прямо в ямку пупка, от которого вниз тянулась светлая дорожка невесомых волосков, яички приятно соприкоснулись с нежной кожей.        Хикару вздрогнул под ним всем телом. Его руки, лежащие по бокам, дернулись. Брови нахмурились.        — Я могу посмотреть?       — Пока нет! — торопливо перебил его Ёшики. — Дай мне привыкнуть к этому позору...       Он попытался расслабиться. Сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. А затем прикусил губу, в ужасе наблюдая, как капелька предэякулята стекла по головке вниз и прозрачной росой упала в пупок Хикару. Он опустил голову, прячась за челкой.       — Смотри.        Ёшики не видел, но почувствовал его — этот смертоносный взгляд, пробежавшийся от его макушки прямо вниз, к торчащему из-под футболки члену. А после услышал восторженный выдох.       — Ты самый красивый человек на земле, я клянусь, Ёшики.        — Перестань говорить глупости.        — Эй, это не глупости! Если ты забыл, то напоминаю: я никогда не вру.        — Да-да, но давай отложим этот спор на потом, когда мой пенис не будет течь тебе прямо на живот!       Ёшики сначала выпалил это, а лишь затем только понял, что именно он только что произнес. Он больше не откроет свой рот. Никогда и ни за что. Даже лицо Хикару, с которого уже немного сползла краска, заново порозовело.        — Я напомню тебе об этом. Обязательно.       Ёшики цокнул языком. Вредный бесстыжий мальчишка!        — Лучше скажи, что мне нужно сделать...       Руки Хикару всё-таки взметнулись вверх и замерли в сантиметрах от коленей Ёшики.       — Могу ли я?..       — Да.        Ладони нерешительно легли на его острые коленки. Пальцы нежно обхватили их, погладили и скользнули до середины бедер.       — Подвинься ближе, Ёшики.       — Я тяжёлый.        — Вовсе нет.        Ёшики на это только фыркнул. Не смея смотреть в лицо Хикару, он поджал губы и подобрался чуть выше. Его член прочертил влажную полосу от пупка к ребрам, головка уперлась в место, где соединялась бледная кожа. Ёшики не мог оторвать от этой картины глаз.       — Скажешь, если будет противно... — прошептал он.        — Конечно. А теперь войди в меня. Пожалуйста.        Не в силах больше терпеть, Ёшики толкнулся в разрез прямо между ребер, и его эрекция тут же погрузилась в тугое пространство приоткрывшейся дыры. Он зажмурился так сильно, что перед глазами замигали радужные разводы; с губ Хикару, напротив, сорвался стон.        Когда Ёшики трогал мальчика изнутри рукой, то это скрытое существо не сжимало его так сильно. Оно позволяло свободно двигаться, искать потаенные местечки, от которых ему станет приятно. Сейчас же оно стискивало его член, как сам Ёшики сжимал собственный кулак, когда ласкал себя.        — Ёшики... Я чувствую тебя на вкус... И мне он очень нравится. Двигайся.        И Ёшики повиновался.       Он выскользнул из расщелины почти целиком и полностью вошел обратно. Оба мальчика выдохнули с обоюдным стоном. Ёшики впился ладонями в плечи Хикару и стал плавно толкаться в слегка остывшую, но быстро согревающуюся субстанцию, которая так уютно принимала его изнутри. Он как завороженный наблюдал, как его член полностью исчезал в трепещущей дыре, замирал так на считанные мгновения и скользил назад. Его яички шлепались о кожу, влага смазки и того, что выделяла эта живая плоть, хлюпала все громче с каждым толчком.        — А-а-х! А-х-х!.. — громкие стоны лились из-за губ Хикару потоком и казались Ёшики сладостным медом, ласкающим слух.       Пальцы с подстриженными ноготками впивались в его колени и оставляли красные росчерки.       Футболка, которая прежде была его спасительным щитом, как никогда мешала. Не долго думая, Ёшики подтянул ее за край вверх и зажал между зубами. Открывшийся Хикару взор на завитки черных волос и подтянутый живот заставил его восхищённо ахнуть.        — Ёшики-и-и... — на нотке высокого стона произнес он и опустил ладонь на его бок. — Ты правда самое красивое человеческое создание на свете.        Ёшики лишь промычал носом, чувствуя жар на щеках от этих слов. Потому что существо в теле Хикару не умело ему лгать.       — Хочешь подняться ещё выше?.. — тяжело дыша, снова спросил Хикару. Пальцами он выводил узоры на напряжённом животе и изредка касался твердых сосков, кружа большими пальцами по розовым ореолам.       Ёшики отчаянно закивал.       Довольная улыбка растянулась на взмокшем лице Хикару. Шов, доходивший прежде ему до ключиц, растянулся теперь по горлу, разрезая напополам кадык, подбородок и нижнюю губу.        Ёшики наблюдал за этим широко раскрытыми глазами, зубами он стискивал ткань футболки и время от времени стонал носом. Не вынимая член из горячей щели, он на коленях подвинулся ещё дальше. Преодолел ложбинку меж ключицами и, словно, одержимый, начал толкаться в самое горло. Существо внутри пульсировало и туго расступалось перед ним, принимая член до основания. Оно лизало головку невидимыми языками, сжимало его до звёзд перед открытыми глазами. По спине Ёшики текли крупные капли пота, слюна впитывалась в ткань во рту, и он вздрагивал каждый раз, стоило шаловливым пальцами щекотнуть и сжать его сосок.        Хикару же под ним захлебывался стонами. Он чуть запрокинул голову, позволяя члену внутри проходить ровно вдоль горла, и это подталкивало Ёшики к краю все сильнее с каждой секундой.        Комната потонула в звуках: влажных шлепках, хлюпах, стонах и вздохах. Аромат любви перебил запах благовония.        Что именно стало последней каплей, Ёшики не знал. Но он вдруг ощутил, как его стиснуло со всех сторон настолько сильно, что он зашипел. Хикару задрожал. Красные глаза закатились. Лазурно-алые всполохи существа потекли наружу сквозь края отверстия. Набухший член, вонзившийся так глубоко, что оказался на уровне нижней челюсти Хикару, запульсировал и выплеснулся несколькими мощными струями спермы.        Футболка выскользнула из зубов, Ёшики вскрикнул. Его бедра толкались по инерции, тело раз за разом пронзала дрожь. Глаза заслезились, и он зажмурился.        Хикару какое-то время не двигался. Его руки крепко сжимали бока Ёшики. Причем, настолько сильно, что наверняка останутся синяки, — он это умел. Его живот и грудь часто вздымались, а открытый в немом стоне рот ловил воздух.       Живое бурлящее нечто вытекло из его тела на сей раз совсем немного. Приоткрыв глаза, Ёшики проследил, как оно лазурными волнами огладило кожу вокруг щели и стало постепенно всасываться назад. Кое-как отдышавшись, он с тревогой посмотрел в лицо Хикару.       — Эй, Хикару, — позвал он и двинул бедрами, стараясь медленно и аккуратно вытащить член из расслабившегося, успокоившегося отверстия в горле, — ты как?..       Вместо каких-либо слов, Хикару наконец выпустил его из хватки и поднял руку с оттопыренным большим пальцем.       Ёшики нахмурился. Он подался назад и с характерным звуком выскользнул наружу. За его членом тянулись тоненькие нити смазки и семени.       — Тогда чего молчишь?       По правде, Ёшики не ждал от него ответа, думая, что тот был в оцепенении, однако Хикару вдруг заулыбался и странно хихикнул. Его глаза распахнулись и остановились на Ёшики. Красные точки почти потухли.       — Я смакую.       — Ты о чем?       — Ну как о чем...       И так, глядя ему прямо в глаза, он вдруг широко открыл рот и высунул язык. Он был покрыт белыми сгустками. И это явно была не слюна.        Ёшики как никогда прежде захотелось, чтобы земля разверзлась не только под ним, но и под этим вредным созданием. Его лицо вспыхнуло, он суетливо сполз с Хикару и натянул футболку до самых колен.       — Хикару! Ты точно какой-то призрак-извращенец!        Хикару расхохотался.        — Это ты оставил внутри меня свою сперму, а извращенец тут я, да?        Ёшики прижал ладони к лицу. Хикару вздохнул. Послышался глоток, от которого по телу Ёшики пробежала дрожь. А после крепкие руки вдруг обняли его вокруг торса. Светловолосая голова оказалась у него на коленях. Ёшики посмотрел на Хикару сквозь пальцы.        — Не переживай, Ёшики... Мне очень понравилось. И то, какой ты на вкус, и как ощущался внутри... Это было даже лучше, чем я себе представлял...        Тот смущённо отвернулся, но все равно зарылся пальцами во влажные от пота волосы. Они помолчали некоторое время.       — А тебе понравилось?       Ёшики кивнул.       — Да, — хрипло ответил он. — Очень.        — На что это похоже?       — Не знаю... Я никогда ничего такого не делал, мне не с чем сравнить.       Хикару улыбнулся.       — Я рад. А ещё я рад, что ты оставил частицу себя у меня внутри.         — Прекрати говорить такие смущающие вещи...       Хикару приподнял голову.       — Не-а, — по-ребячески просто бросил он и боднул Ёшики лбом в живот. — А знаешь, почему?       Ёшики, красный как рак, помотал головой. Хикару мягко перехватил его руку, играющую с короткими прядками, и прижался к раскрытой ладони мимолётным поцелуем.        — Потому что ты — самое настоящее лекарство от одиночества.