Бесстрашного разума путь

— Если я скажу: «Я незнакомец, пришедший с Востока, ищущий то, что потеряно»…

— Я отвечу: «Я незнакомец

с Запада, и я тот, кого ты ищешь»…

© «Мумия возвращается»

Суета на борту «Энтерпрайз» радовала капитана. Посторонний человек не заметил бы разницы, но альфа-смене сей факт был очевиден. Джим подогнул под себя ноги умостившись в капитанском кресле и что-то читал в падде. Форменные сапоги косолапо стояли рядом. Спок наблюдал за этой картиной периодически: оборачивался раз в десять минут на протяжении двух целых пяти десятых часа. У старшего помощника никак не получалось найти причину отвлечь капитана на себя. Да и зачем? Логики в желании обратить на себя внимание Спок тоже не находил. Доктор Маккой бы пошутил про ошибку в компьютерной программе, но «застрял» в медотсеке со вчерашней партией простуженных после миссии членов десанта, высадившегося на ледяной планетоид. Джим громко чихнул, и Спок обернулся на него не по графику: — Капитан, перед высадкой на Аквилиус-Прайм, вам стоит ещё раз посетить медотсек. — Благодарю за беспокойство, мистер Спок. Но вы мой офицер по науке и старший помощник, а не доктор. Неделю назад с дипломатической миссии им пришлось бежать под обстрелом доварповой цивилизации, намного опередившей Нибиру, но ещё не догнавшей Землю конца двадцать первого века. Это случилось в отдалённой части Галактики, на планете Селестия. Контакт установили вулканцы ещё до принятия Первой Директивы. Казалось бы, проблем с сотрудничеством по добыче дилития с селестианами возникнуть не могло. Флот предлагал обмен знаниями, технологиями и защиту… Эйдетическая память Спока воспроизводила произошедшие на Селестии события в деталях. И как Джим, не дочитав отчёт с перечнем обычаев местного населения, отказался от предложенной ему молодой девушки как от щедрого, но полностью бесчеловечного подарка. И как охрана правителя по команде подняла литые стволы оружия. И как одна из града пуль пробила насквозь бедро инстинктивно вскочившего с места Кирка… — Коммандер, — капитан обратился в настоящем. — Отчёт готов? Отчёт был готов ещё вчера, после брифинга. Спок оторвался от внутренних метаний и передал Джиму падд с запрашиваемой информацией. Тот иначе сложил затёкшие ноги, прижав одно колено к груди. «Класс М, масса одна целая сорок пять сотых земных, удалена от звезды на две астрономические единицы», — информация из краткой сводки в классификаторе. Спок дополнил её строчками о пригодной для дыхания атмосфере; о базах Флота уже расположившихся на поверхности в разной удалённости друг от друга; о паре учёных, которых поручили сопроводить десанту «Энтерпрайз» и о результатах мюонной радиографии, показавшей глубину и структуру древнего сооружения — объекта их исследования. …на Селестии же Спок уберёг Джима от падения. Два члена службы безопасности прикрывали отход их командиров, отвечая выстрелами фазеров, выставленными на поражение. Старпом тоже не медлил и вместо того, чтобы помочь капитану хромать и откровенно замедлять процесс эвакуации, подхватил того на плечо и побежал. Жест Спока Джим назвал удивленным: «Ах!», — больше от боли в пострадавшем бедре, чем от удивления. В дикой тряске, перестрелке он вызвал по коммуникатору «Энтерпрайз» и прокричал: «Скотти, забирай нас!» Через тридцать секунд в транспортерной материализовались едва живые члены службы безопасности и капитан, повисший на плече старпома — филейной частью к удивлённым такому зрелищу начальникам медицинской и инженерной службы. Спок помнил то ощущение тёплой тяжести Джима в его руках. Его омрачала, пачкавшая синюю форму, нездорово бившая алая кровь из открытой, обожженной по краям раны. Китель пришлось выкинуть, пол транспортерной и кожу отмыть, а факт очередной угрозы жизни Джеймса Кирка, откровение его близости не помогли окончательно осмыслить даже многочасовые медитации в окружении благовоний и записи вулканской ритуальной музыки. — Могу предположить, история с аквилианами, нашим с ними союзом, повисшем на волоске, исследованием их гробниц и артефактов на Прайм-планете, вас здорово интригует, мистер Спок. — Технологии аквилиан опередили вулканцев и землян на тысячелетия. Заполучить их в союзники — это важнейшее достижение Флота. Для меня честь оказаться участником первого контакта с чем-то настолько величественным и древним. — Я рад, что вы рады. — Джим задержал взгляд, всё-таки подняв голову, чтобы увидеть Спока. — Даже если это значит, что мы проведём там «увлекательные» раскопки старого верховного правителя, которого так давно заживо заточили в его гробницу, что даже сами аквилиане не помнят причины подобной жестокости. Или… не хотят об этом говорить. — Я предполагал, капитан, что вы заинтересованы в этой миссии. — Был! — выдохнул Джим и отвернулся от Спока, чтобы осмотреть гудевший разговорами и работой звездолёта мостик. — Но вместо копания в чьём-то тухлом грязном белье… мне хотелось увидеть в действии их прославленные биоморфные технологии… — Говоря вашими словами, капитан. Мне жаль, что вы не рады такой уникальной возможности как эта. Джим недовольно фыркнул в ответ на реплику Спока. — История аквилиан чем-то схожа с земным Древним Египтом. Насколько мне известно, многие земные дети и взрослые заинтересованы в изучении этой части своей истории. — Мне всегда больше нравился Космос, Спок. Археология, антропология… Джим почесал густую бровь, решил не заканчивать предложение, отмахнуашись, и, наконец, опустил ноги, чтобы обуться. — В любом случае, отказ от миссии невозможен. Я пойду с вами, разомнусь. Может быть, вы правы, мистер Спок, и оно интереснее, чем кажется на первый взгляд! Мистер Сулу, займите место капитана. Мостик ваш. *** Кристин Чепел присоединилась к медслужбе «Энтерпрайз» в начале пятилетней миссии. Спок лишь отдалённо слышал об их с капитаном Кирком прошлой неудачной романтической связи. Этот факт не омрачил работы состава. Они же являлись профессионалами своего дела. Кэрол Маркус, например, неимоверно обрадовалась воссоединению с подругой. Доктор Маккой отметил незаурядный интеллект новой помощницы. Спок пересекался с девушкой в столовой и на медосмотрах. Миссия на Аквилиус-Прайм стала первой высадкой Кристин Чепел в составе десанта. В транспортерной собрались офицеры из службы безопасности, капитан, Нийота. Спок с сестрой Чепел встретились в турболифте и вместе завершили сбор, обменявшись по пути парой слов. За пультом управления Монтгомери Скотт ворчал о чём-то с Кинсером и привычно раздражал чуткий вулканский слух. — Скотти, перемещай нас, — весело скомандовал капитан, когда все члены десанта заняли места на панели. Встав по правое плечо Джима, Спок не успел поправить форму, и золотой свет окутал десант разобрав на атомы, следующим мгновением собрав обратно на поверхности Аквилиус-Прайм. — А ты был прав, Спок! — выкрикнул капитан с присвистом. — Древний Египет, надо же! Нийота, справишься с переводом местной гелиопольской космогонии? Связистка в ответ закатила глаза. По всем сторонам света рыжим бархатом дюн растеклась пустыня. От земного и вулканского песчаный горизонт отличался прозрачным небом. Атмосфера иного состава позволяла рассмотреть скопления далёких звёзд даже в дневное время. Рядом с местом телепортации разбили полевой лагерь, похожий на иные археологические лагеря Флота. Несколько палаток из тончайших наноматериалов для защиты приборов от повышенных температур трепетали на резких порывах ветра. Среди песка проложили хаотичную сеть нанопроводов с солнечными батареями для подпитки. Встретить команду Кирка вышли два широко известных земных исследователя: Рик и Эвелин О’Коннеллы. Герои множества приключенческих новостных сводок Федерации и даже Империи. — Джим Кирк! — высокий, плечистый и радушный молодой мужчина протянул капитану руку. Он был весь в пыли, высокий лоб пересекал мазок непонятной субстанции. Большие живые тёмно-серые глаза горели любопытной радостью. Рука Джеймса рядом с чужой загорелой кожей показалась преувеличенно бледной. Рик встряхнул их ладони с недюжей силой. — Рад познакомиться! И работать с вашей прославленной командой. — Это взаимно, — отзеркалил чужую радость капитан «Энтерпрайз». Мужчины разжали руки и кивнули друг другу. Рик представил свою жену Эвелин, а та позволила Джиму старомодно и целомудренно поцеловать её тонкую, но грубую на костяшках и кончиках пальцев рабочую руку. Капитан представил членов десанта, завершив тем краткое рабочее знакомство. — Покажете, что у вас тут? Спок следовал за Джимом молчаливой тенью. Сестра Чепел и Нийота вместе с Эвелин остались для осмотра палаток и ознакомления с полученной информацией геофизики, рентгенного картографирования внутреннего устройства гробницы и скромной справкой толкования древней аквилианской письменности. Офицеры службы безопасности держали в руках фазеры и сканировали местность на предмет потенциальных угроз. Частые порывы сухого горячего ветра бросали в лицо оранжевый песок. Спок находил здесь слабый отклик Вулкана. Для полноты картины не хватало второго солнца в небе. Но если для него жар являлся данью привычной, то людям приходилось хуже. Джеймс здорово раскраснелся и старался скрыть тяжёлое дыхание редким кашлем. Рик вёл капитана и старпома к основанию единственного на горизонте строения — пирамиды с шестиугольником в основании. — Честно говоря, мы запросили помощь в исследованиях у Флота по причине недоверия наёмным организациям. У Федерации есть свод законов и правил, которые поддерживают деятельность таких личностей, как мы с женой. Которые таких как мы, защищают. Эти исследования важны и нам, и вам. — Информация нашего Адмиралтейства, — поспешил перебить прославленного археолога Джим, — содержала в себе скорее политическую ценность раскопок. Союз с аквилианами, помощь в изучении их истоков… Они остановились в двух десятках ярдов от основания пирамиды. Её высоту Спок оценил в четыреста ярдов с возможной погрешностью из-за недостаточно удалённого расстояния для оценки. Между делом вулканец отчётливо ощущал человеческое волнение своего капитана. — Это лишь вершина, капитан Кирк, — вздохнул Рик и приложил к глазам руку, чтобы защитить их от безжалостного излучения. Имел ли он ввиду видимую величину строения или же факт сокрытия информации, пока осталось неизвестным. — Аквилиане против этих раскопок. Даже у таких продвинутых цивилизаций есть мифы и легенды, которыми не пренебрегают. — А мы? — В любом исследовании есть риск, мне ли говорить вам двоим об этом. — Мой старший помощник отлично считает риски. Расскажете нам о легендах? О том, что мы должны знать прежде, чем лезть в эту древность с вами? — Капитан, — вмешался Спок. — Уделите мне время? Рик понимающе кивнул и удалился на несколько шагов ближе к пирамиде. Спок увёл человека в сторону, прихватив за предплечье. Впрочем, почти сразу чужую руку пришлось отпустить. — Что такое, коммандер? — Мои цифры вам не нужны, Джим. В любом случае, не так давно вы сказали мне и на меньшую положительную вероятность, позвольте процитировать: «Звучит не безнадёжно». Однако, я не совсем понимаю ваше напряжение, если я правильно его считал. Джим потёр переносицу и хмыкнул. Его плечи заметно расслабились под терморегулирующей курткой. С виска поспешно сбежала капля пота. — Спок, это не напряжение. Я затрудняюсь в выборе… — Могу я помочь? — Как друг или старший помощник? — Мой ответ зависит от вашего. Пожевав нижнюю губу, капитан ответил: — Помнишь, в самом начале, я говорил, что будет скучно копаться в древностях? Спок. Теперь мне не скучно. О’Коннеллы… настоящие психи. Ты читал о них? Невероятно отбитые ребята! Они даже клингонам нравятся! — Не думаю, что признание Империей является плюсом в характеристике. Но объясните всё-таки, в чём заключается ваше затруднение? — Я или капитан, или раздолбай, коим меня считаете вы с Боунзом. Собственное любопытство пугает. Нельзя отвечать за жизни четырёх сотен человек и нырять с головой в омут. — Выбранная вами идиома преувеличивает масштаб ситуации. — Ты подыгрываешь мне? Спок выдержал лучистый ребячеством взгляд Джима. Этот человек как никто другой заслуживал, языком их хмурого СМО, «развеяться». Он был молод, был поспешен и всё-таки был отчаянно-образцово предан своему делу… Вулканец ответил так: — Положусь на ваш выбор, капитан. — Очаровательно, — подразнился Джим, оставив последнее слово за собой. *** Проход для десантной группы вырезали в непосредственной близости от основания пирамиды. Для этого применили специальный лазер — пробный вариант, над которым совместно работали инженеры и научники «Энтерпрайз». Скотти отдал его только после долгих уговоров. Капитану пришлось принести клятву под запись, что с инструментом ничего не случится. По схеме в месте прохода располагался один из внешних коридоров гробницы. И толщина потолка позволяла подобное вмешательство без лишних разрушений каркаса. Рик спустился первым. Следом за мужем осторожно съехала по тросу Эвелин. Её звонкий голос эхом прозвучал внизу: — Вы только представьте, сколько тысячелетий здесь никого не было! Спок шёл следующим. Он ловко спрыгнул, прихватив трос и мягко спружинил ногами о каменистый пол. Высота оказалась не велика для его физической подготовки, однако, для людей неосторожность спуска была весьма травмоопасна. Джим, нависнув над искусственным входом, спускаться не спешил. Он раздал приказы службе безопасности, определил, что на поверхности вместе с безопасниками останется сестра Чепел, а Ухура замкнёт отряд погружения. Также Кирк связался с «Энтерпрайз» и убедился в том, что кораблю и экипажу ничего не угрожает. Только после этого он сложил коммуникатор в чехол на ремне и взялся за крепление. Задрав голову, Спок внимательно наблюдал за чужими действиями. Он не поборол довольно эмоциональное переживание о состоянии перегретого под ярким световым излучением человека. Наплевав на сохранение чужой гордости, протянул руки и поймал порывисто прыгнувшего Джима. Тот знакомо ахнул при их грубом столкновении и инстинктивно вцепился в чужие плечи: — Спок! — С вероятностью девяносто девять и девятьсот девяносто восемь тысячных этот прыжок мог кончиться вашей травмой, капитан, — убедительно сообщил вулканец глядя в распахнутые голубые глаза человека. — И правда, — хмыкнул в стороне Рик О’Коннелл. — Ваш старший помощник умеет считать риски. Джим не по капитански завозился в руках Спока. Пришлось отпустить, пока в ход не пошли угрозы разницей их положений. Пустые угрозы, вроде гласившей: «Нельзя доверять вулканцам». Кирк никогда её не придерживался. Он по-настоящему вверял в определённые вулканские руки свою жизнь — подчас бессознательно. Но портить приподнятое авантюрой человеческое настроение не хотелось, равно, как и отпускать его из объятий не хотелось тоже. Спок затолкал последнюю постыдную мысль туда, где потом мог разобраться с ней в медитации. — О нет, мне совершенно не нужна помощь, — съязвила Ухура, прыгнувшая вниз самостоятельно. Внутренние помещения гробницы представляли собой сеть сообщавшихся коридоров с абсолютно гладкими стенами и поразительно высокими потолками — шестнадцати, а местами шестнадцати целых пятидесяти пяти сотых фута. — Какого аквилиане роста? — задался Джим. Из информации, предоставленной Адмиралтейством, он знал лишь их внешний вид, покрутив голо представителей расы со всех сторон. Аквилиане были стройными белокожими, беловолосыми и голубоглазымм гуманоидамм. Очень похожими на человека, но всё-таки сильно отличавшимися от него. Например, наличием второй пары глаз. — От шести с половиной до девяти футов, — без запинки ответила Эвелин. Джим присвистнул. — Их предки могли быть ещё выше. Они шли прямо одну целую пятьсот восемьдесят три тысячных часа. Согласно карте, полученной сканерами, двигались по самому короткому пути до главных залов усыпальницы. Спок не сбавлял шаг и переговаривался с сосредоточенной Нийотой. Старший офицер по связи редко спускалась с десантом, только Спок знал, что она каждый раз была в себе не уверена. Их обоюдное доверие друг другу — следствие закончившихся отношений как пары и продолжавшихся — как друзей. Без иносказаний, Спок хотел ободрить подругу, что было логично. Сомнения на миссии недопустимы: как в самом себе, так и в людях рядом. — Это весьма интересно. Их письменность… Если бы я не знала, что мы за сотни световых лет от Земли, я бы сказала, что символы… те же языковые паттерны… — Вы едите наш хлеб, дорогая, — заметил Рик, оглянувшись. — Мы работаем над доказательствами к одной гипотезе… — О том, что египтяне и аквилиане — одного поля ягоды? — восторженно перебил Джим. — Джентльмены, дамы, это же перевернёт человеческую историю! Получается, мы в гробнице настоящего фараона?! — Если Флот позволит этой информации стать общедоступной, — Эвелин прозвучала недовольно. Детская радость Джима от такого тона схлынула как по щелчку пальцев. Капитанская хмурость разрисовала его молодое лицо неглубокими морщинками на лбу, выделенными полумраком коридора. — Поэтому мы лишь сотрудничаем, а не работаем на него, — холодно добавил Рик. — Без поддержки научного кластера Федерации или ВАН, ваша работа потеряет смысл, — подчеркнул Спок. — Что сейчас, что сто, что двести лет назад человечество считает себя правым, когда переписывает или намеренно забывает собственную историю. — Иви, мы почти пришли, — со скрытым предостережением оборвал речь жены Рик. — Среди нас представитель иной расы. Тому, как вулканцы чтят собственную историю, можно позавидовать. Джим и Спок переглянулись, Нийота прикусила нижнюю губу. Они-то знали, что вулканцы строго цензурировали информацию о себе и о своём прошлом. Где-то преувеличивали, где-то наоборот, а молчание вообще являлось их неоспоримым аргументом — касательно общедоступности. Рик был прав, но, естественно, относительно. По легенде Аквилиус Великий был основателем большей части технологий аквилиан, которыми они пользовались по сей день. Биотехнологический комплекс и, так называемый, «планетарный разум» — укрепились именно во времена его правления. Технологии настолько сложные и спустя тысячелетия вызывали восхищение инопланетников. Однако, без Прайм-планеты, запечатанной и брошенной вместе с последним правителем, аквилиане едва ли дотягивали до своих прежних вершин. Они обосновались в соседней системе и неохотно шли на контакт с воодушевленным исследованиями Флотом. Федерация угрожала их обособленности и отказу в возвращении к истокам. Потомкам удалось воссоздать некоторые материалы, использованные их предками. Но те же древние энергард и биоморфиум не работали в условиях иной гравитации, атмосферы и под лучами системы с двумя небесными светилами холодного спектра, не считая тройку ночных планетарных спутников, подобных земной Луне. Как и любого властителя из легенд, Аквилиуса описывали мечтательным, дерзким гением. (Спок переложил его образ на Джима.) Под руководством Аквилиуса цивилизация процветала. Они изучали собственную планету, звёзды, даже ближайшие галактики, достигали недостижимых скоростей, пересекались с иными формами жизни и, конечно, шли туда, где их нога ещё не ступала. Но со временем правитель стал счёл темп развития цивилизации недостаточным. В ход пошли открытия за пределом понимания любого живого существа. Аквилиус возжелал власти возведенной в абсолют и был предан собственными испугавшимися его амбиций последователями. — Гробница выглядит, — капитан не сдержался, — мёртвой. Знаете, ни ловушек, ни кислоты в лицо… Его прервал сигнал коммуникатора. — Чепел — капитану. — Говори, Кристин. — Капитан, — даже приглушенный помехами, голос звучал обеспокоенно. — У нас гости, сэр. Клингонский корабль недалеко от нашего лагеря. — Что говорят остальные группы высадки на планете? — Связи нет. Ни с другими группами, ни с «Энтерпрайз». Это чудо, что я смогла до вас достучаться. Маккой бы обязательно прокомментировал эту ситуацию очередным проклятием. Но СМО с ними не было. Он остался на корабле без какой либо связи с двумя старшими офицерами «Энтерпрайз», его новой помощницей, главным связистом и лейтенантами службы безопасности. *** — Капитан. — Спок. Голоса звенели от напряжения. Прежде глухая стена тупика исчезла. Металл её поверхности растворился в воздухе, явив по ту сторону не искомые центральные помещения, а перепуганную сестру Чепел и двух офицеров службы безопасности. Джим вспомнил их имена: Корби и Джексон. До появления же Кристин луч холодного синего света, чей источник определить не получилось, подсветил капитана, будто игрового персонажа в старой компьютерной игре, а потом погас. — Какого?! — оборвалась в начале ругательства Ухура. — Очаровательно. — Итак, гробница достаточно «не мёртвая», капитан Кирк? — за сарказмом Рик О’Коннелл попытался скрыть истинные эмоции. Рик напомнил Джиму Боунза. Однажды доктор на нервах из-за погони корабля за неизвестным опасным космическим существом («монстром») выпалил: «Доволен?! Твоя страсть развесить трофеи по стенам звездолёта довела нас до того, что теперь этот трофей в стене, а не на ней!» Существо проникло на борт и затаилось в ожидании случая сожрать всех живых существ, у кого в жилах текла красная кровь. Было весьма не до смеха и смертельно опасно, но Джим нашёл мгновение для смешка, оценив замечание друга. Боунз, пусть и обладал умением чрезмерно нагнетать атмосферу, всё-таки всегда пытался разрядить её сразу после. Спок встал по правое плечо Джима. Тогда они ещё не знали к чему должны были приготовиться, но искренне считали, что готовы ко всему. Гробница определённо не была мёртвой. Если издалека она и казалась каменной громадиной, то изнутри будто вздохнула, стоило визитерам сделать первый шаг в её центральные помещения. Стены проявили вязь иероглифов, но не вырезанных на гладкой металлизированной поверхности, а объёмных, голографических. Спок ненароком вспомнил о золотой сфере и карте сокровищ. Технологии роднились между собой. Стоило даже не коснуться, а приблизиться к стене: плавные линии, шестиугольные мотивовы, пиктограммы и другие абстракции меняли содержание или свой цвет. Старпом придерживал восторженного, будто дитя, капитана, в чьих прозрачных глазах спектральный отсвет рисовал завораживающее фрактальное зрелище, чтобы он ненароком не влез в ещё большую проблему, чем они имели и так. Для осмотра группа разделилась. Вернувшись к открывшемуся входу, было решено задержаться для его изучения. Распределились так: по одному научнику на каждый коридор. Коридоров насчитали четыре, исключив тот, по которому десант двигался изначально. О’Коннеллы первыми приступили к работе, в соседний от них проход зашли капитан со старпомом (без обсуждений), Ухуру сопровождал Корби, а Чепел — Джексон. Решение Кирка — логичное продолжение миссии. Он ещё несколько раз пытался наладить связь, но на обратной стороне оставалось глухо. Клингонский корабль завис далёким огоньком в небе. Можно было лишь догадываться, как на его появление отреагировали остальные корабли Федерации близ орбиты Аквилиус-Прайм. Во всяком случае, связь отсутствовала достаточно долго, чтобы ожидание без работы стало нелогичным. *** Эвелин рисовала символы со стен в свой падд, что-то бормотала под нос, пока Рик осторожно вёл их вперёд. — У меня есть нехорошее предчувствие, Иви, — поделился он с женой. — Как тогда? В Хамунаптре? — В итоге, мы с твоим братом оказались правы. Ты видела всё своими глазами. Рик пытался подстроиться под неспешный темп Эвелин. — Если наши догадки верны, здесь всё может кончиться куда масштабнее, чем у нас… на Земле. — Тогда у нас есть преимущество, — Эвелин оторвала взгляд от падда, очки её сверкнули отразив вязь письменности, блик экрана в полутьме. — Имхотеп, Аквилиус… Мы своими глазами видели то, с чем он слился в итоге. Не магия, а чужая наука. Если быть точнее, её аналог. Сейчас мы имеем дело с оригиналом. — Не забывай, что перед тем как залезть туда, откуда ему не вылезти, этот ходячий труп переубивал толпы людей и чуть мир не захватил. Флот помог нам сокрыть информацию, но какой ценой? Он и тебя чуть в жертву не принёс, чтобы свою подружку воскресить! *** Причина бережного отношения старпома к травмам капитана, заключалась в личном наблюдении первых тяжёлых дней, когда он проснулся после своей «смерти». Кризис длился неполные сорок восемь часов. На шестые сутки в палате Джима уже собралась часть команды для обсуждения внеочередной «миссии» до Планеты сокровищ тысячи миров. Но эти неполные сорок восемь часов были. Спок не мог забыть тот страх в потемневших синих глазах, когда даже удержать в пальцах ложку с бульоном казалось для Кирка достижением. Он больше не говорил о страхе, но он боялся. Боялся собственного бессилия. Спок понимал как важно для капитана сохранить броню непобедимости, контроля, внутренней силы. Но человек на больничной койке был слаб, постоянно мёрз и нуждался в посторонней помощи. Такому образу стоило отправиться в те далёкие участки памяти, лишь изредка всплывавшим бы наружу. И всё же Спок держал его — не мог отпустить. Не хотел. Нелогично. Перед входом в первую комнату на пути Спок остановился, ощутил, что сердцебиение ускорилось и попытался его успокоить. Джим этого не заметил и пропал из вида. Причины дискомфорта стали очевидны через ноль целых шестьдесят десчтых минуты: где-то рядом ощущался слабый телепатический фон. Такой, будто Спок находился близ хранилищ катры на Старом Вулкане — не конкретное существо, а что-то, бывшее раньше живым и теперь ставшее общим сознанием. Следовало предупредить десант и капитана о предельной осторожности. Насколько это вообще возможно рядом с чем-то настолько древним и чужим. Преодолев сопротивление, Спок зашагал быстрее в попытке нагнать Джима. — У меня такое странное чувство, коммандер. От его слов и тона, как говорили люди, волосы на теле встали дыбом. Отстранённый, ровный, без интонаций. — Ты не чувствуешь? Будто мы дома. В основном письмена располагались вертикально, но местами они закручивались золотым сечением. Гладкий материал стены — и матовый, и зеркальный — оставлял на поверхности отражения визитёров. Спок задержал взгляд сначала на затылке капитана, потом на его отражении. Он должен был проводить анализы, «мучить» трикодер, как говорил Маккой, но всё никак не мог сосредоточиться. — Не понимаю, о чём вы, капитан? Вместо ответа, Джим потянулся руками к стене, но Спок не дал ему закончить жест и ухватился за оголившееся запястье. Под поверхностью надобность в термокуртке отпала, и капитан повязал её на бёдрах, оставшись в привычном золотом кителе. От касания ладонь прострелило разрядом тока. Надписи пришли в движение, закрутились сильнее, а в центре «утекли» в стену. Вторую руку капитана тоже пришлось удержать. — Спок, — Джим звучал обиженно. — Я ощущаю слабый телепатический фон, капитан. Источник мне неизвестен, поэтому лучше не вступать в излишний контакт с тем, что мы не знаем и не понимаем. Это опасно. Вы представитель пси-нулевой расы и не имеете ментальных щитов для защиты от вторжения в ваш разум. Джим будто сморгнул наваждение и посмотрел на Спока осмысленно. Потом опустил глаза к их скрещенным рукам, и вулканцу пришлось отпустить человека. В кратком прикосновении он не нашёл чужого присутствия в объятом золотом разуме капитана и удовлетворенно выдохнул. О том, что этим незаметным для человека жестом, вулканец переступил достаточно правил, мысль зацепилась, но Спок отложил её. — Телепатический фон? — Очень древний след разума. Это не существо. К сожалению, у меня нет понятного для вас аналога, чтобы объяснить. Джим по связи предупредил об осторожности Ухуру, Чепел и семью О’Коннелл. Феномен возможной связи внутри пирамиды и её отсутствие во вне Спок отметил у себя в падде. — Идём дальше? Первое помещение оказалось пустым и имело шестиугольную форму. Материал абсолютно гладких стен назывался нейрониум и был способен восстанавливать сам себя, чем отсекал проблему коррозии. Ранее пришлось проверить несколько режимов лазерного резака, чтобы организовать проход. Впрочем, сейчас от него уже ничего не осталось. Детализация объяснения вторжения в пирамиду Кристин Чепел и безопасников оставили для рапорта участников после миссии. Способ постройки аквилиан вызывал вопросы и требовал изучения для своего понимания. Спок сделал упрощённый вывод и поделился им с капитаном: древние аквилиане изобрели строительство без физического труда. Об этом бегло говорилось в классификаторе. Материалы собирали сами себя и принимали установленные для них формы. Джим хмыкнул, когда они направились по следующему коридору: — Думаешь, мы раскроем тайны пирамид древнего Египта, Спок? Все эти огромные блоки, которые с трудом поднимает даже наша современная техника, мумифицирование, поклонение кошкам. Узнаем зачем оно всё было? — Возможность того, что аквилиане посещали Землю оценивается мной в восемьдесят шесть и шестьдесят шесть сотых процента, капитан. — Ты был прав, когда говорил, что интерес к древнему Египту и другим земным цивилизациям у нас в крови. У меня руки дрожат от восторга. — Если придираться к словам… — Не надо, — Джим посмеялся, и этот звук успокоил нелогичные тревоги Спока. *** Роджер Корби с профессиональным терпением сопровождал лейтенанта Ухуру. Вид проекционных настенных письменностей завораживал рядового офицера службы безопасности. Он заметил, что в сплошном коридоре, по которому они шли продолжительное время (прямо, спускались, поднимались), цвет иероглифов менялся: зелёный перетекал в фиолетовый, спектрально разделялся на синий и красный, без подвязки к другим цветам появлялся золотой отблеск. — Вы слышали, как человечество пыталось расшифровать письменность древнего Египта, Роджер? Ухура отвлеклась от падда, устало повела плечами и предложила сделать привал. Среди экипажа об основном составе мостика ходило достаточно легенд, чтобы Роджер подобрался. Мало ли к чему этот разговор мог их привести. — Во времена экспедиции армии Наполеона, французами была найдена большая плита с надписями на разных языках. Там были и египетский с греческим — латынью. Камню дали название Розеттский — в честь города, рядом с которым его откопали. Учёные предположили, что на камне вырезали один и тот же текст на разных языках: египетскими иероглифами, демотическим письмом и древнегреческим языком. У них получилось бы перевести египетский с помощью других языков. Жан-Франсуа Шампольон сравнил текст на камне с греческим, который уже был известен, и начал анализировать египетские имена фараонов, такие как Птолемей и Рамсес. Он выяснил, что иероглифы могли обозначать как целые слова, так и отдельные звуки, как буквы или слоги. Кроме того, Шампольон знал коптский язык — позднюю форму древнеегипетского… Общий языковой паттерн… За монологом главного офицера по связи закончилось время, которое Флот регламентировал для небольшого привала во время миссии. Роджер приложил руку к разболевшейся голове. Они должны были двигаться дальше. — Лейтенант… Но Ухура не отвечала. Она уткнулась в падд и шла на автопилоте перебирая ногами. — Лейтенант! — Попытался Корби ещё раз. — Разве вы переводите не тем же способом? — Верно! — девушка замахала руками. — Но для шестиугольников, абстракций, пиктограмм иероглифы египтян не подходят! Она быстро переключала расшифровки артефактов древнего Египта и вдруг замерла над одним. Шестиугольники, абстракции, пиктограммы. — Вот оно! Так тебя, египетская заучка! Поговори мне ещё про чужой хлеб. Корби был уверен, что Нийота Ухура имела в виду своё превосходство над Эвелин О’Коннелл, когда радостно подпрыгнула и запищала ультразвуком. Сулу был прав, когда за завтраком после одной из множества опасных миссий, поделился тем, что весь командный состав мостика, так сказать, с приветом. Он сам — в том числе. *** Кристин старалась никому не показывать, как её напугали сложившиеся обстоятельства. Капитан, старпом, лейтенант Ухура, офицеры Корби и Джексон, О’Коннеллы проявляли чудеса самоконтроля или не боялись по-настоящему. Обычно на миссии брали СМО, но доктор Маккой отказался, сославшись на собственную занятость и на то, что Чепел проявляла интерес к ксеноантропологии. Так она здесь и оказалась. Однажды погуляв с будущим капитаном «Энтерпрайз», убежала на К-7, вернулась к подруге и попала в десантную группу на поверхность исследуемой Флотом — Аквилиус-Прайм. Где-то между перечисленнымм временными отрезками поделилась с Леонардом Маккоем личными интересами. В светлых от голограмм коридорах не были нужны дополнительные источники света. По левое плечо от Кристин с каменным лицом шагал Филипп Джексон — молодой мужчина шести футов с забавным кудрявым чубчиком каштановых волос и цепкими тёмными глазами. Широта его богатырских плеч, тем не менее, не внушала уверенности, что в случае опасности им повезёт остаться невредимыми. Тревожные размышления прервал сигнал коммуникатора. — Капитан — десанту. Мистер Спок обнаружил слабый телепатический фон. Что бы это ни значило. Он настаивает, чтобы мы исключили любой контакт с внеземными технологиями на неопределённый срок. Пальцы в розетки не совать. И светящиеся буквы не трогать. Конец связи. На голос Джима Кирка она всё ещё реагировала неоднозначно. Кристин пережила разбитое сердце, но единожды встретив этого человека, никто не оставался прежним. Её пост сменила Кэрол. Подруга смотрела на него влюблёнными глазами, повторив ошибку Кристин. Она знала в деталях, что сердце Кирка отзывчиво — на первый взгляд; наглухо закрыто — во второй. Но попалась в эту ловушку, ступив на чужие грабли. Джим Кирк никому не обещал больше, чем мог дать. В сухом остатке, оказывалось не на кого держать обиду. И потому внутри ныло во сто крат горше. Кристин ещё в Академии видела, что Джеймс не обделён (скорее, перенасыщен) вниманием женщин и мужчин. Тем не менее, когда сама оказалась рядом, глупо надеялась стать той, на ком его влюбчивость кончилась бы. Единственной. Надежды не оправдались. С болью Кристин поняла разницу между принадлежностью сердца и тела. Люди вокруг Кирка касались его снаружи, но изнутри его коснуться никому не удалось. Так она думала. Пока не ступила на борт «Энтерпрайз». — Эти символы, похожи на стрелки. Будто нам путь подсвечивают. — Голос Филиппа был тихим и хриплым. Кристин встряхнула головой, затолкав сантименты подальше. Она давно не желторотая студентка Академии, страдавшая из-за парня с параллели. На их с Филиппом пути не встретились какие-либо комнаты, подъёмы или спуски. А после произнесенного вслух замечания свечение голограмм стало затухать. Пришлось активировать фонари, но те, вспыхнув, моргнули и сразу погасли. В тишине и тьме кто-то или что-то тихо завыло вдалеке. — Сестра Чепел, — Джексон нащупал девушку рукой и завёл за свою спину, — осторожно двигайтесь назад, я прикрываю. Но вой раздался со всех сторон. Кристин почувствовала будто душа покинула тело и наблюдала издали. Руки и ноги не слушались. Выступил холодный пот. В послужном рабочем списке медсестры не нашлось опыта, который помог бы ей держать столь парализующий страх под контролем. Она сомневалась, что подобным умением обладал даже единственный вулканец на борту «Энтерпрайз». Рядом тяжело дышал Филипп. Ужасный звук был всё ближе. А они… такие беспомощные в темноте, в подземельях чужой цивилизации и планеты. Станция К-7, где Кристин лечилась от безответной любви, находилась в квадранте пограничном с клингонской границей. Ещё до событий на Кроносе, столкновения Империи и Федерации имели место происходить. Чепел застала на К-7 и сосуществование разных инопланетников, землян, и их же столкновения. Она имела богатый опыт в лечении боевых ран не только людей. Она знала с каким звуком кожный регенератор сшивал плоть, с каким звуком вправляли кости, с каким звуком те же кости ломали в разгар драки… Поэтому, когда Кристин услышала рядом громкий, знакомый до ноты и тошноты, хруст, она закричала. *** Вместе с криком на Спока обрушился телепатический фон такой силы, что его ментальные щиты дрогнули. Проступили болезненные трещины. Он не сдержал резкого выдоха, тяжёлого вдоха и вынужден был прекратить шаг. Рядом обеспокоенно зашаркал форменными ботинками капитан. — Спок, ты можешь определить, откуда кричат? Джим взял в руки фазер и переключил его с оглушения. Синие глаза хлёстко смотрели на старпома в ожидании. Здесь больше не было того, кто беспечно тянул руки к проекциям на стенах. На такого Джеймса Тиберия Кирка даже Леонард Маккой не смел привычно ворчать и цепляться к его словам. — Затрудняюсь с ответом, капитан. Мне пока неизвестно, как в гробнице распространяется звук. — Будто со всех сторон кричали. — Вынужден согласиться. Капитан, телепатический фон стал сильнее в три целых пятьдесят две сотых раза. — Можешь просканировать трикодером местоположение десанта? Спок кивнул, отчего в висках сдавило. Он надеялся, что смог сохранить лицо, но капитан сменил тон и склонил голову к плечу. — Ты как? — Воздействие извне ощутимо бьёт по моим ментальным щитам, — достаточно открыто для вулканца признался Спок. — Вердикт? — Затрудняюсь с ответом. Старпом сам не заметил как повторился. Он попытался считать данные трикодера, но экран и подсветка датчиков погасли. — Прибор не отвечает. Местоположение десанта определить невозможно. Джим смачно выругался, но замолчал, не закончив предложение и спросил иное: — Спок? — странная интонация. — У тебя кровь. Тёмно-зелёная густая капля купро-глобулиновой крови оставила след под носом и расчертила на две части приоткрытые потяжелевшим дыханием губы вулканца. Джим замер. За всё время их совместной службы, у Спока никогда не шла кровь носом, он никогда не морщился так от боли и уж точно так тяжело не дышал. — Сильное давление… Боль накатывала морскими волнами — внутренними сбоями организма, — на каменистый берег хваленого вулканского, но утраченного контроля. Это превращалось в настоящий шторм. Пытку. Сердце забилось чаще, озноб сменился жаром. Спок схватился за голову и потерял сознание. *** — …Спок! Сейчас не время вырубаться и оставлять меня одного! Слышишь? — Капитан, позволите мне осмотреть его? Вы говорили… — Сестра Чепел, вы сами сказали, что офицера Джексона разорвало на кусочки нечто в этих коридорах. Нам нельзя останавливаться. Капитан нёс старпома на спине. Руки под коленями, корпус слегка наклонён, чтобы свесившиеся безвольные руки перевешивали и не давали вулканцу завалиться назад. Спок приходил в себя медленно. В первую очередь он проверял состояние разума, ментальных щитов. Краткий анализ был таков: кто-то (или что-то) пытался захватить его тело и сознание, но у него не вышло. Подвергшаяся вторжению сущность Спока напоминала поле боя: грязная от пролитой крови, но выстоявшая крепость. Вторым пунктом, была близость Джима. Этот упёртый мужчина тратил слишком много сил, чтобы нести на себе кого-то вроде взрослого вулканца, но он нёс. Ослабленный контроль через обширный телесный контакт передавал отголоски человеческих эмоций: страх, беспокойство, скорбь. Спок проанализировал слова сестры Чепел, прежде, чем подал признаки жизни. Он выбрал нелогичный, но действенный способ, обняв капитана за шею. Джим вздрогнул и облегчённо выдохнул, но шаг не сбавил. Удивительный… — Слава всему, что можно. Спок! Что с тобой случилось? — Считаю целесообразным прежде отпустить меня, капитан. — Ты уверен, что можешь идти? — Более чем. В свете голограмм Кристин и Джим казались очень бледными. Проверив внутреннее ощущение времени, коммандер твёрдо встал на две ноги и постарался скрыть неудовольствие от того, что контакт с капитаном прервался. — Я буду благодарен, если меня введут в курс дела. Капитан. Сестра. Болезненно поморщившись, Джим прохрустел спиной и шеей. Доктор Маккой этой привычкой был недоволен. Спок тоже считал её зловредной, но никогда об этом не говорил. — Ты был в отключке не больше часа. Мы услышали как кричала Кристин. Помнишь? Я поднял тебя и пошёл вперёд. А она там одна и вся в крови, — Спок оценил, что терморегулирующая куртка на сестре Чепел вся в тёмно-бурых разводах — очевидно, человеческой крови. — Офицера Джексона нет. — Я оцениваю вероятность нашей с Кристин Чепел встречи в две целых одну десятую процента. Мы выбрали противоположные по направлению коридоры. Наш с вами, капитан, путь был прямым, хоть и имел подъемы, спуски и несколько пустых помещений. — Спок, но Кристин здесь. Сейчас оценивать вероятность… — Джим не договорил и резко вдохнул. — Так! — выдохнул он. — Сестра Чепел, на каком интимном месте у меня есть родинка?! — Капитан, если вы проверяете, настоящая перед нами сестра Чепел или нет, то это нелогично, — спас неловкую для девушки ситуацию Спок. На бледном лице Кристин проступили яркие пятна нездорового румянца, а светлые глаза между серым и голубым кукольно округлились. — Я уже говорил вам про телепатический фон. Чем бы ни был его источник, он способен прочитать чужие мысли и дать верный ответ. — Ты мог сказать об этом раньше, Спок? — Если бы вы дали мне договорить. — Спок классифицировал капитанскую родинку к мыслям абсолютно неприемлемым. — Неважно! — Джим всплеснул руками и ими же взъерошил свои волосы. — Что делаем дальше? У нас была нулевая вероятность встретиться. Но мы здесь. Один член десанта потенциально мёртв. С остальными, — Кирк проверил коммуникатор, — нет связи, хотя раньше она была. — Данные, которые мы получили с помощью мюонной радиографии, не предполагали столь сложной системы внутреннего сообщения коридоров внутри гробницы. Но, беря во внимание информацию о технологиях древних аквилиан, я с вероятностью в семьдесят один и двадцать одну сотую процента уверен, что мы попали в ловушку, созданную для защиты захоронений верховного правителя, которого здесь заточили. Вы спрашивали о кислоте в лицо, капитан? Как сказал бы доктор Маккой, вы предрекли столь нежелательный исход. — Ты издеваешься? — Вулканцы… — Капитан, коммандер, при мне человека разорвало на части, хоть я это и не видела, но слышала. У нас нет времени, чтобы спорить друг с другом, — голос девушки был тусклым и хриплым. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Перед нападением я слышала… вой. Что-то ужасно выло сначала спереди, а потом переместилось за наши спины. А потом… — Кристин всхлипнула. — Оно разорвало его. Разломало кости, растерзало плоть. От таких ран не поможет ни один кожный регенератор. Пристыженнын Джим и Спок, уважительно кивнувший в ответ на чужой монолог, посмотрели друг на друга. Кристин, конечно, была права. Но что это меняло? *** Подхватывая жену за ворот терморегулирующей куртки, Рик бежал вперёд по бесконечному коридору. Он успевал оглядываться и отвечать на выстрелы группы клингонцев, с которыми они столкнулись на неожиданном перекрёстке минуту назад. — Иви, ты смогла перевести?! — Да! Один выстрел прошёл рядом. Рик на бегу нырнул в небольшой карман и прижал Эвелин к стене. Шумные клингонцы в полутьме не заметили пропажи и пронеслись мимо в тот момент, когда карман закрылся. Потеряв опору за спиной, О’Коннеллы свалились с ног. — Что за чёрт?! — воскликнул Рик. Выпутавшись из-под мужа, Эвелин вернулась к падду. — Все эти надписи на стенах… Везде повторяется одно: «Лишённому тела не найти покой». В гудящей тишине они оглянулись. Там, где был вход в карман, появился глухой тупик. Рик ударил по стене рукой, но сразу от неё отшатнулся. Открылся новый коридор. А в его центре два неспешно шедших вперёд силуэта. — Лейтенант Ухура! — «Не допустить слияния с живым разумом», — откликнулась Нийота. Подошедшие ближе О’Коннеллы, переведя дух, рассмотрели бледные лица офицеров «Энтерпрайз». Глаза у связистки были стеклянные. Безопасник рядом с ней смотрел в одну точку на подсвеченной стене. — Вот, что повторялось на нашем пути. Есть идеи? О каком слиянии идёт речь? Исследователи переглянулись. Эвелин зажмурилась. Она на своей шкуре испытала слияние с чем-то, что до сих пор не могла объяснить. А здесь оказалась в поиске ответов на свои вопросы. — Гипотеза о родстве аквилиан и древних египтян не появилась на пустом месте. Федерация вела долгие дипломатические переговоры, когда историки отыскали ниточку к аквилианам. Но те открещивались от любых упоминаний возрождения нашей общей истории. — Что же произошло здесь? — Раскол. Гражданская война. Правитель и его приближенная свита не могли остановиться на достигнутом. У них была концепция двух параллельно существующих измерений. До прихода Аквилиуса — истинного царя — второе измерение считалось тем же, что для нас загробный мир. Они считали, что попасть туда возможно лишь переродившись. Но Аквилиус нашёл иной способ. Он сломил вековые устои и тем напугал народ. Мы пытаемся осознать их биоморфиумы, квантопласты, энергарды, кристаллические узлы, но даже потомки аквилиан знают о них недостаточно. Строительство силой мысли, нано-связь с планетой, с каждым живым существом на ней. Аквилиане были сначала воодушевлены прогрессом, им же были напуганы впоследствии. — И вы молчали?! — возмутилась будто громом поражённая Нийота. Едва распутав клубок, она вновь выпустила его из рук. — Даже когда наш капитан говорил о телепатическом фоне? Это всё связано, правильно? — Вулканцы, которых мы привлекали, говорили о чём-то похожем, — вступился за жену Рик, — но мы не успели связать одно с другим. Телепатический фон — понятие едва ли подвластное людям. А вулканцы немногословны. Их исследования шли параллельно с нашими. Что бы изменили наши слова? Вашему капитану повезло с Первым помощником, а нам придётся идти вслепую и стараться не вступать с инопланетными технологиями в контакт. — Ещё бы понять как в него вступить. Тогда мы бы знали, что делать не стоит, — высказался молчавший прежде Роджер. — Согласно мюонной радиографии структура гробницы должна быть проще, чем мы видим в действительности. Эти коридоры не должны сообщаться, но они сообщаются. Где-то рядом с нами свою разведку проводят клингоны. Ещё две группы — наш расколовшийся десант. Мы с Риком своими глазами видели, как стены могут меняться, перетекать одна в другую — гробница напичкана древними технологиями. Это не те четыре уровня с небольшими переходами, на которые мы рассчитывали… — Египетские захоронения славились смертельными ловушками. Мы могли угодить в одну из таких. Технологии аквилиан лишь усложняют изначальный смысл, — перебила Эвелин Ухура. — Предполагаю, что это лабиринт или нечто ему подобное. — Главное, чтобы в центре нас не ждал… — звук, перебивший Рика, был будто собравший в себя всё ужасное когда-либо доступное человеческому слуху, — …минотавр! Рык это был или вой, никто не разбирал. Он волнообразным эхом распространялся по коридору. Рик побежал первым, собрав за воротники девушек, оставил прикрытие тыла офицеру службы безопасности «Энтерпрайз». *** Спок использовал полученные за всю жизнь знания, чтобы подавить рефлекторные жесты защиты в сторону капитана, вызвавшегося идти впереди. Рассказ Кристин Чепел выкрутил первородные вулканские инстинкты до критической отметки. Снаружи видно этого не было, старпом первоклассно (как и всегда) контролировал мышцы своего лица и тела (просто сейчас тратил на это ощутимо больше сил), но отдельные порывы проскальзывали украдкой. И хорошо, что у Джеймса не имелось дополнительной пары глаз на затылке. — Кристин, давайте с самого начала, — продолжал допрос Кирк. — Вы услышали вой, погасла голограмма, а потом вашего напарника, — как вы сказали? — «разорвало»? — Потом свет вернулся, — согласилась и продолжила сестра. — Я увидела, что от него осталось. Такое не сотворить даже руками опытного хирурга. Его на лоскуты разобрали. Я бы даже сказала на нити ДНК… — Подобное невозможно, сестра Чепел. — Спок! — шикнул на старпома капитан. — В любом случае, — Джим прокашлялся, — он мёртв. И мы будем, если срочно со всем не разберёмся, — последнее предложение прозвучало глухо, но Спок его услышал. Люди ещё о чём-то разговаривали, а вулканец сосредоточился на внутреннем анализе. Флот представил миссию исследовательской, одной из множества уже проходивших на Аквилиус-Прайм. В действительности же, Адмиралтейство скрыло неоднозначное отношение аквилиан к раскопкам, «тёмное» прошлое планеты, древние, поражавшие воображение как инопланетников так и потомков технологии. О последних и Спок знал весьма поверхностно: термины да их описание. Аннигиляция человеческого тела, существо на него способное, телепатический фон чего-то необъяснимого и ужасавшего, потенциально опасного… Уравнения не решались, потому что на руках не было всех вводных данных. Спок был недоволен собой, ему не нравилось признавать свою беспомощность. — На лекциях по ксенолингивстике не было времени для изучения иероглифов? — заполнял тишину Кирк. — К сожалению, лично моё внимание было обращено к языкам живым, а не мёртвым, капитан. Я лишь могу с уверенностью сказать, что лейтенант Ухура в свободное время переводила древние тексты с латыни и коптского наречия. — Да, мне тоже было интереснее научиться ругаться на клингонском и ромуланском, — хмыкнул Джим, также пропустив неодобрительный взгляд Спока. Сестра Чепел больше не вступала в разговор. Вероятнее всего, это была реакция на пережитый ужас — шоковое состояние отрешённости. Глаза, как говорил доктор Маккой, у девушки стали стеклянные (не из-за цвета), а лицо пустое — никаких эмоций. Без предупреждения капитан застыл на месте, и старпом, только благодаря хвалёной вулканской реакции, не врезался в него на полном ходу. Человеку бы от подобного столкновения досталось мало приятных ощущений. — Не подходите! — Капитан. — Боюсь, мистер Спок, у меня земля уходит из-под ног, — сообщил Джим, обернувшись с улыбкой. Человек моргнул, и его что-то насильно дёрнуло вниз. Вулканец различил в нараставшем гуле хруст кости. Улыбка капитана исчезла, сменившись болезненным выдохом. — Спок, не трогай! Не подходи! Оно и тебя затянет. Стройные ноги капитана тем временем до колен провалились в пол прежде бывший устойчивым и твёрдым. На глазах плавкая сероватая субстанция добралась до бёдер, до паха и выше. Джим больше не сопротивлялся. Он смотрел на Спока через плечо без страха, хотя от боли в повреждённой ноге на виске у него проступила вена, а на скулах кожа пошла нездоровыми пятнами. Уверенность в том, что ему не позволят исчезнуть и найдут способ вытащить растеклась иной телепатической волной. Чуткий до эмоций Кирка Спок ощутил подобие мурашек в основании шеи. — Оно полое, под ногами пустота, — уведомил старпома капитан за двадцать целых одну десятую секунды до того, как его голова с пшеничной взъерошенной копной волос исчезла, поглощённая инопланетной субстанцией. Сжав в протянутом к Джиму кулаке воздух, Спок позволил себе тяжёлый обречённый выдох, в который вложил все свои просочившиеся сквозь щиты эмоции. Чувство было то же, что и на орбите умиравшего в сингулярности Вулкана, в транспортерной «Энтерпрайз», когда он протягивал руку к Аманде Грейсон, так и не материализовавшейся на платформе. Время ощущалось физически: нейлоновой струной на старой гитаре с Земли, на которой ещё прошлым вечером Джим играл в кают-компании, аккомпанировал певшей старые земные баллады Нийоте. Спок считал, что не способен на подобные метафоры. Но струна лопнула, а кулак разжался. Кристин за спиной вулканца отвела взгляд. *** В пустой (идеальной кубической формы) комнате, заполненной светом голограмм, было два входа. Напротив друг друга замерли перевозбуждённые спасением собственных жизней: Рик, Эвелин, Нийота, Роджер; по другую же сторону нарочито спокойные: Спок и Кристин. Кроме них здесь был ещё кто-то, но от него осталось недостаточно опозновательных знаков, чтобы его идентифицировать. Даже принадлежность к расе. — В подобном виде вы застали офицера Джексона, сестра Чепел? Нийоту громко стошнило едва не в ноги О’Коннелла. Спок вздёрнул бровь в эмоции брезгливости. Вся поверхность пола за порогом гладко густой бордовой субстанцией с характерным тяжёлым железным запахом. Под подошвой будто песок хрустнул, когда Спок перешагнул порог и ступил внутрь. — Коммандер, — шёпотом позвала Чепел, — это… — Нет. Кровь не человеческая. — Мы видели группу клингонцев, — отозвался Рик, миновав коридор. За ним в помещение ступили остальные. Нийота старалась не смотреть по сторонам и дышать через раз. За локоть её придерживал Корби. — Если кровь не человеческая, то это могут быть они. — Вероятность восемьдесят один и одна десятая процента, — согласился Спок. — В процессе исследования туннелей мы ничего не нашли, но потеряли офицера Джексона. — И капитана, — холодно добавила сестра Чепел, встретив холодный чёрный взгляд. Обменявшись новостями, было решено пересечь залитую биологическими останками комнату тем же путём, каким к нему пришли Спок и Кристин. В конце концов, там неопознанный звук долго не повторялся. Едва ли это гарантировало безопасность десанту. — «Уничтожение объекта слияния обязательно», — объявили Эвелин и Нийота, прочитав новую вязь иероглифов со стен. — Система сработала на чтении ДНК. Некоторое время назад сестра Чепел взяла себя в руки и избавилась от дрожавшего голоса и нерешительности, пропитанной страхом и шоком. Задрав подбородок, она продолжила: — Когда мы зашли во второй раз, система охраны считала ДНК капитана. Если речь идёт о слиянии с тем, что обитает в стенах гробницы и внешней разумной биологической жизнью, то выбор очевиден. Аквилиане бледнокожие, светловолосые и светлоглазые существа. Мы не до конца просчитали возможно ли наследование их генов человеком, но вероятность родства не нулевая. — Голубые глаза появились у людей вследствие мутации в гене, расположенном на пятнадцатой хромосоме. Он кодирует большой белок, играющий роль в регуляции клеточного цикла, восстановлении ДНК, митохондриальной функции, а также участвующий в пигментации человеческой кожи, волос и глаз. Эта мутация привела к снижению выработки меланина в радужной оболочке. Родство с аквилианами внесло бы в ДНК человека много большие, чем голубой цвет глаз. — Но как она появилась? — с нотой нескрытого возмущения спросила Чепел. — Случайный человек тысячелетия назад и его потомки, которых теперь не меньше, чем земных представителей без мутации. Вы не верите в случайности, коммандер. Сейчас вы желаете отрицать то, что логично! Рику О’Коннеллу пришлось растолкать группу, чтобы пробраться до близких к ссоре членов десанта. Официально руководство, после исчезновения Кирка, перешло Споку. Но Рик не считал себя обязанным соблюдать директивы Флота, Федерации, поэтому шёл впереди, тем самым негласно забирая поводы лидерства у вулканца. — Логичнее будет строить догадки без эмоциональной окраски, джентльмены, дамы. Я прав? У нас не так много информации, чтобы считать процентные вероятности числом более пятидесяти целых. — Мистер О’Коннелл, сокрытие информации с вашей стороны не представляет возможным продолжение успешной коммуникации. — Да брось ты, зеленокровый! — по щелчку забыл о формальности искатель приключений. — Много вам рассказал Флот? Адмиралтейству были озвучены нюансы. Умолчать — не наш с женой выбор. Мы ищем не наживу, а ответы на вопросы, срок которых уже на несколько тысячелетий тянет. Капитан Кирк славен на всю Федерацию способностью выбираться. Даже с того света. Поэтому и ты возьми себя в хвалёные вулканские руки и действуй с нами сообща, а не наперекор! Прикрываешься логикой, но хоть себе признайся, что сейчас не она для тебя во главе стола сидит! — Достаточно! — не удержалась Ухура. — Рик О’Коннелл, следите за словами, вы обращаетесь к исполняющему обязанности капитана, а не к гражданскому лицу. — Она повернулась к Споку. — Мы должны выбраться, а не перебить друг друга. Так? Спорить сейчас нелогично. Кристин предположила возможной частичное совпадение ДНК, а не стопроцентную в ней уверенность. Ответить Спок не успел. Стены дрогнули, пришли в движение, напомнив зеркальную водную гладь, в чей центр уронили камень. Идеальные окружности, разбежавшиеся от эпицентра падения, нарушили гармонию. Всё бы ничего, но ведь это были стены… Группы высадки Флота не получили информацию об отличии биоморфиума от протогранита — основных строительных материалов на Аквилиус-Прайм. Но вид стен, изменивших свою структуру на глазах, никого не оставил равнодушным. Громогласным эхом десант нагнал вой неопознанного существа. Выход через новообразовавшийся карман был предпочтителен сразу человеческому инстинкту и вулканской логике. — О каких вопросах тысячелетий вы говорите? — на бегу интересовался Спок. — Вы выбрали не лучшее время, коммандер! — Рик отвечал со сбившимся дыханием и неудобно обернувшись. Коридор узко вился не то спиралью, не то серпантином. Направление имело ось вращения. Пол уходил в наклон. Спок неудобства не чувствовал. Вулканская часть обладала многозадачностью. Наравне с мыслительной функцией не терялось преимущество в физических нагрузках. — Вероятность, что в нашем распоряжении появится «лучшее время» слишком мала, чтобы я взялся считать её. Придержав Нийоту от падения за плечо, Спок прислушался. Он хотел определить удалённость неприятного воя, но чем бы ни был его источник, близ группы расслышать его не получилось. Об этом вулканец сообщил запыхавшимся людям, и те последовали совету замедлить темп. — На Земле, — Эвелин решила ответить вместо мужа, — мы столкнулись с воскрешением жреца древнего египетского культа. Жрец (его имя Имхотеп) воскрес, будучи разлогавшейся на протяжении трёх тысяч лет мумией. Силами Флота, и содействием местных бедуинов мы запечатали его где-то, что в известной книге «Мёртвых» называлось «Нижний мир». У аквилиан есть схожее понятие. Если мы правильно поняли, то «Нижний мир» это параллельное измерение, путь в которое лежит через преодоление физической оболочки. Так и древние египтяне путём мумификации верили, что умершие не покинули их, а переродились, поэтому оставляли для них возможность возвращения. Мы видели это своими глазами, коммандер. — Почему Имхотепа пришлось запечатывать? Нийота слышала часть этой истории, поэтому стремилась дополнить недостающие части общей картины. — Это же контакт с представителем ушедшей три тысячи лет назад эпохи! — У него был нестандартный взгляд на ситуацию. Путь его воскрешения включал хладнокровное и целенаправленное жертвоприношение, — вернулся в разговор хмурый Рик О’Коннелл. — Как бы вы хотели войти в контакт с существом, которое на ваших глазах сожрало почти всю вашу группу? И это я ещё не сказал, что он чуть не принёс в жертву Иви, чтобы вернуть и свою возлюбленную к жизни. Стоило этим словам оказаться озвученными, форму Спока дёрнули со спины. Он обернулся, готовый ответить. Замер. Перепуганный взгляд светлых глаз сестры Чепел, её высокий возглас катализировали действие противодействием. Общий дух группы изменился. Взгляд вниз подтвердил догадку. Пол, как и в случае пропажи капитана, в случае возникновения нового кармана в стене, пришёл в движение. Первыми утопли сапоги по щиколотку, но девушка, вспомнив боль Джима, противиться не стала. Спок не отошёл от неё, но субстанция не пыталась поглотить его. — Всё ещё будете спорить о моей гипотезе, мистер Спок? Возможно, это маловероятно, но чем ещё это объяснить? Совпадением? Могу лишь предупредить, что следующим провалится Рик. Через двадцать девять целых и одну десятую минуты слова сестры воплотились в жизнь. Под беспокойный шёпот Эвелин О’Коннелл её муж пропал, поглощенный, как Джим Кирк и Кристин Чепел до него, гробницей верховного правителя Аквилиуса. *** — Мистер Спок, со всем моим уважением, я не астрофизик, а историк. Объяснить с научной точки зрения то, что видела в Хамунаптре, я могу едва ли. Только предположить, что речь идёт о том же разделе квантовой физики, которой пользовались аквилиане в своё время. Нанопласты, биоморфиумы, прочие вещи, какие-то проводники для перехода — не моя область знаний. Спираль не заканчивалась, а повороты коридора становились круче и сужались. Сейчас оставшиеся члены десанта шли по одному, повернувшись боком по ходу движения. К сожалению, при таком положении избежать контакта с голограммами не представлялось возможным. Спок то и дело боролся с телепатичечкими вторжениями. Они были во много раз слабее, чем тот первый, который случился рядом с… Эвелин старалсь держать лицо. Она шла сразу за Споком и стойко терпела его расспросы. Он мог понять её, но не хотел. Нелогично. Злость колотилась в боку вместе с частившим сердцем. Сколько ещё раз ему предстоит быть в неведении о состоянии капитана? И ведь О’Коннеллы предполагали подобный исход, но никому не потрудились о нём рассказать. Зато как улыбались и жали руки при первой встрече! — Послания так часто меняются, — устало вздохнула Ухура, прижав падд к груди. — «Не входить», «лишенный тела не должен вновь его обрести», «слияние», «потомки Бога». Неужели, Флот позволил всё это? Мы сами пришли в ловушку. А теперь станем теми, кто вернёт Галактике древних Богов. — Богов, которым «нет пути домой», — согласилась Эвелин. — Люди издавна лезли в те места, в которых их никто не ждал. Исследователи умирали пачками. Разве не в этом смысл Звёздного Флота? Смотрите на это с той стороны, с какой смотрят верующие, прикоснувшиеся к колыбели их наречённого Бога. В конце концов, Аквилиус часть и человеческой истории тоже. — История с голубыми глазами всё-таки сомнительно звучит, — неуверенно прокомментировал Корби. «Если вы исключите невозможное, всё, что останется, каким бы невероятным оно ни было, должно быть истиной». Собственные слова звучали насмешкой. Спок пытался отречься от эмоциональной вовлечённости, но это было так же бесполезно, как пытаться остановить цунами, встав на берегу. Голубые глаза, иногда бывшие синими, а иногда отчасти даже серебристыми, смотрели в его суть и улыбались, как умел Джим. Его светлый облик в любой момент мог погаснуть, а Спок был не в состоянии этому помешать. Беспомощный сейчас, в прошлом тоже, когда зачем-то рвался доказать сверстникам, что его кровь не грязная, а просто напросто другая. «Не говори так про себя», — злился капитан, переставив шахматную фигуру с одной платформы на другую. Разве Спок мог лишиться этого человека? — Рик О’Коннелл сказал, что ритуал принесения в жертву вас, Эвелин, удалось предотвратить. Каким образом? — Теперь вы верите, — усмехнулась девушка. Спок не стал комментировать сие утверждение. — Беда в том, что я не знаю. Это Рик вытащил меня. Он не посвятил в детали, но я и сама прекрасно понимаю, что зрелище ему на всю жизнь запомнилось. В тот раз дело тоже было в ДНК, с той небольшой разницей, что я была прямым потомком возлюбленной Имхотепа. Далёкой наследницей царицы. Коридор закончился внезапно. Стены расступились, позволив вдохнуть пыльный и сухой воздух. В помещении не было голограмм, даже те, что остались позади, потускнели. — Боже… Луч света фонаря бегло лизнул гладкие стены. Их суть проявила себя последней. По трём из шести углам комнаты, распятые и обнажённые, зависшие в футе над полом, нашлись пропавшие члены десанта. Капитан, сестра Чепел, Рик О’Коннелл. Последний слабо подавал признаки сознания, сжимая до белых костяшек кулаки и челюсти до ходивших желваков. — Мне кажется, или стены сжимаются? — испуганно выдохнула Нийота, в поиске защиты схватившись за локоть Спока. — Слияние… Протянув руку к расслабленному плечу капитана, Спок отдёрнулся, едва коснувшись. Плёнка, гладко и незаметно покрывшая кожу мужчины, осталась на кончиках пальцев и протянулась тонкими липкими нитками. Джим никак не отреагировал. Так близко он был похож на отлитую из воска фигуру самого себя: безжизненную, безответную. Спок вновь дотронулся до Джима, до его недвижимой, опущенной вдоль бока руки. Он искал разум своего капитана, опустив все ментальные щиты. Отчаянный и безрассудный порыв. Поэтому, когда уже знакомый посторонний телепатический фон, предпринял очередную попытку вторжения, вулканец не успел защититься. *** Джим задирал голову и любовался такими близкими к нему звёздами, туманностями. Пыль, водород, плазма… Существо, разделившее с ним удовольствие игры в трёхмерные шахматы сделало новый ход. Это были длинные бледные конечности, гладкая кожа, светлые с отливом платины волосы собранные на вытянутом затылке в хвост. Две пары лазурно-голубых внимательных глаз. Джим чувствовал себя крохотным, каким-то неуклюжим подобием. Существо не открывало рта, а его речь была не голосом, но Джим его понимал. Мысли, образы, всё вместе. Галактики меняли друг друга на скоростях, которые ещё недоступны Ф… Кому? Он попытался ещё. Но почувствовал, будто завис над обрывом, над сингулярностью, пропал за горизонтом событий. Там эпохи меняли друг друга, живые существа достигали божественных величин и учились жить вечно без боли, без страха. Джим счастливо улыбался. Он ждал этой встречи. За чернотой брезжила незнакомая звезда. Вот бы Б… вот бы С… Джим нахмурился, но долгожданный и совершенно безумный полёт над бездной, краткий миг до него, стёр неуверенность. Джим прыгнул. Руку обожгло болью. Существо недовольно затрещало. Абсолютно точно хрустнули кости в руке, едва уже ощутимой, как и всё остальное (никчёмное) тело. Джим закричал, Существо вторило ему. Им пережали рёбра, вытащили обратно — на край. — Капитан! — Синь, зелень, чернота. Калейдоскоп сделал оборот и вернулся к доске и недоигранной партии. Кто-то близко сел рядом. — Вы должны проснуться! Существо сделало ход. Джим потянулся пальцами к фигуре. Партия была почти проиграна. — Джим, — не криком, а шёпотом. Спокойный голос. Не мгновение до прыжка, а сам полёт. Джим забывал своё имя, почти стал единым с Космосом. Зачем ему напоминали? — Какие условия игры? — Я должен, но не хочу победить. Собственный голос звучал чуждо. Джим видел руки, мозолистые пальцы, обрезанные под корень ногти, но едва ли узнавал. Фигура тоже была незнакома. Король, ладья? Чёрные… — Кто ты? Прохладная ладонь с нежной оливкового отлива кожей коснулась запястья, направила. Джим восторженно выдохнул. Существо склонило голову к худому острому плечевому суставу. Оно ожидало. Оно думало, что давно победило. Что всё решено. — Вы не умеете проигрывать капитан, — не согласился голос. Джим не видел лица, у него не было сил даже повернуться в сторону говорившего. — И это не долг. Помните? Вы сказали мне однажды: «Я помогаю людям не потому что должен, а потому, что иначе не могу». Броситься в омут, в вашем случае — взять ответственность за других. А вы сами? Как быть с вами? — Я не понимаю. Фигура замерла. Ход был решающий. Зачем эта игра вообще началась? — Капитан или раздолбай. Кто вы? Джим почувствовал, что задыхается. Он был повсеместно. Нигде и везде. Капитан, омут, оливковая прохладная кожа чужой руки в его… С… Б… Э… Ф… Давление внутри головы усиливалось пропорционально силе, которую приходилось применять, чтобы складывать одно с другим. — Условия игры. Если проиграю, он заберёт моё тело. С-пок, — виски будто взорвались изнутри. — Я устал! Не могу… — Я помогу, Джим. Я пришёл за тобой, чтобы вернуть на «Энтерпрайз» её капитана. И пальцы вулканца легли поверх пальцев человека. Фигура встала на своё место. Существо подскочило на свои длинные, раздвоенные в голенях ноги. Недовольный стрёкот оглушил. Джим зажал уши, а потом почувствовал, как вокруг него крепким объятием появились руки Спока. Игра могла ничего не значить, быть просто фарсом. Но тонкая полоска губ под выступом, намёком на человеческий нос, печально опустились. Неужели, древняя, столь могущественная форма жизни отдаст дань никчёмным условиям никчёмного человека? — Наш народ с самого своего зарождения чтил силу слова, капитан Кирк. Вы предложили игру. Вы были готовы проиграть. Вы были готовы поставить на кон свою жизнь, чтобы уберечь своих людей. Однажды меня предали. Заточили здесь моё естество, потому что боялись предложенного мной будущего. Они уничтожили моё тело, чтобы я не смог вернуться. Но ваши люди готовы идти на те же жертвы, что и вы. Их преданность и вера в вас нерушимы. Я уважаю столь сильные чувства. Я уважаю наш договор. Моя усыпальница забрала жизни, которые будут возвращены. Лишь об одном прошу, капитан Кирк. Освободите меня, помогите мне найти путь в Мир, который так много дал моему народу. В белом свете осталось лишь ощущение того, что Джим был здесь не один. Но с темнотой пропало и оно. *** Плёнка порвалась, и с хриплым вдохом Джим упал в руки Спока. Последний был по-вулкански невозмутим снаружи. Хотя едва ли был таковым изнутри. Тело человека обожгло своей тридцати семи градусной температурой, а голая кожа лишь усилила эффект — ничем не скрытая, передалась даже сквозь термокуртку. Родинки, веснушки, шрамы, кости, мышцы, органы. Джим вжался грудью в чужую грудь и зашёлся кашлем. Спок не терял из виду и то, что в себя степенно приходил Рик О’Коннелл и Кристин Чепел. — Спок, Спок, Спок… — Джим шептал на грани слышимости, дрожал не то ознобом, не то кашлем, не то судорогами. Старпом не избегал тактильных впечатлений, даже нечестно их запоминал, осторожно положив одну руку чуть выше оголённой поясницы, а другую на крепкое плечо. — Капитан. — Немногословен, но ведь он уже достаточно сказал. Джим неуверенно отклонился, чтобы посмотреть Споку в лицо. Свет нескольких фонарей делал голубую радужку насыщенно синей, зрачок в ней судорожно расширялся и сужался до точки. — Ты вытащил меня, Спок. — Это моя работа. Я ваш старший помощник. Забота о вашем благополучии… — Ага. Улыбка преобразила болезненно-бледное лицо мужчины. Спок подумал, что только ему мог позволить перебить себя так нагло и легко. — Мне холодно. И нога. Скорее всего сломана. Я помню, как кость хрустнула… Боунз будет счастлив. Чтобы облачить трёх человек, остальным пришлось пожертвовать собственную одежду. Без мысли о смущении, Спок отдал Джиму комплект термобелья, оставшись в форменных брюках и синей тунике. Роджер накинул на плечи капитана куртку с терморегуляцией. Одежду для Рика искать оказалось проблематичнее, потому что Спок отказался от помощи исследователю принципиально, набрав достаточно аргументов в пользу этого решения. Во-первых, у него осталась только верхняя форма… Роджер Корби тяжело вздохнул и отдал своё термобельё. Джим хрипло посмеялся, поддерживаемый от падения Споком за талию. Кристин с достоинством не смущалась вообще (или делала вид), приняв помощь Эвелин О’Коннелл. — Коммандер, оставьте сапоги себе! — шёпотом возмутился Джим, когда Спок предложил свою обувь, рассмотрев бледные и тонкие на фоне тёмного пола ступни. Звук коммуникатора был тем же, чем в прошлом, застрявшим в горах путникам, был звук вертолёта с бригадой спасателей. — «Энтерпрайз» — капитану! — Сулу! — Радость в голосе Джима ощущалась Споком через их тесный контакт. Сейчас вулканец ещё не отдавал себе отчёт, сколько придётся медитировать, чтобы отпустить впечатления о динамичном и светлом разуме человека. И как этот разум был бы привлекателен в случае мелдинга… — Поднимай всех. Кроме меня и Спока. Десант не успел даже отреагировать на подобное заявление. Рик О’Коннелл, собрался возмутиться, когда золотой свет объял его и разобрал на атомы. — Я должен высказать своё несогласие с вашим решением. — Могу принять его к сведению. И только. — Джим. У тебя сломана нога, нарушена терморегуляция организма, воздействие телепатического фона также нанесло существенный урон. Замолчав, они смотрели друг другу в глаза в свете одного фонаря в руке капитана. Спок продолжал крепко держать, да и не мог отпустить из-за поврежденной ноги. Коммуникатор вновь ожил и, когда вызов приняли, разразился отборной бранью корабельного доктора. В искусстве оскорблений у того была отдельная докторская степень. — …Боунз! — За лечением к гоблину своему обращайся! — заключил Маккой и прервал вызов. — Капитан, несмотря на то, что я согласен не с каждым тезисом нашего дорогого СМО, повторюсь, что настаиваю на вашей эвакуации. — Спок. Это я играл с ним. Он ждёт меня. Да и не брошу я тебя одного! Ты ему, кстати, не понравился. — За этим утверждением последуют какие-то пояснения? Джим постучал по своему виску и прильнул ближе к старпому, перекинув свою руку через его плечо. — Идём. У тебя просто не голова, а каменная крепость. *** Гробница сама вела их к нужной точке. Честно решив, раз Джим отказался от пары сапог, Спок определил своей задачей избавление человека от необходимости ходить вообще. Конечно, капитан оказался с этим несогласен. — Демонстрация превосходства силы при мне вовсе не обязательна, Спок. Что с тобой? Это уже не первый раз, когда ты меня таскаешь как принцессу. — Джим, желание демонстрации силы в нашем положении нелогично. Вы, люди, называете подобные жесты помощью. Без тавтологии, на их необходимость указывает даже моё звание. Коридор, возникший вместо прежнего, крутившегося спиралью, был прямым и широким. В обозримом пространстве его завершение не определялось, пусть отсвет голограмм и вернулся. Шестиугольники, пиктограммы, абстракции… — Знаешь, мы ведь с этим Аквилиусом успели даже пообщаться. Если это можно так назвать. — Я был бы рад послушать, капитан. Какой же Джим лёгкий, едва ли ощутимый в руках Спока. Хрупкий человек (будь неладна частота подобного описания), победивший в споре с древним богоподобным существом. Восхищение кем-то вулканцы считали нелогичным, но Спок ничего не мог сделать с этим сейчас. Возможно — позднее, в медитации. Коридор продолжался. Как и рассказ капитана. Он говорил об Имхотепе, о Хамунаптре, о том, что аквилиане оставили на Земле пирамиды, чтобы однажды люди смогли их постичь и достичь того, что достигли они сами. Но спустя тысячилетия заключения Аквилиус хотел лишь одного — упокоения. Запечатанная Аквилиус-Прайм лишила аквилиан бессмертия, нескольких сотен лет прогресса и доступа к «Нижнему миру». — Вы упустили факт смерти офицера Джексона и отряда клингонцев. — Не упустил. Джексон должен быть в порядке, уже на пути в медотсек. А клингонцы… Не знаю, подразумевал ли Аквилиус их, когда говорил про случайных жертв гробницы. — Джим помолчал, а потом добавил: — Как круто, что у кого-то из нас память не дырявая! Я говорю и понимаю, что многие детали стираются. Ты там записывай за мной, Спок, хорошо? — Он положил голову на плечо коммандера. — Ваша просьба не имеет смысла. — Ага. Бессмысленная просьба бессмысленного человека. — Горячее дыхание у шеи. — Дополнение моих высказываний также не имеет смысла. — Напомни мне об этом в следующем спарринге, — хотя Джим и звучал строго, Спок понимал, что тот веселился, а не угрожал всерьёз. Его эмоции искрились фейерверком. Как и всегда. — Мне интересна та часть, в которой Аквилиус Великий решил, что для его перевоплощения подходите вы, Кристин Чепел и Рик О’Коннелл. — О, это забавно! — человек встрепенулся и разулыбался. — Он же читает мысли. Подтвердить теории людей показалось ему забавным. Пока мы с ним играли, Чепел и О’Коннелл просто спали. Ну. Аквилиус сказал, что Рик сопротивлялся ему, поэтому видел не сладкие сны, а воспоминания об Имхотепе. Сам себе навредил, получается. — В самом деле, «забавно», капитан. — Да брось. Я уже понял, что он тебе не нравится. Если я недооценил миссию, то ты её переоценил. Опять получилась катавасия, а не исследование. Попробую запросить у Адмиралтейства другую площадку на Аквилиус-Прайм. Надо же утолить твой научный голод. — Не стоит, капитан… — Мы пришли! *** — …Уточните, капитан Кирк. Адмиралтейство обозначило миссию «Энтерпрайз» на планете Аквилиус-Прайм, в частности, высадку у гробницы верховного правителя, как исследовательскую… — Коммодор Стоун, в целом, положительно настроенный к «Энтерпрайз» и её капитану, отчитывал их сорок целых двадцать пять сотых минут. Спок стоял по правое плечо Джима. Не прошло и двух часов после побега Кирка из медотсека обколотым фирменным, специальным, разработанным для него букетом гипошприцов от Леонарда Маккоя. Нужно отдать доктору должное, капитанская нога на тот момент была уже в полном порядке. Старпом считал, что рапорт мог подождать. Однако, Адмиралтейство считало иначе. Пока двух старших офицеров звездолёта на борту не было в течении стандартных суток, Хикару Сулу отстреливался от череды вопросов руководства. Стоило ему сообщить, что капитан вернулся на борт в сопровождении своего Первого, Флот едва не связался с Кирком прямо на биокойке. — Коммодор, со всем моим уважением, но ведь нас не посвятили в детали! — Капитан, вы в чём-то обвиняете Адмиралтейство? — Даже если так! Спок сжал кулаки за спиной, но в лице не изменился. Джим сидел в своём кресле с прямой спиной. Босой… он даже не успел переодеться, чтобы ответить. Чёрное термобельё смотрелось на обычно статном и свежем мужчине неправильно. Фигура казалась меньше, а сам он — бледнее и ранимее. Такого капитана хотелось заслонить собой. Защитить. — Кирк, вы должны были заниматься исследованием. Точка. Снятие печати и уничтожение реликвии дружественной к нам расы может послужить разрыву в наших отношениях с аквилианами! — Вас там не было! — голос сорвался. Джим тяжело вздохнул и выдохнул. — Прошу прощения. Лицо Стоуна на экране цепко наблюдало за мостиком «Энтерпрайз», взгляд перемещался с одного офицера на другого. — Мы были не готовы к встрече с тем, что… кого встретили. Лейтенант Ухура на расстоянии источала волны недовольства. Сестра Чепел не пыталась давить из себя радушие в медотсеке, когда Спок с Джимом на руках оказались в нём спустя несколько часов. Эвелин и Рик О’Коннеллы запросили транспортацию на другую базу Флота на Аквилиус-Прайм сразу после появления на «Энтерпрайз». Оно и к лучшему: ни Джим, ни Спок не располагали ресурсами для беседы. Зато Филипп Джексон обрадовал… тем, что остался жив. До сеанса связи с Флотом Нийота сообщила: клингонский десант вышел из пирамиды целым и невредимым. Она даже получила от их капитана скупую благодарность. Спок не пожалел мимики для выражения удивления этому факту, а Джим искренне рассмеялся. — Что может добавить ваш старший помощник, капитан? В этот раз у вас поразительное единодушие в рапортах. Джим едва повернул голову в сторону Спока. — Капитан закончил миссию без единой жертвы. Мы также получили благодарность Империи за содействие в спасении их несогласованной с нами высадки. Поверхностное знакомство с историей аквилиан не позволяет на данный момент предугадать последствие снятия печати и разрушения гробницы. Однако, я на девяносто одну целую и девять десятых процента уверен, что текущее положение дел будет скорее способствовать, а не мешать успешному исследованию истории как Аквилиус-Прайм так и иных планет галактики, включая Землю. — Вывод? — Исход миссии приемлем. — Оставайтесь на стандартной орбите планеты до следующих распоряжений, капитан Кирк, — были последние слова Стоуна перед тем, как он прервал связь. Потеряв осанку Джим с выдохом уронил голову на спинку кресла и выпрямил ноги, неподобающе расслабившись на посту. Всё ещё открытый для его эмоций Спок также разжал кулаки за спиной. *** — Ты сделал что? Играл с верховным правителем в трёхмерные шахматы? Кирк! Вместо брифинга в кают-компании несколько членов старшего состава экипажа собрались за свободным обсуждением прошедшей миссии. Ухура пыталась выпытать у Джима детали вместе с Чеховым, пока Маккой распивал саурианский бренди. Спок стоял в стороне. Его пряный чай из недавно обновлённого репликатора неспешно остывал в чашке на общем столе. — Это была не моя идея. Предполагаю, он вытащил это из моей головы. — И как оно было, капитан? — нетерпение Чехова выражалось общей дрожью его тела и распахнутыми, с безуминкой глазами. — В смысле, общаться с ним. — Я достаточно плох во всех этих телепатических штучках. Он не говорил, скорее показывал. — Мелдинг, — знаючи кивнула Ухура. — Я бы сказал, что нечто более глубокое и древнее, — вступил в беседу Спок. За стол он так и не сел, но подошёл ближе, остановившись за креслом Джима. — Разумы не сливались, в привычном понимании. Аквилиус поместил сознание капитана в подвластное ему измерение и сознательно пытался его стереть. Я смог собрать его обратно, но в стрессовой ситуации, какая сложилась в тот момент, мог допустить ошибку или упустить из вида важные детали. — Спок, — раздражённо обернулся человек, — мы уже это обсудили. Не было никакого обмана. — Откуда тебе знать? — «проснулся» Маккой. — Чёртов мальчишка, ты доверился древней непонятной херне и теперь уверен, что в этом «ничего такого» нет! Даже гоблин не уверен в этом! — Вероятность того, что снятие печати и разрушение пирамиды избавила вас от воздействия Аквилиуса равняется сорока девяти целым и семидесяти пяти сотых процента. Человеческая психика в любом случае не готова к подобным… знаниям. — Скажи честно, Спок, ты эти цифры с неба берёшь? — Джим! — Нийота панибратски стукнула того по затылку. — Спок говорит, что сомневается в словах Аквилиуса. Обиженно надувшись, Кирк почесал пострадавшее место. — Что ты предлагаешь, Спок? — спросил спустя одну целую и две сотых минуты общего молчания. На кресле капитан повернулся спиной к столу и лицом к старпому. С такого ракурса (снизу-вверх) взгляд у него сделался каким-то затравленным. — Давайте проверимся ещё разок в медотсеке, — нетрезво настаивал доктор. — А потом уже попробуем вулканское шаманство. — Ну нет, — скривился Джим, — я на это не поведусь. Лучше начнём и кончим шаманством, чем новый гипо от тебя! Ещё и выпившего. — Вы уверены, капитан? Джим. — Спок склонил голову к плечу. Пар больше не завивался кудрявым облаком над чашкой с пряным чаем. Голубые глаза были светлыми и чистыми. Джим моргнул. За возможность узнать его мысли, как выражались люди, вулканец готовился отдать всё, что у него было. Их прервал звук интеркома. Сменщица Ухуры передала сообщение Флота о запросе срочной связи с капитаном. *** Завершение неудачной миссии передали близкому к системе звездолёту «Горизонт». Кирк не стал оспаривать решение Адмиралтейства. После сеанса связи на мостике он не дал действовавшей смене новых указаний и удалился. До начала альфа-смены у осталось свободное время, но Спок предполагал, что Джим им не воспользуется. На обзорной палубе было тихо. Корабельные часы, настроенные и согласованные с земными стандартными сутками, сообщили о приближавшейся ночи. Судовое освещение постепенно снизило яркость. Спок нашёл Джима в тусклых сумерках на фоне россыпи звёзд за панорамным окном. — Спок, ты слышал песню про мост, который падает… падает, падает? — человек зачарованно смотрел вперёд. Звёзды были частью его образа, частью его жизни. Неотъемлемой. И всё-таки капитан каждый раз смотрел на них как в первый. Вулканец сел рядом с ним на скамье, но сохранил расстояние, чтобы не инициировать случайных контактов. Чужая тактильность порой оказывалась чрезмерной. Только Спок избегал её не из-за неприязни. Вовсе нет. — Допускаю, ты имеешь в виду песню про лондонский мост. Да, слышал. Её мотив имеет также множество аналогов среди иных рас Федерации. У Спока всё ещё были пробелы в понимании меланхоличных человеческих настроений Кирка. Джим не жалел старпома и делал отсылки в диалогах столь метафоричными, что вулканец тратил на анализ часы, чтобы всё-таки понять смысл чужих слов. Нелогично — мало сказано. Джеймс Тиберий Кирк являлся квинтэссенцией противоположностей. — Ага. Джим хрипло стал напевать первый куплет. Опустив голову на чужое плечо, он затих и вздохнул. — Заела в голове. Аквилиус оставил после себя больше вопросов. О’Коннеллы говорили что-то о поиске ответов. И что же? Стало легче? Мы строим теории, опровергаем их, пытаемся идти дальше. Боремся за свои идеалы, считаем себя правыми. Но каждый раз встречаем то, к чему оказываемся не готовыми. Как в той песне, где мост падает, падает, падает. Из чего бы ты его не построил. М-да. Едва ли сейчас мне «забавно». Как было. Он помолчал, пока Спок пытался подобрать ответ. — Мелдинг. Ты пришёл за этим? — Я пересмотрел предыдущий расчёт вероятности и пришёл к выводу, что мелдинг не требуется. Джим выпрямился. Спок не смотрел на него, но чувствовал на себе его взгляд. Больше в тот вечер они не говорили. Разошлись тоже без слов, лишь кивнув друг другу. Следующим утром «Энтерпрайз» покинула орбиту Аквилиус-Прайм.