Глава 1
28 июля 2025 г., 23:35
My days are as dark as my nights
And I see no sunshine in sight
Your memory keeps blocking my view
And I’m living on memories of you
Can’t eat when I’m hungry
Can’t sleep when I’m tired
And all of these tears
Can’t put out this fire
Your memory just won’t turn me loose
And I’m living on memories of you.
Living On Memories of You by Dolly Parton
***
Молча натянув платье через голову, она аккуратно влезла в высокие сапоги и накинула на плечи пальто, слишком просторное для её хрупкой фигуры. Шепнув заклинание, приглушающее шаги, проскользнула за дверь, бросив последний взгляд на спящего мужчину — того, кого оставляла навсегда. Лондон встретил её объятиями тёмных, пустынных улиц. Тротуары, ещё мокрые от недавнего дождя, отражали жёлтые блики фонарей. До рассвета оставался час — город всё ещё спал, и в этот миг казалось, будто он всецело принадлежит только ей одной. Плотнее запахнув пальто, она двинулась вперёд. Эта ночь не требовала спешной аппарации — лишь медленных шагов и тягучих, как патока, мыслей. Бесцельно блуждая по лабиринтам переулков, она обнимала себя за плечи, словно пытаясь удержать ускользающие мгновения прошедшего вечера. Опьяняющий восторг от собственной раскрепощённости смешивался с горечью осознания: этого больше не повторится. Никогда. Но уголки её губ всё равно дрогнули в лёгкой улыбке, вызванной воспоминанием: его ладонь на затылке, властное прикосновение к талии — одновременно собственническое и невероятно нежное. И тот сдавленный стон — будто от облегчения — когда их губы наконец встретились. Она шла, пока ночные огни не начали постепенно меркнуть, уступая место робкому румянцу зари на востоке. Свернув к знакомому парку на холме неподалёку от своей квартиры, ускорила шаг: нужно было успеть к рассвету. Первые лучи солнца, вырвавшись из-за горизонта, ударили в стеклянные стены небоскрёбов, заставив город вспыхнуть ослепительным апельсиновым пламенем. Так же ярко горело её сердце — и она знала: этот огонь будет жить ещё долго. Особенно после этой ночи. Тлеть, покрываться сетью трещин, обугливаться от жара воспоминаний. Но она не станет гасить его, даже если каждый вдох будет обжигать лёгкие. Он будет пылать до тех пор, пока не иссякнет, не превратится в тлеющие угли... а потом оставит после себя лишь пепел. Пепел и воспоминания.
***
07:37. СУББОТА. 20 СЕНТЯБРЯ, 2008. Драко проснулся медленно, с ощущением роя встревоженных пчёл, гудящих в голове. Перевернувшись на спину, он приоткрыл глаза. Мягкий утренний свет полз по выбеленным стенам, играя в прятки с потемневшими деревянными балками, крест-накрест пересекающими потолок, словно грубая тартановая клетка. «Боги, как же отлично я выспался», — лениво промелькнула первая мысль. За ней тут же погналась вторая: «Чем это так дразняще пахнет?» И лишь третья мысль обрушилась как ледяной душ, с ошеломляющей ясностью: «Чёрт возьми, где я вообще?» Он резко распахнул глаза и приподнял голову, оглядываясь. Постель измята, словно после бурной битвы, одежда разбросана по комнате, будто её срывали в спешке, с яростью. Снизу доносился гомон оживлённой кухни, и внезапно его осенило. Комната в Дырявом котле. С трудом сев на кровати, он потёр глаза, пытаясь прогнать головокружение. Именно в этот момент его окатило волной осознания: он совершенно голый. Тело ощущалось непривычно расслабленным, почти разнеженным и — что хуже — подозрительно довольным. Я... переспал с кем-то? Он огляделся внимательнее, силясь восстановить в памяти хоть что-то, понять, что, чёрт возьми, произошло прошлой ночью. Натянув боксеры, он перешёл в режим аврора — начал методично оценивать комнату на предмет хоть каких-то улик. Вся одежда на полу была его. Ванная — пуста. Ни записки, ни чужих вещей, ни малейших следов чужого присутствия — если не считать собственной наготы и странного, щекочущего удовлетворения внизу живота. Пожав плечами, он натянул брюки. Это была не первая его пьяная интрижка — хотя определённо первая, о которой он не помнил ровным счётом ничего. Обычно алкоголь не вырубал его напрочь — даже когда он пытался пить наравне с Тео или Блейзом. Память возвращалась смазанными, расплывчатыми обрывками. Вчера он был в Дырявом котле на прощальной вечеринке Робардса. Бар трещал по швам от сотрудников Отдела магического правопорядка, включая Поттера с его неизменной свитой: Уизли и брата Уизли, Джорджа. Были и несколько невыразимцев. Вроде бы он видел там Луну Лавгуд, а Тео точно угощал его выпивкой.*
Драко появился на грани опоздания — достаточно поздно, чтобы это сочли завуалированной грубостью, — и первым делом вручил Робардсу бутылку выдержанного скотча. Затем, после обязательного минимума рукопожатий, направился к бару, заняв место рядом со своим наименее охотным союзником — Гарри Поттером. Они обменялись натянутыми приветствиями. Убийца, которого газеты окрестили Мясником с Брайтон-Бич, не объявлялся уже несколько недель — и оба были на взводе, ожидая неизбежного. Жертвы — магловские женщины от двадцати до тридцати с небольшим, преимущественно белые, студентки или начинающие специалисты. Убийца, предположительно мужчина, оставлял тела на пляже у пирса Брайтон Пэлас. Причина смерти так и не была установлена — кроме очевидного факта магического воздействия. Даже привлечение специалиста из Отдела тайн не дало результатов. Ни следов заклинаний, ни зелий, ни яда, ни — что самое странное — даже Авады. Единственное, что удалось выяснить: у молодых, здоровых женщин были зафиксированы признаки внезапной остановки сердца. Именно один жуткий факт и дал повод прозвищу «Мясник»: он заворачивал обнажённые тела в грубую бурую бумагу и перевязывал шпагатом — как куски мяса на прилавке. Магический серийный убийца, охотящийся на маглов и подбрасывающий изуродованные трупы в магловские локации — кошмарная головная боль Департамента магического правопорядка и Департамента обливиации при Управлении по борьбе с незаконным использованием магии. Поттер оказался втянут в координационную чехарду, в то время как Драко и его напарник вели расследование, консультируясь с ведущим невыразимцем из Отдела тайн. Поттер заказал два шота, один пододвинув Драко. Они молча опрокинули рюмки и сразу перешли к делу. — След от Праудфута? — спросил Поттер. — Тупик, — коротко ответил Драко. — Многовато их в последнее время. Драко кивнул, показав Тому два пальца. — Думал, мы продвинемся дальше, учитывая... Воспоминание оборвалось. Лицо Поттера — чёткое, ясное. Но слова — словно приглушены толстым слоем ваты или толстым стеклом. Через несколько секунд всё снова прояснилось. — Не переживай, Поттер. Мы его найдём. Я уверен. — Он сдвинул к нему один из бокалов пива, только что поставленных Томом. — За мой счёт. В конце концов, это и твоя вечеринка тоже — не меньше, чем Робардса. — За тебя, Малфой. Драко наблюдал, как Поттер возвращается к своей шумной компании прихлебателей, мимоходом минуя Тео, направлявшегося к бару. Тот задержался на мгновение, оценивающе оглядев Поттера сзади. Драко закатил глаза и вернулся к пиву. Вместо приветствия Тео с ходу начал свою тираду, громко хлопнув ладонью по стойке: — Всё! Теперь я точно убеждён. Я, блядь, знал, что это был Поттер под оборотным зельем! Заказав три порции огневиски, он плюхнулся рядом. — Ладно, выкладывай свою новую теорию заговора, — устало произнёс Драко, благодарно кивнув Тому, пока Тео делал вид, что не смотрит на Поттера — хотя на самом деле не делал ничего, кроме как сверлил его пожирающим взглядом. — Не теория. В этот раз — факт. — Тео залпом осушил стакан. — Я точно знаю, что это был он в том клубе в Сохо в прошлую пятницу. Драко фыркнул. — Хочешь сказать, что Гарри Поттер, отец двоих детей... — ...недавно разведённый отец двоих детей, — поправил Тео. — ...глава Аврората и правая рука министра — сам, мать его, Избранный — позволил тебе отсосать ему в туалете гей-клуба под прикрытием оборотного зелья? — Да. Я знаю. Ну, или, по крайней мере... — он покачал головой, прикидывая, — на 99,7 процентов уверен. Драко вздохнул, залпом выпил свою рюмку и запил её большим глотком лагера. — Приведи одну причину, Тео. Хотя бы одну — и я поверю. — Легко! Только что, когда мы проходили мимо друг друга, он едва мог смотреть мне в глаза, — Драко усмехнулся. — И — внимание, Драко, — он покраснел. Не просто румянец, а во всю, до самой макушки — аж багровый стал. Драко задумался. Конечно, случались и более странные вещи. Ходили слухи о причинах его неприятного развода с Джинни Уизли — бывшей звездой «Холихедских гарпий». Однако большинство этих сплетен были быстро и жёстко пресечены Роном — по-прежнему лучшим другом Поттера и ведущим инструктором авроров. Короче говоря, если ты не хочешь, чтобы рыжий громила угрожал перегрызть тебе глотку, — лучше держи свои крамольные теории при себе. — Даже если так... — Драко кивнул на хрупкую блондинку за столиком Поттера, надевавшую дурацкие очки на Джорджа Уизли. — ...А как же Луни? Тео печально вздохнул и опрокинул третью порцию. — Ушла. Я оказался недостаточно... недостаточным? Буквально! Бросила меня ради какой-то секс-секты. В следующем месяце едет в Амстердам на их ежегодную оргию. — Сочувствую. — Драко похлопал его по плечу. — Но ты уверен, что Мальчик-который-выжил — лучший выбор для нового увлечения? Тео обиженно надулся: — С чего ты взял, что это увлечение? Он — мужчина моей мечты, Драко. Ты забыл? Нет, он не забыл. Тео пускал слюни на шрамоголового придурка с третьего курса. Драко думал, что это прошло, когда стало ясно, что Поттер занят. Но после недавнего развода старые чувства, похоже, вспыхнули с новой силой. Внезапно Тео присвистнул, глядя куда-то за спину Драко. — Кстати, о новом увлечении... — Он кивнул в другую сторону. — Ты видел... Воспоминания снова затуманились. Драко предположил, что в другом конце комнаты была ведьма, но он не мог разглядеть её — словно смотрел не в ту сторону телескопа, который на самом деле оказался калейдоскопом. Слова Тео снова стали приглушёнными, неразборчивыми. Драко потряс головой, пытаясь избавиться от острой боли между глаз, и попытался вспомнить, что было дальше. — ...Ну, если ты не собираешься... — Он вспомнил, как перебил Тео, резко встав. — Я никогда не говорил, что не собираюсь. Тео запрокинул голову и рассмеялся. Драко схватил свою пинту и направился к ведьме, опережая менее достойных претендентов. По крайней мере, ему казалось, что именно так всё и было. Но с этого момента ночь становилась всё более сумбурной. Вскоре в его памяти не осталось ничего, кроме смутного образа бледного дыма.*
Очевидно, Драко выпил несколько огневиски и, вероятно, не одну пинту лагера. Но он не помнил, что был бы в стельку. Учитывая, насколько мало он помнил о той ночи и как странно путались мысли, он решил: это знак. Злоупотребление алкоголем становится всё менее элегантным занятием на пороге тридцатилетия. Он застегнул рубашку и огляделся в поисках носков. Один сиротливо торчал из ботинка, второй — бесследно исчез. Опустившись на колени, Драко заглянул под кровать — и замер. Там, в непосредственной близости от чего-то явно женского, лежала его пропажа. Он протянул руку, стараясь не задеть пыльные клубки, вытащил носок и... Да. Это определённо трусики. Крошечный лоскут чёрной ткани с кружевами — почти ничего. Он не мог вспомнить, кому они принадлежали, но одно лишь прикосновение к ним вызвало волну жара, устремившуюся к паху. Запихнув находку в карман, он закончил одеваться, пригладил пальцами растрёпанные волосы и начал рыться в постельном белье в поисках палочки. Когда он поправлял одеяло, его накрыла волна аромата — тёплого, сладковато-терпкого, с лёгкой кислинкой. Это были духи. Или шампунь. Ваниль, горьковатый бергамот, призрачный оттенок чернил и едва уловимая земляная нотка... ветивера? Аромат дурманил, словно любовное зелье. И был до боли знакомым. Он резко отпрянул, осознав, что сжимает простыни и жадно вдыхает их запах. Кто-то явно сыграл со мной злую шутку. Осталась ли она на ночь? Сбежала на рассвете, обуянная стыдом? Его начало охватывать беспокойство. Неужели кто-то из коллег? Не повлечёт ли это за собой неловкие моменты в Департаменте? Драко не был тем, кто плевал в колодец, из которого пил — хотя и не стал бы зарекаться от подобной оплошности. Он начал мысленно составлять список подозреваемых, пока натягивал плащ и быстро спускался по чёрной лестнице, чтобы избежать любопытных взглядов Тома. Алисия Спиннет из отдела судебной экспертизы? Но она, кажется, предпочитает девушек. Секретарша Милдред? Он регулярно флиртовал с ней, но, Мерлин упаси, этой женщине вот-вот стукнет восьмой десяток. Пусть она и выглядит на шестьдесят, но Драко ещё не настолько отчаялся. Он напряг память, отчаянно пытаясь вспомнить, кто ещё был там прошлой ночью и мог проявлять к нему знаки внимания. И тут — словно удар молнии — перед внутренним взором возникла кудрявая копна волос. Драко фыркнул так громко, что распугал голубей, ворковавших на карнизе. Нет, это полнейшая нелепость. Гермиона Грейнджер. Невыразимец из Отдела тайн, время от времени консультировавшая Департамент магического правопорядка. Её ум затмевал всех в Департаменте — даже его собственный, что он, хоть и с неохотой, но признавал. Последние три месяца они плотно работали над делом Брайтонского Мясника. Спорили, но в конечном итоге находили общий язык. Как ни странно, они составили неплохой тандем. После первоначальной напряжённости она, кажется, даже обрадовалась, обнаружив, что он не совсем безнадёжный идиот. А он... он оценил, как надоедливая всезнайка превратилась в спокойную, уверенную женщину, прекрасно осознающую свою ценность. Уверенно сексуальную. Конечно, она всегда была привлекательной ведьмой — уже одно её остроумие и блестящий ум создавали особое очарование — но теперь, когда её безумные кудри улеглись в аккуратные мягкие волны, он начал замечать и другое: сочность губ, золотистые искорки в карих глазах, мягкую линию спины, изящный изгиб бёдер... Но спать с ней? Секс на одну ночь? Нет. Исключено. Она скорее вытатуирует себе на лбу Тёмную метку, чем прыгнет в постель к Драко Малфою. Мысль показалась настолько абсурдной, что он тут же отбросил её и вернулся к списку. Выбор среди коллег был скуден, но Дырявый котёл был популярным местом, и он не думал, что Департамент арендовал весь бар для этого мероприятия. Если бы это было так, список был бы значительно больше. Возможно, он никогда не узнает, что произошло. Как жаль. Несмотря на остатки головокружения, он чувствовал себя на удивление бодро. Трусики в кармане будто жгли кожу, а возбуждающий аромат с простыней не выходил из головы. Глупо, но он испытывал лёгкое разочарование. Ещё одна загадка, которую предстоит разгадать. Ну что ж, разве он не второй после Поттера самый успешный аврор в Департаменте магического правопорядка? Разве не ему доверяют самые сложные дела в Отделе убийств? Если кто и сможет это раскрыть — так это Драко Малфой.***
01:07. ВОСКРЕСЕНЬЕ. 21 СЕНТЯБРЯ, 2008. НЕНАСЫТНЫЙ ФЕСТРАЛ. ВОЛШЕБНЫЙ БИРМИНГЕМ. Остаток субботы Драко провёл в рабочей рутине. Лишь наскоро метнувшись домой, чтобы смыть усталость душем и переодеться, он встретился с напарником, Невиллом Лонгботтомом. Преобразившись в неприметную пару маглов средних лет, они вышли на слежку за подозреваемым в двойном убийстве. Субъект оказался до тошноты заурядным типом — ничего подозрительного, лишь ворох проигранных ставок на нелегальных подпольных боях — требующих, впрочем, пристального внимания — и закономерный финал в объятиях любимого паба. Убедившись, что подозреваемый не способен даже на бессвязное пьяное бормотание, Драко заказал две пинты — себе и Невиллу. — Спасибо, приятель. Невилл жадно отхлебнул эля, затем бросил на Драко лукавый взгляд — фирменный знак того, что его проницательный ум что-то учуял. Невилл вообще оказался неожиданно ценным приобретением. Когда Поттер впервые поставил его в напарники к Драко, тот заподозрил неладное: уж не приставлен ли Лонгботтом в качестве надзирателя, опасаясь рецидива тёмного прошлого? Но Невилл явил кристальную непредвзятость и обезоруживающее добродушие, на что Драко ответил развёрнутыми извинениями, крепким рукопожатием и искренним уважением. К тому же, они быстро обнаружили, что их сильные стороны образуют идеальный симбиоз. Драко был методичен и расчётлив — сканировал места преступлений с холодной, хирургической точностью. Блестяще разбирался в стратегиях, выстраивал безупречную тактику, взвешенно распределял обязанности руководителя подразделения, снискав заслуженное уважение в Департаменте. Непревзойдённый дуэлянт и напористый следователь: его внушительная стать и зловещая репутация повергали подозреваемых в трепет ещё до начала допроса. Достаточно было ворваться в комнату, нависнуть над столом, одарив фирменной слизеринской усмешкой, и демонстративно закатать рукава, обнажив Тёмную метку, — и испарина уже сочилась на лбах допрашиваемых. Невилл же, напротив, был тих и наблюдателен. Если он и упускал микроскопические детали, которые Драко выхватывал мгновенно, то разбирался в людях как никто другой, читая их словно раскрытую книгу. Моментально распознавал угрозы — палочка оказывалась в его руке быстрее, чем кто-либо успевал осознать опасность. Его магические способности были впечатляющими: как признался сам Невилл, в школе он был посредственным учеником, но год под гнётом Кэрроу, а затем и полевая работа, когда адреналин бурлил в крови, расставили всё по своим местам. И, что особенно ценно в тандеме с Драко, его тактика допроса отличалась мягкостью и обходительностью: он виртуозно использовал бреши, которые пробивала агрессия Драко, и извлекал из подозреваемых секреты с той же лёгкостью, с какой извлекал редкие компоненты из своих опасных волшебных растений. Драко отхлебнул пива, ожидая вердикта напарника. — Итак, что-то случилось вчера вечером? — Вечеринка у Робардса по случаю выхода на пенсию. Тебя там не было? — Нет, я подменял Джонса. Помнишь? — Точно. Ты работал в выходной. Отдыхай завтра. Бумаги я разберу. — Спасибо, но отделаться так просто не выйдет. Кто она? Драко улыбнулся. Невилл был чертовски хорош. — Не знаю, что тебе сказать, приятель. — Да ладно, ты же не стесняешься выспрашивать о моих неловких свиданиях. Неужели мне нельзя разок проявить интерес? — Я даю советы, Нев, а не вторгаюсь в личное пространство. Кстати, как там твоя таинственная ведьма поживает? — Переводишь стрелки. Предлагаю сделку — факт за факт. — Неужели мы дошли до торгов, Лонгботтом? — Драко осушил бокал. — Отлично. Начинай. Невилл приподнял бровь. — Она осталась на выходные. Драко едва не зааплодировал. Этот мужчина никогда не умел флиртовать. Кем бы ни была эта женщина, она сумела разглядеть за его неуклюжестью настоящее сокровище — доброе и чистое сердце. Драко был искренне рад за своего протеже — он дружески хлопнул Невилла по спине. — Молодец, Невилл! Повтор будет? — Но-но-но. Факт за факт. Теперь твоя очередь. Драко шумно выдохнул. — Честно, я не увиливаю. Я просто... не помню. Мне повезло — это точно. Но вечер расплывается в тумане. Видимо, перебрал с виски. Невилл удивлённо взглянул на него, затем задумался, переваривая информацию. — Хм. Необычно. — Он бросил на Драко испытующий взгляд, затем уставился на миску с арахисом. — Гермиона появлялась? — Грейнджер? — Драко напряг память. — Нет, не припоминаю. — Глаза Драко сузились, заметив выражение напарника. — Почему спрашиваешь? — Да так. Она упоминала, что собирается. И... впрочем, неважно. Драко усмехнулся, затем достал несколько сиклей и бросил их на стойку. — Если ты намекаешь, что Гермиона Грейнджер была моей девушкой на одну ночь, советую хорошенько протереть очки. И уши. Я совершенно уверен, что она последняя женщина на земле, которая согласилась бы провести со мной ночь. — Почему ты так думаешь? — Очевидно. Поттер и Уизл. — Ты полагаешь, что её дружба с ними означает, что она ненавидит тебя? — Это больше, чем дружба, разве нет? Родственные души, платоническая любовь, вечная преданность — вся эта чушь. Нет, я не думаю, что она меня ненавидит. Мы работаем вместе, неплохо ладим. Но с романтической точки зрения... я для неё всё ещё тот высокомерный фанатик, которому она врезала на третьем курсе. Невилл допил, покачал головой. — Глупость. — Не могу не согласиться. — Я не только о ней. — Осторожно. Я не постесняюсь применить легилименцию, чтобы выяснить, кто твоя таинственная ведьма. — Пустая угроза. Ты ужасный легилимент. Они рассмеялись, затем поднялись и расплатились. Докинув бармену сиклей на транспортировку потерявшего сознание подозреваемого прямиком домой через камин, Драко отправился домой, практически рухнул на кровать и провалился в глубокий сон. Его сны были тревожными. Он чувствовал, как его руки блуждают по её гладким ногам, манящим округлостям бёдер, соблазнительному изгибу позвоночника. Всплывали ощущения мягкости её податливых губ, безумного танца языков, жадных, почти отчаянных поцелуев, сливающихся в едином ритме с прерывистым дыханием. Он почти физически ощущал форму её сосков под своими губами, аромат её кожи, когда целовал её грудь, вкус, когда впервые коснулся губами её бёдер — и ещё ниже. В мозгу вспыхнуло ошеломляющее ощущение — как он наконец вошел в неё, заполнив полностью, — настолько яркое и отчётливое, что Драко застонал во сне. Почему это было так притягательно? Так неожиданно... и в то же время неизбежно? Так. Блять. Хорошо. Каждый раз, когда он пытался заглянуть ей в лицо, сон обрывался. Ни единой черты, ни локона, ни проблеска глаз. Даже голоса не было слышно — лишь стоны, когда он двигался внутри неё и их тела сливались в едином, первобытном ритме. Он помнил, как медленно и неумолимо нарастало наслаждение, как они, задыхаясь, двигались в унисон, пока головокружительная волна экстаза не накрыла их с головой и они не прошептали имена друг друга. Имя... оно вертелось на кончике языка. Кто она? Как её звали? — КТО ТЫ?! — отчаянно закричал он. Резко проснувшись, он вскочил на кровати, запыхавшийся, твёрдый, как камень. Простыни мёртвой хваткой опутали его ноги. Голова кружилась, в висках стучало — он чувствовал, что сходит с ума. Блять. Он провёл дрожащими руками по волосам, затем обессиленно откинулся на подушки, запуская руку под резинку спортивных штанов. — Успокойся, Драко, — прошептал он, крепко сжимая себя. — Мы доберёмся до неё. Обязательно доберёмся. Я уверен.***
What can I do now that your love is not my life?
My dreams were cut to shreds by a jealous hateful knife.
The knife was made of lies and schemes that were used so well
to turn our glowing love into a cold and empty shell.
Leaving me with memories, girl, that haunted me
Memories of how love ought to be.
Memories by Marvin Gaye
