Глава 2
29 июля 2025 г., 23:35
I fall to pieces
Each time I see you again
I fall to pieces
How can I be just your friend?
You want me to act like we’ve never kissed You want me to forget
Pretend we never met
And I’ve tried and I’ve tried
But I haven’t yet.
You walk by and I fall to pieces.
I Fall to Pieces by Patsy Cline
***
ЗА ДВА МЕСЯЦА ДО ЭТОГО — ИЮЛЬ 2008. Она наблюдала за ним со своего столика, пока он стоял в очереди в кафе Министерства — чертовски притягательный в своей рубашке с закатанными рукавами, с кожаной кобурой для палочки и в безупречно скроенных брюках. Боги. Одна рука у него была в кармане — там звенела мелочь, другой он небрежно крутил палочку между пальцами. Она часто следила за его руками — сильными, сухими, с длинными пальцами, с настолько светлой кожей, что сквозь неё проступали синевато-зелёные вены. Они всё время двигались, никогда не оставались в покое. Она прикусила губу. Её имя кто-то повторял уже несколько раз, и это, наконец, вырвало Гермиону из задумчивости. Гарри смотрел на неё с недоумением и уже собирался обернуться, чтобы понять, на что та уставилась, когда до неё дошёл смысл его вопроса. Она ответила резко, нарочито громко, стараясь задержать его внимание на себе: — Да! Голос эхом прокатился по кафе, и высокий мужчина с бледно-светлыми волосами обернулся. Заметив её, он усмехнулся краешком губ. Господи Иисусе, на эти губы должен быть выдан официальный предупреждающий знак. Она продолжала говорить, лишь бы удержать взгляд Гарри на себе, игнорируя лёгкое трепыхание в животе после одного-единственного взгляда, брошенного в её сторону. — Да, я прочитала материалы дела. Очевидно. Я прошлась по ним минимум три раза — даже нашла и повторно допросила пару свидетелей. — Серьёзно?! — Гарри коротко фыркнул, смеясь. — Уверен, Малфою это понравилось. Прямо слышу его голос: «Грейнджер, если ты и дальше будешь подрывать мои методы расследования, я отстраню тебя от этого дела быстрее, чем ты успеешь сказать “чистокровный”». — Он не так уж и плох, Гарри. Мы больше не подростки. — Прости, но я решительно не согласен, — вмешался Рон с набитым ртом, жуя гигантский бутерброд. — Мне кажется, он стал даже хуже. Теперь, когда он «расплатился с обществом» и якобы оставил позади свои мерзкие предрассудки, всё, на что он может опираться в плане своего мнимого превосходства, — это то, насколько он богат и красив. — Ага! — торжествующе воскликнул Гарри. — Я знал, что ты согласен с тем, что он красивый. Сколько же ты изводил меня, когда я это признал! — Он поспешно повернулся к Гермионе, чтобы пояснить: — Это было во время тренировки с веритасерумом. Совершенно подлый приём, Рон. Рон закатил глаза. — Красивый он или нет — был хорёк, хорьком и остался. Может, он и отличный аврор, но всё равно сраный пафосный тип. Правда, Миона? Гермиона устало вздохнула. На самом деле — нет. Он идеален, спасибо большое. — Да, у него и внешность, и повадки как у настоящего хорька, — сказала она, стараясь звучать достаточно равнодушно, чтобы не вызвать подозрений. — Вот именно. Два против одного, Гарри. То, что его статистика раскрываемости делает тебя любимчиком Министра, ещё не значит, что мы теперь должны бегать и лизать ему задницу. — Хотя быть чуть более профессиональными нам бы не помешало, Рональд. В конце концов, он за эти годы действительно себя... Её слова оборвались — впрочем, их и так едва ли кто-то слушал — когда к их столику стремительно направился сам дьявол во плоти. Дьявольски привлекательный. На мгновение время замедлилось. Она наблюдала за ним, идущим прямо к ней. Одна рука всё так же небрежно покоилась в кармане брюк, другой он убрал палочку обратно в кобуру — бицепс заметно напрягся под рукавом рубашки. Он провёл рукой по волосам, откидывая их с глаз — одна прядь, упрямо не желая слушаться, тут же упала обратно, придавая ему идеально небрежный вид. Гермиона поспешно закрыла рот, чтобы не начать пускать слюни, и даже не заметила, как половина начинки из её сэндвича вывалилась на тарелку, пока она пялилась на Малфоя. — Поттер. — Его низкий голос буквально прошёлся по ней вибрацией. — Только что узнал. Ещё одно тело в Брайтоне. Женщина, около двадцати пяти, предположительно магл. — Ох, блядь. — Гарри запихнул в рот остатки гироса и схватил салфетку. — Веди. Перед тем, как уйти, Драко повернулся к Гермионе, которая изо всех сил старалась не расплыться лужей под его пронзительным взглядом. — Я найду тебя потом? — А? — выдала она с поразительной красноречивостью... Соберись, Грейнджер. — Да. То есть... для... э-э-э... Драко оглянулся, проверяя, слушает ли кто-то, но только Рон с грохотом прихлёбывал свою газировку. Драко наклонился чуть ближе и тихо сказал: — Чтобы извлечь воспоминания. Тебе нужно добраться до тела как можно скорее, так ведь? Каким-то чудом шестерёнки в её голове наконец начали вращаться. — Да, абсолютно. Чем раньше, тем лучше. Он кивнул, полностью игнорируя Рона. Затем вместе с Гарри исчез в камине — навстречу новой жертве самого жестокого убийцы в волшебном мире со времён Второй войны. Гермиона сдержала порыв обернуться и посмотреть ему вслед и лишь вздохнула. Вместо этого она снова повернулась к Рону. — У тебя горчица на носу, Рон. — М-м? А, спасибо, Миона. — Он схватил салфетку и кое-как вытер лицо, размазав остатки. Потом встал и натянул мантию. — Ты придёшь на бэби-шауэр Парвати на следующей неделе? — Конечно. Я бы не пропустила. Он ухмыльнулся, чмокнул её в щёку и оставил одну за столиком в кафе — наедине с мыслями. С мыслями о безбожно сексуальном Драко Малфое с его чёртовыми мускулистыми предплечьями, широкими плечами, остроумными подколами в ответ на её завуалированную саркастичность и поразительно точными наблюдениями по делу о брайтонских убийствах. Она схватила салфетку и начала обмахивать лицо, которое всё ещё пылало после каких-то шести фраз, которыми они обменялись. Быть рядом с ним — всё равно что оказаться в прямом эфире собственного влажного сна. Эти нежеланные и навязчивые мысли о человеке, которого она много лет назад официально записала в список «Строго запрещено», теперь преследовали её почти каждый день. И с каждым днём, пока убийца оставался на свободе, чувства к Малфою становились сильнее. Сначала это было лёгкое увлечение. А теперь — полное, безоговорочное помешательство. И она не была уверена, кто из них с Роном испытывает к Малфою более сильные чувства — хотя и совершенно разной природы. Если бы Рон или Гарри хоть что-то заподозрили... эту проблему, которая у неё появилась... она бы до конца жизни слушала от них подколы. Более того, рисковала бы поставить под удар их дружбу — риск, на который она не была готова. Гарри и Рон были самыми важными людьми в её жизни, особенно с тех пор, как разум её родителей до сих пор не откликался на попытки отменить обливиэйт, даже спустя десятилетие. Троица пережила слишком многое вместе, и дружба между ними за эти годы только укрепилась. Она стояла с ними плечом к плечу во всём — от повышений до свадеб и беременностей, проходя через все жизненные штормы. Они были её главными фанатами, когда она достигала новых академических и профессиональных вершин, держали её за руку, когда ей разбивали сердце (Майкл Корнер до сих пор значился в чёрном списке Рона и Гарри), и купили ей идеального нового котёнка по имени Шкет — после того, как умер Живоглот. Она была крёстной Джеймса и Алби и главным советчиком Рона практически по любому поводу. Они были, как ни крути, её самыми близкими друзьями. Настоящими братьями. После того, как они с Роном расстались — а на самом деле они едва ли встречались по-настоящему — им пришлось изрядно потрудиться, чтобы сохранить дружбу. А потом она чуть не разрушила всё в момент слабости. Понадобились долгие месяцы, чтобы их отношения восстановились после того, что Рон воспринял как настоящее предательство. И даже теперь она иногда ловила его недобрые взгляды, когда Рон видел их с Джорджем, сидящими рядом за семейным ужином. И это при том, что тогда она переспала с кем-то, с кем Рон, в общем-то, нормально ладил. Ей даже страшно было представить себе, к каким катастрофическим последствиям — и личным, и рабочим — может привести настоящее увлечение Малфоем. Если бы, конечно, он вообще когда-нибудь был в ней заинтересован. Может быть, она просто потакала ребяческой ревности Рона, отрицая собственные чувства? Возможно. Вероятно. Но дело было не только в ревности Рона или вековой вражде между Уизли и Малфоями. У Гарри и Малфоя тоже была бурная, полная ненависти и склок, история в Хогвартсе. Не говоря уже о том, какой ад он устроил им на шестом курсе: Малфой отравил Рона заколдованной медовухой, обезоружил Дамблдора, что фактически привело к его смерти, и впустил в школу свору бешеных Пожирателей Смерти. И конечно — далеко не последнее в памяти Гермионы — бесчисленные оскорбления по поводу её происхождения и унизительные комментарии по поводу внешности на протяжении всех школьных лет. Но Малфой всё-таки искупил свою вину — и публично, и в личном порядке. У Гермионы до сих пор хранилось его письмо — то самое, что по словам Гарри не входило в условия условного освобождения. И в качестве аврора он доказал свою состоятельность не раз и не два. И всё же было трудно полностью избавиться от старых стереотипов недоверия, ненависти и враждебности. Гермиона искренне хотела, чтобы Гарри и Рон смогли увидеть: если она смогла простить Малфоя, то это по силам и другим. Да и вообще: если бы они его простили, справляться с этим изматывающим увлечением было бы куда легче. Но, увы... Поднявшись из-за столика, она выпрямила плечи, сжала челюсть и мысленно настроилась на единственное разумное решение, которое приходило ей в голову в текущих обстоятельствах, — прекратить, блядь, зацикливаться на Драко Малфое.***
08:29. ПОНЕДЕЛЬНИК. 22 СЕНТЯБРЯ 2008. АТРИУМ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Драко пришёл на работу пораньше — элегантный, в официальной форме аврора. Сегодня Робардс давал свою последнюю пресс-конференцию, на которой собирались объявить, что его место займёт Гарри Поттер — новый руководитель Департамента магического правопорядка. Новость была достойна первых полос по множеству причин, главная из которых — Поттер станет самым молодым главой отдела за последний век. Чёртов Поттер, вечно выпендривается своим превосходством. Драко неплохо поработал над тем, чтобы подавить горькую ревность, которую питал к успехам Поттера в юности. Но, как известно, от старых привычек трудно избавиться. Журналисты толпились перед временной сценой, воздвигнутой в центре атриума. На сцене стояли Министр Бруствер, Поттер, Робардс и другие главы подразделений, включая Уизли (ответственного за обучение авроров) и самого Драко (ответственного за управление по расследованию убийств). Драко заметил много знакомых лиц в толпе, в том числе Джорджа Уизли, который стоял рядом с Грейнджер и что-то шептал ей на ухо, отчего она запрокинула голову от смеха. Эта её улыбка заставила уголки губ Драко непроизвольно подняться. У него была назначена встреча с Гермионой сразу после пресс-конференции, и он попытался поймать её взгляд, чтобы кивнуть в знак приветствия, но, похоже, она смотрела куда угодно, только не на него. Поток мыслей прервался: началась конференция. Робардс сказал пару слов о своих годах службы в Департаменте, поблагодарил коллег и Министра. Его выступление завершилось вежливыми аплодисментами. Затем вперёд вышел Бруствер, по-отечески обняв Поттера за плечи, и торжественно объявил, что преемником Робардса станет единственный и неповторимый Избранный. Волнение в зале было почти осязаемым: многие ожидали, что Министр назначит кого-то более опытного вроде Долиша или Джонс. Вопросы посыпались один за другим — на большую часть отвечал сам Министр, прекрасно понимая, что Поттер в дипломатии примерно так же ловок, как тролль в чайной лавке. У Драко промелькнула мысль: возможно, назначение Поттера — это удобный способ для Министра чуть больше вмешиваться в повседневную работу Департамента. Он скривился, но тут же заставил придать лицу более нейтральное выражение: ещё не хватало, чтобы пресса растиражировала неудачное фото с недовольной миной. Тон вопросов изменился, когда вперёд выступила женщина с зачарованными светлыми волосами и неестественно ярко-розовыми ногтями, маникюр которых был явно сделан с применением магии. Её вопросы — острые, агрессивные — касались дела Брайтонского Мясника, и вскоре к ней присоединились и другие журналисты. — Почему до сих пор никто не был вызван на допрос? — Правда ли, что убийца не нападал уже несколько недель? — Что делает Департамент магического правопорядка, чтобы защитить маглорождённых? — Это обычная практика для невыразимцев — принимать участие в расследовании убийств? У Драко внутри всё закипело — особенно после последнего вопроса Скитер — но он постарался сохранить как можно более нейтральное выражение лица. К счастью, ответ у отдела был один — и он сводился к простому «без комментариев». Когда обстановка начала накаляться, Министр уступил слово Поттеру. — На данном этапе Департамент не может предоставить дополнительную информацию, поскольку расследование продолжается. Но могу вас заверить: мы делаем всё возможное, чтобы найти и задержать того, кто стоит за этими бессмысленными убийствами. Неплохо, Поттер. Очень даже неплохо. Министр завершил конференцию, ещё раз поблагодарив Робардса за десятилетия службы в качестве аврора и главы Департамента магического правопорядка. Щёлкнуло ещё несколько фотоаппаратов, и толпа начала понемногу расходиться. Драко быстро прошёл мимо складывающего свою колдокамеру Колина Криви, не замечая поднятую руку Риты Скитер, явно пытавшуюся отвести его в сторону и вытащить цитату, и бочком пробрался к Джорджу и Грейнджер. — Как дела, Уизли? Грейнджер, хорошо, что застал тебя. Можем встретиться в твоём кабинете сегодня? Я думаю, что Скитер будет жужжать на моём этаже ещё несколько часов. Грейнджер прочистила горло, но так и не подняла на него взгляд. — Эм, в-в моём кабинете? Драко наблюдал за ней с некоторым беспокойством. Сегодня она явно была не в своей тарелке — рассеянная, напряжённая. Что-то её явно тревожило. — Да, если это нормально? — Просто мой кабинет довольно маленький... — пробормотала она, уставившись в пол. — Ничего. Обещаю, я не буду кусаться. Она тут же зашлась в приступе кашля. Джордж похлопал её по спине. — Спокойно, Грейнджер. Вот, сделай глоток. Он вытащил фляжку из-под своей ярко-голубой мантии и предложил ей. Она посмотрела на фляжку с крайним подозрением и покачала головой, отказываясь и всё ещё кашляя. Уизли пожал плечами и отпил сам — из его ушей тут же пошёл пар, что выдало бодроперцовое зелье. Драко отвёл взгляд в сторону толпы, давая ей время прийти в себя, и заметил, как Уизл-младший, покрасневший до кончиков ушей, уставился на них, сузив глаза. — Боги, твой брат определённо пытается убить меня взглядом. — Который? А, Рон? — Уизл становился всё краснее. — Нет-нет, это не из-за тебя. Это потому, что я держу Гермиону за плечи. Ну как, ты в порядке, Миона? Гермиона перестала кашлять, вытерла слезу из уголка глаза и кивнула. Джордж тут же отодвинулся от неё, и как по волшебству Рон перестал испепелять их взглядом и вернулся к разговору с Алисией Спиннет. Джордж усмехнулся и толкнул Гермиону игриво локтем в рёбра. — Хотя, может, ему стоило бы пялиться не на меня, а на Малфоя, а, Гермиона? Вернув себе дар речи, Грейнджер вспыхнула: — Уизли, ну правда — закрой уже рот, И без тебя тут хватает забот. Бред свой безумный припрячь для себя, Дай нам поймать наконец говнюка. Драко расплылся в ухмылке. Вот и она. Грейнджер. Она прошла мимо него, бросив через плечо: — Увидимся через пятнадцать минут, как и договорились, в кабинете. Моём. Не опаздывай. Утро выдалось паршивым — и я уже на пределе своём. Джордж, весело прищурившись, проводил Гермиону взглядом, наблюдая, как её кудри подпрыгивают с каждым шагом. — Она только что отчиталa нас в рифму? Хм. Похоже, я задел за живое. Интересненько... — Он повернулся к Малфою, скрестив руки и наклонившись ближе. — Так, значит, это была не разовая история, да? — Я вынужден согласиться с Грейнджер, что, должен заметить, случается не так уж часто: я не понимаю, о чём, чёрт возьми, ты говоришь, Уизли. — Оу. Значит, это секрет! — Что секрет? Джордж только понимающе ухмыльнулся, многозначительно постучал себя по носу и запрыгнул в камин. — Ладно, неважно, — пробормотал Драко себе под нос и направился к лифтам. Двери распахнулись, и отстранённый женский голос объявил: «Уровень девятый. Отдел Тайн». Прямо перед лифтом, рядом со входом в круглый зал с дверьми находился крошечный холл. На одном из стульев в зоне ожидания сидел невзрачный мужчина и читал Пророк. Это показалось Драко странным: он всегда считал, что эти стулья существуют чисто для вида. Сотрудники Отдела Тайн обычно не принимали гостей. Запрос Драко на встречу в кабинете Грейнджер был, мягко говоря, исключением. Но Драко Малфой давно привык быть исключением — более того, он считал это вполне естественным. Он быстро прошёл в круглый зал с дверьми и открыл третью слева, как было указано в записке от Грейнджер. За этой дверью тянулся длинный коридор, выложенный чёрной плиткой, со множеством дверей — за каждой из них был кабинет одного из невыразимцев. Следуя дальнейшим инструкциям, он нашёл самую маленькую дверь примерно в середине коридора. Сейчас она была размером с мышиную норку и, как он сразу почувствовал, надёжно защищена заклинаниями — кожу слегка покалывало от охранных чар. Он наклонился и постучал двумя костяшками. Раздался ряд щелчков — замки открылись, и дверь увеличилась до обычного человеческого размера. Грейнджер распахнула её, и их взгляды впервые за утро встретились. Неожиданно для себя Драко затаил дыхание: сердце сбилось с привычного ритма. Ну да, она выглядела хорошо. Она всегда выглядела хорошо, но обычно он не краснел, как подросток. Похоже, и на ней отразилось его присутствие — он попытался понять, с чем это связано. Последний раз они виделись в четверг. Встреча была обычной — немного напряжённой, но в основном продуктивной. Они стояли, молча уставившись друг на друга, около минуты. Казалось, он не мог отвести взгляд или разрушить те чары, под которыми они находились. Она дышала заметно чаще обычного. Драко начал задумываться — не сделал ли он чего-нибудь неловкого, отчего между ними такая напряжённость? Эта странная атмосфера становилась почти осязаемой. В конце концов, почувствовав себя достаточно неловко, чтобы что-то по этому поводу предпринять, Драко прищурился и спросил: — Почему ты странно себя ведёшь? — Я? Это ты ведешь себя странно! — фыркнула она. Он вздохнул. Для этого было слишком рано. — Я могу войти? — Оу, да, конечно. — Она отступила назад и смахнула стопку книг с маленького складного стула, втиснутого в угол. Драко, которого при даже самом бурном воображении нельзя было назвать низкорослым мужчиной, никак не смог бы усесться на этот стул: между ним и её слишком большим столом, занимавшим семьдесят процентов комнаты, просто не оставалось места для ног. Поэтому он предпочёл остаться стоять. Он наблюдал, как она боком пробирается мимо стопок бумаг и с усилием втискивается в кресло за столом. — Ты не преувеличивала. — Нет. — Вообще-то, ты приуменьшила. — Он сдвинулся чуть влево и локтем задел очередную колонну — на этот раз — из книг. К счастью, та оказалась зачарована, чтобы не падать, хотя и выглядела неустойчивой. — Это не кабинет, Грейнджер. Это гроб. — Ты очень проницателен, — резко ответила она. — Начнём? — А чай? — невинно поинтересовался он. Она тяжело вздохнула, демонстративно подошла к крошечному приставному столику и принялась колдовать над парой чашек. Пока она хлопотала с чаем, Драко вытащил из мантии свиток пергамента и положил его на стол. — Вот обновлённый список подозреваемых — после перекрёстной проверки связей с нео-Пожирателями. Лично меня здесь ничего особенно не цепляет, но мне бы не помешал твой взгляд со стороны. Она поставила две чашки с «Эрл Греем», пододвинула список ближе и развернула его взмахом палочки. Затем обмакнула перо в синюю чернильницу и сразу начала делать пометки. Он взял кружку, отпил и — замер, вдыхая аромат чая. Наклонил голову, словно уловив нечто любопытное. Бергамот и чернила... — Слушай, Грейнджер, я тебя не видел на проводах Робардса в пятницу, так ведь? Она перестала писать, но не подняла глаз. — Я... не знаю. Видел? Да, с ней сегодня определённо что-то не так. — ...Нет..? Плечи её слегка расслабились, она вернулась к письму. — Верно. Ты меня не видел, потому что меня там не было. — Ясно. — Он отпил чай и в очередной раз задумался, требует ли работа в Департаменте Тайн определённой степени безумия. Это бы многое объяснило. Например, почему Тео там работает. — А почему? Я видел нескольких твоих коллег — Тео, Луну... — Почему? — Она запнулась. — Потому что... у меня была, эм... кошачья чрезвычайная ситуация. Он хмыкнул: — Это что, какой-то эвфемизм? Её глаза тут же метнулись к нему — огромные, округлённые. — Что?! Нет, это не эвфемизм! Мой новый котёнок, Шкет, э-э-э... у него было расстройство желудка. — Оу. Бедняга, — сказал Драко искренне. Похоже, его слабость к пушистым созданиям помогла развеять странное напряжение между ними. Гермиона тут же заулыбалась и принялась рассказывать про питомца, одновременно протягивая ему фото. Драко удивился. Он никогда не видел столь... чудовищно уродливого котёнка. Тёмно-серый один глаз всегда прищурен, язык торчал вбок, уши — как будто в три раза больше нормы. На фото кот охотился за бабочкой, заглатывал её целиком — и тут же извергал обратно на ворсистый ковёр с выражением полнейшего удовлетворения. — Очарователен. Гермиона с нежной улыбкой посмотрела на снимок, который он ей вернул: — Я назвала его Шкетом из-за этой нелепой кривой мордочки... ну и потому что его дерзкий, своенравный характер напоминает мне моего старого кота. — Живоглота. Она уставилась на него, явно поражённая тем, что он помнит. Честно говоря, он и сам удивился. — Да... Они посмотрели друг на друга, и в этот момент будто повисло молчание — лёгкое, тёплое. Но Гермиона резко очнулась. — Есть кое-что, что я, пожалуй, должна тебе показать. Она вытащила из кармана скомканный пергамент и разложила его на столе, аккуратно расправляя складки. Кто-то прислал ей угрозу, составленную из букв, вырезанных из журнала: «тЫ сЛеДуюЩАя, грЯЗнОкрОвКа». Драко чуть не поперхнулся чаем, который только что отпил. — Что это за хрень?! — Знаю. Поразительно оригинально, — закатила глаза Гермиона. Он притянул клочок пергамента заклинанием и начал внимательно изучать, накладывая пару диагностических чар — в поисках отпечатков или других следов. — Когда ты это получила? — Эм... пару недель назад. — Пару не... Грейнджер. Ты с ума сошла?! Тебе что, жить надоело? Почему, чёрт побери, ты до сих пор молчала?! — Потому что я не была уверена, что это вообще имеет отношение к делу! Вряд ли тебя удивит, но это не первая угроза в моей жизни. И, полагаю, ты прекрасно понимаешь каково это, учитывая, сколько кричалок тебе прислали с начала расследования. Это правда: общественность была не в восторге от того, что Драко Малфой, бывший Пожиратель Смерти, возглавляет дело о серийном убийце маглов. Слишком уж иронично. — Ты же понимаешь, что я должен показать это Поттеру? — Что? Нет! — Она потянулась через стол, пытаясь вырвать пергамент из его рук, но он ловко отдёрнул его. — Пожалуйста, Малфой, не надо! У меня не будет ни минуты покоя! — Тогда дай мне проверить защиту твоей квартиры. — Уверяю тебя, с защитой всё в порядке. — Она скрестила руки и чуть надула губы — совсем немного, но достаточно, чтобы его взгляд задержался на них чуть дольше, чем следовало. — Дай мне проверить чары, Грейнджер, иначе я иду к Поттеру, — прищурился он, — или хуже: я расскажу Уизли. Она ахнула, затем вернула ему свирепый взгляд: — Ты не посмеешь! Он бросил на неё взгляд, который говорил, что он бы непременно посмел. — Мерлин, да ты просто... невыносим. ЛАДНО! — взорвалась она, схватила клочок пергамента, нацарапала адрес и швырнула его через стол, шумно выдыхая носом. Драко знал: Гермиона — человек самодостаточный и закрытый. Скорее всего, именно поэтому она и не сообщила своим гиперопекающим друзьям об угрозе. Те наверняка выставили бы у её двери авроров на круглосуточное дежурство. Но, несмотря на всё это, Драко чувствовал, что должен что-то сделать. Кроме возможной связи этой угрозы с делом о серийном убийце, было в Грейнджер что-то такое, что вызывало у него желание её защитить. Не то чтобы она не могла постоять за себя — Гермиона была взрослой, сильной, целеустремлённой женщиной, которая, если уж на то пошло, справлялась с задачами куда лучше него. Но всё же... она часто забывала о мелочах. Например, поесть. Или поспать. Драко прислушивался к своему инстинкту с долей тревоги. С тех пор, как не стало Астории — его покойной жены, нежной и удивительно доброй женщины, которую он боготворил, — он едва ли проявлял интерес хоть к кому-то, кроме своей матери. Грейнджер по-прежнему вела себя настороженно, так что он попытался её успокоить, дав понять, что просто следует протоколу: — Я уверен, что твои защитные чары прочнее, чем стены Хогвартса, но я был бы хреновым аврором, если бы хотя бы не проверил. Плечи Гермионы немного опустились, но взгляд остался прикован к чашке с чаем. — Нет, я понимаю. Просто... у тебя ведь куча дел поважнее, приоритетнее. Наверняка можно поручить это кому-то другому. Драко сузил глаза, его внутренности чуть напряглись. — Тебе некомфортно, что я приду к тебе домой? — Да. В смысле — нет. Нет! Конечно нет, просто... ну, это мелочь, не стоящая внимания. — Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он посмотрел на неё серьёзно. — Ты — мой главный приоритет, Грейнджер. Ничего важнее нет. Ты — ключ к воспоминаниям жертв. Как только ты это расшифруешь — а ты, без сомнений, расшифруешь — мы поймаем этого ублюдка. Она залилась очаровательным румянцем, но тут же вернула разговор в деловое русло. Он говорил вполне серьёзно. Именно Гермиона в одиночку разработала технику извлечения воспоминаний из мёртвых тел — нечто, что прежде считалось невозможным. Но чем больше времени он проводил рядом с ней, тем яснее становилось: для неё невозможного, похоже, просто не существовало. Смотреть на то, как она решает сложнейшие магические задачи, вооружённая только своим интеллектом, пером и пергаментом, было одновременно завораживающе и пугающе. И несмотря на все попытки держаться в рамках профессионального восхищения, его предательский мозг уже нарисовал собственные картины, когда она, с ярким практически золотым блеском в глазах, начала объяснять, как изменила формулировку своего и без того впечатляющего заклинания после предыдущей неудачи. Когда несколько месяцев назад на Брайтон-Бич нашли последнее тело, Драко в полном восхищении наблюдал, как Гермионе удалось провести заклинание впервые. Но вместо привычной серебристой нити воспоминаний из виска мёртвого тела с открытыми, безжизненными глазами она извлекла белый дым. В Омуте Памяти они увидели лишь тени и слышали искажённые голоса. Гермиона была страшно разочарована, что им не удалось вытащить ничего полезного, этим самым полностью обесценив достижение, за которое ей можно было бы вручить Премию Фламеля. Он, конечно, не хотел новых жертв, но понимал: пока Мясника не поймают, он продолжит убивать. А вместе с этим — неизбежен шанс снова увидеть, на что способна её магия. Они закончили встречу обсуждением её текущих теорий о причинах смерти жертв. Закончив, Гермиона неловко проводила Драко к выходу, пробормотав, что ей нужно заглянуть к Поттеру. Она взмахнула палочкой, описав в воздухе сложный зигзагообразный узор, и снаружи послышалась череда щелчков — её кабинет заперся и снова сжался до своего миниатюрного размера. — Часто видишь Тео тут, внизу? — спросил Драко, оглядывая длинный коридор с такими же странными дверями: одна была полностью оплетена дьявольскими силками, другая зловеще светилась зелёным, как от Авады. Гермиона тяжело вздохнула: — Всё, что я официально могу сказать, — это то, что не могу ни подтвердить, ни опровергнуть факт совместной работы с Тео в этом отделе. А неофициально — да. И, если честно, мне кажется, он решил подшутить надо мной. Драко рассмеялся, жестом предлагая ей идти первой к лифтам: — Почти уверен, что так и есть. Что тебя натолкнуло на эту мысль? — Ну, вполне возможно, что это побочный эффект от одного из проектов, над которыми работаю, но, похоже, я время от времени начинаю говорить в рифму, когда особенно злюсь — это, мягко говоря, снижает эффект от моих нотаций. — Хм-м, да. Вполне в духе Тео. Они дошли до приёмной Департамента, и тот самый странный тип всё ещё сидел там. Лицо его было закрыто Пророком, но, когда он заметил их приближение, слегка наклонил газету. Увидев Драко рядом с Гермионой, он прищурился с явным подозрением. Гермиона, впрочем, не выглядела удивлённой, просто нажала кнопку вызова лифта и осталась совершенно невозмутимой. Лифт открылся. Драко жестом пригласил её войти и зашёл следом. — Ты знаешь этого мужчину? — Кого? — Этого мелкого невзрачного типа в приёмной. — А, это Мелвин. Нет, подожди. Марвин. Марвин Максвелл. Из Отдела магического транспорта. Не знаю, что он тут делает, но он вроде как терпеть не может маглорождённых — за ним уже замечали, что он не стесняется в выражениях. Последнее время ошивается тут, но я стараюсь просто обходить его стороной. — У вас вообще часто бывают посторонние? — спросил Драко, зная, что ответ будет отрицательным. Гермиона просто пожала плечами. — Нет, не особо. Но он вроде бы не мешает. Просто сидит и читает газету. — Хмпф, — буркнул Драко. Ему это всё совсем не нравилось. Что делает этот предвзятый тип вблизи от этажа Гермионы? Максвелл... имя ему ни о чём не говорило, но это не значило, что он не мог быть бывшим сторонником Волдеморта. Лифт медленно заполнялся, пока они поднимались на этаж Департамента магического правопорядка. Большая часть утренней суматохи после пресс-конференции уже улеглась, и коридор возле лифтов был почти пуст. Они снова на мгновение уставились друг на друга. Драко не понимал, откуда взялось это странное напряжение между ними... но, по правде говоря, ему это даже нравилось. Наконец он нарушил это странное напряженное молчание: — Значит, я загляну. Завтра? Гермиона, кажется, будто вышла из транса. — Что? — Чтобы проверить защиту твоей квартиры. Она рассеянно провела пальцами по локону: — А, да. Конечно, я просто... — Привет, Гермиона! Давненько не виделись! Драко обернулся на глубокий мужской голос. Это был новенький, который недавно перевёлся из Глазго — очень высокий, с тёмными вьющимися волосами и небрежной щетиной по линии подбородка. Аврор Кэлвин Кларк обладал ярко-синими глазами, и его внешность произвела немало шума среди тех, кто в Департаменте магического правопорядка интересовался мужчинами. Драко, со своей стороны, находил его явно переоценённым. Кларк протиснулся между ним и Грейнджер с какой-то, по мнению Драко, излишней настойчивостью. — Привет, Кэлвин, рада тебя видеть! — Грейнджер тепло ему улыбнулась. — И я тебя! Такое чувство, что я тебя почти не вижу. — Грейнджер слегка покраснела, и у Драко неожиданно возникло непреодолимое желание наложить на этого красавчика заклинание съёживания — прямиком на его яйца. — Я начал читать ту книгу, что ты рекомендовала. Великолепная! — Эм... прости, не могу вспомнить, что именно я порекомендовала? — «Цвет Пурпурный», Элис Уокер. — Он ослепительно улыбнулся, демонстрируя идеально ровные белые зубы. — А! Да, прекрасная книга. Очень рада, что тебе нравится. — Она искренне улыбнулась в ответ. Драко пробурчал себе под нос: — Не такая хорошая, как «Возлюбленная» Моррисон, но сойдёт. — Может, когда закончу, сходим на кофе и обсудим? — предложил Кэлвин. — О! Небольшой книжный клуб! Звучит мило! Кэлвин снова заулыбался. И Драко пришлось нехотя признать: объективно — он чертовски красив. — Отлично! Увидимся позже. — Он вежливо кивнул Малфою и пошёл по коридору. Драко следил за тем, как тот удаляется, изо всех сил пытаясь справиться с внезапным приливом раздражения, кипевшим где-то под кожей. — Новый ухажёр? Грейнджер выглядела удивлённо. — Кто, Кэлвин? Нет, мы просто коллеги. — А он об этом знает? — Драко опустил взгляд и заметил, что его кулак сжат. Когда он успел сжать кулак? — О чём ты вообще, Малфой? — Да ничего, просто... уловил какие-то вибрации. Она снова покраснела и двинулась мимо него в сторону кабинета Поттера. — Вибрации? Не было никаких вибраций. Ну, не с моей стороны. Кэлвин... ну, наверное, можно сказать, он симпатичный. Такой — классически привлекательный. — Если тебе нравится тип «высокий, тёмный и с загадкой». — Он догнал её, и они зашагали по коридору вместе. Она не отводила взгляда вперёд. — Не в моём вкусе. Драко фыркнул: — Серьёзно? Тебе не нравятся высокие красавцы? — Дело не в этом. Дело не в его внешности... Он озадаченно повернулся к ней. — В смысле..? Но как раз в этот момент дверь кабинета Поттера распахнулась и сам Поттер вылетел наружу. — Малфой! Идём со мной — ещё одно тело в Брайтоне. — Он выглядел как минимум потрёпанным для половины десятого утра. Волосы уже торчали в разные стороны, хотя главой Департамента он был всего лишь час. Драко быстро кивнул Гермионе и последовал за Поттером к аварийному пункту аппарации. — Я найду тебя позже. Он почти обернулся, чтобы ещё раз на неё взглянуть, когда бежал за Поттером. Она что, прикусила губу?***
You can have everything
And be a king or queen on a throne
But you still ain’t nobody, baby
when you’ve got to sit there all alone.
I tried to forget you
But I miss you, can’t forget you.
I can’t forget you.
I Tried to Forget You by Sylvester
