Ночь в парке

      Студенческие годы, пожалуй, самые запоминающиеся годы в жизни каждого. Так или иначе они влияют на дальнейшую судьбу и позволяют раскрыться в любой сфере, в которой только душа пожелает. Некоторые ждут незабываемых приключений, адреналина, новых знакомств, яркой любви и верных друзей. Учеба становится важной им только перед сессией, когда преподаватель пристально смотрит в душу, пытаясь вытянуть хоть какие-то знания, коих в голове, забитой совершенно другими мыслями, не так уж и много. Тогда приходится напрячься и судорожно искать, у кого списать лекции за весь семестр, или найти человека, готового написать их. Хотя студенты, в основном, народ не богатый и крутятся, как могут.       Тем немногим, кто не равнодушен к учебе, в конце семестра становится заметно легче. Как говорится, сначала ты работаешь на зачётку, а потом зачётка работает на тебя. Преподаватели, многие заведомо зная, что эти студенты всё знают и работали весь год, ставят автоматы или задают самые лёгкие вопросы.       А иногда случается, что, не из корыстных целей и желания иметь постоянную подстраховку, два типа студентов находят общий язык. Они сплетаются интересами, взглядами на жизнь и целями, разделяя приятное чувство комфорта, благодаря которому становятся неразлучны.       Под подобный случай попали самые обычные студенты третьего курса журналистики Чон Чонгук и Пак Чимин. По мотивам их знакомства, определённо, не снимут приключенческий фильм. Они попали в одну группу и до первого проекта даже толком не общались. Преподаватель по истории журналистики раздавала темы для совместных проектов и, по иронии судьбы, Чонгук опоздал на пару и остался только один свободный человек. Чимин изначально показался Чону слишком занудным, без какой-либо запоминающейся детали, кроме глаз. Да, по ним, пожалуй, он и запомнил заучку-одногруппника.       Пак отнёсся к первой серьёзной задаче семестра со всей серьёзностью. Дотошно проверял все источники, таскал по библиотекам напарника, исправлял малейшие недочёты не то что в тексте, даже в стиле презентации. Это невероятно бесило Чонгука. Ему хотелось проводить время за играми или в компании своих друзей, а не корпеть над учебниками, упорно разгрызая гранит науки.       Несколько раз он подумывал о том, чтобы подойти к преподавателю и попросить о замене, но все изменилось в тот день, когда они договорились встретиться у Чимина. Вся комната Пака была в ярких постерах аниме, на столе рядом с обычным компьютером стояли большие колонки и по обе стороны от них фигурки айдолов из любимой группы Чона. Тогда они так и не сделали запланированную часть проекта и до поздней ночи болтали обо всем на свете. Чонгук никогда не думал, что его первое впечатление окажется таким ошибочным. Чимин оказался самым интересным собеседником, которого только можно было представить. Их интересы совпали как пазл. Ни один человек, входящий в окружение Чона не мог похвастаться подобным.       И вот, спустя уже три года дружбы, которая ощущалась как все десять лет, парни по традиции решили прогуляться после очередного сданного экзамена. Повод самый обычный. Отличные оценки и пока сохраненная стипендия придавали сил двигаться дальше. И это следовало отпраздновать длительной прогулкой.       Не то чтобы Чонгук был против повидаться со своим лучшим другом, просто в последнее время он стал замечать за собой довольно не свойственное ему поведение. Он непозволительно долго засматривался на Чимина. Старался держаться с ним рядом и ненароком коснуться его, хотя они сидели за одной партой. Больше шутил, желая увидеть милую улыбку старшего и полумесяцы смеющихся глаз, от которых всякий раз приятно щемило в груди. Провожал после поздних прогулок, хотя сам живёт не близко. Смущался, когда Пак, нежно улыбаясь, называл его кроликом или Бемби. Его даже смущала аватарка друга, на которой они стоят с смешными рожицами в обнимку. Ну это явно не нормально. И, тщательно подойдя к поиску причины, Чон пришëл к шокирующему для себя выводу. Во-первых, он гей, что раньше за ним не наблюдалось, во-вторых, он влюбился в лучшего друга и вообще не понимает, что с этим делать. — Гук-и, ты сегодня такой задумчивый. Что случилось? — спросил Чимин, когда они шли по широкой дорожке парка. Чимин радостно жевал сладкую вату, а Чонгук предпочëл попкорн, хоть в рот взял всего пару штук. — Всё в порядке, просто за последние дни я так вымотался. Господин Ким из нас всю душу вытряс. — успокаивающе улыбнувшись, Чонгук демонстративно закатил глаза, припоминая сурового преподавателя. — О да. Я думал не доживу до конца экзамена. Он же обещал лëгкие вопросы, а в итоге пол группы на пересдачу. — Как обычно. Ну за-то мы сдали. А остальные пусть выкручиваются.       Парни неспеша направлялись к большой площади с аттракционами, желая снять напряжение недели на горках. В парке было спокойно, не то что в институте. Люди неспеша прогуливались, на время отстраняясь от городской суеты. Яркие вывески ларьков и касс привлекали внимание посетителей. С аттракционов доносились такие громкие визги, словно катающихся действительно резали. — Пойдем сюда, мы давно не катались здесь.       Указывая на самую высокую горку, радостно сказал Чимин, попутно выкинув пластиковую палочку. Ну, они пришли, чтобы отдохнуть и развеяться, так что в планах было посетить все аттракционы, на которые хватит денег.       Окружающий мир много раз за день погружался в круговорот каруселей, мëртвые петли горок и плавный ход вверх и вниз колеса обозрения. Чонгук наслаждался больше красотой и детской радостью Чимина, чем развлечениями. Яркая улыбка заставляла сердце колотиться в разы быстрее, выделывая кульбиты каждый раз, когда прикрытые от смеха глаза-полумесяцы поворачивались к Чону. Сегодня был прекрасный день во всех смыслах и, похоже, именно сегодня лучший день, чтобы признаться. Хотя и очень страшно рушить дружбу, которой он сильно дорожил.       Чимин тоже не особо обращал внимания на ветер и визги, неотрывно наблюдая за младшим, наслаждаясь его милой улыбкой и радостным смехом. В отличие от Чонгука он давно понял свои чувства и изо всех сил сдерживал их, чтобы не спугнуть ранимого друга. Но сердце неприятно ныло, когда очередная смазливая девушка пыталась приклеиться к Чону как надоедливый комар. А ему очень хотелось, чтобы младший любил его так же и не смотрел на однокурсниц и других студенток. - Теперь ты какой-то задумчивый. - с улыбкой на лице Чон уселся под раскидистое дерево поодаль от пешеходных дорожек. - Я, похоже, перекатался. Но было здорово! Давно мы так не веселились. Давай немного отдохнем. - парень присел рядом, удобно расположив свою голову на накаченном плече.       Голова немного кружилась, но в целом самочувствие было отличным. Клонившееся к вечеру солнце приятно согревало и медленно размаривало. Веки сами собой опустились и парни незаметно провалились в сон. - Чимин-а, Чимин-а, у нас небольшая проблема..       Пак недовольно разлепил глаза и несколько раз проморгался, стараясь привыкнуть к темноте. Стоп. Почему так темно и не слышен шума аттракционов? - Гук-и, который час?       Младший коснулся пальцем своих электронных часов, демонстрируя неоновые цифры, которые показывали 01:13. Кошмар. Почему их не заметили во время обхода? - И что нам делать? Нас в полицию отправят, если мы пойдем сейчас к охраннику. - растерянно осмотрелся Чон и с облегчением обнаружил, что охраны нет. - Может подождем открытия и уйдем вместе с первыми посетителями?       На том и порешили. Не нужны им проблемы. Лучше тихонечко посидеть и дождаться открытия.       Неизвестно откуда появилось напряжение. Оно словно слизь растекалось вокруг парней, захватывая их в свой плен. Хотелось позорно сбежать. Но никто не хотел казаться трусом. Особенно Чонгук, который решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы признаться в своих чувствах. В закрытом парке им никто не помешает. - Чимин-а, слушай, я хотел тебе кое-что сказать... - парень заметно нервничал, непрерывно теребя край чëрной футболки. Сейчас или он снова струсит, - Только, пожалуйста, не перебивай.       Пак удивлëнно поднялся, заинтересованным взглядом пробежавшись по младшему. Он тоже хотел много чего сказать, но решил дать Чону возможность первым высказаться.        - Я... В общем... Это началось довольно давно. Я бы сказал, больше года назад... Я точно не знаю, сделал ли правильные выводы или, как обычно, напридумывал кучу всего. - Чимин склонил голову на бок, совершенно не понимая, что хочет донести до него друг, - Я не могу смотреть на тебя как раньше; точнее, могу, но по-другому. Я всë больше желаю находиться рядом с тобой как можно дольше и обращать твоë внимание на себя. Хочу держать тебя за руку и любоваться твоей улыбкой. - большие тëмные омуты Чонгука смотрели в самую глубину глаз старшего, выискивая неизвестно что, - Я... Я правда не понимаю, почему так получилось и как с этим быть... Я люблю тебя, Чимин-а...       Сказал! Он сумел произнести эту фразу. Но, глядя на широко раскрытые глаза напротив, Чон усомнился в правильности своего решения. Возможно, стоило ещë проверить, подождать, проанализировать. Точно удостовериться в подлинности чувств, а не пороть горячку. Чимин подозрительно молчал и тишина затягивалась, давя на Чонгука не хуже атмосферы Венеры. Сердце бешено отбивало стук о рëбра, грозясь их переломать. Он вскочил с мягкой травы.       - Прости, не стоило мне вываливать все сразу... Наверное, я действительно что-то напутал. - тараторил младший, стараясь разрядить обстановку, - Пожалуйста, не обижайся! Я не хочу рушить нашу дружбу, и если ты хочешь, всë забуду...              Чимин не стал дожидаться конца тирады младшего и накрыл его губы своими. Это был их первый поцелуй. Напряжение улетучилось, уступая место мгновенному удовольствию. Чон, чуть помедлив, ответил, прижимая к себе Пака за узкую талию и прикусывая нижнюю губу. Раз уж так пошло, у обоих на эту ночь резко образовались планы, и откладывать их никто не собирался.       Проворный язык скользнул в разгорячëнный рот старшего, проводя по ровным рядам зубов, на пробу толкнулся глубже, тут же сплетаясь с чужим. Чимин издал приглушённый стон, когда длинные пальцы быстро справились с подолом футболки и бесстыдно огладили напряжëнный живот, щекоча кожу и постепенно поднимаясь выше. Поцелуй стал более напористым: языки сплетались между собой, а губы страстно сминали друг друга.       Руки Пака спустились с шеи на бока младшего, невесомо поглаживая и отправились дальше. Без всякого стеснения Чимин нащупал ширинку широких джинсов, почувствовав приличный бугорок, и медленно, словно издеваясь, начал расстëгивать её.       В груди Чона взрываются чувства с ещё большей силой, готовые пробить рëбра и сжечь всю траву в округе, когда старший приспускает штаны вместе с чëрными боксёрами, обнажая стоящий большой член. Мутные струйки предэякуляции стекают вниз, и несколько из них капает на землю, что не может не завести ещё больше.       Чонгук протяжно стонет, когда пухлые губы Пака смыкаются на розовой головке. Горячий язык лениво обводит вокруг уретры пару раз, толкаясь в неё кончиком. Чон шумно дышит, хватаясь за сзади стоящее дерево. Футболка неприятно липнет к разгорячëнному телу и ощущается как никогда лишней. Он зарывается пальцами в мягкие волосы старшего, чуть оттягивая назад и придвигаясь обратно. Чимин намёк понимает сразу и раскрывает рот шире под громкий всхлип над головой, позволяя мокрой головке упереться в гортань. Пальцы сжимаются на упругих ягодицах, когда член входит в невыносимо горячий рот полностью. По подбородку стекает струйка слюны, но Чимину не до этого. Он с огромным удовольствием проводит языком по органу и начинает двигаться.       Хватка на затылке становится более ощутимой, и Чон издаёт первый полноценный стон, разнеженный от такого количества ощущений. Он стискивает между пальцами блондинистые волосы, наращивая темп. Голова кружится хуже, чем на аттракционе и по телу проходятся крупные мурашки.       Разрядка приближается стремительно, и Чимин стонет, пуская вибрацию по чувствительному члену. Чон запрокидывает голову назад, чуть не ударяясь ею о крону.       Кто бы мог подумать, что в таком знакомом за три года парке парни не только признаются друг другу, но и зайдут намного дальше, чем позволяют нормы приличия. Хотя кого они сейчас волновали?       Член во рту, казалось, стал ещё больше, и Чон попытался отстраниться, чувствуя, что вот-вот наступит оргазм, но Чимин чуть сильнее сжал его бëдра, заглатывая слишком глубоко. Горячая жидкость заполнила рот, и Пак удовлетворённо проглотил её, пошло облизываясь. Он в последний раз провёл языком по ничуть не опустившемуся члену и стянул с себя футболку. — Ну же, Гук-и, я так хочу тебя! — голос непривычно хриплый звучат слишком громко в парковой тишине, распаляя поутихшее желание с новой силой.       Без лишних слов Чонгук осторожно опустил Пака на мягкую траву, что сильно контрастировала своей прохладой с горячим телом. Он касается языком мочки, лижет ямку за ухом, оставляет мокрые следы на шее. Язык, как лава, оставляет дорожку на бледной коже, проходится по соскам, и губы смыкаются на одном. Чон чуть прикусывает и тут же зализывает, вырывая звонкий стон у старшего. Чимин плавится под прикосновениями парня, не зная, куда себя деть. В штанах слишком тесно, прохлада ночи лишь сильнее заводит. Пак громко выстанывает имя младшего, когда первый красноватый след остаëтся в районе ключицы, а между проворными пальцами оказываются зажаты оба набухших соска.       Внезапно горячие губы примыкают к раскрытым в беззвучном стоне губам Чимина и нежно сминают их. Поцелуй контрастирует со страстными прикосновениями, вскруживая голову. Вестибулярный аппарат однозначно подал в отставку на эту ночь.       Чонгук буквально срывает с Чимина штаны, и вслед за ними - бельë. В собственной одежде настолько жарко, что он чуть ли не рвёт её, пока старается отодрать от мокрого тела.       Орган старшего поменьше, и крупная ладонь без труда обхватывает его у основания. Чон наслаждается стонами и хорошенько облизывает свои пальцы, подставляя их к сжатому розовому колечку мышц.       Чимин выгибается в пояснице, кажется, до хруста позвоночника, и неразборчиво шепчет что-то нечленораздельное, пока длинный палец погружается полностью и выходит обратно на две фаланги. Прокручивается внутри и снова входит до конца, задевая чувствительную железу. Тело пробивает крупная дрожь, и Пак вновь громко стонет.       Совсем скоро к указательному пальцу присоединяется средний и снова проходятся по простате, вырывая полустон, полускулеж у блондина. Чимин поддаётся вперёд, самостоятельно насаживаясь на слишком длинные пальцы, которые не шли в сравнение ни с его собственными, ни с той небольшой игрушкой, хранившейся под сотней замков в бардаке шкафа. Они плавно входили и выходили с тихим хлюпаньем, растягивая горячую дырочку. Чон и сам держится из последних сил, чтобы не вставить на всю длину и наконец насладиться воплощением своих влажных снов.       Третий палец входит туго под напором сжимающихся стеночек. — Расслабься, Чимин-а, а то будет больно.       Голос такой ласковый, совершенно не подходящий немного грубым толчкам, но отлично сочетающийся с нежными поглаживаниями бëдер.       Старший старается выполнить просьбу, абсолютно дезориентировано цепляясь пальцами за накаченные плечи и чуть царапая их короткими ногтями.       Пальцы с каждым новым толчком проходят по чувствительному бугорку, выбивая всё новые и новые стоны. Чимин старается насадиться глубже, неразборчиво бормоча имя младшего между стонами.       Поняв, что парень достаточно растянут, Чонгук пару раз проходил ладонью по своему достоинству, размазывая выделяющуюся жидкость и слюну и пододвигается ближе, подхватывая под ягодицы Чимина. Набухшая головка упирается в покрасневшее колечко и одним рывком член входит на половину, заставляя старшего громко вскрикнуть, сильнее выгибаясь в спине и запрокидывая голову назад. Пак жмурится, стараясь привыкнуть к немалым размерам. Когда член был у него во рту, он как-то не обратил на это внимания.       Недалеко расположенная улица и здание охраны не имеют никакого значения, когда толстый член проникает всё глубже, раздвигая своими размерами плотные стеночки. Он трëтся о чувствительную поверхность, пуская разряды молнии по телу и заставляя тело мелко дрожать.       Чон проталкивается внутрь и немного выходит, слыша разочарованный вздох, и вновь движется вперёд, глухо постанывая от сжимающегося вокруг его члена нутра. Он обхватывает чужой орган, начиная двигать пальцами на нём в такт своим движениями.       Сначала аккуратно, а потом, наращивая темп, Чонгук входит до конца, стимулируя простату и наслаждаясь сладкими стонами старшего. Он наклоняется вперёд, позволяя Чимину обхватить свою талию ногами и изменяет угол проникновения, оставляя влажную дорожку из поцелуев на шее. Облизывает пульсирующую венку, обхватывая её губами. Проходит языком по дëргающемуся кадыку, чуть посасывая его, от чего Чимин тихо скулит, разрываясь от количества ласк.       Пак зарывается в намокшие волосы младшего, чуть оттягивая их и прижимает к себе, чтобы поцеловать. Он мажет губами по подбородку и впивается в чужой рот, сокращая дыхание, когда головка члена снова задевает бугорок нервов. Проворные пальцы на собственном члене вырывают грудные стоны, то и дело гладя уретру.       Звуки соприкосновения тел сливаются с громкими стонами и скулежом. Чон вгрызается в тонкую шею, оставляя несколько алеющих следов, которые сразу же зализывает.       Чувствуя подступающий оргазм, Чонгук ещë ускоряется, вбиваясь в распаленное тело и двигая ладонью по влажному органу. Он чуть сильнее наклоняется, чтобы попадать точно по простате и входить до упора. Глаза в темноте цепляют порозовевшие щëки старшего, и он тянется, пробегая подушечками по вспотевшей коже.       Темп становится настолько быстрым, что Чимин едва успевает вздохнуть, не сдерживая откровенные звуки, которые вырываются через открытый в наслаждении рот. Он цепляется за мускулистую спину, водит ладонями по шее, взлохмачивает и без того растрепанные волосы, чувствуя, что вот-вот взорвётся.       Ещë несколько особо глубоких толчков, и Чон с протяжным стоном изливается прямо внутрь Чимина, доводя того всего несколькими движениями до разрядки. Белесая жидкость пачкает мокрые животы и вытекает из раскрасневшейся дырочки. Парни сливаются в нежном поцелуе, жадно толкаясь языками.       Чонгук обессиленно ложится рядом, приобнимая запыхавшегося старшего и восстанавливая дыхание. Это определенно лучшая ночь в его жизни. — У нас завтра нет пар… — полушепотом произносит Пак, чуть повернув голову к любимому, — Предлагаю пойти ко мне домой, когда парк откроется. — У нас ещë вся ночь любимому. — мягко улыбается Чон, поднимаясь и помогая подняться блондину. — На траве не очень удобно. Мне травинки тыкались прямо в попу, знаешь, ощущения так себе.       Чимин достает из своего рюкзака салфетки, протирает свой живот и дырочку от спермы и даёт упаковку младшему. Тот тоже избавляется от липкой жидкости. — Тогда ты от меня не отвертишься ни днëм, ни ночью, Чимин-а. — прижимая к дереву и нежно целуя, прошептал Чонгук, ехидно улыбаясь и шлëпнув по упругой ягодице. — Как будто я собираюсь отказываться. — в тон ему отвечает Пак, прикусывая чужую нижнюю губу в очередном поцелуе. — Заметь, не я это сказал, потом не ной, что у тебя всë болит. — Договорились. А теперь давай спать. — накинув одежду на все ещë влажное тело, Чимин расположился под тем же деревом, утягивая младшего за собой. Глаза после столь яркого оргазма слипались, и в теле чувствовалась приятная усталость, - Кстати, я тоже тебя люблю, Гук-и. - уже находясь в полусне пробормотал Чимин, на что младший лишь нежно улыбнулся.       Чонгук уселся рядом и притянул полуспящего парня к себе, сцепляя руки у него на животе. Если их найдëт охранник, будет много вопросов, хотя, в принципе, это не так важно. Их не застукали за более интересными вещами, а обычный сон объяснить будет легче.