Чудес не бывает

Этим вечером в “Красном Амбаре” терпко пахло не жареным луком и мясом, как раньше, а апельсинами, хвоей и гвоздикой, мускатным орехом и имбирем. Город уже дышал Рождеством. До главного праздника года оставалось всего несколько дней. Колокольчик над дверью звякнул, оповещая об их появлении. И без того тесный зал сейчас и вовсе был набит людьми под завязку. Сразу даже не получилось понять, есть ли хоть одно свободное место. — Нервничаешь, как на первом свидании. Расслабься. Мы всего лишь зашли поужинать, — ободряюще шепнул Джаред и сжал пальцы Мичума, в четвертый раз одергивающие край куртки. Они не были здесь слишком долго — с того вечера, когда Марк познакомился с Сэлли и заполучил рецепт ее фирменного мясного рулета. Не то чтобы они специально скрывались от радушной хозяйки заведения, но Марк почему-то вбил себе в голову, что перед миссис Бейкер они провинились. — Ничего подобного, скажешь тоже, — нервно откликнулся детектив и попробовал улыбнуться. — Слушай, кажется, все столики заняты. Улыбающаяся официантка в коротеньком зелено-красном платьице помощницы Санты, озорном колпаке с бубенцами и полосатых чулках, повернулась на звук открывшейся двери. Заметив новых гостей, подпрыгнула и хлопнула в ладоши. Бубенцы зазвенели. — Ничего себе, кто почтил нас визитом! Сэлли вас ждала каждый день, все время про вас говорила, — всплеснула Мия руками и поманила их за собой. — Пойдемте, провожу вас за столик. У нас сегодня полный аншлаг, но для вас у нас местечко всегда наготове. Парни даже притормозили при этих словах. Мия весело бросила через плечо: — Чего замерли, как неродные? Сэлли так и сказала — объявитесь, когда все утрясется. Мол, у вас там что-то штормит, а как только утихнет, сразу придете. Так все мы поймем, что теперь между вами все хорошо, — она озорно подмигнула. — Давайте сюда. Столик с лаконичной табличкой “бронь” стоял немного в стороне от семи остальных, у окна. Отсюда при желании можно было рассматривать весь зал, не отсвечивая. Ну или просто любоваться видом на главную улочку городка, сейчас искрящуюся и пушистую от свежего снега — с небольшими перерывами тот сыпал уже больше суток, наконец-то принеся в Пайн-Ридж настоящую зиму. — У нас новое меню к Рождеству, посмотрите. Я пока принесу наш фирменный клюквенный пунш с корицей и капелькой рома. За счет заведения — для самых любимых мальчиков Сэлли. — Э-э-э-э-эм… Спасибо, Мия. Мы… тронуты. Не стоило, право… — бормотал Джаред, неловко почесывая шею под воротником. Мичум же без лишних слов уселся на самый краешек стула с гнутой спинкой и мягкой подушкой. — Пунш будет очень даже кстати. Снаружи, как на Аляске, — хмыкнул он. Мия, развернувшись на каблучках, задорно козырнула детективу и умчалась на кухню. — А здесь все изменилось… С прошлого раза, — бросил он Джареду, осматриваясь. Тот наконец-то бросил смущаться, уселся и как раз пытался уместить под столом длиннющие лосиные ноги. Выцветшие снимки ярмарок прошлых десятилетий и старинных видов Пайн-Ридж остались на своих местах вдоль стен, как и охотничьи трофеи. Но теперь их дополняли рождественские венки из таволги, омелы, плюща и хвои с вплетенными алыми лентами, колокольчиками, ветками с гроздьями красных ягод, шишками. Фигурки Санта-Клауса, снеговиков, оленей без какой-то определенной системы стояли на полках и подоконниках в грудах ненастоящего снега. Галерея разномастных чулок у уютно потрескивающего камина по центру довершала картину. — У Сэлли на Рождество всегда особая атмосфера. Отсюда не хочется уходить, даже взрослые начинают верить в сказку и чудо, — сказал Джаред и, потянувшись через стол, взял Марка за руку. Мичума ему все время хотелось касаться. Ну и просто — хотелось. — В чудеса я уверовал несколько раньше, — буркнул Марк и слегка сжал его пальцы. Джаред завис, засмотревшись на тонкие лучики морщинок, пробежавшие от уголков глаз. В груди уже привычно защемило от нежности. Пялясь на Мичума, он умудрился проворонить момент появления миссис Бейкер — улыбчивой почтенной дамы с аккуратным седым пучком на затылке и сеткой мелких морщин на лице. Она остановилась точно напротив Марка и склонила голову набок, оперевшись на тросточку. — Ну что, мистер Марк Мичум, — хитро прищурилась и подмигнула, — небось, уже с десятки раз готовил мой мясной рулет? Джаред расторопно подскочил, отодвигая для нее стул. Сэлли царственно кивнула и уселась, расправив широкую юбку. Марк вспыхнул. Перевел на Джареда беспомощный взгляд. Тот с удовольствием наблюдал за развернувшейся сценой. Раскосые рысьи глаза искрились и откровенно смеялись. Мичум потупился. — Сэлли, — начал он хрипловато, — мне очень стыдно, но до рецепта я пока не добрался. Клянусь, рулет будет первым, что я приготовлю, как только уляжется вся эта праздничная суматоха. Старушка удовлетворенно хмыкнула. Подоспевшая Мия поставила перед парнями две чашки с обжигающим пуншем. — Рада видеть тебя таким… одухотворенным, милый, — повернулась к Джею хозяйка. — Жаль, что вам пришлось пройти через столько, но я не сомневалась, что со всеми неурядицами вы двое обязательно разберетесь. — Откуда? — выпалил Марк. Сэлли смерила его снисходительным взглядом. Просканировала от макушки до пяток. — Потому что, мой дорогой, только так и бывает между двумя людьми, предназначенными друг другу с рожденья. Я всегда подобное вижу. И все про вас поняла еще в прошлый раз. Тогда, к сожалению, вы еще прошли не все испытания. Но теперь-то все позади. — Прямо-таки все-все-все? — тревожно свел брови Джаред и покосился на Марка. Тот только вздохнул. Отвел глаза и взялся за стакан с дымящимся напитком. — Тебе не стоит тревожиться, Джаред. Все будет хорошо, вот увидишь, — Сэлли ободряюще потрепала его по плечу и подмигнула Марку. — А теперь… — медленно поднялась, — не смею вам больше мешать. Насладитесь ужином, мальчики. Мия, принеси нашим особым гостям рагу в горшочках и еще по порции пунша. А вы, юноши, чтобы не смели больше бросать старуху одну. Жду вас как минимум раз в неделю. — Так точно, мэм! — хором выпалили они и рассмеялись. Сэлли чмокнула каждого в щеку и обняла на прощание. — О чем она говорила? Предназначение… — озадаченно потер шею Марк, когда она скрылась за дверью подсобки. — Это же Сэлли, — Джаред помолчал, подбирая слова. — Про нее разное говорят. Как будто у нее есть некий дар — достался от бабки. Я никогда особо не верил — в конце концов, я же врач, и наука — то, на что я опирался всю свою жизнь, но теперь… Это может показаться чушью… Даже не знаю. Просто откуда бы ей все это знать. Ну… — он замялся, — про нас с тобой. — Ну верь или нет, а от меня ты больше никуда не денешься. Что бы там гадалкам и пророчицам ни пророчили звезды, — фыркнул Марк. Перегнувшись через стол, ухватил Джея за ворот и, притянув к себе, смачно поцеловал. Джаред раскрыл губы, с удовольствием отвечая. Мия, расставляющая на столе глиняные горшочки, корзинку с разными сортами хлеба и крошечные пиалочки с соусами, довольно хихикнула. “Сэлли считает, что я тревожусь напрасно. Значит ли это, что Марк будет в порядке? Что мы победим его рак? Но это же глиобластома… Хотя приступов не было уже очень давно… Может быть, дендритные клетки…” — мысли метались в голове, перебивая друг друга и упрямо не желая никуда уходить. — Перестань хмуриться, Джаред, — попросил Марк, разглаживая пальцами складку меж его бровей. — Повода тревожиться нет. Ни единого. Честно, — Кажется, он и сам искренне верил в эти слова. — Не помню, когда в последний раз я так хорошо себя чувствовал. — Кажется, это будет лучшее Рождество, — шепнул Джаред. — Даже не сомневаюсь, — откликнулся Мичум. “Jingle bells, jingle bells, jingle all the way…”, — неслось задорное из старенького проигрывателя у кассы. Джаред принялся подпевать хрипловато. Через минуту к нему присоединился и Марк… … Пузатый телефонный аппарат на заваленном картонными папками столе громко тренькул, когда шериф Уэсс Хоган поправил кобуру и застегнул куртку, уже собираясь запирать кабинет. Дома его ждали жена и вкусный ужин. — Шериф Хоган, извините, что поздно, – раздался в трубке женский голос, не кажущийся, впрочем, особо виноватым. — Профессор МакКейн, — протянул Уэсс с ноткой досады. — Все бдите? Можете не беспокоиться. Марк все еще не работает моим помощником. Жду, пока вы дадите добро. Этот парень, знаете ли, стал нам с Динни как сын. — Рада это слышать, шериф, — она тепло рассмеялась. — Марку действительно повезло с такими друзьями, как вы. Мне Пайн-Ридж уже кажется каким-то особенным городом, знаете ли. Столько хороших, бескорыстных людей. А Джаред… подумать только, как он бился за совершенно незнакомого человека… Теперь у Марка, благодаря его настойчивости, появилась надежда. А ведь, казалось бы, безнадежный приговор был уже вынесен и даже озвучен… — Кстати о приговоре, — дернулся Хоган, кое-что вспомнив. — Вернее, не о приговоре, а о лечении. Совершенно забыл, а ведь собирался спросить у Джареда. Но у вас даже лучше, зачем лишний раз его волновать. Таблетки Мичума… Он их оставил в шкафчике в ванной, когда съезжал от нас. Они от боли, наверное, раньше он принимал их все время. Как же их… Название сложное… Что-то на “Д”... Такие крошечные треугольные… Наверное, надо отдать? Но прошло уже какое-то время, а он про них и не вспомнил. — На “Д”? Треугольные?.. — судя по голосу, профессор нахмурилась. — Очевидно, это “Дилаудид”... Но где он их взял? Рецепт не выписывала ни я, ни Джаред. Они очень сильные и опасные… При длительном приеме — стопроцентное привыкание. Необратимое… Хотя если Марк их оставил… Это хороший знак, шериф. Значит, он не привык и приступы не повторяются… Впрочем, про отсутствие приступов Джаред мне уже сообщал в еженедельных отчетах… — У парня появился шанс? — Уэсс широко улыбнулся. Черт, этот мальчик действительно заслуживал самого лучшего и, в первую очередь, — жизнь. — Пока он не приедет для следующей имплантации клеток, о чем-то говорить рано. Но… мне кажется, опухоль не просто перестала расти, она сокращается. После следующего МРТ смогу сказать точно. Это настоящее чудо… Знаю, что звучу непрофессионально. Но с вами мы общаемся два-три раза в неделю. Такое ощущение, что мы давно и близко знакомы, поэтому хочется поделиться, зная ваше к нему особое отношение… Я еще никогда не сталкивалась с подобным… Впрочем, о чем это я. Не чудо, конечно, всего лишь очередное достижение науки. Чудес не бывает. Как бы там ни было… Возможно, уже весной я разрешу Марку вернуться к работе. — Умеете вы, Диана, найти подходящее время для таких новостей, — шериф провел рукой по щеке и с удивлением уставился на свою мокрую ладонь. — Счастливого вам Рождества. — И вам с супругой, шериф. Всего самого лучшего. Присмотрите за Марком. — Обязательно, — последнее МакКейн могла бы и не говорить. Вряд ли у них с Динни теперь получилось бы вычеркнуть этого парня и его доктора из своей жизни. Слишком родным он им стал. Все еще улыбаясь, Уэсс бросил на рычаг трубку. Несколько секунд поколебался, но все же снял ее снова, набрал по памяти номер. Флегматичное: “Да?” раздалось после первого же гудка. — Натан? Рад тебя слышать, дружище. Как ты там, старый прохвост? — Я и прохвост? — хмыкнул спецагент. — Рассказывай, что стряслось в вашем Пайн-Ридж? Просто так поболтать ты мне никогда не звонишь. — Да-да, конечно. Разве что попросить об одолжении старого друга, — беззлобно поддел Хоган. Главное, что история с Мичумом в итоге для всех закончилась хорошо. На то, что Блайт немного слукавил, прислав детектива в их городок, он не сердился. — Я действительно по одному делу. Касается Марка. Он вернулся в Пайн-Ридж, не знаю, в курсе ли ты… — Эмбер говорила. Мы начали планировать операцию по новому делу, отсутствие Мичума… Ощущается, скажем так… Как раз собирался звонить ему. Он мне нужен в Лос-Анджелесе… — Я как раз об этом, Натан, — шериф уселся на край стола и прижал трубку ухом. За окном с ветки сорвался огромный ком снега, спугнул прыгающего по лужайке бурого пухляка. Тот оглушительно заорал и взмыл в темнеющее небо. — Не дергай парня. Рождество скоро, а у него лечение… Врачи пока не разрешают ему даже самую простую работу. Рак мозга — не шутка. — Это было его решение, Уэсс, — скрипуче напомнил спецагент. — Мичум хотел приносить пользу стране. Хоган закатил глаза в потолок. Ох уж этот Натан Блайт и его зацикленность на службе и благе Соединенных Штатов. Пару секунд он поколебался, не зная, вправе ли говорить про личную жизнь Марка, но в итоге решился: — У него тут кое-кто появился… Это серьезно. Они, знаешь ли, даже съехались… — Звучишь, как какая-то сводница, старый ты сплетник, — обычно собранный и суровый спецагент рассмеялся. — Не усыновил ли ты там часом моего парня? — А даже если и так? — с притворным вызовом проворчал Хоган. — Что будешь делать? Пришлешь за ним группу захвата? Или ту мексиканочку? Думаю, наш доктор даст твоей девочке сто очков вперед… Я бы на это даже деньги поставил. — Доктор, значит… — хмыкнул Натан. — А я ведь что-то такое заподозрил еще в Стэнфорде. Устроили драму… Ладно, черт с тобой, Уэсс. Пусть будет по-твоему. Забираешь, значит, Мичума к себе в управление? — Как это ты понял? — Ну, ты — кто угодно, но не дурак. Марк — настоящая находка. У тебя губа не дура, Уэсс… Передавай парню привет, как увидишь. Возможно, скоро загляну в гости. Для личного благословения, так сказать. — Всенепременно. А что там… с тем делом, ради которого все затевалось? — Профессор Чейз… — Блайт помолчал. — Информация закрытая, слишком высокие должности оказались замараны в этом деле, но в общих чертах расскажу. Не для передачи Мичуму. Не стоит напоминать ему. Не после того, как он превратил Чейза в отбивную… Всегда был горячим парнем, да еще, как оказалось, личные обстоятельства замешаны… Уэсс кивнул, соглашаясь. Подробностей случившегося в Калифорнии он не знал, но то, что Алан Чейз сделал Джареду что-то очень плохое, понял давно. Марк был не из болтливых, но он прожил у Хоганов достаточно долго… Уэсс вспомнил, как страшно кричал тот некоторыми ночами, звал Джареда… После подобных ночей детектив выходил из своей комнаты к завтраку помятым с покрасневшими глазами, забрасывал в рот сразу по паре тех треугольных таблеток… — … расследование завершили, — продолжал между тем Блайт. — Чейз проходит свидетелем, он оказался заложником обстоятельств, не соучастником. Так что после вынесения приговора сможет вернуться к работе. Если, конечно, в Стэнфорде его ждут. Но до этого еще далеко. Думаю, процесс затянется. Пока Чейз вместе с семьей под частичной программой защиты свидетелей. Другими словами, когда Джаред и Марк в следующий раз поедут в Калифорнию на те медицинские процедуры, встреча с профессором им не грозит. Еще одна хорошая новость. — Понял, Блайт. Спасибо, что поделился. Рад слышать, что парни еще долго не пересекутся с этим жуком. Я его, конечно, не знаю, но, кажется, достаточно неприятная личность. — В точку, — согласился с ним спецагент и добавил лукаво. — А чего это ты в такое время да еще на работе? Помнится, твоя Динни не одобряла задержки… — Да, и если я не выйду прямо сейчас, рискую остаться ночевать на коврике под дверью. Ну или она смилостивится и разрешит зайти хотя бы в гараж, — фыркнул Уэсс, спохватившись. Часы на стене показывали без четверти восемь. Жена звонила больше часа назад. Кажется, у него действительно назревали проблемы. — Рад был тебя слышать, Натан. — Взаимно. Не забудь про привет и поцелуй от меня Динни. — Ага, разбежался, — хохотнул Уэсс, отключаясь. Подхватив со стола шляпу и связку ключей, резво рванул к выходу. Если цветочный не закрылся и там еще остались фиалки, возможно, у него останется крошечный шанс на прощение за такую задержку. … Бельчонок, прискакавший из леса по свежему снегу, резво запрыгнул на подоконник последнего дома на улице и заглянул в окно, зацепившись лапкой за деревянную раму, чтобы не свалиться. Вообще, изначально он собирался проверить на крыльце ту корзинку, в которой люди оставляли для него орехи и другие вкусные угощения. Для него, разумеется, ну а для кого же еще? Не для Бобра же, который сиднем сидит под водой в своей хатке и вылезет на белый свет только весной. И не для Лося — с лучшим другом Бельчонок бы обязательно поделился, вот только сохатые орехи не едят. На окно его привлек необычный блеск и музыка, доносящаяся из дома. А еще – задорный человеческий смех. Прижавшись блестящим любопытным носом к стеклу, он заметил двух высоких людей, топчущихся вокруг разлапистой елки, каким-то чудом выросшей прямиком посреди жилища, под крышей. Они развешивали на еловые лапы блестящие шары на тонких серебристых веточках, скрученных мудреными петлями. Один, тот, что выше, привстал на цыпочки, чтобы нацепить на самую макушку ярко-белую штуку, напоминающую ощетинившегося ежа, нет, дикобраза… Ну или много-много смерзшихся вместе сосулек. Но даже его непомерного роста для этого не хватило. Поэтому он притащил ту забавную штуку, на которых люди любят сидеть вокруг такой же, но больше, когда заняты поглощением пищи… Залез на нее. Второй заботливо поддерживал лапами пониже спины… Справившись, лось (нет, ну а чего — такой же худющий и длиннолапый, пусть и использует всего две для ходьбы…) спрыгнул и оказался в объятиях первого. Тот сразу же сгреб его и взялся тыкаться в морду губами… А лось и не протестовал, подставлял с удовольствием, жмурился и, кажется, даже что-то довольно урчал… Хм… А это идея… можно будет опробовать на Лосе. Вдруг и ему понравится тоже… Ох, точно же — Лось! Бельчонок с досадой хлопнул себя лапой по лбу и кубарем скатился с подоконника, припустил к ограде, через которую перемахнул в один миг, и дальше, по своим же следам в глубину леса. Лось давным-давно ждал его на опушке на полдник. Наверное, уже потерял и будет ворчать… Или упрется в гости к той тупорогой лосихе… А Бельчонок, кстати, так и не проверил корзинку… Ну ничего, завтра можно будет попробовать снова. … Тем временем люди в доме уже закончили целоваться. Джаред зажег на елке гирлянду, пока Марк развешивал у камина чулки. Поймал его в кольцо цепких рук, крепко сжал и ткнулся губами в затылок. Мичум откинул голову ему на плечо. Джаред чуть повернулся, чтобы поймать его губы. В зеленых глазах с золотистыми крапинками, так похожими на брызги веснушек, отражались язычки пламени, разгорающегося в камине. — Я люблю тебя, — шепнул тихо-тихо и слизал с губ ответное признание, отдающее яблоками и ананасом. Потом они пили приготовленный Марком горячий глинтвейн с дольками апельсина, палочками корицы и гвоздикой. Детектив хитро клялся, что по старинному рецепту бабули добавил в него секретный ингредиент, вот только никак не сознавался, какой. Пряный аромат напитка смешивался с запахом сосновой хвои и имбирных пряников, остывающих на столе в кухне, создавая ту особенную атмосферу, что приходит в каждый дом в Рождество. — Все в порядке? Голова не кружится? Нет черных точек перед глазами? — время от времени спрашивал Джаред с тревогой. — В полнейшем. Джей, клянусь, все хорошо, — успокаивал Марк и легонько бодал, пеняя за постоянное беспокойство. Причин для тревог как будто бы не было вовсе. Кожа Мичума вновь обрела здоровый цвет, из-под глаз исчезли мешки и темные круги, как у крошки-енота. Он с удовольствием уплетал рождественские печенья и не отказывался ни от овсянки с панкейками на завтрак, ни от вечернего овощного рагу. Движенья вновь обрели уверенность, так хорошо знакомую всем бандитам Эл-Эй. Прижимаясь к Марку, Джаред чувствовал, как что-то поет и трепещет внутри. Он смотрел на сверкающую елку, на падающий за окном снег, на пламя в камине, и верил. Наконец-то полностью и безоговорочно верил. В том числе и в рождественские чудеса… Несколько месяцев спустя… Зима постепенно сдавалась, уступая место весне — пока еще робко распускающей первые листья и пробивающейся травой из-под земли. В Стэнфорде, впрочем, за прошедшее время ничего не изменилось. Только почему-то больше не орали воробьи на лужайке под окнами кабинета Дианы МакКейн. Возможно, перебрались куда-нибудь на другую — с южной стороны кампуса, например. На очередную имплантацию дендритных клеток Марк и Джаред приехали вместе. В этот раз Джаред не возражал против того, чтобы Марк сел за руль — тот чувствовал себя так хорошо, что Джаред даже щипал себя украдкой, чтобы убедиться — это действительно реальность, не сон. Руки Мичума всю дорогу уверенно лежали на руле. Он немного щурился, вглядываясь в убегающую вдаль ленту дороги, то и дело ловил на себе внимательные взгляды любовника и легко ему улыбался. До Пало-Альто оставалась пара десятков миль, когда Джаред заметил, как напряглись его руки, как вздулись на предплечьях мышцы, как запульсировала на виске жилка. Он и сам уже с полчаса нервно ерзал на пассажирском сиденье, словно в штаны ему сыпанули песка или черного перца. События прошлого неприятными воспоминаниями толкались, царапались, ныли в подкорке обоих… Джаред молча положил руку на плечо Марка, чуть сжал. Тот, не произнеся ни единого слова, кивнул и немного расслабился. Профессор МакКейн, до сих пор курирующая проект, встретила их на пороге. Строгая, моментами суровая даже женщина, сегодня тепло улыбалась. Не как коллеге и пациенту, а как двум добрым друзьям. — Вот и вы. Надеюсь, дорога Марка не утомила? — с напором и необычайной энергией проговорила она. — Я бы хотела сразу провести МРТ и общий осмотр. Вещи можно оставить прямо здесь, их унесут в ваши комнаты. Последние результаты, которые вы, Джаред, прислали… Это или ошибка, или… — она осеклась. — Не будем забегать вперед. Возможно, с вашим оборудованием в Пайн-Ридж не все ладно. Его давненько не обновляли. Джаред нахмурился и сжал руку Марка. У того вспотела ладонь. — Профессор… Это звучит… как бы… тревожно? — голос сорвался на хрип, и он прокашлялся. — Вы ничего не говорили, когда я отправлял результаты. Нам начинать… волноваться? — Нет-нет, что вы! — она замахала руками. — Напротив! Простите, что напугала! Я всего лишь не хочу спешить с новостями… Вдруг не подтвердится. Но клянусь, ничего, что вызвало бы опасения, нет… Пойдемте? Или все-таки сперва отдохнете? — Теперь я точно не уснул бы, даже если бы падал с ног от изнеможения, — ухмыльнулся криво Мичум. Провел пальцем по запястью Джареда. Его рука едва ощутимо дрожала. — Ведите, профессор. Череда рутинных медицинских процедур закружила сразу же, как они переступили порог клиники. — Ну что же… — спустя несколько часов выдохнула Диана. Голос звенел от едва сдерживаемого восторга, а в глазах лучились звезды. — Я знаю, как это сейчас прозвучит… И это непрофессионально с моей стороны — говорить о каком-то там чуде. Но иначе я это не назову. Опухоль значительно сократилась. И этот процесс продолжается. Я наблюдала самые разные случаи за свою практику… но подобное… Такая регрессия на этой стадии… Невероятно. Она покачала головой, будто сама не могла до конца поверить в то, что увидела на снимках. — Разумеется, — профессор сдвинула брови и посмотрела Мичуму прямо в глаза, — нам предстоит еще много процедур, не один год упорной работы. Но я могу с уверенностью сказать, что мы на верном пути. Мы сделали невозможное. Вы, Марк, это сделали! Она громко всхлипнула и порывисто обняла их обоих — замерших после ее слов истуканами, сцепившихся намертво пальцами. — Спасибо, профессор, — хрипло выдохнул Марк и уткнулся лицом в плечо Джареда, пряча заблестевшие влагой глаза. — Вы не представляете, что сделали для меня… — Для нас, — аккуратно поправил Джаред партнера и зажмурился — очень сильно защипало глаза. — Не знаю, как мы сможем вас отблагодарить. — Какие благодарности, Джаред? Как врач, вы должны меня понимать, что значит такой поворот при подобном диагнозе. Это еще и надежда для десятков, сотен других… Столько нового материала… настоящий прорыв… — энергия так и хлестала из нее. — Кстати, наша с вами общая знакомая в Исландии со своими новыми коллегами занимаются смежными исследованиями. Их результаты не так ошеломляют, но движение вперед есть. У нее появился парень, если вам интересно. Думаю, она задержится в Рейкьявике больше, чем на год. — Рад это слышать, она заслужила, — обнимая Марка, Джаред чувствовал, как с души рухнул последний груз — разлетелся осколками, рассыпался мелким песком, улетел с весенним ветерком, врывающимся через открытое окно и остро пахнущим океаном и солью. Держа в руках Марка Мичума, своего детектива, доктор Джаред вспоминал ту их первую встречу в его кабинете в Пайн-Ридж, тяжелое тело, бьющееся в конвульсиях боли, неровное дыхание с хрипами, кривую обреченную улыбку и безнадежно-горькие, циничные шутки про смерть. Марк не верил. И Джаред сделал все, чтобы ему доказать — пока есть жизнь, остается надежда.