Не дадите прикурить?

***

Поздний час, на часах предательски мигали цифры – 23:44. Но Шиму было не до сна. Запершись в комнате, он снова и снова ворошил в голове клубок мрачных мыслей, что словно змеи заползали в сознание. Грохот, раздавшийся со стороны входной двери, вырвал его из этого тягучего омута. Это снова был он. Отчим. Этот человек вошел в его жизнь, когда Шиму было десять. Поначалу казалось, что это дар судьбы. Хорошо относился к маме, проводил с ним время, играл, старался стать настоящим отцом. Но иллюзия рухнула спустя два года… Проблемы на работе, бесконечные пьянки с дружками-алкоголиками, а затем – и поднятая рука на маму. Это стало его главным «занятием». Мать, из кожи вон лезла, чтобы быть хорошей женой и матерью, при этом умудрялась работать за гроши. Она была единственным родным человеком для Джеюна. Он никогда не мог понять, почему она все еще с ним? Неужели у нее девиз: «Бьет – значит, любит»? Так продолжалось все эти годы, и сейчас, когда парню уже почти семнадцать. Мать, вечно с синяками, тщательно замаскированными под толстым слоем тонального крема, а Джеюн, снова и снова бегущий из дома, когда этот человек возвращался в таком состоянии. Он даже не мог назвать его отцом – для него это было лишь пустое место, приносящее боль и страдания. Вдруг, из кухни донесся приглушенный голос отчима – к счастью, там никого не было. А через пару минут раздался скрип дивана, куда рухнул главный кошмар их дома. Но Шим знал, что это затишье ненадолго. Он схватил недокуренную пачку сигарет, телефон и толстовку. И бесшумно скользнул вниз по пожарной лестнице, что была прямо за окном. Это был его привычный путь к спасению. Но тревога за маму не давала покоя. «Мам, я немного прогуляюсь, напиши, когда он заснет, и будь осторожна». Отправив сообщение, он выключил телефон и побрел по пустынной улице, словно апокалипсис уже наступил, и каждый шаг за ее пределы – смертельный риск. Как назло, заморосил дождь – не сильный, но противный. Джеюн укрылся под навесом высокого офисного здания и достал сигарету. Пошарив по карманам, он понял, что зажигалка осталась в ящике стола. Но за углом он неожиданно услышал мужские голоса, обсуждающие свои, вполне обыденные дела. Ли Хисын – мафиози, чье имя, казалось, внушало страх каждому. Одно упоминание о нем заставляло замолчать даже самых отъявленных головорезов в городе. Хоть и совсем молодой, двадцатичетырехлетний парень, он всегда добивался от своих жертв всего, что ему было нужно. Будь то важный документ или информация о самых секретных делах. Он неспешно докуривал сигарету, наблюдая за разговором своих приближенных. Эти люди были неотъемлемой частью его жизни – преданные, талантливые и честные с ним. Пак Чонсон был его правой рукой, Нишимура Рики – гениальным хакером, от которого всегда можно было ожидать стопроцентного выполнения задания, а Ян Чонвон – снайпер, чье мастерство ни разу не вызывало сомнений. И вдруг к ним подошел юный парень, который, казалось, даже не осознавал, с кем имеет дело. На самом деле, Шим не горел желанием обращаться к этим незнакомцам, но они были единственными живыми душами на улице, поэтому, собрав остатки храбрости и плюнув на возможные последствия, он решился. – Дяденьки, не дадите прикурить? – подняв голову, спросил Джеюн. Природа не наградила его высоким ростом, чего не скажешь о людях, стоявших перед ним. – Парень, ты случайно не потерялся? Знаешь, с кем разговариваешь? – тут же отрезал Пак, явно недовольный вторжением. – Ну-ну, Джей, успокойся, вспомни себя в юности. Иди сюда, я тебе дам, – спокойно, не дрогнув ни единым мускулом на лице, произнес Ли. Страх, словно утренний туман, рассеялся под лучами решимости, и Джейк сделал шаг вперёд. Шим затянулся, и напряжение покинуло его, как воздух из проколотого шара. — Большое спасибо, спокойной ночи, — произнёс он, слегка поклонившись. — Доброй ночи, будь осторожен, малыш, — ответил Ли с едва заметной улыбкой. И Юни исчез за углом, растворяясь в объятиях ночи. — Рики. — Да? — Мура повернулся. — Выясни всё об этом парнишке. — Эй, Хис, ему от силы семнадцать. Ты уверен? Или просто решил поиграть с ним? — Пак был ошеломлён просьбой друга. — Я знаю, что делаю, Джей.

***

Шим старался учиться как можно более нормально, ждя наконец окончания школы, чтобы устроиться на хоть какую-то работу, где ему бы смогли выделить угол для сна.  Устало потянувшись, он закрыл книгу и взглянул на часы. Снова почти полночь. Он знал, что скоро вернётся его кошмар. Когда-то, в далёком прошлом, он, возможно, и чувствовал что-то похожее на любовь к этому человеку, был благодарен за те два года, когда он был спокоен, играл в своей комнате, а на лице матери сияла улыбка. Но тот сам разрушил всё. Пять лет. Пять лет ада. И теперь ему не за что было благодарить его. Он потерял веру и надежду на хоть каплю любви от Джеюна. Сколько раз он заслонял мать от ударов, принимая их на себя, но не позволяя причинить ей вред. Мама винила себя во всём. За то, что не смогла дать сыну достойного отца, за украденное детство. И каждый раз, обрабатывая его раны, она плакала и просила прощения. Джейк никогда не злился на неё. Он просто не мог найти ответов на вопросы, роящиеся в его голове, вопросы о том аде, в который превратился их дом. Но ни за что не винил мать. Он поклялся, что сделает всё, чтобы после его переезда она смогла жить спокойно. Собрав все те же вещи, он написал матери, чтобы та осталась на ночь на работе. К счастью, директриса иногда позволяла ей это. И снова – открытое окно, спуск по пожарной лестнице, и ночь. Он давно привык проводить тёмное время суток на улице. Живот предательски заурчал. Он совсем забыл, что ничего не ел сегодня, но организм напомнил о себе. На глаза попался круглосуточный магазин. Воровать не хотелось, но голод был сильнее. Подойдя к прилавку, он схватил крошечную булочку и спрятал её под толстовкой. Но на выходе его окликнул недовольный продавец. — Эй, пацан, ты ничего не забыл? Касса вон там! Плати, или я вызову полицию. Юн хотел броситься бежать, но врезался в чью-то грудь и потерял равновесие. Сильная рука подхватила его за талию, не давая упасть. Сердце бешено колотилось. Последний раз, он ощущал такое тепло, несколько лет назад, когда в семье еще царила любовь. Оно окутало его, напоминая о прохладных майских ночах Сеула. Он поднял голову и увидел знакомое лицо. Это был тот парень, который дал ему прикурить пару дней назад. Глаза расширились от удивления. — Прошу прощения за него, я всё оплачу, не переживайте, — произнёс Ли низким голосом. Продавцу стало не по себе от ауры Хисына, и он, кивнув, продолжил заниматься своими делами. — Не волнуйся, возьми себе ещё что-нибудь, я заплачу за всё, — уже более мягким тоном сказал старший, слегка наклонив голову. Шим был в смятении, ему было крайне неловко и стыдно. Он взял небольшую баночку йогурта и протянул продукты вперёд. Хисын слегка кивнул, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, едва уловимой улыбке. Они вышли из магазина, и Джейк, не поднимая головы, откусил маленький кусочек булочки. — Спасибо, уже во второй раз, дяденька… — почти шёпотом выдохнул Шим. — Поверь, мне не сложно, Джейк. Может, присядем, поговорим? — Да… Стоп, откуда вы знаете моё имя?! — младший резко замер, словно наткнулся на невидимую стену. Через пару минут они уже сидели на лавочке, зачарованно глядя на реку, в чьих тёмных водах трепетно отражалась луна. И Хисын, без утайки, без единой фальшивой ноты, поведал ему всё. О себе, о том, как узнал о Юне, как увидел сегодня его, случайно бросив взгляд из окна своего офиса. Джейк мог сбежать, поддаться панике от услышанного. Перед ним сидел человек, способный в мгновение ока лишить жизни кого угодно. Но он остался. Слушал, кивал в такт его словам, задавал вопросы, но не бежал. С ним было как-то… тепло. Джеюн не чувствовал страха, лишь умиротворение от тихой беседы под лунным светом. Ли оказался на редкость добрым, хотя… возможно, таким он был только с ним. Хисын не питал нежных чувств ни к кому. Его друзья – лишь те, кто уже давно был рядом. Он не видел смысла открываться новым людям, не желал погружаться в омут любви. Но этот парень, подошедший к ним тем вечером, перевернул его мир. Сердце дрогнуло, наполнилось теплом и впервые за долгое время – покоем. Они просидели так почти до рассвета. Джейк признался, что это была самая необыкновенная ночь в его жизни. Когда пришло время расходиться, он вдруг обернулся и, словно не решаясь, спросил: — А мы можем продолжить общаться? Обменяемся номерами? Я не хочу, чтобы это была случайная встреча. И Хисын улыбнулся. Искренне, по-доброму, словно впервые за долгое время ощутил вкус настоящей жизни, и ответил согласием.

***

Лунный свет проникал сквозь щели штор в мрачную комнату Джейка, где тот, измождённый, лежал на кровати, проваливаясь в мир сновидений. Двое суток без сна давали о себе знать, и усталость после школы взяла верх. Но из блаженного забытья его вырвал пьяный крик отчима. Он снова вернулся после запоя. Чёрт. Мама ушла к соседке, а Шим заснул, не подумав о том, когда ему нужно будет уйти. Единственное, что он слышал сейчас – тяжёлые шаги, приближающиеся к его комнате. Дверь распахнулась с грохотом. В проёме, словно призрак, возникла мужская фигура. Её окутывала лишь лунный свет и тусклое мерцание из гостиной. Снова крики, в которых трудно было разобрать слова. — Ты! Сгав-ва лишишь? Да кик ты смеиш?! Удар. Джейк рухнул на пол, голову пронзила острая боль, а во рту появился металлический привкус крови. Ещё один удар. И парня отбросило к шкафу. Теперь его сковала невыносимая боль в запястье, которое сжимали с чудовищной силой. Третий. Четвёртый. Пятый. В глазах всё плыло, но отчим не собирался останавливаться. Вместо этого он прохрипел что-то невнятное, похожее на: «Я вернусь с ремнём, и мы продолжим». Фигура исчезла за дверью. Затем скрип дивана. И пьяный храп. Он уснул. До самого утра. Собрав последние силы, Джеюн схватил телефон и распахнул окно. Спускаясь по пожарной лестнице, он старался двигаться как можно тише, но каждое движение отзывалось мучительной болью во всём теле. В глазах потемнело, когда он, наконец, оказался на улице. Оставаться дома было нельзя. Он доковылял до ближайшей лавочки и рухнул на неё без сил. Руки дрожа потянулись в карман за телефоном. Открыв знакомый чат, он уже собирался набрать сообщение, но вдруг засомневался. «А разве ему это нужно? Разве ему не всё равно?» И выключил телефон. Голова раскалывалась, тело ломило, а мир перед глазами расплывался с каждой секундой. Но вдруг, словно сквозь пелену, он услышал голос. До жути знакомый и такой желанный. — Джейк? Джеюн, господи! К нему метнулась знакомая тень, лишь смутный призрак, выхваченный из пелены забытья. Разум, отравленный болью, не позволял различить черты. Но вот чьи-то сильные руки сомкнулись вокруг, поднимая над землей, и Шим ощутил волну тепла, знакомый, дурманящий аромат. Стойкий, властный, непокорный – Хисын. Изодранным, чужим голосом, словно из самой бездны, вырвалось еле слышное: «Хисын?..» – и сознание погасло. Ли действовал молниеносно. Рывок к машине, бережно уложенное тело на заднее сиденье, и вот он уже за рулем. Дальше – безумный полет, сквозь ночь, сквозь боль, сквозь страх. Каждая секунда – пытка, каждая минута – вечность. В считанные мгновения они оказались в его убежище – квартире, где стены хранили лишь его тайны. Хисын знал – о его надломленном состоянии, о тирании отчима. Он понимал – Джейюну необходимо выдохнуть, отпустить маску силы, позволить себе быть слабым. На электронном табло горели предательские 03:03. Хисын, в домашней одежде, застыл на краю кровати, не сводя взгляда с безмятежного лица Юна. Он дышал ровно, тихо, словно маленький, потерявшийся зверь. Хисын обработал ссадины и синяки, укрыл их нежной защитой пластырей, и просто ждал, не отрывая взгляда. Час назад на телефон Шима прорвался звонок, высветив на экране одно слово: «Мама». Он ответил, собрав волю в кулак. – Здравствуйте, госпожа Шим. Это Хисын, друг Джеюна. Простите, что он не может сейчас ответить. Мы засиделись допоздна, решили устроить ночевку, и он, кажется, совсем забыл предупредить вас. Это моя вина, я его заболтал. Простите, пожалуйста. – Голос звучал мягко и ровно, словно и не было этих часов отчаяния и страха. – Ах, милый, спасибо, что сказал… Я так перепугалась, когда вернулась от соседки, а его нигде нет. А ты почему не спишь? – Добрый, успокоившийся голос лился теплом из динамика. – Все в порядке, не волнуйтесь. Джейк уснул, пока мы смотрели фильм, а я решил немного прибраться. – Ну хорошо, передай этому сорванцу, чтобы позвонил мне завтра утром. А тебе спокойной ночи, Хисынушка. И если что, заставляй этого лентяя тебе помогать! Заходи к нам как-нибудь. – Конечно, добрых снов, госпожа. Обязательно, как только будет возможность, навещу вас. И связь оборвалась. Не было ничего удивительного в том, что в таком состоянии Джеюн забыл позвонить матери. Удивительно, как он вообще смог спуститься на улицу. Телефон лежал на прикроватной тумбочке, а взгляд Хисына был по-прежнему прикован к спящему телу, свернувшемуся в комочек, словно маленький щеночек. В голове промелькнула мысль. Но она больше не пугала. Младший был рядом, в безопасности, а решимость Ли крепла с каждой секундой. Не страх перед любовью этого чуда терзал его душу. Он боялся, что Шим не ответит взаимностью, испугается, сбежит, словно призрак, исчезнет навсегда. В комнате царила тишина. Лишь тихое сопение иногда нарушало ее, но это не раздражало, напротив, Хисын впервые ощущал себя не одиноким в этих стенах. Джейк пошевелился, веки дрогнули, пропуская тусклый свет. Он огляделся, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то знакомое, но тщетно. Незнакомая комната, чужая кровать, укрывающая теплым одеялом, и незнакомая мебель. Он слегка приподнялся на локтях, и острая боль пронзила тело. Повернув голову, он встретился взглядом с Хисыном. Старший просто сидел, неподвижный, словно изваяние. В глазах застыла усталость, растрепанные волосы обрамляли бледное лицо, а взгляд был прикован к нему, изучающий и тревожный. — Хисын? А где я? — прохрипел Джейк, голос звучал глухо и сонно. — У меня. Не вставай, тебе сейчас это ни к чему, — ответил Хисын, и в его голосе звучала нежность и забота, словно шелк касался кожи. — Спасибо, что помог… снова… — Почему ты не написал? Думал, что мне все равно? Что я отмахнусь и не отвечу? — Это же мои проблемы… Я, наверное, сам виноват. Зачем тебя беспокоить? — А то, что я волнуюсь? Неужели ты думаешь, что мне все равно на того, кто запал мне в душу, на того, кто мне нравится? — резко, но без злости, скорее с болью и растерянностью, отрезал Хисын. — Прости… Я думал, что помешаю… Погоди, что ты сейчас сказал? — Джейк вмиг проснулся и попытался сесть, но Хисын нежно уложил его обратно, приобняв за плечи. — Именно то, что ты услышал. Я знаю, что между нами разница в возрасте, и она немаленькая. Но, знаешь, мне все равно. Ты единственный человек, кто смог изменить мое представление о любви. И если ты подаришь мне шанс, я, наверное, буду самым счастливым идиотом на этой земле. — Но, Хи… Что, если я боюсь? Что, если вздрагиваю от прикосновений и всего подобного? Что, если у меня никогда не было отношений? Я не знаю, что должен делать, — взгляд Джейка был прикован к Хисыну, в глазах которого он впервые видел неподдельную искренность. — Я понимаю тебя и не заставляю. Ты никогда ничего не должен, если не хочешь. Если тебе захочется, ты сам придешь и обнимешь меня. Я не сделаю ничего против твоей воли. Даже пальцем не трону, — Хисын хотел было убрать руку, опасаясь причинить Джейку боль, но тот перехватил ее и вернул обратно. — Тогда… я позволю. Я буду с тобой, буду твоим… Только скажи, когда мне нужно будет отработать твою любовь. Предупреди, когда захочешь ударить, может, так будет не так больно. Хисын не мог поверить своим ушам. Его переполняла радость, чувство, которого он прежде не испытывал. Но вместе с тем – непонимание и тревога. — В смысле – отрабатывать? Что ты несешь? Я никогда в жизни не посмею поднять на тебя руку, Юни. Пойми, любовь – это не насилие. Это значит быть счастливым с человеком, которого ты любишь, — Хисын нежно погладил Джейка по щеке, успокаивая и убаюкивая его. — Значит, я уже самый счастливый человек. Джейк закрыл глаза, прижался ближе к Хисыну, расслабляясь и засыпая в его объятиях.

***

И после этого мир перевернулся. Их жизни, словно песочные часы, высыпались в совершенно иную форму. Но этот хаос не пугал, ведь они были вместе, рядом, в тихой гавани любви и спокойствия. Ночь стала их личным убежищем. Хисын каждый день томился в ожидании Шима у его окна, и как только тот появлялся на улице, они отправлялись на поиски приключений. Бродили по сонным паркам и скверам, делились секретами на старых скамейках, лежали на крыше, ловя первые лучи рассвета, или растворялись взглядами в бескрайнем звездном небе. Хисын, верный своему слову, не позволял себе ни единого действия против воли Джеюна, даже боялся коснуться его руки без разрешения. Но Джеюн видел все. Замечал каждую тень сомнения в глазах Ли и сам решался на то, чего страшился старший. Держаться за руки, нежные объятия – вот и вся тактильность их союза, но Хисыну этого было достаточно, чтобы чувствовать себя на седьмом небе. Он был рядом не ради плотских утех, а потому что любил его, всей душой. В компании Хисына Джеюн вновь ощущал себя ребенком, беззаботным и наивным, не знавшим печали и жестокости этого мира. Одно лишь сообщение или взгляд в его сторону зажигали в глазах Юна яркий огонек. И в один из таких вечеров, возвращаясь с очередным трогательным и дорогим сердцу подарком, он вдруг остановился и легонько потянул Хисына за рукав. Тот, как всегда, слегка наклонился, ожидая вопроса, но вместо слов получил нечто совершенно неожиданное. Джейк, приподнявшись на носочках, одарил его сначала легким поцелуем в правую щеку, затем в левую и, напоследок, нежно коснулся губами его губ. А после, словно ничего и не произошло, задорно подпрыгивая, побежал дальше, оставив Хисына в состоянии приятного оцепенения. Рука Хисына невольно потянулась к губам, и перед глазами вновь и вновь всплывала картина поцелуя. Сердце бешено заколотилось, по телу разлилась волна тепла, но он быстро взял себя в руки и поспешил за ним. Домой они вернулись лишь на рассвете. Хисын проводил Джеюна до окна, и на прощание они крепко обнялись, утопая в тепле и уюте. Джеюн забрался по пожарной лестнице и, оказавшись в своей комнате, помахал ему рукой. Его переполняли эмоции, чувства, неведомые прежде. И хотя поначалу он вздрагивал от прикосновений, со временем все это прошло, растворившись в поддержке и любви Хисына. Устроившись на кровати, он открыл телефон и погрузился в просмотр фотографий, сделанных за этот чудесный день, а затем отправил их Хисыну. Уже сидя в своем кабинете, Хисын посмотрел на телефон, открыл чат и невольно улыбнулся. На фотографиях были они: на одних – милый Шим, которого он успел запечатлеть тайком. Он ответил, сохранил все фотографии и задумался. «Что же ты со мной сделал, Юни?»

***

Приближался финал школьной истории и семнадцатый день рождения Джейка. Он почти забыл о нем, ведь обычно этот день отмечался лишь парой поздравлений от приятелей, скромным тортом от мамы и мимолетным ощущением праздника. Экзамены остались позади, пройденные на удивление успешно. Завтра – вручение аттестатов и выпускной вечер. А потом… долгожданная свобода. Больше не нужно будет видеть лица тех, кто привык задирать, хотя словесный отпор всегда находился в его арсенале. Хисын, как и мама, получил приглашение на торжество. Но Шим не горел желанием идти на сам выпускной. Одноклассники будут окружены своими парами, а одинокое присутствие не прельщало. Лучше провести это время с Ли, если тот будет свободен. Хотя, возможно, Джейк еще не осознал, что для него Хи всегда был свободен. Нужно было поспать, чтобы завтра не щеголять огромными синяками под глазами. Но только не ночью. Возвращение отчима неизбежно обернется скандалом, последствия которого непредсказуемы. Поэтому он решил вздремнуть днем, поставив будильник на одиннадцать вечера, и провалился в сон. Буквально отключился, словно не спал целую вечность. Хисын же, в это время готовил подарок для своего младшего, параллельно завершая все дела, чтобы завтрашний день посвятить только ему. Спустя несколько часов, предательски зазвенел будильник. Джейк хотел было отключить его и продолжить свой сон, но услышал крики отчима в подъезде. Выскочив из комнаты, он обнаружил записку от мамы о том, что она на ночной смене. Скомкав ее, схватил вещи и пулей вылетел на улицу. Предупредить Хисына он, конечно же, забыл, надеясь, что кошмар вернется в их дом не так скоро. Оказавшись на улице, он достал телефон, отправил пару сообщений и убрал его обратно в карман, наслаждаясь прохладным ночным воздухом. Через пару минут пришло уведомление. Ли писал, что будет через две минуты и чтобы тот никуда не уходил. Джейк и не собирался. Вскоре он услышал знакомый голос. —Юнии, привет, все в порядке? Ты так внезапно написал, — с тревогой начал Хисын и тут же заключил младшего в объятия. —Хисына.. Джейк растворился в его объятиях, словно засыпая наяву. Но на вопрос ответил, чтобы успокоить старшего: «Все хорошо». В этот день ни прогулки под луной, ни мерцание звёзд не манили. Лишь тепло объятий, разделенных с любимым человеком, казалось желанным пристанищем. Хисын, словно прочитав мысли, чуть отстранился и предложил: "Поехали ко мне? Посмотрим фильм, или просто поваляемся вместе…" Джейк, не раздумывая, кивнул, ища прежний уют в груди возлюбленного. Ли, без малейшего усилия, подхватил его на руки, прижимая к себе, и понёс к машине. И вот, они уже вместе, под тёплым одеялом, на кровати, переплетясь в объятиях и делясь бессмысленной, но такой важной ерундой. —Джеюни, ты пойдёшь завтра на выпускной? — неожиданно спросил Хисын. —Нет, не хочу… Я хочу провести этот день с тобой, — промурлыкал тот, не отрываясь от его тепла. Хисын усмехнулся и легонько чмокнул его в макушку. —А если после твоего дня рождения я предложу тебе переехать ко мне, ты пошлёшь меня или согласишься? —Чего?! Хисын, ты с ума сошёл!? Я… Я не хочу сидеть у тебя на шее! И уж тем более обременять тебя, — резко ответил Шим. —Даже если ты потратишь все мои деньги, я принесу тебе ещё. Малыш, мне ничего не жалко, абсолютно. Когда мы так проводим время, я чувствую себя так спокойно, словно нет никаких дел, работы. Только мы. —А мама? Ты думаешь, она согласится!? А если отчим начнёт срываться на неё? —Вспомни, что ты сказал мне пару минут назад.

***

Мама не могла не заметить перемен в сыне, и однажды вечером, за кухонным столом, спросила: —Сынок, ты не хочешь ничем со мной поделиться? —Мам, ты мысли читаешь? Вообще, да… Помнишь Хисына? Вообщем… Он не друг… И никогда им не был… Мы встречаемся. Он опустил голову, глядя в пол, не заметив улыбки матери, её подошедшие объятия. —Солнце, если ты счастлив и уверен, это самое главное. Я поддержу любое твоё решение. И я благодарна, что ты не скрыл это от меня.

***

—Ну, это ладно… —А насчёт него, не переживай, я займусь этим. Но если ты не хочешь, я не буду заставлять… Он не успел договорить, как Джейк вдруг ответил: —Я хочу, очень хочу. И не после дня рождения. Была бы возможность, я бы переехал прямо сейчас. —Никто не мешает нам это сделать. Хоть завтра, — улыбнулся Ли, поглаживая спину парня. —Ты сейчас серьёзно? —Конечно, разве я когда-то шутил, когда дело касалось тебя? —Слишком много слов, я услышал только «Конечно». Всё, спи! Больно много болтаешь! — хмыкнул Джейк и прижался ближе, расслабляясь и засыпая. Хисына слишком умилила эта картина, и вскоре они оба уснули.

***

Дни отшумели, словно осенний ветер, унеся с собой день рождения, выпускной и, наконец, долгожданный аттестат — пропуск в новую жизнь, избавляющий от необходимости переступать порог опостылевшего учебного заведения. Хисын и госпожа Шим провели вечер в откровенных разговорах, их души обнажились в доверительной беседе. И уже на следующий день после выпускного Джейк переехал к старшему. Это было похоже на взрыв фейерверка! Радость, восторг, непрекращающийся звон счастливого смеха наполнили их мир. Хисын, умилённый этим зрелищем, тайком запечатлел пару трогательных моментов на видео, стараясь остаться незамеченным. Время текло неспешно, как горная река. Джеюн учился дистанционно в одном из престижнейших университетов, создавал кулинарные шедевры к возвращению Ли и наполнял их квартиру теплом домашнего уюта и безмятежным покоем. Хисын сдержал своё обещание и избавил их от присутствия отчима. Как именно он это сделал, Шим не знала и знать не хотела, да и его мать тоже. Кстати, о ней! Она расцвела, получила повышение, и на её лице снова сияла добрая, искренняя улыбка. Они старались собираться на семейные ужины раз в месяц, а если удавалось, то и дважды. Вся эта череда событий пронеслась так стремительно, что Джеюн и не заметил, как к нему подкралось восемнадцатилетие. Он настолько упустил этот момент, что до заветной даты оставалось меньше трёх дней. Ли же готовился вовсю, почти целый месяц вынашивая план идеального дня рождения для своего младшего. Скрывать сюрприз было невероятно сложно, но он держался из последних сил. Их вечера проходили в атмосфере умиротворения, комфорта и нежности. Фильмы, сериалы, ужастики, вкусные угощения, объятия… Для Хисына это было воплощением мечты — иметь такую прекрасную половинку, что порой казалось нереальным сном. Перед тем как погрузиться в царство сна, они одаривали друг друга лёгкими, невесомыми поцелуями. Хисын никогда не позволял себе лишнего, осознавая всю ответственность. Но… Как оказалось… Не только Ли Хисын готовил сюрприз… Джеюн не был ребенком и прекрасно понимал, что такое секс. И, к сожалению, эта мысль часто преследовала его: а вдруг Ли потеряет интерес, потому что между ними нет близости? Хисын уверял, что ему важно не тело, а сам Юни, но Шиму это не помогало избавиться от беспокойства. Но однажды вечером его осенило, как ему казалось, гениальным планом: подарить себя Хисыну на свой день рождения. И он принялся лихорадочно воплощать тот образ, что уже сложился в его голове. За день до заветной даты он докупил последние штрихи — ленточки. Наступило долгожданное восемнадцатилетие. Утро Юн проснулся в привычных объятиях своего парня, который тут же поздравил его, вручив один из самых желанных подарков. — Но это еще не все, завтра тебя ждет еще один сюрприз, — с загадочной улыбкой пообещал старший. Время неумолимо приближалось к 21:37. К сожалению, Хисыну пришлось срочно уехать на работу из-за непредвиденных обстоятельств, но, к счастью, все обошлось. Джейк же, тем временем, с головой ушел в подготовку своего особенного подарка. Он наполнил спальню мерцанием свечей с тонким ароматом, усыпал все вокруг лепестками роз, и, сбросив с себя одежду, принялся завязывать бантики. На запястьях, бедрах, шее и самый большой — на талии. Да, где-то в глубине души таилось легкое волнение, но сейчас его желание было намного сильнее. Он безгранично верил и доверял Ли, зная, что за все время их отношений он ни разу не сделал ничего против его воли. В коридоре послышался щелчок замка. Шим, затаив дыхание, запрыгнул на кровать и стал ждать. Хисына насторожила непривычная тишина. Обычно младший всегда встречал его у порога, а тут — ни звука. Он разулся и, вглядываясь в полумрак, пошел искать парня. Его взгляд невольно упал на приоткрытую дверь спальни, и ноги сами собой повели его туда. Он был поражен увиденным. Перед ним предстала завораживающая картина: Джеюн, совершенно обнаженный, украшенный лишь шелковыми бантиками, соблазнительно восседал на кровати. Он почувствовал приятное тепло, разливающееся по телу, но, совладав с собой, медленно вошел в комнату. — Хисына, сюрприз. Сегодня есть подарочек и для тебя. Тебе нравится? — прошептал парень, поднимая на него свой невинный взгляд, хотя в голосе звучала уверенность, которой раньше не было. — Очень, малыш. Ты такой красивый… — почти беззвучно ответил Хи, опускаясь на корточки перед ним. Он легонько коснулся его бедра, и, отстранившись, принялся неспешно развязывать шелковые бантики. Ли поднялся, сбросил пиджак на пол, оставшись в одной рубашке и брюках, словно скидывая с себя оковы формальности. — Юни, можно я поцелую тебя? — спросил он, глядя прямо в глаза, словно искал там разрешение, ключ к его сердцу. Джейк лишь хмыкнул в ответ, притягивая его к себе. Губы встретились жадно, требовательно. С ловкостью опытного любовника младший уже восседал на коленях у Хисына, обвивая его шею руками, пока тот нежно, но уверенно сжимал его талию. И впервые их губы не просто соприкоснулись, а утонули в поцелуе, глубоком и всепоглощающем. Чувственном, любящем, сотканном из нежности и желания. Хисын углубил поцелуй, исследуя рот Шима, пока тот томно выдыхал, распаляя его все сильнее. Казалось, время замерло, мир сузился до них двоих, наблюдая за этим танцем страсти. Воздух стал иссякать, и Юн первым отстранился, чувствуя, как внизу зарождается тугой узел, одновременно болезненный и сладостный. Мгновение — и Ли навис над ним. Взгляд затуманен похотью, но разум оставался чистым, осознающим. — Солнце, мне важно знать, что ты действительно этого хочешь. Не потому, что это нужно мне, а потому, что ты сам жаждешь этого, не принуждая себя, — голос его звучал ласково и хрипло. Одной рукой он опирался, чтобы не обрушиться всей тяжестью на Шима, а другой нежно заправил прядь волос за ухо. — Хисын, я правда хочу этого… Прошу… — Смущение взяло верх, и парень отвернулся, не в силах выдержать взгляд старшего. Хисын склонился к его уху, почти касаясь его губами, и прошептал: — Скажи мне, если передумаешь. А после вновь увлек в поцелуй. Руки, словно потерявшие волю, хозяйничали на его теле. Затем он оставил дорожку влажных поцелуев на шее, ключицах, груди, оставляя на коже багровые отметины — укусы и засосы, тут же зализывая их. Младший едва сдерживался, казалось, оргазм накатит лишь от этих касаний, а стоны вырывались все громче и отчаяннее. Тело горело от удовольствия и отметин. Ли словно знал все самые чувствительные места, все секреты его тела. Одежда стала излишней, ненужным барьером, и вскоре покоилась в углу комнаты, брошенная в порыве страсти. Хи спускался все ниже и ниже, выцеловывая внутреннюю сторону бедра, вызывая в ответ сдавленные мычания, полные неги.  Нетерпеливо поцеловав Шима в последний раз, Хисын медленно раздвинул его ноги. Юн вздрогнул, чувствуя, как предвкушение растекается по телу, каждая клеточка его желает большего. Хисын поднял взгляд, ища в глазах младшего подтверждение, и, получив его, продолжил свой завораживающий танец. Отстранившись, Хисын взял тюбик смазки. Хоть естественной влаги, возможно, и было бы достаточно, он хотел подготовить Джеюна так, чтобы ему совсем не было больно, чтобы каждое прикосновение приносило лишь удовольствие. Обильно смазав пальцы, он поднес их к податливой дырочке. — Юни, может быть немного неприятно, постарайся расслабиться, хорошо? Джейк кивнул, доверчиво глядя в глаза. Первая фаланга вошла туго, обжигая узкий вход. Это было ожидаемо. Джейк почувствовал легкое жжение, которое тут же утихло, когда Хисын стал нежно поглаживать его по талии, успокаивая и лаская. И уже спустя пару мгновений, казалось, Джейк сам подавался навстречу, насаживаясь на пальцы. Хисын углубил ласки, пальцы коснулись сокровенного места, нежно поглаживая, изучая каждый изгиб. Шим застонал, извиваясь под его умелыми прикосновениями. Хисын играл с его чувствительностью, то ускоряя, то замедляя темп, доводя до грани безумия. Джейк чувствовал, как контроль ускользает, разум затуманивается, остаётся лишь всепоглощающее желание. Когда Хисын почувствовал, что Джейк готов, он убрал пальцы, на что последовал тихий, недовольный всхлип. — Малыш, ты прекрасен, так хорошо стараешься для меня, — прошептал Хисын, целуя его в шею. Наконец, Хисын вошел в него. Медленно, осторожно, давая время привыкнуть к боли и растяжению. Джейк зажмурился, чувствуя, как его тело наполняется теплом. С каждым толчком стоны становились все громче, он обвивал шею Хисына руками, царапал спину, прижимаясь всем телом, ища близости. Их движения становились все более страстными, ритмичными, сливаясь в единый танец любви. Темп нарастал, но именно этого сейчас хотелось обоим. Кровать ходила ходуном, и казалось, что вскоре они с ней станут одним целым. Оргазм накатил внезапно, обжигая тело волной неистового удовольствия. Джейк закричал, сжимая Хисына в объятиях, чувствуя, как его собственные конвульсии сливаются с толчками старшего. Они двигались в унисон, пока, наконец, не достигли кульминации вместе, обрушившись в пропасть наслаждения. Тело обмякло, сил не было даже на то, чтобы перевернуться на подушку. Оба тяжело дышали, лежа в объятиях друг друга. Тишина комнаты была нарушена лишь их прерывистым дыханием. Хисын нежно поцеловал Джейка в лоб, чувствуя, как его сердце переполняется нежностью и любовью. В этот момент они были единым целым, связанными узами страсти и доверия. — Хён, у тебя было много партнёров? — внезапно спросил Джейк, нарушая тишину. — Половых — да, но человека, которого я бы любил всем сердцем, не было, до появления тебя. — А пока мы встречались, ты… Джейк не успел договорить, как Хисын перебил его: — Юни, во время наших отношений я ни с кем не спал. Это было бы отвратительно по отношению к тебе, тому, кого я так сильно люблю, — Хисын коснулся губами его лба. — Спасибо тебе за всё, Хён. Ты доказал мне, что любовь — это не про насилие. Я люблю тебя. — Тебе не за что благодарить меня. Я тоже люблю тебя, солнце. Надеюсь, ты помнишь про завтра? И оба погрузились в царство снов, умиротворенные и счастливые.

***

Хисына неожиданно попросили появиться в офисе по какому-то очень важному делу. Джейк не обижался, наоборот, подбадривал его, говоря, что это всего лишь на пару часов. Тело приятно ныло после ночного зноя, а квартира встретила его холодной, давящей пустотой. — Джеюн? — позвал Хисын, и голос потонул в гулкой тишине. — Я дома. В ответ – лишь приглушенное молчание, словно комната жадно поглощала звук. — Джейк? — повторил он, надеясь, что сейчас услышит хоть что-то. С нарастающей тревогой Хисын рванул в спальню. Но там не было Джейка. Обычно он бы просто решил, что Джейк ушел в магазин, но кровать… Шим никогда не оставил бы её в таком беспорядке. Он обшарил остальные комнаты, но и там ни души, словно Джейка никогда и не было в этой квартире. Вытащив телефон из кармана, Хисын нервно принялся пролистывать контакты и набрал номер. Едва прозвучали первые гудки, он услышал звонок телефона. Хисын замер, сердце бешено заколотилось, и ноги сами понесли его обратно в спальню, где они провели прошлую ночь. Телефон Джейка лежал на тумбочке, а на экране ярко светилось: "Хисыни".