Чудес не бывает

— Он выглядит так, как будто сейчас перегрызет кому-нибудь горло. Своими зубами. Скорей всего, именно мне. В этом… конвое… была такая уж необходимость? Доктор Джаред нервно одернул халат и покосился на окно, разделяющее помещения. В приемной, мрачно скрестив на груди мускулистые руки, опираясь на стену, стоял небритый мужчина лет 38-40. Он вроде бы и не делал ничего особенного — не метался, не сквернословил, не посылал медсестер. Только смотрел исподлобья и молчал тяжело. Даже через перегородку казалось, что воздух вокруг этого человека сгустился. А сам он весь пропитался электрическим током, протяни только руку и попробуй потрогать — убьет. А еще его как будто окружала невесомая сизая дымка, из-за которой он казался выцветшим, блеклым. Как старый снимок, долго пролежавший на солнце. Джареду хотелось протянуть руку и попробовать разогнать этот туман. Шериф Хоган тяжело вздохнул и застегнул кобуру на бедре. — Поверь, док, если бы можно было без этого обойтись. Я же пытался. Марк посылал лесом и матом и ребят, и меня. Пришлось подключать тяжелую артиллерию. А что еще было делать? Он бросил даже таблетки. Из-за этой болезни у него такие жуткие боли. Я слышал, как он кричит — как будто с него живьем кожу снимают. Это страшно. Этот крик до сих пор звучит у меня в голове. От него волосы на загривке поднимаются дыбом. Джаред кивнул. Он изучил личное дело пациента, которое прислали из Лос-Анджелеса накануне по почте. Детектив Марк Митчум. Агрессивная форма мультиформной глиобластомы. Диагноз поставлен около года назад. Операция и химиотерапия неэффективны и даже вредны. До недавнего времени пациент принимал лошадиные дозы обезболивающих из-за усиливающихся головных болей, но перестал. После какой-то серьезной засекреченной спецоперации ФБР уехал в сельскую глушь и затаился. Друзья и коллеги перевернули вверх дном все Соединенные Штаты. Нашли его из-за банальной оплошности — Мичум, забывшись, расплатился кредиткой. Но напрямую сунуться не рискнули, решили действовать издалека. — Уэсс, я буду говорить прямо… Надежды никакой нет. Этот диагноз… — Как будто я не понимаю, — шериф сокрушенно покачал головой и покосился на детектива. Тот за стеклом как раз зажмурился и прижал руку ко лбу. Наверняка очередной приступ уже был на подходе. — Так себя мучить… Осмотри его, проведи МРТ, что там еще можно сделать в наших условиях? Уговори вернуться к таблеткам. Это лучше, чем ничего. Начальник его бывшей группы, Натан Блайт, мой давний приятель. Привязан к нему, как к сыну. Я обещал, что мы попробуем… — Сделаю, что смогу. Но прогнозы… — Не надо прогнозов, сынок. Просто помоги ему. Ладно? Хоть как-то. Проводив шерифа через запасной выход, чтобы тот не встречался лишний раз с рассерженным детективом, Джаред пригласил того в кабинет. Проигнорировав предложенный стул, Марк возвышался над заваленным картотеками и бланками столом, засунул сжатые в кулаки руки в карманы, раскачивался с пятки на носок и пронзал его взглядом. — Слушай, док, давай проясним? — начал Мичум атаку. — Меня сюда привезли против воли. Нет ни одной статьи, по которой я бы что-то нарушил, отказываясь от лечения. Нахожусь в здравом уме и твердой памяти, не под наркотиками. Можешь даже взять кровь на анализ. Это мой осознанный выбор. Проверишь, и разойдемся каждый по своим делам. У тебя их, уверен, немало. Я точно видел там, в коридоре, пару старушек и будущую мамочку с огромнейшим животом. А шестнадцатилетняя пигалица с пирсингом на лице явно уверена, что залетела, готовься, будет тебя умолять дать какую-нибудь чудо-таблетку. Джей даже несколько обалдел от такого напора. И полного отсутствия агрессии, обвинений, к которым он внутренне уже приготовился и даже подыскал аргументы, хлесткие фразы, которые помогли бы успокоить смутьяна. — Никаких срочных дел нет, — признался он, когда Марк сделал паузу в своей вдохновенной тираде. — Я хотел бы ознакомиться с вашим случаем подробней, если вы не возражаете. Ваш прошлый лечащий врач мог что-нибудь… — Он не мог! Ты видел снимки, док, — Марк яростно ткнул пальцем в сторону монитора, на котором как раз красовались результаты последнего МРТ. Джаред, растяпа, совсем забыл свернуть вкладку. — Вы прекратили прием препаратов. Нельзя так… над собой. Не стоит терпеть, если есть что-то, что может дать облегчение… — Что, если я не хочу? Хочу чувствовать, пока могу еще, — он невесело усмехнулся, с усилием отворачиваясь от экрана и снова возвращаясь к нему. Чертов снимок так и притягивал его взгляд — Марк всматривался в изображение, не моргая. Джаред щелкнул кнопкой мыши, переводя компьютер в спящий режим. — Чувствовать надо не боль, а другое… Тепло солнца на коже, дуновение ветра, водные брызги в лицо, смех любимого человека и нежность его поцелуя… — доктор замолчал, поняв, что его занесло не туда. — Ты много знаешь о последних днях жизни приговоренного к смерти? — насмешка в голосе Марка не была пропитана злом. Скорее, в ней слышались безнадега и горечь. — Больше, чем может вам показаться. Но мы же сейчас о другом. Если прогресса все же не будет… — Какой прогресс, док? Ты о чем? Ты вообще в курсе, что глиобластома дает только год? Совсем, как злой, жадный демон, посуливший за сделку по продаже души жалкий год жизни вместо положенных десяти. И мой год уже на исходе. Я даже слышу завывание адских псов. Все, как в легендах… Даже глюки теперь не пугают, привык. — Я все же настаиваю на полном обследовании. Что-то мне очень не нравится во всем этом, — махнул рукой на раскрытую пухлую папку с историей болезни. — По-твоему, оно может нравиться? — Марк болезненно ухмыльнулся. — Но приходится играть теми картами, которые есть на руках. — Дай мне тебя осмотреть и взять анализы. А потом мы продолжим этот разговор. Я же не очень много прошу? Марк молча рассматривал его больше минуты, потом очень неохотно кивнул: — Заметано, док. Ты же не отвяжешься, правда? Джаред не успел обрадоваться своей крохотной победе, как Мичум едко добавил: — Но при одном условии. Свидание вечером в баре. Ты и я. Что скажешь? Если ты свободен, конечно. Не хотелось бы, чтобы твоя красотка-жена или подружка подпортила мою симпатичную мордашку ногтями. Джаред вздрогнул и сглотнул на сухую. В этот город он как раз приехал, сбегая от неприятной истории, связанной с не вполне одобряемыми в обществе связями… Их не приветствовали и здесь. Но если это единственный шанс уговорить упрямца… Он наплюет на этику и негласное правило всех врачей: “Никаких отношений с пациентами”. Он рискнет репутацией и попробует. — Я тебя ошарашил? — уголки губ понимающе дрогнули. Горько. — Прости. Я, наверное, лучше пойду. — Стой, нет! Нет ни жены, ни подружки. Все в порядке. Свидание! Согласен! Но за это ты продолжишь прием лекарств, выписанных твоим прошлым врачом в ЭлЭй. Пока мы не скорректируем терапию. — Какого лечения, Джаред? — Марк в первый раз произнес его имя. И Джею неожиданно понравилось, как звучит оно этим голосом, хрипловато и интимно, щекотно. — Я через неделю умру. Срок весь вышел. — Я бы не был так в этом уверен. Не спорь. Ты предложил свидание. Я согласился. Свиданий может быть столько, сколько захочешь. Взамен ты выполняешь все, о чем я говорю. Беспрекословно. — Все, о чем говоришь? Развратный мальчишка. Любишь командовать? — Мичум игриво дернул бровями и расхохотался, заметив, как краска смущения заливает лицо молодого доктора. Совсем зеленого еще, если честно. Наверняка только-только диплом успел получить… — Я вовсе не это… — забормотал Джей и схватил стетоскоп. Так, будто собрался им обороняться. Мичум шутливо вскинул руки. — Эй, легче. Без членовредительства, ладно? Мне рано еще умирать, — и подмигнул, дурак. Залихватски. — Давай свое обследование. Можешь даже вскрыть меня аккуратно и посмотреть, что там внутри. — Не в этот раз, пожалуй. Сядь вот сюда, на кушетку. Дай руку, расслабься… Я не сделаю больно. — Даже не сомневаюсь. Помнишь же, что я знаю, какая она — настоящая боль… Джаред готов был провалиться сквозь землю из-за собственной неуклюжести. А из-за того, как легко Марк шутил о невыносимой боли и близкой смерти, внутри поднимался протест. Все его существо восставало. Нельзя, неправильно, несправедливо! Ему еще жить и жить. Жениться, завести пару детей… — Док, ты там умер? — Нет. Прости. Я… сейчас… Возьму сразу несколько пробирок, чтобы все максимально проверить. Вот так… Смотри на меня, хорошо… Подписывая маркером разлинованные этикетки, он одним глазом косился на Мичума. Тот прижимал кусочек пропитанной спиртом салфетки к руке. И вроде как опечалился. Снова. Сдвинул брови, глубокая складка меж ними не понравилась Джею. Сжал пальцами лоб и виски. — Марк, ты в порядке? — Не считая гнили в мозгу? — хмыкнул тот стремительно белеющими губами. — Дай посмотрю. Так… пожалуйста, выпрямись и подними подбородок. Головные боли в последние месяцы или недели стали сильнее? Как часто мучает тошнота? Потеря ориентации? Равновесия? Галлюцинации? — Ничего такого… пока. Голова только болит чаще, но не скажу, что сильнее. А, ну и глюки. Без них никуда. — Сейчас посмотрим… Джей методично проверял реакцию зрачков на свет, поле зрения, движение глаз, просил повторить фразы и назвать те или иные предметы, сдавить руками и ногами его руки, проверил реакцию на боль и обычные прикосновения… — Ты вознамерился меня возбудить еще до свидания? Док, запрещенный прием, — хохотнул Марк… и вдруг соскользнул с кушетки на пол, серея. Джаред рухнул рядом с ним на колени, подхватывая и не позволяя удариться головой. — Медсестра! Бетти!!! Инъекцию дилаудида! Быстро! Возможен болевой шок! Бетти?! Где ты шляешься??? Уволю к чертовой матери!!! — сжимая в руках липкое, покрывшееся ледяной испариной тело, он дрожал вместе с ним. Медсестра, примчавшаяся из ординаторской, на ходу набирала лекарство в шприц, упала рядом, ища на руке Марка вену. Попасть иглой в тонкие голубоватые ниточки, едва видневшиеся через загорелую кожу, было той еще задачей. — Сейчас, Марк. Сейчас станет лучше… Вот так. Спасибо, Бетти. Подготовь палату и капельницу. У него нарушение кровообращения, коллапс. Мы не можем его отпустить в таком состоянии. — Да, доктор, — испуганно пискнула та и умчалась маленьким вихрем по коридору. Таких серьезных и тревожащих случаев в их городке давно не случалось. При ее жизни, вероятно, — вообще никогда. — Ну и какого черта, док? Воспользовался своим положением и решил меня продинамить? — пробормотал Мичум. Обезболивающее начало действовать, и на его лицо постепенно возвращались краски, кровообращение восстанавливалось. — У нас сегодня свидание. Какая, в Бога душу, палата? — Это на один день, может, два. Пока мы не прокапаем тебе необходимые препараты и полностью не купируем приступ. Возобновление лечения и корректировка схемы помогут избежать повторения таких… инцидентов. — Я могу сбежать ночью, — устало предупредил детектив. Приступ отнял у него много сил, и особо спорить прямо сейчас он не был настроен. Вот только станет чуть лучше… — Шериф Хоган привезет тебя под конвоем обратно. Если будет нужно, прикует наручниками к койке. Я даже попрошу его использовать такие особые — с мягкой подкладкой. — Док, да ты извращенец… Какие фантазии, — восхитившись, осклабился Марк и вдруг уперся, заметив, что Джаред… — Ты чего делаешь? Сбрендил? — Не брыкайся, это просто каталка. Сейчас ты не сможешь идти. Я довезу тебя до палаты. — А я засвечу тебе в глаз. Я что тебе — недееспособный? Джаред молча приподнял одну бровь. — Ладно, я не совсем в форме. Согласен… — сдался Мичум. — Но это не значит, что меня надо перевозить, как будто я уже труп. Давай хотя бы то кресло на колесиках. Черт с тобой. — Бетти! — Да, доктор Джаред. Я уже здесь, — расторопная медсестричка закатывала в кабинет кресло-каталку. Митчум тут же игриво ей подмигнул. Джаред на это пренебрежительно фыркнул. Пускай рисуется, сколько захочет, лишь бы не падал. — Я помогу тебе сесть. Нет, Бетти, дальше я сам. Лучше доделай все, что нужно, в палате. — Будешь меня опекать? Думаешь, убегу? — Марк усмехнулся, но тут же опустил веки. Слабость превратила его тело в кисель, ему требовался длительный отдых. — Думаю, что я тебе не позволю, — отрезал Джаред, берясь за ручки кресла и выкатывая из кабинета, разворачивая вглубь коридора. Лампы дневного света на потолке потрескивали и мигали. Надо будет вызвать электриков, думал Джаред, везя строптивого пациента в палату. Но это потом. Сначала — устроить Марка, поставить поддерживающие капельницы и отдать кровь на анализ, провести полное обследование, включая МРТ. “У него безнадежный диагноз. Ты сам говорил об этом недавно шерифу. Что вдруг изменилось?” — желчно напомнил внутренний голос тоном профессора-зануды из Стэнфорда, выпившего не одну пинту джаредовой крови в годы учебы. Матерого профессионала, настоящего гения медицины. “А это мы еще посмотрим, профессор Чейз. “Не зарекайся”, — вы же этому нас учили все годы? Не зарекайся, не опускай руки. Борись. Сражайся за каждого, будто ничего невозможного нет. Помни, что чудес не бывает. Все зафиксированные чудеса — лишь закономерный исход упорных научных изысканий и новаторских, нестандартных решений”, — прошипел он, наблюдая через окошко в палате, как Марк откидывается на подушки, закрывая глаза. Кажется, он отключился еще до того, как Бетти подключила капельницу. Пусть отдохнет, измученному приступами организму потребуются все его силы. “Мы еще переиграем эту партию, детектив. И обязательно сходим с тобой на свидание”.