Чудес не бывает

Утро нового дня неспешно затапливало сонные улицы золотистым светом, пробивающимся сквозь практически голые кроны кленов и вековых дубов. В воздухе витал ставший привычным запах прелой, но уже успевшей подмерзнуть похрустывающей листвы и морозной корочки льда, покрывшей асфальт. Едва различимый аромат жареных яиц и бекона на завтрак долетал из лениво просыпающихся домов. В больнице жизнь уже кипела вовсю. Майкл — вылитый надсмотрщик недоукомплектованного гарема, грозно цыкал на медсестер. Те не прекращали чирикать и хихикать у стойки, шелестели страницами медицинских карт пациентов, обсуждали последние скудные новости городка. Из-за дверей главврача доносился тихий, но строгий и уверенный голос — Джаред разговаривал с кем-то по телефону. Немного в стороне от других Летиция довольно жмурилась, подставляя лицо лучам пробуждающегося солнца. Обычный белый халат сегодня сидел на ней как-то особенно ладно, подчеркивал плавные линии точеной фигуры. Сияющие глаза нет-нет да и возвращались к левой руке. На безымянном пальце которой сверкало кольцо с небольшим бриллиантом. Такое прелестное в своей простоте. Поднимала руку повыше, ловила гранями солнечные лучи и запускала по стенам озорных солнечных зайцев. Она не участвовала в разговоре, но и здесь, в стороне было так хорошо. В конце концов, ее и кольцо, наконец-то, заметила Беатрис. Замерла с приоткрытым ртом и вытаращенными в изумлении глазами и вдруг пронзительно взвизгнула. Бедный Майкл даже присел. — Какая прелесть, — с восторгом всплеснула руками. — Это то, что я думаю?! Летти?!!! Это все Джаред?!!! Он наконец-то решился!?! Сделал тебе предложение?!! Летти мечтательно улыбнулась, не сводя с кольца затуманенных глаз и наслаждаясь вниманием, центром которого стала мгновенно. — О, он очень старался сохранить в секрете сюрприз. Оно лежало в кладовке, ты представляешь? Думаю, предложение наш доктор сделает на Рождество, совсем немного осталось… Бетти нечленораздельно пищала и даже изобразила что-то вроде безумного танца. Подлетела к подруге и судорожно обняла. — Дорогая, полегче. Так ты меня просто уронишь. Не очень красиво получится, если на помолвке я буду с расквашенным носом или разбитыми коленками. Как думаешь? — шутливо пеняла она. Майкл, закатив глаза, скрылся в своем кабинете. Ребекка, еще не до конца влившаяся в коллектив, аккуратно заметила: — Эм… Я правильно понимаю, что ты нашла где-то у доктора Джареда это кольцо и просто его забрала? Как-то… так обычно не делают, вроде… Может быть, это вообще не тебе. А ты уже строишь планы. Беатрис возмущенно притопнула, сузила густо подведенные глаза и зашипела, уперев в бока кулачки: — Да что ты вообще можешь знать?! Понятия ни о чем не имеешь! Летти, не слушай! Эта гусыня вообще ничего не понимает! — Я и не слушаю, — Летиция легкомысленно отмахнулась. — Точно знаю, что Джаред — только мой, и это кольцо приготовил именно для меня. Я еще сегодня-завтра его поношу и сразу верну на место, чтобы ничего не испортить. Он же так старался. Такой внимательный. Настоящий романтик. Ребекка на это только покачала головой в полном шоке. — Знаешь, ты — полная дура, если считаешь, что такое поведение нормально, — фыркнула она, собирая карточки в стопку. — Не знаю, куда смотрит доктор… Да и не моего ума это дело, — бормотала уже скорее про себя, направляясь в ординаторскую. Бетти рванула было за ней, приговаривая свистящим шепотом: — Ах ты, крыса! Змея натуральная! Да я тебя сейчас!.. — Майкл, вернувшийся уточнить, когда же женский отряд соизволит заняться работой, схватил ее за рукав. Рявкнул грозно: — Затеешь потасовку в больнице, сегодня же вылетишь прочь! Что за дела? Устроили здесь какой-то шабаш! Цыц, все работать! Летти, — фельдшер насупился, и та, открыв было рот, так же быстро закрыла, — лучше молчи. Притворимся, что я не слышал всего того бреда, что вы здесь несли. — Кажется, Майкл хотел добавить что-то еще, но в итоге только покачал головой и прищелкнул языком. — Но ладно. Займитесь лучше тем, за что вам здесь платят. Бетти дернулась в сторону и он заорал на всю больницу. Так, что эхо прокатилось по свободному пока еще коридору: — Я все сказал, Беатрис!!! Сейчас придут первые пациенты, чтобы я ни одного слова не по делу не слышал! Поняла? — Поняла, — сквозь сжатые зубы прошипела девчонка. Летиция же поджала ярко-алые губы и демонстративно отвернулась к окну. Входная дверь хлопнула. Хрипловатый голос пронзил ее от макушки до пяток, вогнал прямиком в позвоночник раскаленный металлический прут: — Доброе утро. Я пришел слишком рано? Спина ее напряглась и вытянулась струной. Летиция вцепилась пальцами в подоконник, с силой зажмурилась, и не думая оборачиваться. Этим настырным нахалом займется кто-то еще. Что ему вообще нужно в клинике? Неделя даже еще не прошла. Хотя… Кто из них еще будет смеяться последним. Она, конечно же, потерпит его присутствие. А потом с огромным удовольствием полюбуется на очередной всплеск недоумения и шока в этих наглых зеленых глазах при виде кольца на ее пальце… Вот только он выйдет после осмотра… Размышления прервал фельдшер Майкл, ломанувшийся к детективу с изяществом лезущего через кусты бегемота. — В самый раз мистер Мичум. Точны, как швейцарские часы. Доброе утро, рад вас видеть, — проговорил с облегчением. Предатель. — Позвольте, я провожу. Доктор вас уже ждет. … Прохладная, стерильная тишина окутала смотровую. Джаред застегнул халат, расправил манжеты рубашки и покосился на дверь, из-за которой доносились резкие визги и выкрики — медсестры снова затеяли перепалку. И чего им не живется нормально? Вслушиваться в грубые, крикливые фразы он не пытался. Своих мыслей хватало с избытком — после встречи и обстоятельного разговора с шерифом на днях те гудели круглые сутки, не позволяли нормально работать и спать. Джаред так сосредоточенно, так яростно думал, что зачастую выпадал из пространства, забывая, кто он и где, порывался куда-то бежать, найти Марка Мичума, схватить за грудки, встряхнуть и потребовать объяснений… "И это после того, как он столько раз пытался с тобой объясниться, а ты каждый раз его затыкал? Блистательно, Джаред!" — внутренний голос, проклятое гадкое “я” продолжало изощряться в остроумии и насмешках. Джаред отложил в сторону карту, которую рассматривал последние двадцать минут — все равно ни черта из истории болезни этого пациента не понял. Не страшно, тот придет после полудня, время есть. Сейчас главное — взять себя в руки, закончить работу, а после найти Мичума и поговорить. Это будет по-взрослому, правильно. Это — то, что давно пора было сделать, а не бегать от него, как пятнадцатилетний сопляк. Ты, Джей, уже давно вырос. Так веди себя, как мужик. В узкий проем нерешительно приоткрывшейся двери просунулась растрепанная голова. — Мистер Мичум пришел на осмотр, — объявил Майкл. Джаред вздрогнул и несколько секунд тупо всматривался в помощника, не понимая смысл фразы. Марк Мичум? Откуда?.. Он ждал его только во вторник. Ой, бля… Едва не хлопнул себя ладонью по лбу — то-то бы Майкл удивился и окончательно бы убедился в том, что главврач полностью сбрендил, съехал с катушек. Джаред же сам вчера вечером перед окончанием смены велел Ребекке связаться с Марком и вызвать его на прием. Дверь скрипнула, пропуская настороженного детектива. Джаред поднял голову. Марк Мичум стоял перед ним. В своей неизменной кожаной куртке — он разве что спать в ней не ложится, и линялых голубых джинсах. Сдержанный, немного суровый. Кажется, на его висках стало чуть больше морщинок-лучиков. Или так лишь мерещилось Джею из-за резкого освещения. Тень усталости мелькнула глубоко в зеленых глазах. Взгляды пересеклись и сцепились. В воздухе повисла пауза, завибрировала гулко, предупреждающе загудела. Грозила вот-вот прорваться плотиной и снести со своего пути все живое. Наверное, Майкл почувствовал это. Коротко, извинившись, бесшумно выскользнул в коридор. Замок неожиданно громко защелкнулся, и замершие друг перед другом мужчины синхронно вздрогнули. Переступили с ноги на ногу. — Привет, — глухо произнес Джаред. Прокашлялся, надеясь, что его голос звучит как обычно, а не сухо и отстраненно. Краешек губ выгнулся в легкой улыбке. По венам растекалось тепло. Как будто прошлой ночью первый мороз не сковал Пайн-Ридж. Словно снова наступала весна, и жизнь начала пробуждаться от долгой спячки, стоило только Марку войти в помещение. Вот только Мичум, видимо, неплохо запомнил холод и официоз тона Джареда в его прошлый визит. Сейчас, заметив перемену в поведении доктора, он удивленно изогнул бровь. От комментариев пока воздержался. — Джаред, — кивнул коротко. Взгляд задержался на лице. Неспешно спустился к рукам, сжимающим стетоскоп. Как будто здесь и сейчас Марк Мичум ласкал, гладил его этим взглядом, не в силах сдержаться. — Ложись, пожалуйста, на кров… на кушетку, — выпалил Джаред, поняв, что завис и слишком долго молчит. Смешался и покраснел. Марк, коротко улыбнувшись, безропотно подчинился. Джаред набрал воздуха в легкие, с усилием вспоминая, кто он и что должен делать. Тянул из памяти детали рутинного ритуала осмотра. Поджав губы, проверял пульс, слушал легкие, ощупывал живот. Пальцы, касающиеся кожи Марка, пекло и кололо. Тепло его тела просачивалось под кожу, а терпкий мускусный аромат кружил голову. Джаред каждые полминуты сбивался. С досадой кусал себя за губу и несколько раз перепроверял показатели перед тем, как внести их в журнал. Задавал стандартные вопросы, не понимая, не слыша, как звенит его голос: — Как себя чувствуешь? Приступы? Головные боли? Потеря сознания? Мичум отвечал уверенно, но односложно. Изображал небрежную расслабленность, от который был сейчас очень далек. Как бы детектив ни пытался держаться, Джаред заметил и тень под его глазами, и едва заметное напряжение в уголках потрескавшихся губ. Кажется, Джаред изо всех сил тянул время, продлевая осмотр. Вот только в конце концов все равно пришлось опустить руки и отступить от него. — Мы закончили. Можешь одеться, — сказал невесело врач и вдруг осекся, споткнувшись взглядом о рубашку в черно-красную клетку, небрежно брошенную на стул. Джаред точно помнил, что… — Как эта рубашка у тебя оказалась? — выпалил резко и тут через окно заметил джип, припаркованный у входа в больницу. Джип, в котором он видел Мичума с напарницей в парке, тот их поцелуй… Джип, ключи от которого все еще лежали на каминной полке в гостиной, должны были лежать… — И ключи? Марк, ты… Ты не приезжал домой забирать свои вещи. Наверное, я должен был обсудить с тобой этот вопрос… Но мы не… Тогда… Не понимаю. Откуда? Несколько секунд Мичум только смотрел на него снизу вверх. Не шевелясь. Не моргая. Потом медленно сел. Неспешно потянулся к той самой рубашке. Набросил на почему-то покрывшиеся пупырышками плечи, просунул в рукава руки. — Да, Джей, — кивнул детектив и, наконец-то, поднял глаза. Губы дрогнули в невеселой улыбке. — Я и не приезжал за всем этим. Твоя невеста была так любезна, что собственноручно доставила мне коробку — в дом шерифа Хогана. Проявила заботу. Кстати, поздравляю… — зеленый мутный взгляд скользнул мимо Джареда, уперся в окно, выходящее в коридор. За неплотно закрытыми жалюзи мелькнул силуэт медсестры. Джаред замер. Рука, что до того вновь ухватила стетоскоп, как подобие щита, опустилась. Брови медленно сошлись на переносице. — О чем ты сейчас говоришь? — очень тихо и растерянно проговорил он, почти прошептал. — Какие вещи? Как твои вещи у нее оказались? С чем поздравляешь? Невеста? Кто тут из них идиот? Летиция — невеста? Его — Джареда, что ли? Летиция отвезла Мичуму вещи? Но как? Что вообще происходит? Почему сам Джаред даже не в курсе? Что это за параноидально-шизофренический бред? Потер переносицу. Он никогда в жизни не делал никаких предложений. Общение с Летицией, каким бы близким оно ни казалось после его возвращения в город, стало очередной отчаянной попыткой отвлечься, заглушить пустоту. Раз-другой Джаред действительно позволил себе поцелуи, пытаясь понять, как далеко смог бы зайти. Наверное, дал ей этим надежду… Но… черт… Марк махнул головой в сторону двери. Медленно, раздельно проговорил: — Летиция. На ее пальце бриллиантовое помолвочное кольцо. Кажется, фамильная ценность. Она без устали демонстрирует его всем вокруг и светится от счастья. А вещи… — Марк развел руками, перестав застегивать пуговицы. — Не думаешь же ты, что я как-то пробрался в твой дом без тебя и вынес все сам? Это не в моих привычках, Джаред. Твой дом, — царапнуло неприятно. — Я знаю, — задушенный шепот голосом человека, отчаянно пытающегося удержаться на плаву. Вот только ледяной холод, которым его, как волной, захлестнуло, выбивал из груди воздух и тянул грузилом ко дну. В ил и грязь, в беспросветную муть, в скользкую и вязкую тину. Кольцо? Фамильное? Кажется, какие-то проблески понимания начинали прощупываться. Вот только Джаред сейчас с удовольствием вымыл бы руки с мылом под горячей водой, а потом натянул на голову одеяло, предварительно забравшись в постель. Летиция? Человек, который все эти годы дарил такую нужную поддержку, стал настоящей опорой? Человек, которому он, видимо, сам того не понимая, запудрил мозги. Хорошо, что он еще ранним утром, до всей этой свистопляски решил… и позвонил в Стэнфорд. Ох, Господи-боже… В груди больно сжалось от почти физической усталости. Шагнул назад, отступая от Мичума. Кем же тот сейчас видит его, кем представляет?.. Наверняка, думает… разное. Джаред бы думал. Бросил в Стэнфорде… переметнулся, так легко променял. Все оказалось пустышкой… — Не было никакого кольца, Марк, — выдохнул он. Сцепил больно пальцы. Кости отчетливо хрустнули. — Понятия не имею, где она взяла твои вещи. Кажется, именно Летти их собирала в коробку и уносила куда-то, когда я… Когда я вернулся из Калифорнии. После всего. Я был не в себе… Многое прошло мимо. В таком… знаешь… тумане. Летиция действительно пыталась мне помогать. Марк медленно спустил ноги с кушетки и встал. Шагнул к Джареду, сокращая расстояние, которое тот неосознанно зачем-то пытался увеличить. Уже уперся спиной в стену — узкий уголок-закуток между столом и шкафом с документами. — Джей… — начал Марк, но тот, вскинув руку, уперся ладонью в грудь, моля подождать. Ладонь запульсировала от тепла его тела, от близости. Такой нужной. — Разреши сперва я скажу. Ты же не понимаешь, — зачастил, сорвавшись на отчаянный шепот. — Я так все запутал… Все, что случилось. Ох, Господи… Блять… Твое расследование, когда я увидел тем утром в клинике оперативников и их автоматы… Когда я все понял. Про работу под прикрытием, ваш с Блайтом план… Мне стоило дать тебе шанс объяснить, не рубить сразу все, не сбегать. Так делают взрослые люди — разговаривают друг с другом… Спешил, торопился сказать, а сам все гладил и гладил — под так и не застегнутой полностью рубашкой. Марк, накрыв рукой его кисть, подавленно прошептал: — Ты был не в том состоянии, чтобы рассуждать здраво, и это — целиком моя вина. Если бы я не втянул тебя во все это, не вынудил общаться с этим подонком, он никогда бы не смог… Прости меня, Джей, если сможешь. Он больше никогда не побеспокоит тебя, но то, что он УЖЕ сделал… — голос дрогнул. Мичум прикрыл глаза на пару секунд. Джаред отчаянно замотал головой. — Все действительно очень запуталось. Когда Чейз пришел ко мне, предлагая… требуя… Не стоило скрывать от тебя. Черт, я же знаю, ЧТО именно ты бы ответил и сделал… Я не мог допустить, но в итоге… Ничего не случилось. Он одумался прежде, чем сделал что-то… — бормотал Джаред, стыдливо отводя взгляд. В груди противно ворочался липкий комок. А еще он изо всех сил сдерживался, чтобы затравленно не обернуться. Ему до сих пор иногда приходилось себя убеждать — все давно позади, ничего не случилось и уже не случится. Марк до крови прокусил свою нижнюю губу и горько шепнул: — Одумался. После того, как ты причинил себе вред. Как только подумаю, чем могло закончиться это… Мне стоило сдохнуть в ЭлЭе и найти другой способ подобраться к нему. Я… Джей, мне действительно жаль, что я уже не в силах исправить… — Мы можем исправить все вместе, — просипел Джаред просяще и уронил руку, удерживающую Мичума на расстоянии. — Я же… когда я уехал… Пытался здесь жить без тебя. Как будто тебя и не было вовсе. Это был единственный шанс как-то себя сохранить… Я же… был на сто процентов уверен, что ты не вернешься. Убедил себя, что ты использовал меня, что ты не… — скривился и отвернулся поспешно, слова застревали, золой липли к гортани. Он все же смог закончить мысль, прошептав. — Но ты приехал, когда ни одной причины быть здесь у тебя не осталось. Ты приехал, и я… Я не умею без тебя. Если ты до сих пор заинтересован… Что-то хрустнуло и сломалось внутри, посыпалось с грохотом. Может быть — булыжники и куски бетона из той стены, которую Джаред так тщательно вокруг себя возводил, вернувшись в Пайн-Ридж и придумав замуровать себя заживо. Гнев, обида и боль — все то, что жрало и глодало его столько долгих стылых недель, отступили куда-то. Остался только Марк — прямо здесь, перед ним. Марк стоял и смотрел — до сих пор чуть-чуть исподлобья, но уже с такой робкой мольбой, сквозь которую пробивались ростки сумасшедшей надежды. Качнулся вперед, всего на дюйм или два. Еще не веря, еще не решаясь, еще не в силах позволить себе… Джаред сделал все сам. Рванулся к нему, жадно, голодно сминая губы своего детектива губами. Его потряхивало от остатков сомнений и страхов — может быть, все уже зря и он опоздал. Что, если Мичум с напарницей?.. К черту! Мысленным пинком отправил подальше ворох дурных подозрений и навязчивых мыслей. Толкнулся требовательно меж горячих губ языком. Марк вздрогнул и выдохнул в его рот, потрясенный. Сильные руки взметнулись, обхватывая за пояс и притягивая к себе. Так, чтобы ни зазора не осталось между телами. — Ты можешь еще сомневаться? — шепнул Марк в поцелуй. — Хочу ли я, заинтересован ли? А как ты думаешь, доктор? — С глубоким, низким, вибрирующим стоном двинул бедрами, всем собой прижимаясь к Джареду. Ощутил ответную силу желания и всхлипнул. Раскрыл губы навстречу, лизнул широко. Джаред прикусил его губы, перехватил инициативу, по очереди втянул каждую в рот, пососал. Лицо все сильнее горело от десятков почти незаметных царапин, оставшихся на коже от щетины. Так привычно. Так, Господи, правильно. Так ХО-РО-ШО! Пол под ногами пошел трещинами, волнами… Джаред уцепился за Мичума, точно зная, что прямо сейчас он упадет. — … люблю… так люблю тебя, Джей, — бормотал Марк, будто пьяный, невменяемый, уделанный буквально в ничто. Уже стягивал с доктора стетоскоп и халат, с силой дернул ремень, выдергивая из шлевок. — Люблю тебя, я люблю тебя… Слышишь? Ты — мой. — Слышу… Твой, конечно же, твой… Слышу, Марк… Верю… — отзывался со всхлипами Джаред. Опускался вместе с Марком на пол — на больничную простыню, спешно стянутую с кушетки. Рвал с Мичума нетерпеливо рубашку. Жадно жался губами к пульсирующей венке на шее, с готовностью сам ему подставлял — и шею, и губы, и плечи, ключицы… Руки судорожно скользили по спине детектива, под пальцами пульсировали изгибы мышц, подушечки царапали застарелые шрамы. А их осталось немало после всех покушений, стычек с бандитами и шпаной. Джаред сгребал пальцами волосы и тянул на себя. Ближе, Мичум. Пожалуйста, ближе. Хороший мой. Мой. — Хочу, Марк… Хочу прямо сейчас… — хрипел и разводил в стороны ноги, предлагая себя. Сделай это... Позволь мне вспомнить и убедиться, что между нами ничего не прошло. Не пройдет. — Джей… У меня же… ничего нет… — Мичум сцеловывал его выдохи, стоны. Голодно впивался жадно губами везде, куда получалось достать. Раскрашивал кожу яркими пятнами-метками, каждая из которых всему мира кричала: “Прочь руки! Он — только мой!!!” — Я брал у тебя все мыслимые анализы, помнишь? Сам тоже чист, если веришь… — Джей захлебнулся воздухом и собственным выкриком, когда Мичум гибкой змеей скользнул вниз и обхватил член губами. Сразу же пропустил глубоко в горло. — Марк… Боже мой… Да… Под бок очень удачно подкатилась баночка — одна и тех, что свалились со стеллажа, который Марк и Джаред почти опрокинули, налетев на него с силой в самом начале. Нащупал и пихнул в свободную руку Мичума. — Может быть, подойдет… Тот одобрительно угукнул. Вибрация горла волной прокатилась по члену, и Джареда выгнуло. Марк пощекотал его языком и ускорил движения. Громко звякнула отлетевшая в сторону крышка. Огладил задницу жарко ладонью. Спустя пару секунд влажные, скользкие пальцы толкнулись меж половинок, прижались к колечку мышц, втиснулись глубже. Джей метался под ним, всхлипывал и скулил. Изо всех сил пытался вести себя тише. Та часть сознания, что пока еще оставалась вменяемой, помнила про наверняка уже полный коридор пациентов, про любопытный персонал. Марк все увлеченней сосал, причмокивая и облизываясь. То посасывал только головку, щекотал вены кончиком языка, то снова заглатывал целиком, не прекращая растягивать пальцами снизу. — Пожалуйста, Марк… Не могу больше… — просипел Джаред, когда Мичум в который раз пережал его член у основания, не позволяя кончить. Выпустил изо рта, ухмыльнулся и потянулся к губам. Джаред с готовностью на лету поймал его губы. Охнул, когда пальцы выскользнули из него. Марк подхватил любовника под колени, разводя шире, приставил к отверстию член, толкнулся… Плавно Джей войти не позволил. Рывком подался вперед, насадился сразу до основания. Зашипел от распирающей боли… — Ох, что же ты… — выстонал Марк. Прижал бедра Джареда к полу, фиксируя, и начал осторожно двигаться. Прибавляя темп с каждой секундой, ускоряясь. Пот с него лил ручьем, капал Джареду на лицо, на живот. Джаред уже стонал в голос, не сдерживаясь. То и дело прикусывал кулак, плечо Марка, шею… — Я… Я сейчас… — всхлипнул Джей вскоре. Выгнулся, изливаясь себе и ему на живот, чувствуя горячую пульсацию внутри. Марк почти рухнул сверху — тяжелый, придавив собой к полу. Немного сместился и сразу же впился в рот, не дав и минуты, чтобы перевести дух и отдышаться. — Не думай, доктор, что я куда-то теперь тебя отпущу, — прошептал он, все еще задыхаясь, игриво боднул мокрый лоб. Взмокшие пряди разметавшихся и спутавшихся джаредовых волос липли к его шее, к плечам, щекотали. — Не мечтай, детектив, что теперь тебе кто-то это позволит, — хмыкнул в ответ улыбающийся и довольный Джаред. И опять потянулся за поцелуем, чувствуя пальцы Марка у себя на лице. — Что ты?.. — Когда ты улыбаешься, у тебя такие ямочки… У меня колени слабеют, — смущаясь, признался Мичум и снова принялся целоваться… … Через полчаса расслабленный и умиротворенный детектив Марк Мичум вышел из смотровой. Растрепанные пряди в беспорядке торчали в разные стороны, лицо раскраснелось, а по припухшим губам блуждала туманная, шальная улыбка. В зеленых глазах отражались слепящие вспышки — ярче Геминид в декабрьской ночи. Летицию — застывшую поодаль от других, с прямой, жесткой спиной, с некрасивыми алыми пятнами на острых скулах, будто и не заметил. На ходу подмигнул медсестрам, сбившимся на посту притихшей ошарашенной стайкой. — До встречи через неделю, милые леди, — бросил весело он. — Всего доброго, мистер Мичум, — прокричала Ребекка, за что заработала от Бетти злой тычок в бок острым локтем. — Зачем ты с ним вообще говоришь? — зашипела девчонка. Ответ медсестры утонул в веселом смехе Мичума и громком стуке захлопнувшейся двери. Почти сразу за детективом в коридор вышел доктор. Фельдшер Майкл, выглянувший из ординаторской пресечь новую женскую ссору, даже фыркнул. Джаред — с торопливо приглаженными волосами, но все еще до безобразия лохматый, в измятом, застегнутом сикось-накось халате, со смутной, плывущей улыбкой на зацелованных до пунцового губах, — вызывал умиление. — Джаред, мне кажется… — начал весело он, но осекся. Потому что доктор вдруг сжал плотно губы. Ямочки, еще секунду назад сияющие на щеках и превращающие его в озорного подростка, исчезли. Он отрицательно качнул головой: — Майкл, не сейчас. Займись, пожалуйста, приемом вместе с Ребеккой. Я должен кое с чем разобраться, — впился взглядом в понурившуюся старшую медсестру. Та опустила на грудь подбородок и спрятала руку за спину. — Летиция. Зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет, — ровно и на удивление спокойно проговорил Джаред. Твердо и властно — увильнуть или сбежать она даже не попыталась. За доктором Летиция брела, словно тень, с усилием переставляя ноги на радражающе клацающих каблуках. Все также не смела поднять головы. Замерла у стола. Джаред остановился, глядя в окно на собирающиеся снежные тучи. Паренек на противоположной стороне дороги сражался с заклинившими тормозами велосипеда. Летиция здесь, в кабинете, дрожала, обхватив руками узкие плечи. — Ты знаешь, зачем ты здесь? — холодно начал Джаред, не поворачиваясь. — Летти. Я жду. Отвечай. Она всхлипнула и отчаянно замотала головой. Волосы, еще недавно лежавшие на плечах плавными волнами, разметались некрасивыми патлами. — Кольцо моей матери, — рыкнул он и рывком обернулся. Она присела. Доктор нависал над ней карающей немезидой. — Ты забрала его из кладовой, куда залезла в мое отсутствие за вещами Мичума. Верно? Забрала и бессовестно решила присвоить. — Я думала, оно для меня, — пискнула едва слышно, почти уже не контролируя дрожащий голос. — Надеялась, на Рождество ты сделаешь предложение… Все было так хорошо между нами. — Что было хорошо? Ты, может, слепая? Все эти нелепые выводы и надежды из-за двух-трех поцелуев? Опомнись! Что вообще с тобой, Лет? Ты знала обо мне… все эти годы. Ты видела, в каком я был состоянии, вернувшись… Не отрицаю, где-то я сильно ошибся… В том, как вел себя с тобой в эти дни… Не стоило целовать. Летти, черт… Ты обо мне ВСЕГДА знала. Знала, что я предпочитаю мужчин. Про Алана и про Марка. Так какого же?.. Слезы непрерывно лились по ее враз осунувшемуся лицу. — Они з-заставляли т-тебя только страдать — всхлипывала и заикалась она. — А я всегда была рядом. Я б-бы заботилась о тебе, берегла. Родила б-бы тебе дочку и сына… Джаред вздрогнул и уставился на нее. Медленно покачал головой. — Возможно, я действительно дал тебе ложную надежду. Но воровство кольца… Самоуправство с вещами Марка… Ты не просто пробралась в мой дом, но и забрала то, чего не имела права касаться. Врала… Летиция отпрянула, как будто Джаред не отчитывал тихо — горько и с сожалением, а ударил. Со всей силы, больно, наотмашь. Открыла рот, чтобы что-то сказать. Он вскинул руку, останавливая ее. Проскрежетал: — Ни слова. Верни кольцо. Сейчас же. Дрожащими мокрыми пальцами стянула с руки золотистую полоску металла. Попыталась вложить ему в ладонь, но Джаред мотнул головой, велел сухо: — Оставь на столе. Кольцо звякнуло о деревянную поверхность. Летиция, уже не пытаясь сдержаться, рыдала. Размазывая слезы и косметику по лицу, тяжело побрела к выходу. — Постой, — окликнул вдруг он, когда та почти добралась до дверей. — Утром я разговаривал с Дианой МакКейн. В следующем месяце ее коллега запускает большую программу в Европе. Тебя приглашают на стажировку. Я дал рекомендации. Придется, правда, перебраться на год-другой в Рейкьявик. Это хорошая возможность. Летиция сжалась. Потухший, затравленный взгляд спрашивал, упрекал: “Так значит, еще утром? До Мичума? Так значит, это закончится так? Вот так он и выбросит меня из своей жизни после всех этих лет? А я так старалась…” Повернулась, кривя горько губы: — Отсылаешь меня? Чтобы не путалась под ногами? Не тревожила твоего драгоценного Марка? Джаред лишь приподнял бровь. — Не понимаю, как ты можешь его потревожить? Теперь, — в раскосых глазах взметнулось искреннее недоумение. Его длинные пальцы задумчиво скользнули по шее. Поскребли лиловую свежую метку под ухом. Поморщившись, она отвернулась. — Впрочем, ты вольна отказаться. — Вся больница слышала, ЧТО вы с ним вытворяли. В рабочее время, на осмотре… Это… нарушение всех норм морали и профессиональной этики, — бормотала она. — Я могла бы… — Что, Летти? ЧТО ты могла бы? — устало проговорил Джаред и сжал переносицу пальцами. — Прийти к шерифу и написать явку с повинной? Сознаться в краже кольца, в проникновении в жилище? — Ты не посмеешь!!! — Я? — взглянул на нее с искренним недоумением. — Разве из нас двоих тут я угрожаю? Все, хватит. Ты… Можешь идти. Диана свяжется с тобой для обсуждения деталей командировки. Летиция медленно кивнула. — Я… на самом деле полюбила тебя, Джаред, — прошептала она, поднимая на него красные заплаканные глаза. — Я не хотела тебе ничего плохого. Я очень старалась. — И я всегда буду тебе благодарен, — устало ответил он. — Но ты перегнула. Мне… жаль, что раньше не увидел того, что происходит. Не положил конец этому прежде, чем... У тебя все будет хорошо. Резко повернувшись, Летиция выбежала из кабинета. Кажется, он услышал, как хрустнул, подломившись, каблук. Джаред постоял еще две-три минуты, глядя на приоткрытую дверь. Потом сгреб кольцо со стола и сунул в карман. Вскоре к нему заглянул встревоженный Майкл, приподнял брови в безмолвном вопросе. Джаред с улыбкой кивнул. Впервые за много, так много дней в груди наконец-то растекалась невероятная легкость. Начал тихо напевать себе под нос, мурлыча бессвязную песенку, которую или где-то услышал или сам только что сочинил. … Остаток дня прошел в легком тумане. Джаред погрузился в работу С удивлением вспомнил, как сильно ее когда-то любил и, оказывается, все еще любит. Ловил себя на том, что улыбается без причины, что ноги сами собой начинают пританцовывать, а мысли уносятся далеко-далеко, к теплу чужих рук, к запаху чужой кожи. Хотя… почему же это — чужой? Марк — не чужой. Даже его пациентка — беременная миссис Роуг, явившаяся на плановое УЗИ, заметила его настроение. Ее глаза, обычно тревожные, лукаво блеснули. — Доктор! Да вы просто светитесь сегодня! — воскликнула она. — Не помню, чтобы хотя бы раз видела вас настолько счастливым. Вы словно бы… влюблены? Простите, если это прозвучало бестактно. Джаред лишь улыбнулся, его щеки чуть порозовели. — Спасибо, Эмилия. Кажется, сегодня… случилось что-то действительно хорошее. А еще — скоро же Рождество. — Только снег все никак не пойдет. Только эта гадкая изморозь всюду. Все промерзло до самого центра земли, — вздохнула та и перевела взгляд за окно, на лужайку с засохшей травой и остатками листьев, покрытых серебрящимся инеем. — Какое же Рождество без снега? — Ну, до него еще две недели. Вот увидите, под Рождество случаются чудеса. Может быть, уже завтра весь Пайн-Ридж завалит снегом под крыши, то-то повеселимся, — подмигнул Джаред, беря в руки датчик и гель. — А сейчас давайте-ка посмотрим, как ваш малыш… … День клонился к вечеру. Сумерки сгущались за окнами клиники, окрашивая небо в густые синие и розовые тона. Джаред уходил самым последним. Выключил компьютер и погасил свет в кабинете. Он все еще напевал, спускаясь по ступенькам.. Едва сдерживался, чтобы не сорваться и не пуститься вприпрыжку, перескакивая сразу через две. Помахал рукой ночному охраннику, старому Тому. Тот удивленно поднял бровь, но тут же показал ему большой палец. На улице было прохладно. Мороз крепчал, и свежий воздух бодрил. Вечер пах снегом, который вот-вот рухнет вниз, прорвав молочно-свинцовые тучи, и дымом из каминов — вернувшись домой, замерзшие люди пытались согреться. Снаружи же дыхание вырывалось изо рта облачками белого пара. Шагая по дорожке, ведущей в парк, Джаред крутил в руках телефон и покусывал губу, решая — позвонить Марку сейчас или просто заглянуть к шерифу и остаться на ужин? Он уже почти вышел за пределы территории клиники, когда от громадины джипа, тонущего в сумерках за лохматыми кустами, отделилась тень. Она приближалась неспешно, принимая знакомые очертания. Сердце вздрогнуло и заколотилось о ребра, подпрыгнуло в горло. Конечно, Джаред не мог не узнать — силуэт, походку, манеру держаться. И эти очаровательные кривоватые ноги. На лице Марка блуждала улыбка, в глазах взрывались искры-смешинки, уголки губ чуть подрагивали. Молча он обнял Джареда за пояс и притянул к себе с такой силой, что тот, потеряв равновесие, практически рухнул на него. Мичум наклонился, ища губы губами. А потом ткнулся лбом в его лоб. — Доктор, ты так долго, — прошептал Марк, на мгновение отстраняясь, теплое дыхание щекотало кожу Джареда, грело. — Я успел замерзнуть. Согреешь меня? — Да, — сказал просто Джаред. Простое, емкое “да”. Другие слова сейчас были бы лишними. В глазах Марка Мичума этим вечером сияли звезды. Конечно, может быть, это был всего лишь отблеск фонарей. Джаред не знал. Да это и не имело никакого значения. Когда их губы встретились снова, а руки Марка сжали так крепко, что между ними не осталось ни дюйма пространства, Джаред понял две вещи: Он снова может дышать. А еще — чудеса на самом деле бывают. В реальной жизни, не в сказке.