Драко Малфой и дело Мясника из Брайтон Бич

I know perfectly well

I'm not where I should be I’ve been very aware

You've been patient with me

Every time we break up

You bring back your love to me

And after all I've done to you

How can it be

You still believe in me

You Still Believe in Me by The Beach Boys

***

      10:29. ЧЕТВЕРГ. 30 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ОТДЕЛ ТАЙН. ЛАБОРАТОРИЯ ТЕО.       Тео не сомкнул глаз. С тех пор, как Малфой притащил эту проклятую коробку в его Лабораторию, сон перестал для него существовать. Не каждый день тебе подбрасывают настолько загадочный магический объект, и мозг Тео не мог остановиться, пока он не разберётся во всём до конца.       Коробка из Архива окончательно сбила его с толку. А Тео не был из тех, кого можно так просто поставить в тупик: как правило, это он приводил других в замешательство. Значит, он явно упускал что-то важное.       К этому моменту он сумел вывести следующее: коробка сама не понимала, коробка ли она. То, что её запутало, было невероятно сложным заклинанием — пугающе сложным. Будто древняя и могущественная сила вцепилась в сам картон обычной архивной коробки, оставив её в состоянии экзистенциального кризиса. Она словно вопрошала: храню ли я бумаги? сортирую ли? я птица? уничтожаю бумаги? «В чём моё предназначение?» — будто спрашивала коробка.       Тео почесал голову, просматривая заметки. Как это вообще объяснить в Департаменте? Может, сперва стоит обсудить с Грейнджер? Она всегда умела превращать его теории в нечто, понятное для других.       Стук в дверь прервал поток мыслей. Он окинул взглядом Лабораторию.       Да, всё ещё похоже на заваленный мусором сарай. И пахло соответствующе.       — Тео, — позвал голос Грейнджер. — Нам нужно поговорить. Это срочно.       — Нам? — переспросил он. От её ответа зависело, сколько усилий придётся приложить, чтобы прибрать Лабораторию.       — Мне, Драко и Гарри.       Блядь!       В панике Тео принялся размахивать палочкой во все стороны, вынуждая Лабораторию помогать ему разгребать хлам.       — Быстрее, Тео, — донёсся голос Гермионы. — Это чрезвычайная ситуация.       Через несколько минут дверь распахнулась. Тео выглядел (и пах) так, будто только что вышел из душа и облачился в свежевыстиранное и выглаженное. Иллюзии заботливо придали ему вид отдохнувшего и собранного, а Лаборатория поспешила скрыть самые мрачные следы его холостяцкого декадансного бардака.       Тео уже приготовился отпустить какую-нибудь язвительную, но в то же время приветственную реплику, однако его взгляд сразу встретился с глазами Гарри — и слова застряли в горле. Он не видел его почти две недели — намеренно. Накануне Тео получил от Гарри сову, но так и не решился вскрыть письмо, опасаясь, что там будет сказано, будто между ними всё окончено.       Гарри выглядел измотанным. Не так плохо, как сам Тео минуту назад, но всё равно — не лучшим образом. Они уставились друг на друга, не двигаясь, пока молчание не нарушил Драко.       — Поттер, двигай задницей. У нас дела.       Тон Драко удивил Тео. Не содержание — он привык к их вечным перепалкам на грани враждебности, — но голос звучал устало, будто Драко утратил способность язвить в сторону Гарри.       Определённо плохой знак.       Гарри вздрогнул от командного тона Драко, и вся троица прошла в Лабораторию. Тео окинул их быстрым взглядом.       У Грейнджер волосы были взъерошены — даже сильнее, чем обычно. Драко выглядел так, словно его только что несколько раз ударили под дых. А Гарри был замкнут, челюсти сжаты.       — Ну и что вас всех так перекосило? — спросил Тео.       — Мы только что посадили Невилла Лонгботтома под стражу как подозреваемого в убийствах Мясника, — тихо сказал Драко.       Тео наверняка расхохотался бы, если бы они все не выглядели так, будто вернулись с похорон.       — Ну это же очевидно бред собачий. Каким образом Департамент умудрился так облажаться, что арестовал Мистера Роджерса?       — Кого? — не понял Драко.       — Неважно, — отмахнулся Гарри, раздражённо оглядывая комнату. Его взгляд упал на стол с архивной коробкой. — Это она?       — Она. Есть успехи, Тео? — Драко кивком пригласил его к столу.       — Вряд ли то, что вы хотите услышать. Магия очень высокого уровня — не заклинание и не проклятие, насколько я могу судить, что не несёт никакой логики. Будто на коробку наложили Конфундус. Теоретически, наверное, можно сбить с толку неодушевлённый предмет…       — Можно, — перебил Гарри. — Вспомните Кубок огня.       — Точно, — оживилась Грейнджер. — Грозный глаз… то есть, Барти Крауч тогда зачаровал Кубок, чтобы он выбрал четырёх чемпионов вместо трёх. Тео, покажешь мне свои записи? Мне бы хотелось понять, как ты пришёл к этому выводу.       — Прежде чем углубляться в этот кроличью нору, — вмешался Драко, — у нас есть другой, куда более важный магически изменённый объект, на который тебе нужно взглянуть.       — Ох, точно, — спохватилась Гермиона и обернулась к Гарри.       Тот вынул из внутреннего кармана мантии небольшой пакет с уликами, внутри которого лежала бархатная коробочка, и положил его на стол, пока Гермиона вводила Тео в курс дела.       — Это кольцо, которое, как мы полагаем, использовалось, чтобы похищать или контролировать жертв Мясника, — сказала она и повернулась к Драко. — Я могу рассказать ему, как мы получили эту информацию? Поделиться результатами наших исследований?       — Тео теперь официально в деле, так что да, — ответил Драко. Тео едва сдержал восторженный вздох.       Драко тут же ткнул в него пальцем:       — Не зазнавайся, Тео. Формально твои старые проблемы с законом лишают тебя права участвовать в расследованиях Департамента. Но времена отчаянные.       Тео нахмурился. Один-единственный раз остановить гравитацию, всего на минуту-другую, и только внутри Министерства — и вот ты уже в попал в чёрный список. Хотя, признаться, если бы Гарри проговорился о портале, который он создал, его бы наверняка снова ждали крупные неприятности.       — Я схвачу свои записи и вернусь, — сказала Гермиона, и её колючий спутанный куст волос затрясся у неё за спиной, когда она поспешила к двери.       — Знаешь, что ей нужно? — кивнул Тео в сторону, куда скрылась Гермиона. — Бутылочка Усмиряющего зе…       — Прекрати, Тео. Повеселился и хватит, — перебил его Драко суровым взглядом. — Ситуация предельно серьёзная. Никаких шуточек — и никаких выходок с Гермионой. Просто сделай работу, ясно?       Тео вскинул руку в шутливом салюте:       — Слушаюсь. — Хотя, если честно, дурачиться ему всё равно не хотелось.       Драко вздохнул и провёл руками по своим откровенно неуложенным волосам.       — Я займусь формальностями с Невиллом и его адвокатом, чтобы официально оформить арест. Боги, это какой-то сюр, — пробормотал он и вышел из Лаборатории.       Тео и Гарри остались одни. Тишина между ними разрослась как океан. Тео, не решаясь встретиться взглядом, наоборот, отстранился ещё дальше.       — Я пытался связаться с тобой, — тихо сказал Гарри. — Ты получил мою сову?       Внутри Тео треснуло что-то хрупкое. Гарри звучал так неуверенно, осторожно, что Тео сразу подумал: сейчас он собирается мягко поставить точку.       Он не ответил, занялся кольцом, коробкой, наугад выуживал из кармана сигареты — делал что угодно, только не смотрел на Гарри. Когда он вытащил пачку Lucky Strike, из кармана выпали часы и укатились прямо к Гарри. Золотая крышка раскрылась у его ног, и дыхание Тео перехватило.       Он замер, в ужасе наблюдая, как Гарри наклонился, чтобы подобрать часы. Тот взглянул на циферблат — и тут же посмотрел во второй раз.       — Что… Тео, что это?       Тео не ответил. Всё и так становилось очевидным после одного взгляда.       — У Молли Уизли есть похожие часы, но… тут стрелка указывает на «Гарри Поттер». — Гарри поднял на него взгляд, его ярко-зелёные глаза невозможно было прочитать. — Тео, у тебя эти карманные часы ещё с Хогвартса. И всё это время…?       — Мама подарила их мне перед смертью, летом после третьего курса, — Тео не смог смотреть ему в глаза и принялся возиться с пуговицами жилета. — Они зачарованы… боги, это прозвучит безумно… Они зачарованы так, чтобы показывать мне мою родственную душу. — Он коротко, с сарказмом усмехнулся. — Представь моё удивление, когда там появилось твоё имя. Хотя на самом деле это было даже не удивление, а, скорее, ликование. Как я уже говорил… — Наконец он поднял глаза, сердце сжалось от смятения на лице Гарри. — Я люблю тебя очень давно.       — Как… Почему ты не сказал… Блядь, Тео. — Гарри снова опустил взгляд на часы. — Я десятки раз спрашивал у тебя время, а ты отвечал, глядя на них. Но ведь они вовсе не показывают время!       — Да, ну, я хитрый. Это тоже давно известно. — Тео вздохнул и подошёл ближе, осторожно забирая часы из рук Гарри. — Послушай, я не хочу, чтобы ты чувствовал какое-то давление. У каждого может быть больше одной родственной души. Я всегда думал, что именно поэтому ты оказался с Джинни Уизли. Но потом… — Он тяжело сглотнул.       — Я не понимаю. Как это работает? Откуда они знают, что мы…       Тео пожал плечами, убирая часы обратно в карман:       — Не думаю, что тебе захочется слушать все детали. Это очень сложная магия души. Одним словом, эти часы очень особенные. — Он внимательно смотрел на Гарри. Тот дышал тяжело, словно сердце билось слишком быстро — и Тео вдруг понял, что сам делает то же самое. Полностью в такт. — Прости, я…       — Ты прочитал моё письмо? — снова тихо спросил Гарри.       Тео покачал головой:       — Я испугался. Ни капли гриффиндорской смелости, прости уж.       — Тогда я просто скажу тебе это сам. У меня достаточно смелости. — Он сделал шаг ближе. — Я вёл себя как придурок. Это я написал в письме. Был эгоистом и идиотом — хотя, если честно, там было «мелочная сучка».       Тео громко расхохотался. Забавно, как несколько слов Гарри моментально растопили холодные дни мрака и отчаяния, словно снег под летним солнцем.       Через миг засмеялся и Гарри, подойдя ещё ближе. Тео едва поверил своему счастью, когда его руки обхватили лицо, большие пальцы нежно провели по щекам. И вдруг смех Тео оборвался, а по лицу потекли слёзы.       — Простишь меня, Тео? — мягко спросил Гарри. — Обещаю, я больше никогда не оставлю тебя. Никогда.       — Ты уверен, что ты хочешь именно этого? — голос Тео дрогнул. — Человека с выцветшей Тёмной меткой? Безумца, в котором больше шалостей и проделок, чем здравого смысла?       Гарри улыбнулся:       — Скажем так: если бы у меня были такие часы для поиска родственной души — а я до сих пор не верю, что они вообще существуют, — то стрелка указывала бы на тебя. Я абсолютно в этом уверен.       Теперь Тео понимал выражение в глазах Гарри. Это была любовь — открытая и смелая, и он хотел прожить в этом взгляде всю оставшуюся жизнь. Потом глаза Гарри опустились на его губы, он нервно потянулся вперёд, и Тео с облегчением шагнул навстречу, поцеловав его со всей отдачей, на какую был способен.       Он поверил ему на слово — теперь они никогда больше не расстанутся. Начиная с этой самой секунды.       Поцелуй был как освобождение. Сердце болезненно и сладко билось рядом с сердцем Гарри, пока Тео прижимал его ближе. Прошло примерно двести девяносто четыре часа с тех пор, как он в последний раз обнимал его, и теперь он хотел наградить Гарри поцелуем за каждый из них.       События развивались стремительно, как вдруг их прервало возвращение Гермионы.       — Ой! — пискнула она, едва не выронив огромную стопку папок. — Простите, я могу и позже…       Тео заметил у неё на лице лёгкую, понимающую улыбку. Похоже, все уже закончили изображать из себя мелочных сучек.       Гарри отпустил Тео и сделал шаг назад.       — Нет-нет, всё в порядке. У нас действительно много важной работы. — Он обернулся к Тео, и тот растаял от его взгляда. — У нас есть время.

*

      Спустя час Тео уже разобрался с исследованиями Малфоя и Грейнджер по поводу колец. Гермиона также ввела его в курс того, что делала сама для расследования: извлекала последние ясные воспоминания жертв. Именно из этих воспоминаний удалось узнать, что убийца надевал на руку жертв тёмное кольцо прямо перед тем, как они теряли сознание.       Он уделил минуту, чтобы щедро рассыпаться в похвале Грейнджер за по-настоящему выдающееся открытие, которое она сделала — он был буквально переполнен идеями о том, как объединить их исследования.       Вооружившись этой информацией, он принялся за кольцо, проверяя его более тщательными диагностическими чарами. Не прикасаясь к нему, он увидел, как кольцо на миг почернело после его последнего заклинания, и Гермиона ахнула.       — Да, именно то, на что я надеялся.       — Что это? — спросила она, заметно взволнованная.       — В этом кольце много всего намешано, но самое главное — рад сообщить, что мы имеем дело с магией души.       Глаза Гермионы расширились от удивления.       — У кольца есть душа?! Как у крестража?       — Нет, не совсем. Ты ведь говорила, что, согласно твоим исследованиям, эти кольца использовались как обручальные?       — Верно. Мы нашли это в записях семьи Лонгботтомов.       Несколько сотен лет назад ритуал магической связи душ часто использовался как часть свадебной церемонии. Сейчас он встречается крайне редко — и на то есть веские причины. Но если делать обоснованное предположение, то это кольцо использовалось в подобных ритуалах на протяжении многих поколений. Каждый раз, когда совершался обряд связывания душ, магия супругов усиливала кольцо.       — То есть ты хочешь сказать, в кольцах сохранились частицы душ их прежних владельцев? Это что-то вроде крестража?       Тео покачал головой.       — Не совсем так... скорее отпечаток их душ… как воспоминание или след отпечатков пальцев. Этот отпечаток связывал их с тем, кто носил второе кольцо, но при этом навсегда оставался в самом кольце.       — Значит, все эти магические связи, все эти отпечатки душ за долгие годы придавали кольцу всё больше силы.       — Да. Но вот что самое интересное в магии души: она всегда оставляет след. Теоретически это значит, что всякий раз, когда кольца взаимодействуют друг с другом или когда они проявляют свою силу вовне — как делает убийца с жертвами, — должно оставаться нечто, что мы сможем отследить и связать с кольцом.       — Значит, мы можем использовать этот след, чтобы найти Пенелопу Клируотер? — спросила Грейнджер, голос её дрогнул от тревожной надежды.       Тео пожал плечами.       — Не уверен. Вероятно, нужен сам объект или человек, чтобы подтвердить связь, что нам не поможет, если мы не знаем, где она. Я уверен: приложив усилия, пару колец можно связать между собой. Но одно кольцо и внешний объект, которого у нас нет под рукой — невозможно, если понятно, о чём я. Зато любой объект, на который кольцо окажет влияние, оставит след — в этом я абсолютно уверен.       — Но мы до сих пор не знаем, это ли то самое кольцо, что я видела в воспоминаниях. Кольцо там было чёрным...       — Да, но ты сама только что видела, что при некоторых воздействиях это кольцо чернеет. К тому же сам факт, что в нём заключена магия души, подтверждает твою теорию: убийца использовал его, чтобы подчинять жертв.       Грейнджер заламывала пальцы, меряя шагами комнату перед кольцом, лежавшим на столе.       — Если ритуалы связывания душ когда-то были более распространены и эти кольца использовались как обручальные, то, должно быть, кольца Лонгботтомов не единственные, в которых заключена магия души!       Тео чуть улыбнулся.       — Нет, думаю, это кольцо уникально. Твои с Малфоем исследования это подтвердили. Конечно, обряды связывания душ раньше были не такой редкостью, как сейчас, но до сегодняшнего дня я никогда не встречал и даже не слышал ни о чём подобном. Поэтому, опять же, всё это остаётся лишь теорией.       Она тяжело вздохнула.       — Не могу поверить... просто очень надеюсь, что это не то кольцо, которое мы ищем.       Тео задумался, перевёл взгляд с кольца на коробку.       — Над этой коробкой явно как следует поработали — скорее всего, убийца, да? Давай проверим мою теорию и попробуем найти магию кольца на коробке. Мы выявим след кольца, его, так сказать, отпечаток. И если он совпадёт с тем, что есть на коробке, тогда мы сможем подтвердить, что это именно то кольцо, которое ты видела в воспоминании.       Гермиона решительно сжала губы и выпрямила плечи. Он знал: она не остановится, пока они не узнают правду. И он также знал: она чувствует то же самое, что и он, — не может быть, чтобы убийцей оказался Невилл.       Они работали ещё несколько часов, игнорируя еду, которую прислал Драко или, возможно, Поттер. С каждым заклинанием работа Тео становилась всё точнее — он пытался выявить тот самый уникальный след, который кольцо оставляло после себя.       Это было странно: магическая подпись кольца состояла из десятков отпечатков душ, накладывающихся друг на друга, словно бесконечные слои следов от пальцев. В совокупности она выглядела тёмной, густо-чернильной и несколько аморфной. Но при этом оставалась достаточно уникальной, чтобы он смог её сопоставить, если след проявится на коробке.       Тео несколько раз подряд накладывал заклинание идентификации на кольцо, пытаясь сфокусироваться как можно точнее на его подписи, но новой информации это не принесло. Гермиона поначалу не останавливала его — казалось, они оба нервничали, ожидая увидеть, есть ли на коробке след магии кольца. Но времени колебаться у них больше не было.       — Мы должны прямо сейчас проверить, оставило ли кольцо след на коробке, — озвучила Грейнджер то, о чём думал Тео. — Мы не можем больше заставлять их ждать.       Тео кивнул и повернулся к коробке. Он наложил мощное заклинание обнаружения — то, что искало следы магии души, и всматривался в любое проявление, похожее на то, что он уловил от кольца.       И тогда он заметил это — вдоль шва коробки.       В прошлый раз, когда он накладывал заклинание, проверяющее чары, проклятия или иные магические искажения, швы коробки светились белым. Но сейчас, с этим заклинанием, созданным специально для выявления следов магии души, швы источали такую тьму, что казалось, она вытягивает свет из комнаты.       Чёрт.       — Это оно, Тео? След совпадает с кольцом? — голос Грейнджер дрожал. Казалось, она уже знала ответ, но не могла заставить себя произнести его вслух.       Он поднял на неё глаза, и в его взгляде была тяжесть.       — То же самое. Это то самое кольцо, Грейнджер.       Она всматривалась в его глаза, сдерживая слёзы.       — А если нет?       Тео покачал головой с печалью.       — Это оно, Грейнджер, говорю тебе. Прости. Честное слово, я хотел бы ошибаться, но...       — А может... может, это другое кольцо?       — Ты хочешь сказать, убийца использует парное обручальное кольцо? Но оно же пропало. В записях Лонгботтомов, что ты мне показывала, сказано, что оно было утрачено сотни лет назад. Разве не логичнее предположить, что...       Грейнджер снова заходила по комнате.       — А что, если другое кольцо вовсе не пропало и каким-то образом попало к убийце? Не к Невиллу, а к кому-то другому?       Тео медленно кивнул, хотя сам не был уверен, насколько можно доверять этой версии. Он даже не знал, оставляли ли оба кольца абсолютно одинаковый след — без того, чтобы иметь их перед глазами, всё это было лишь догадками.       — Не думаю, что эта возможность может как-то помочь Невиллу, Грейнджер. На самом деле, то, что мы только что выяснили — настоящий гвоздь в крышку его гроба.       Тео ещё раз наложил заклинание обнаружения на коробку в безумной попытке убедиться, не допустил ли он ошибку. Вот только в этом и заключалась проблема — Тео никогда не ошибался в расчётах.       — А если... ты мог бы попробовать связать кольца? Если бы нам удалось, это кольцо могло бы привести нас к убийце, правда? Ты ведь говорил, что есть способ одному владельцу найти другого?       Это работало не совсем так, но он понимал, что сейчас не время вдаваться в педантичные тонкости магии души, даже если Грейнджер была единственным человеком, кто смог бы их понять и оценить. К теории можно будет вернуться позже, когда её лучший друг не будет за решёткой.       Вместо этого он сказал то, что должен был сказать, пытаясь удержать её ожидания в разумных пределах:       — Гермиона, я понимаю, что это новости сокрушительные, охренительно невообразимые. Но возможно, убийца уже у нас под стражей.              Она покачала головой, по её щекам текли слёзы.       — Просто... пожалуйста, я не могу смириться с этим, пока мы не исключили все варианты. Тео... это же Невилл. Что говорит тебе твоя интуиция?       Внутренний голос Тео кричал, что здесь что-то не сходится. Да, змееубийца был силой, с которой приходилось считаться, но хладнокровным убийцей? Нет, точно нет. Его мысли бешено закрутились вокруг возможности связать два кольца. Это было бы невероятно сложно, тем более, что у них было лишь одно. Пришлось бы задействовать его самые рискованные и экспериментальные наработки, и попробовать применить их на практике. А затем буквально с нуля придумать способ использовать одно кольцо, чтобы найти другое... задача казалась неподъёмной.       Грейнджер схватила его за руку, и он вздрогнул от внезапного прикосновения.       — Пожалуйста, Тео, помоги мне соединить кольца.       Он посмотрел ей прямо в глаза и твёрдо кивнул.       — Я попробую.

***

      21:56. ЧЕТВЕРГ. 30 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. МАЛФОЙ МЭНОР. УИЛТШИР.       Драко настоял, чтобы Гермиона осталась с ним в Мэноре в эту ночь. Хотя все улики указывали на Невилла, между теми, кто знал его лучше всего, царило молчаливое согласие: настоящий убийца всё ещё на свободе. Пока Невилл не признается под действием Веритасерума, они продолжат принимать меры предосторожности.       Домовые эльфы организовали перевозку Шкета в Мэнор — испытание, которое они явно не горели желанием повторять. Гермиона тысячу раз извинилась и залечила их царапины быстрым взмахом палочки. Её уважительное отношение, похоже, сильно подняло её в их глазах, хотя сама Гермиона была почти уверена, что Шкет станет темой для обсуждения на их следующем профсоюзном собрании.       Мэнор всё ещё казался холодным и продуваемым, но теперь, когда она и Драко были здесь вместе — уютно устроившись на диване или сидя рядом за ужином, — он уже не выглядел таким мрачным. Эльфы встретили их радушно, а присутствие Шкета добавляло уюта. Котёнок часто требовал, чтобы его гладили и чесали, бодаясь в ноги то Гермионе, то Драко, пока они не уступали. В голову Гермионы закралась мысль, что её маленький проказник делал это больше ради них самих, чем ради себя.       Было уже поздно, когда Шкет устроился на диванчике перед камином, а домовые эльфы убрали тарелки после ужина. Даже после целого дня работы без сна им было трудно остановиться. Гермиона в двадцатый раз перечитывала протокол допроса, глаза уже начали слипаться, когда почувствовала, как Драко взял её за руку.       Он потянул её в спальню, помог снять мантию и достал из комода мягкий свитер, чтобы она могла надеть его на ночь. Свитер был явно любимым — истёртым от многолетних стирочных чар. Он пах кедром, хлопком и им самим. Запах накрыл её так сильно, что Гермиона, не удержалась и уткнулась лицом в вязку, глубоко вдохнув. Она даже не стала упоминать, что эльфы уже принесли её чемодан с вещами. Если бы она могла выбирать, то носила бы этот свитер каждую ночь до конца жизни.       Но несмотря на домашний уют и то облегчение, что приносила возможность прижать к себе Драко в любую минуту, внутри у Гермионы всё было сведено, челюсть напряжена, слёзы так и подступали.       Как они могли упустить так много?       Она вспомнила: Невилл был аврором, отвечавшим за свидетеля, чья память была изменена; Невилл возглавлял установку защитных чар в Брайтоне; его видели в Архиве примерно в то время, когда изменили записи; у него не было ни одного внятного алиби на время убийств, и к тому же это чёртово кольцо...       И всё же, после работы с Тео в Лаборатории Гермиона продолжала цепляться за надежду. Мантра, которую она повторяла снова и снова: колец было два. Парное украшение. Пока и если только Невилл не признается под действием проклятого Веритасерума...       К слову, разрешение на использование сыворотки всё ещё застряло в Визенгамоте. Августа Лонгботтом яростно возражала и использовала своё влияние, собирая долги у десятка влиятельных членов. В результате суд пока отклонял доводы Департамента, что необходимость узнать о местонахождении Пенелопы Клируотер является чрезвычайной ситуацией.       В практике Визенгамота прочно закреплено, что применение Веритасерума является крайней мерой, допустимой лишь при строгой необходимости. Для его использования требуется не просто наличие достаточных оснований, но ясные и убедительные доказательства необходимости. В материалах дела не установлено, что мисс Клируотер была похищена серийным убийцей, известным как «Брайтонский Мясник». Мисс Клируотер не соответствует профилю прежних жертв ни по возрасту, ни по происхождению, за исключением статуса рожденной в семье маглов. Более того, Департамент Магического Правопорядка не исчерпал все иные возможные способы получения информации...       Гермионе хотелось кричать, когда Драко прислал ей и Тео копию предварительного постановления Визенгамота. Он провёл весь оставшийся день, отчаянно усиливая ходатайство, и сумел, несмотря на яростные возражения адвокатов, добиться письменного согласия Невилла — ещё одна причина, по которой все отказывались верить, что Невилл убийца. Но им всё равно требовалось официальное одобрение, чтобы применить сыворотку.       — Может, его подставили? — спросила Гермиона у Драко, когда они наконец устало забрались в его большую кровать.       Они были вымотаны, но всё же сидели, привалившись к изголовью: рука Драко лежала у неё на плече, её голова — на его груди. Вместе они переваривали кошмарный день. Шкет запрыгнул на мягкое одеяло и устроился в самом тёплом месте, вынудив их слегка раздвинуться, чтобы освободить ему место.       — Вполне возможно. Но это не объясняет кольцо, — сказал он, подавляя зевок.       Драко был куда менее убеждён, чем Гермиона, что кольцо, оказавшееся у Невилла, являлось парой к тому, которое считалось утраченным сотни лет назад. Надо отдать ему должное — он больше всех корпел над историческими записями, перевернул каждую страницу в поисках хоть малейшего упоминания о кольцах. Он признавал, что такая возможность существует, но мягко просил её не возлагать все надежды на столь призрачный шанс. Но Гермиона была упрямой и не собиралась отпускать эту мысль, пока её окончательно не опровергнут.       — Может, Империус?       Он покачал головой.       — Нет признаков. Нет провалов в памяти и во времени. Нет путаницы. Кроме обычной размытости, которая бывает при попытке вспомнить старые воспоминания, я ничего не вижу.       — А если применить легилименцию? — она выпрямилась, глаза загорелись тревожным возбуждением. — Разрешение на это, скорее всего, дадут быстрее, чем на Веритасерум. Это бы точно всё прояснило!       — В процессе, но заявление всё ещё медленно пробирается через суд. Ещё один способ, каким дама Августа яростно защищает внука. Как бы мне ни хотелось отпустить Невилла, мы должны сделать всё правильно — без обходных путей. Нужно действовать строго по учебнику, — Драко наконец не сдержал зевок. — К тому же Невилл искусный окклюмент — уже, пожалуй, даже лучше меня. Не уверен, что в нашей команде есть кто-то достаточно сильный для него.       Она тяжело вздохнула. Уж она-то точно не была достаточно опытна, чтобы пробить оборону даже посредственного окклюмента. Если Невилл окажет хоть малейшее сопротивление, её усилия окажутся бесполезны.       — Извини, — сказала она, ласково сжав его руку. — Не стоило мне учить тебя, как делать твою работу. Я уверена, вы с Гарри делаете всё возможное.       Драко прижал её к себе крепче и поцеловал макушку:       — Не извиняйся. Я благодарен за твои мысли. На кону слишком многое, чтобы позволять моей гордости встать на пути.       Гермиона снова вздохнула, на этот раз позволяя себе мгновение тихого счастья. Быть здесь, в постели Драко, в его объятиях, казалось естественнее всего, что она когда-либо знала. Здесь было безопасно, тепло и... даже, вполне вероятно — её любили.       — Давай спать, — мягко сказал он, убирая завиток с её лица. Она закрыла глаза, слишком сонная, чтобы отвечать.       Драко устроил их пониже на кровати, заботливо подтянул пуховое одеяло, оставив одну руку свободной, чтобы гладить Шкета. И Гермиона уснула под ровное урчание довольного кота и размеренный стук сердца Драко, усталость наконец взяла верх над нарастающим чувством тревоги.

***

      08:44. ПЯТНИЦА. 31 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ДЕПАРТАМЕНТ. СЛЕДСТВЕННЫЙ ИЗОЛЯТОР.       Пэнси Паркинсон поправила воротник своего строгого чёрного пиджака, ожидая, когда назовут её имя. Коридор перед камерами Департамента был холодным — слишком усердное охлаждающее заклинание гнало поток ледяного воздуха прямо ей на голову, и по коже пробежали мурашки.       А может, дело было просто в нервах.       Она приехала в Министерство с самого утра на Хэллоуин и сразу ощутила раздражение от тыкв и зачарованных летучих мышей, парящих в Атриуме, от весёлых ведьм и волшебников, обменивающихся радостными пожеланиями в канун Самайна.       Неужели вы не понимаете, что весь мир перевернулся с ног на голову? Кого вообще ебёт этот ваш Хэллоуин?!       Драко уверял её, что нет нужды с ним видеться, что нет необходимости говорить с ним, что она ему ничем не обязана.       Но это было неправдой. До среды Пэнси чувствовала, что обязана Невиллу всем. Именно Невилл растопил её холодное сердце, показал, что в нём есть место для другого человека. Более того, будучи рядом с ним, она ощущала, как её способность любить растёт с каждым днём.       И тот факт, что его до сих пор не выпустили, что Департамент так и не нашёл убедительной причины, по которой он не мог быть Мясником, пугал её до холодящего ужаса. Но хотела она или нет — она должна была его увидеть. Ей нужно было взглянуть ему в глаза, услышать его голос. Возможно, это было наивно, но она верила: может быть, она сможет понять, виновен он или нет.       Её мысли прервал оклик стража Департамента. Он назвал её имя плоским, скучающим голосом, словно это не был худший день в её жизни. Ей захотелось схватить его за мантию и встряхнуть.       Почему ты не понимаешь, насколько это серьёзно?! Любовь всей моей жизни — он... он...       Хотелось закричать, разрыдаться или врезать этому тупому охраннику в его тупую физиономию за то, что он имел наглость выглядеть таким спокойным.       Вместо этого она чинно поднялась со стула, разгладила складки на чёрной юбке и пошла за ним по короткому коридору к камере.       Страж наложил ещё одно заклинание на её вещи, проверяя, не пронесла ли она что-то запрещённое, затем напомнил, что камера находится под наблюдением. Она коротко кивнула, показывая, что поняла, и повернулась к двери.       Дверь со скрипом открылась. Помедлив всего мгновение, она переступила порог.       Он сидел на койке, локти упирались в колени, голова была зарыта в ладони, плечи опущены — разбитый, подавленный. Никогда в жизни ей так сильно не хотелось обнять кого-то.       Но вместе с этим пришёл и страх — тяжёлое, мутное волнение в животе. Совсем недавно единственным чувством в её животе при мысли о нём был трепет.       Невилл поднял голову только тогда, когда услышал цоканье её каблуков по плиточному полу тускло освещённой комнаты. С её стороны решётки стоял единственный стул, прикрученный к полу, — на таком расстоянии, что нельзя было дотянуться. Она села на самый край, скрестила лодыжки и ждала, пока он заговорит.       Он посмотрел на неё — взгляд настороженный.       — Привет, Пэнс.       Его голос был низким, хрипловатым, надломленным, словно он плакал. И всё же он нашёл в себе силы изобразить призрак улыбки — ту, что всегда берег только для неё.       — Мне нужно спросить, Лонгботтом, — начала она.       Он вздрогнул от того, что она обратилась к нему по фамилии. Она сделала это не для того, чтобы ранить, а чтобы защитить своё сердце, чтобы не разрыдаться прямо здесь.       — Это твоё кольцо? — спросила она.       Он помолчал, с трудом сглотнул.       — Да. Моё. Но я бы никогда...       — Где ты его взял?       — Оно было у моего отца. Не знаю как, но оказалось в руках Дамблдора. Он... после его смерти — Дамблдора, то есть — кольцо передали мне. Он должен был отдать его мне, когда я достигну совершеннолетия.       — Твоя бабушка не знала об этом кольце? Ты скрывал его от неё?       — Нет, я не скрывал — просто... я не знаю. Это была моя единственная связь с отцом, не напоминающая об этом стерильном, безжизненном отделении Януса Тикки. Наверное... наверное, я просто хотел оставить его себе. Понимаешь?       Она молчала, всматриваясь в него. Такой тихий, с печальными глазами. Не злой. Просто... смирившийся.       — Я хочу тебе верить.       Он ничего не ответил, но она заметила, как его дыхание стало немного быстрее.       — Ты знаешь... что колец два? Это набор. Обручальные, Гермиона сказала мне.       Он нахмурился и медленно покачал головой.       — Последняя запись о них связана с помолвкой между предками Лонгботтомов и Паркинсонов. Забавно, правда?       Нет, это не было забавно. Сейчас ничего не было забавным.       — Хм, — только и сказал он. Но она видела, как шестерёнки закрутились в его голове, хоть он и не стал говорить больше ничего.       — Но свадьба так и не состоялась. И одно из колец исчезло. Сотни лет назад.       Он снова покачал головой, лицо его омрачилось.       — Не уверен, что тебе стоит говорить мне это, Пэнс. Возможно, это конфиденциально. — Он опустил взгляд на свои руки, переплёл пальцы и крепко их сжал.       Ей хотелось рассмеяться. Вот он — человек, переживающий один из самых тяжёлых моментов своей жизни, особенно если он невиновен, — и всё равно думает лишь о том, что будет лучше для расследования.       Сердце сжалось от боли. Это не он. Не может быть.       — Нев...       Его глаза мгновенно нашли её взгляд, в них мелькнула искра надежды от того, что она назвала его по имени.       — Мне нужно было сначала спросить тебя... Я испугалась и... — слёзы, которые она так старательно сдерживала, потекли по её щекам.       — Эй, эй... Пэнс, пожалуйста, не плачь, — Невилл поднялся, подошёл к решётке и опустился на одно колено, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Ты поступила правильно, Пэнси. Понимаешь? Ты сделала именно то, что должна была.       — А что, если всё это не прояснится? — её голос сорвался на визгливую нотку, она с трудом сдерживала рыдания. — А если они так и не найдут Пенелопу, не найдут другого подозреваемого, и всё повесят на тебя, и я больше никогда тебя не увижу?..       — Пэнси, не надо. Не накручивай себя.       Его голос был низким и спокойным, таким же успокаивающим, как всегда. И она ненавидела себя за то, что заставляет его утешать её, хотя должно было быть наоборот.       — Над этим делом работают лучшие авроры. И не забудь — Гермиона Грейнджер, самая талантливая ведьма нашего времени, верно?       Пэнси хотелось закатить глаза на эти слова, но это была правда — мысль о том, что Грейнджер ведёт дело, действительно вселяла надежду.       Она посмотрела ему прямо в глаза, стараясь показать ту решимость, которой сама не чувствовала.       — Я тоже займусь этим. Эти кольца — часть истории Паркинсонов. И если придётся перелопатить каждую запись в нашей библиотеке, пересмотреть каждую семейную реликвию в хранилищах... Я всё выясню, Невилл.       Невилл снова улыбнулся, покачал головой и хмыкнул.       — Тебе не нужно это делать, Пэнси.       Она вскинула подбородок с вызовом.       — Нет. Нужно.       — Значит, ты мне веришь? — его взгляд был мягким, полным нежности и надежды, глаза увлажнились от непролитых слёз.       Подбородок Пэнси дрогнул, по щекам снова скатилось несколько капель, но она сжала челюсти и кивнула.       — Я должна.

*

      Пэнси вышла из камеры Невилла всего через несколько минут. Встреча пролетела слишком быстро, и хотя искренний огонёк в его глазах и усталый, но мягкий тон голоса немного облегчали её страхи — после встречи ей стало только хуже.       Она не могла избавиться от груза вины за то, что её паника и страх поставили его в такое положение. Сложилось бы всё иначе, если бы она просто осталась и спросила его о кольце?       Невилл просил её не играть в «а что, если», а сосредоточиться на том, что в её силах. А именно — углубиться в историю семьи Паркинсонов и найти хоть малейший след пропавшего кольца. Если оно когда-то оказалось у её предков, Пэнси обязана была его отыскать. Пусть на это уйдут годы — она не остановится.       Погружённая в эти мысли, она едва не прошла мимо внушительной фигуры Августы Лонгботтом — женщины, которой опасались даже в лучшие дни. Но когда та верила, что её плоть и кровь несправедливо оказалась в заключении? Ужас во плоти.       Пэнси заметила, что старушка уже разнесла охранника в клочья. Мужчина едва лепетал под её властным взглядом. Это вызывало уважение — сама Пэнси не нашла в себе сил отчитывать идиота.       Их взгляды встретились, и Пэнси напряглась. Будет ли Августа теперь ненавидеть её? Считает ли виновной в том, что случилось с Невиллом? И Пэнси не была уверена, что осудила бы её за это.       — Пэнси Паркинсон, — произнесла Августа спокойно и констатирующе. Пэнси не знала, как это понимать.       — Дама Лонгботтом, — начала она, нижняя губа уже дрожала, — я-я так сожал...       Не успела она закончить извинение, как грозная старушка заключила её в объятия. Мягкое, широкое тело обхватило хрупкую, дрожащую фигуру Пэнси.       — Тсс, ну же, дорогая, — произнесла она тихо у её щеки. — Мы всё исправим. Мы вернём его, не волнуйся.       Пэнси сломалась от этих нежных, но полных решимости слов. Слёзы, которые она сдерживала всё утро, хлынули свободно.       — Он не... он не мог...       — Разумеется, не мог, — резко отрезала Августа. Она отстранилась, положив одну морщинистую ладонь на её плечо, а другую — на щёку, и в её глазах сверкнула сталь. — И ты поможешь мне это доказать, не так ли?       Пэнси кивнула, заставляя себя перестать плакать, показать, что может быть сильной. Сильной ради Невилла.       — Умница, — удовлетворённо произнесла Августа, поправила брошь на своей меховой накидке и подтянула сумочку выше на руку, внимательно изучая Пэнси на предмет слабости.       Слёзы кончились. Теперь в её глазах горела решимость.       Августа кивнула ей, словно та прошла проверку.       — Винни была права, только не говори ей, что я это сказала. Ты просто создана для него, дорогая. Мы ещё сыграем зимнюю свадьбу.       Пэнси не знала, что ответить, и стоило ли вообще, но Августа и не ждала ответа.       — Думаю, начнём с архивов семьи Паркинсонов. Если у твоего деда выдастся один из его светлых дней — он может знать больше, чем есть в записях. Подожди меня здесь.       Пэнси прекрасно понимала: это был приказ, а не просьба. Августа прошла мимо неё уверенной походкой, бросив через плечо стражнику:       — Живее! У меня нет времени!       Наблюдая, как эта властная женщина скрывается за углом, Пэнси впервые за последние двадцать четыре часа ощутила проблеск надежды.

***

      10:03. ПЯТНИЦА. 31 ОКТЯБРЯ 2008 ГОДА. ДЕПАРТАМЕНТ. КАБИНЕТ ПОТТЕРА.       Гарри подождал примерно две минуты после того, как Малфой вернулся из Отдела тайн, прежде чем втянуть его к себе в кабинет.       — Нам нужно поговорить, — пробормотал он, пока Малфой наливал себе кофе. Тот бросил на него раздражённый взгляд из-под бровей.       — Думаешь?       Гарри ответил мрачным взглядом, но проигнорировал тон. Все были на пределе, а они с Малфоем и в лучшие времена едва держались в рамках приличия.       Малфой последовал за ним в кабинет и рухнул в кресло. Выглядел он так же плохо, как чувствовал себя Гарри. Тёмные круги под глазами, непривычно растрёпанные волосы — похоже, поспал он всего несколько часов. Сам Гарри держался на четырёх часах сна за последние сорок восемь.       Гарри бросил ему отчёт:       — Адвокат Невилла предоставил официальные показания. В целом ничего неожиданного. Чуть больше информации об истории кольца, но ничего, что могло бы нам помочь.       Малфой кивнул, пролистывая страницы, но его плечи заметно поникли. Гарри понимал это чувство. Официальные показания были их последней надеждой вытащить Невилла из клетки.       Гарри глубоко вдохнул, не радуясь тому, что предстояло сказать дальше:       — Но есть ещё кое-что. И выглядит это паршиво — и для тебя, и для меня.       Брови Малфоя сдвинулись.       — Что за хрень ты несёшь?       — Страница пятая, — сказал Гарри. Малфой перевернул. — Его тёмные делишки в Архивах? Он утверждает, что действовал по твоим указаниям — чтобы кое-что о рейде у Розье исчезло из документов.       Гарри внимательно следил за его реакцией. Сначала недоумение, затем глаза расширились, и он провёл рукой по челюсти, закрывая глаза и тяжело выдыхая.       Чёрт. С одной стороны, Гарри ободрило, что Невилл говорит правду. С другой — последнего, чего он хотел, это дать начальству ещё один повод пристально следить, как он ведёт дела в Департаменте.       — Что произошло, Малфой? — его голос стал жёстким. — И ты, мать твою, расскажешь мне все детали, потому что через пять минут у нас встреча с Министром.       — Бляяяядь, — протянул Малфой, запустив руки в волосы и швырнув отчёт обратно на стол Поттера. Он подался вперёд, опершись предплечьями о колени. — Ладно. Всё как есть. Это была Гермиона.       Гарри откинул голову назад, нахмурившись.       — Что, блядь, значит «это была Гермиона»?       — Рейд у Розье. Почему всё пошло к чёрту. Гермиона столкнулась со смотрителем аугуреев и… сорвалась.       Гарри молчал. Малфою нужно было договорить.       — Она напала на него без веской причины. Иными словами, это не было оправданным применением силы. Даже близко. Плюс она ведь не из Департамента. — Малфой посмотрел Гарри прямо в глаза. — Проще говоря, я замял дело о тяжком причинении вреда здоровью.       Гарри сглотнул.       — Насколько тяжком?       — Перерезала ахилловы. Оба.       Гарри закрыл глаза, переваривая услышанное. Сначала он сжал переносицу, тяжело выдохнув, затем развернулся на стуле, схватился за голову и простонал.       — Судя по твоей реакции, это не первый раз, когда её характер доводит тебя до белого каления.       — Я бы хотел, чтобы это был первый, — пробормотал Гарри, перелистывая отчёт адвоката, проверяя, насколько явно Невилл описал обстоятельства сокрытия. — Блядь. А я-то думал, что Тео — моя главная головная боль.       Малфой пожал плечами.       — Я всё ещё так думаю.       — Что ж, нам пиздец. Невилл не назвал её по имени, но мы с тобой выглядим крайне плохо.       Малфой нахмурился.       — Почему мы? Это же не ты напортачил, Поттер. Я могу взять всё на себя.       — Ага, уверен, Бруствер с радостью позволит мне всё свалить на тебя, — язвительно отозвался Гарри. — Мы оба под ударом. Но я не собираюсь подставлять Гермиону. И знаю, что ты тоже скорее на меч ляжешь тысячу раз, чем допустишь, чтобы это всплыло.       Малфой медленно кивнул, и Гарри почувствовал облегчение: по крайней мере, в этом они были заодно.       — Как будем выкручиваться?       — Держать всё в общих чертах. Признать, что мы кое-что замяли, действуя не совсем по правилам. В это несложно поверить: налёт на Розье и так был полным провалом. Теперь хотя бы понятно почему. — Гарри закрыл лицо руками и снова простонал. — Господи, Гермиона...       Малфой взглянул на часы.       — Время вышло. Нам пора к министру, да?       Гарри кивнул и поднялся, жестом предлагая Малфою идти первым.       — Да, давай покончим с этим.       Как ни странно, Гарри мог признать: за последние два дня они с Малфоем никогда ещё не работали так слаженно. Почти всё их вечное препирательство сошло на нет, и оказалось, что без привычного высокомерия и сарказма — с обеих сторон — они вполне неплохая команда.       И теперь им как никогда нужно было держаться вместе.       Через несколько минут они уже сидели на скамье у кабинета Бруствера, в нервном ожидании. На поверхность всплыла не только история с налётом на Розье — ещё и то, что их главный подозреваемый всё это время находился прямо у них под носом. Министр будет в ярости.       И на самом деле, всё складывалось катастрофически в любом случае. Если Невилл виновен — значит, они месяцами водили за собой убийцу, позволяли ему работать в их рядах. Если нет — они только что арестовали героя войны, человека настолько чистого сердцем, что он вместе с Гермионой и Винки организовывал ежегодную акцию по вязанию шапок для домовиков.       Когда секретарь с измученным видом наконец провела их в кабинет, они уселись в одинаковые стулья напротив Министра, готовясь к буре.       Сначала Кингсли просто молча сверлил их взглядом, его тёмно-карие глаза прожигали, будто он пытался прочитать их мысли и убедиться, что они окончательно не сошли с ума.       Затем он поднялся, скомкал в руке Ежедневный Пророк и метнул газету Гарри в лицо.       Быстрый взгляд на заголовок и подпись (разумеется, Скитер) — и Гарри внутренне приготовился к удару.       — «Провал дела Брайтонского Мясника — убийца в самом Министерстве», — выплюнул Бруствер, будто проглотил кислое молоко. — Правильно я понимаю, что один из ваших ведущих авроров по убийствам держал ключевое доказательство по делу самого жестокого серийного убийцы последних десятилетий в своём ёбаном ящике с носками?! — Он буквально брызгал слюной от ярости. — Более того, возможно, убийца шастал прямо посреди вашего расследования, подчищая за собой следы и делая всё, чтобы его не поймали!       — Сэр, мы всё ещё собираем информацию о том, действительно ли Нев...       — За все мои годы на посту министра я не видел такой вопиющей некомпетентности! — перебил его Кингсли.       Гарри ощутил, как в нём начинает закипать злость. Они все работали без сна и отдыха над этим делом. За исключением проступка Гермионы на операции Розье, его департамент действовал строго по инструкции.       — У нас была утечка в прессу ещё недели назад, и вы сами сказали нам действовать максимально осторожно. Часть этой осторожности заключалась в том, чтобы держать ключевую информацию в режиме «только для посвящённых». Работа Грейнджер из Отдела Тайн строго засекречена, как вам прекрасно известно. Мы делали ровно то, что приказал бы аврор Робардс.       — Аврор Робардс имел бы достаточно ума, чтобы держать меня в курсе! — Бруствер зло ткнул пальцем себе в грудь. — Единственная, мать её, причина, по которой я поставил тебя, Поттер, — чтобы ты координировал работу с исполнительной властью. Вместо этого ты мечешься по каким-то чёртовым ложным следам!       — Это чудовищное искажение фактов,— попытался вставить Малфой, но Кингсли прорубил его словами, как катком.       — Вы знали, что эти кольца связаны с семьёй Лонгботтомов. Почему, во имя Мерлина, вы не проверили все возможные пути? Вы могли допросить аврора Лонгботтома ещё недели назад!       — Это вообще не имеет смысла! — вскинулся Гарри, чувствуя, как лицо пылает от раздражения. — Если бы Невилл оказался Мясником, предупреждать его о нашей главной зацепке было бы катастрофой!       — Это если вы арестовали правильного человека, — голос Бруствера стал низким и угрожающим, пока он медленно опускался обратно в кресло. — Я обстоятельно беседовал с дамой Лонгботтом, и, кроме кольца, дело против её внука выглядит очень хило.       — При всём уважении, министр, — начал Гарри, голосом, в котором уважения почти не ощущалось, — общаться с ключевыми свидетелями за пределами нашего расследования крайне неприемлемо...       Кингсли оборвал его гулким смехом, в котором не было и тени веселья.       — Салазар, я должен был догадаться, Поттер. Ты отличный аврор и был неплохим начальником в своём старом отделе, но ты искал способы обходить власть с тех пор, как научился говорить. Вылитый отец.       Гарри закатил глаза.       — Ну так вышло, что именно вы назначили меня, а значит, решения о том, как работать со свидетелями, принимаю я. Вы не можете устраивать кулуарные встречи с ключевыми свидетелями, Кингсли! Это не ваш департамент!       — Каждый департамент — мой департамент!       У Гарри отвисла челюсть от шока. Впервые он понял, что в призывах Макмиллана к отставке Бруствера была доля здравого смысла. Его реакция на арест Невилла всё больше походила на судорожную попытку захвата власти, а не на взвешенную, рассудительную позицию, какой она ещё недавно была у бывшего аврора. Гарри слишком хорошо знал, как власть способна развращать — и теперь наблюдал это воочию.       — Назначить вас двоих было самой большой ошибкой в моей карьере. Теперь мне приходится разгребать ваш грёбаный бардак, будто у меня и без того дел не хватает.       Гарри уже открыл рот, намереваясь вежливо, но доходчиво послать министра к чёрту, однако тот поднял руку, требуя тишины.       — Для начала, расследование убийств в Брайтон-Бич возглавят Сэвидж и Праудфут.       О. Боже. Мой. Гарри и Малфой обменялись тяжёлыми взглядами. Первую половину дня Сэвидж спал за своим столом, а вторую половину разгадывал кроссворды; Праудфут едва мог завязать шнурки, не запутав их между собой. Они были словно Крэбб и Гойл из старой гвардии авроров — два болвана, которых никогда не повышали и которые, похоже, были этим вполне довольны. Единственной причиной назначить этих безмозглых недоумков могло быть лишь желание Бруствера усилить контроль над Департаментом.       Гарри попытался сохранять спокойствие:       — При всём уважении, это не ваше решение, министр.       Бруствер оскалился:       — Хера с два. Более того — Малфой, вы уволены. У меня и так дел по горло, а дополнительная головная боль в виде грёбаного Пожирателя, позорящего весь департамент, мне ни к чему…       — Даже не смейте, — резко перебил Гарри, почти выкрикнув, но тут же взял себя в руки. Он заговорил спокойнее: — Не смейте называть Малфоя Пожирателем, Бруствер. Это неправда и абсолютно недопустимо.       Бруствер открыл рот, чтобы парировать, но Гарри его перебил:       — Уволите Малфоя — я выйду из этой двери. К чёрту расследование, к чёрту вашу кампанию и вашу драгоценную репутацию — мне плевать.       — Поттер… оно того не стоит, — пробормотал рядом Малфой.       По глазам министра, готовым вылезти из орбит, можно было понять — ещё чуть-чуть, и его хватит удар.       Гарри сам не до конца понимал, что на него нашло — кроме того, что он, похоже, только что проявил вопиющую дерзость по отношению к самому Министру Магии, защищая Драко, мать его, Малфоя.       Он тяжело сглотнул, но взгляд остался упрямым.       Бруствер дышал тяжело, но Гарри видел: тот явно прикидывает, что будет с его кампанией, если новоиспечённый глава Департамента магического правопорядка — Гарри, хренов, Поттер — хлопнет дверью в знак протеста после увольнения одного из лучших авроров отдела, независимо от его прошлого.       Гарри и Малфой молчали, позволяя натянутой тишине оплести их, словно кольца василиска, дожидаясь, когда министр нанесёт удар.       В конце концов Бруствер повернулся к Малфою, голос его был низок, каждое слово вылетало сквозь стиснутые зубы:       — У тебя неделя, прежде чем я тебя вышвырну. Используй её с умом. Но Сэвидж и Праудфут всё равно остаются во главе расследования. А ты, Поттер, держись от этого дела подальше. Ты меня понял?       Они не ответили — министр счёл это согласием.       — А теперь убирайтесь к чёрту из моего кабинета.       Авроры вскочили, пока Бруствер не передумал и не начал орать на них снова.       Спустя минуту они делали то, что обычно делали после провальных встреч с министром, — ехали в лифте обратно на свой этаж в кристальном молчании. Только на этот раз вместо того, чтобы разойтись по кабинетам и с шумом хлопнуть дверьми, оба направились к Гарри.       — Ну, неплохо прошло, — Малфой рухнул в кресло с неверящей ухмылкой. — И нет худа без добра: Розье не всплыл. Могло быть хуже, верно, босс?       Гарри закатил глаза и достал из ящика бутылку огневиски, налив им обоим щедрые порции.       — Как ты можешь шутить, Малфой? Всё полетело к ёбаной матери!       Малфой принял стакан и осушил его залпом. Гарри последовал примеру — плевать, что ещё раннее утро.       После короткого шипящего вдоха от крепкого спиртного Малфой пояснил:       — Если я не отпущу шутку, то могу пробить кулаком стену. Или прокляну Сэвиджа из злости.       — Ёбаный ад. Да это же просто анекдот. Сэвидж и Праудфут скорее отпустят Невилла прежде, чем найдут хоть какие-то оправдывающие улики, а потом сделают что-нибудь идиотское вроде ареста Фрэнсиса Макмиллана по приказу Бруствера. — Гарри снова налил и убрал бутылку обратно в ящик.       Малфой крутил янтарную жидкость в стакане, но Гарри видел, как у него дрожит рука от адреналина — слишком близко он был к увольнению.       — Они абсолютно неспособны вести расследование, — процедил Малфой. — И мне плевать сколько лет они ни проработали в аврорате. Уверен, я недавно видел, как Праудфут пытался арестовать почтовый ящик. Он сказал, что у него есть основания полагать, будто это грабитель под прикрытием, но что-то я сомневаюсь, — пробормотал Малфой.       Они оба разразились громким смехом, таким, что сводило живот. Смех хоть немного снял напряжение, нарастающее всё утро. Малфой был прав: если не смеяться, Гарри и правда мог бы устроить беспорядки.       — Слушай, Поттер, — начал Малфой, когда их почти истеричный смех пошёл на убыль. — Спасибо тебе за...       Гарри отмахнулся с нетерпеливым видом:       — Даже не заикайся. И я буквально это имею в виду, Малфой. Я бы предпочёл больше никогда в жизни не вспоминать эту встречу.       — Ладно, справедливо, — Малфой шумно выдохнул и допил остатки виски. — Блядь. У меня неделя, прежде чем он меня уволит — без рук, с отделом, где все сидят, ковыряясь в задницах. Я труп.       Вся эта ситуация была до абсурда идиотской. Бруствер был настолько ослеплён своими политическими амбициями — а может, просто Августа Лонгботтом размахивала перед ним пустым чеком, — что влезал в расследование в самый критический момент. Хорошо хоть, Гарри и Малфой держали остальных в неведении насчёт работы Тео и Гермионы. Их эксперименты с кольцом оставались едва ли не единственной зацепкой.       — Ну, а я вообще в чёрном списке, — сказал Гарри, задумчиво наклонив голову. Его это ещё никогда не останавливало. — Так что... неофициально, чем я могу помочь из-за кулис?       Малфой пожал плечами:       — Мы ждём решения Визенгамота по поводу Веритасерума для Невилла — это может быть сегодня, может завтра. С ним мы узнаем либо всё, либо ничего.       — Тем временем Клируотер может быть уже мертва или умирает где-то, — нахмурился Гарри. — Какие ещё есть зацепки, кроме кольца?       — Пара свидетелей по делу о её исчезновении, но это, пожалуй, единственное, с чем Сэвидж способен справиться. Ну и ещё пропавшие записи в Архиве... — Малфой резко осёкся, взгляд его на миг расфокусировался.       — Малфой? Что такое?       Драко вскочил, накидывая мантию.       — Хватай куртку, Поттер. У нас есть одно незаконченное дело.

***

Other people can go home

Everybody else can split

I'll be here all the time

No, I can never quit

Take a walk through the land of shadows

Take a walk through the peaceful meadows

Don't look so disappointed

It isn't what you hoped for, is it?

Everything is very quiet

Everyone has gone to sleep

I'm wide awake on memories

These memories can't wait

Memories Can’t Wait by Talking Heads