Безответственный

— Так что там..? — спросил Дима, накрыв угрюмое лицо рукой. Откровенно говоря, настроение у него было паршивое. Даже не было до конца понятно, сокрушаться Диме сорванному сексу или благодарить за это Господа. Как не взгляни, а он точно не должен был сегодня сидеть на кухне Саши и вести беседы с его мутным дружком. — А-а, да, — вспомнил Женя, заходя на кухню, — Короче, он тебя терпеть не может. Дима сверлил недоуменным злым взглядом Женю, словно тот над ним издевался. Сейчас, помимо самобичевания, не хватало только упреков. — Да ладно-ладно тебе, — успокаивал Женя, присаживаясь напротив, — ты же и сам в курсе. Тем более, я посмотрю, отношения налаживаются. — Я его чуть не поимел, — возмутился Дима, — Чуть не воспользовался его шатким положением, а он мне потом “спасибо” за это скажет? — Ну-у, — протянул Женя, ища слова поддержки, — Зато он говорил, что ты красивый. — Серьезно? — усмехнулся Дима, будто над ним зло пошутили. — Да я серьезно, — Женя немного задумался, будто бы что-то вспоминая, — Щас…А! «Я ума не приложу, чем надо было думать, чтоб дать ему пост главврача? Он безответственный, ветреный, думает обо всем, кроме, работы! Но ладно, стоит признать, лицо у него симпатичное.» — че-то типа того. Дима изумленно смотрел на глупо улыбающегося Женю. Наверное, даже в параллельной вселенной это не сошло бы за комплимент. — Ладно, а с приютом что? — закатил глаза Дима. — А, прию-ют, — вновь начал вспоминать Женя, — Нам тогда по двенадцать лет было или че-то около того. Короче, слушай… *** На дворе стояла чудесная погода: дети играли на площадке под присмотром воспитательниц. Все было бы отлично, если бы это не был детский приют. Само собой, персонал в большинстве своем прилагал большие усилия, чтобы дети ни в чем не нуждались, но по их внешнему виду можно было с уверенностью сказать, что живут они скромно: стертая одежда, старые поломанные игрушки. Но, казалось, ребятишек это мало заботило. На качели сидел лишь один поникший мальчик и рыл землю носками ботинок. — Саня! Ты че унылый, как говно? — подбежал к нему Женя, — Че стряслось-то? Саша еще немного помялся. На диалог он явно не был настроен. — Мама опять не пришла, — шепотом сказал он. — Нашел из-за чего киснуть, — выдохнул Женя и дружески стукнул Сашу по плечу, — тут некоторые даже не знают своих родителей. А я своих лучше б вообще не знал. Короче, радуйся, дурак! Женя получил в ответ только расстроенное “угу”. Сашу явно не бодрило ни то, что он в детском доме, ни то, что у большинства истории жизни сложились хуже. Мама навещала его каждые выходные, но стала все реже и реже приходить в последнее время. «На скока я помню, мамка его хотела в приюте подержать, пока с его батьком разводилась. Так иногда делали, но эта практика обычно не затягивалась дольше, чем на полгода, а тут все было совсем печально...» Конечно, находится в приюте было намного лучше, чем терпеть пьяные выходки и избиения отца, но он очень хотел вернуться к маме. — Не переживай, Сашенька, — присела рядом Наталья Денисовна, — она наверное очень занята. Ей же нужно еще вам новый дом найти — это очень сложно. — Но я же не прошу тут со мной постоянно сидеть, — обиженно ворчал Саша, скрывая злостью желание разреветься, — в выходные на пятнадцать минут же можно приехать? — Ох, дорогой, — Наталья Денисовна обняла его и поцеловала в макушку, — взрослая жизнь иногда бывает очень непростой, но я уверена, что мама тебя очень сильно любит, поэтому со всем справится и заберет тебя домой. — Ладно, — тихо прошептал Саша, уткнувшись в грудь воспитательницы. Он очень старался не плакать ради мамы. Ей наверняка было бы неприятно узнать, что, пока она горбатится, ее сын жалобно хнычет Наталье Денисовне, какая она нехорошая. — Пошли обедать, — погладила его воспитательница, отошла и протянула руку. Саша вытер подступающие слезы и пошел за Натальей Денисовной. — Жра-а-ть! — радостно прокричал Женя. — Евгений, не выражайся! — последовало от одной из воспитательниц. Послеобеденный сон для многих был самой приятной частью дня. Выгулянные и сытые дети с радостью были готовы уснуть, особенно малыши. Только подростки тихонечко бесновались, стараясь не получить укор от воспитательницы. Саше тоже не спалось, все ворочался в кровати. Он упорно отгонял от себя плохие мысли: представлял, как мама тяжело работала, чтобы однажды вернуться за ним. Они наверняка бы переехали в огромный дом, купили бы кучу сладостей и никогда бы больше не расставались, если, конечно, мама не забыла о нем… Нет, так спать было невозможно. Саша встал с кровати и пошел в сторону выхода из общей спальни. На грозный взгляд воспитательницы он бросил лишь “Я попить”. Саше срочно хотелось к Наталье Денисовне. Она наверняка знала, как отогнать плохие мысли. Она точно смогла бы убедить Сашу, что мама вернется. Он тихонечко прокрался мимо кухни и скользнул в общую комнату. Саша ловко обошел разбросанные игрушки и дошел до комнаты отдыха нянечек. Он услышал голос воспитательницы, но ей никто не отвечал. Кажется, Наталья Денисовна разговаривала по телефону. Саша спрятался за дверным косяком и стал вслушиваться в диалог. — Мне плевать, Люда! — сдерживала откровенный крик Наталья Денисовна, — Мне плевать и на твою беременность, и на твоего ухажера. Извини, конечно, что так грубо, но у тебя уже есть ребенок. Мы не можем вечно его здесь держать, у нас черт знает сколько голодных детей. Или ты думаешь, что у нас тут передержка для животных?! Саша не мог издать и звука. Он до последнего убеждал себя в том, что это какая-то другая Люда, не его мама. Чья-то другая, хотя тут ни у кого не было родителей. Саша тихонько сполз по стене. Сердце болезненно сжалось, а легкие словно схлопнулись. Было безумно жарко и больно, и плакать хотелось очень сильно. Но Сашу не покидала надежда, что он просто чего-то не понял, просто Наталья Денисовна не так выразилась. — Ты издеваешься? Если не хочешь забирать — я его сама тебе привезу через неделю, — злобно отвечала Наталья Денисовна, — Чтобы все приготовила к приезду Саши. И не дай Бог, ты снова попробуешь его сплавить, — она с грохотом поставила стационарный телефон на подставку. Саша больше ничего не мог слышать. Уши словно заложило. Его не волновали даже другие нянечки, обеспокоенно подбегающие к нему. Грудь безумно сдавило, а по телу начал разливаться непонятный жар. Все вокруг суетились, пока в глазах Саши темнело. — Валя, прими уже подавители! — крикнула Наталья Денисовна, но повернувшись, обнаружила, что источником запаха был Саша. Вокруг него столпились воспитательницы, пытаясь привести в чувства. «Мама меня бросила. Бросила. И Наталья Денисовна бросит. Она отправит меня к маме, а та выбросит как мусор,» — все о чем мог думать Саша, пока сознание медленно покидало его маленькое тело. «Я тогда ниче не понял. Все вокруг него так носились, уж подумал, что помирает старик. Но оказалось, что у него только-только течка началась. А мы еще не сразу выкупили. Ну, там врач на мигалках че-то нам притараканил, но сказал, что у него только В-шки были, а Саньку-то А-шки нужны, а их даже не во всех аптеках толкают.» Первое, что услышал Саша диалог врача и Натальи Денисовны: что-то обрывистое про первый цикл, про какие-то категории, про “вряд ли поможет”. Он, кажется, вообще не понимал, что происходит, и почему он лежит на кровати. В мгновенье Саша вспомнил про телефонный разговор, про маму. Эта мысль отозвалась тупой болью в сердце. А тело горело, будто Саша проглотил горящие угли. Чего-то сильно хотелось, без чего-то было очень плохо, но не понятно, что это было. Когда он окончательно пришел в сознание, стало еще хуже. Тело было ватным. Было так плохо. Голова раскалывалась, словно в ухо забивали отвертку. Хотелось вновь провалиться в бесконечный сон и проснуться, когда все стало бы хорошо, но ноющее чувство не давало этого сделать. Саша с трудом дышал. — Сашенька, Сашенька, прости, прости меня, пожалуйста, — всхлипывала рядом Наталья Денисовна, поглаживая его по голове, — Мне правда жаль. Саша не мог произнести ни слова. Он мог только стонать от головной боли, иногда срываясь на всхлипы, переходящий в скулеж. Женя обеспокоенно прятался за косяком дверного проема. Ему очень хотелось помочь, но он даже представить не мог, как. Посмотрев на корчигощася друга и на плачущую воспитательницу, он насупил брови, вытер подступающие слезы и побежал к выходу. — Эй! Эй, ты! — кричал Женя вслед уходящему доктору. Тот возмущенно обернулся, словно не веря, что обращались к нему. — Чего тебе? — раздраженно вздохнул доктор. — Ты сказал, что у тебя нет лекарств для Санька, — начал Женя, — Что это? Где их достать? — Мальчик, — надменно отвечал доктор, — у тебя на них денег не хватит. — Дядь, я не спросил, сколько стоит. Я спросил, где достать, — зло повторил вопрос Женя. Доктор изумленно посмотрел на мальчика, не ожидав такой дерзости. — Ну, в больнице или в аптеке. Но А-подавители только по назначению врача выдают, — ошарашено ответил доктор. Не кинув напоследок даже слов благодарности или прощания. Женя побежал в сторону ближайшей аптеки. «Я там такой концерт устроил: и орал, и плакал, и в истерике бился. Короче, под натиском моего обаяния, мне все таки продали эти А-шки, — Дима изумленно посмотрел на Женю, не до конца доверяя его словам: откуда у детдомовца только взялись деньги, так еще и без рецепта..?» На вечер Сашу переложили в комнату отдыха персонала. Он продолжал бороться с жаром, болью и обидой. Казалось, что этим мучениям нет ни конца ни края. Лишь иногда Саше удавалось открыть тяжелые веки, чтобы посмотреть на Наталью Денисовну. Ее пустые глаза уже не выражали переживаний. Она просто устала, она устала весь день плакать. Тут же на Сашу нахлынуло и чувство вины: что он заставляет Наталью Денисовну так страдать за него, что подумал, будто ей на него плевать. Даже если это было правдой, она все равно так старалась ради Саши, ради всех детей в этом богом забытом месте. Она не должна была плакать. — Нашел! — крикнул Женя. Вид у него был, как у побитой собаки: порезы, ушибы и грязь, — совсем уже это не сочеталось с улыбкой до ушей. Женю пытались загнать в общую спальню воспитательницы, пока он радостно не протянул вперед пакет с ампулами прозрачной жидкости и шприцами. Все словно окаменели. — Женечка, — вскочила Наталья Денисовна, приложив руки ко рту, чтобы не заплакать вновь, — это для Сашеньки которые? Женя победно кивнул, игнорируя шепот воспитательниц за спиной: «Где он достал их вообще?», «Не знаю. Спер, поди.» В ту ночь Саша спал очень крепко. Впервые за все время проведенное в детдоме, ему не снилась мама. *** — Во-от, — протянул Женя, заканчивая рассказ, — а когда Санек перестал коллапсировать, его отвезли к матери. Мы еще, наверное, месяц не виделись. Дима увлеченно слушал рассказ, думая как эта история вообще могла пройти мимо него. Да, они с Сашей не были близкими друзьями, но это звучало достаточно впечатляюще, чтоб хотя бы породить слухи. — Я не понимаю, его не могли другие родственники забрать? — недоуменно спросил Дима. — Ты думаешь, эта нищета хотела к себе еще один голодный рот брать? — усмехнулся Женя, будто услышал шутку, — Это у тебя, наверное, большая богатая семья, а у нас, дай бог, один чахлый родственник найдется, который не захочет тебя за порог выставить. Дима только кратко кивнул, соглашаясь с логикой умозаключения. — Ла-адно, я пойду, — протянул Женя, — мне еще работать надо. Дашь ему завтра желтые двойки, — он указал на ампулы с желтой этикеткой и надписью “О51-А(2)”, — послезавтра в первой половине дня зеленую тройку, потом синюю четверку. Дальше Санек сам все объяснит. Бывай. — Погоди, — взял его за плечо Дима, — ты не боишься его мне оставлять? — Не-е, — беззаботно махнул рукой Женя, — ты Саньку нравишься, а для меня это главное. — Нравлюсь? Да он меня терпеть не может, — возразил Дима. — Я те вот че скажу, дядь, — положил Женя руку на Димено плечо, — его все бесят. Прям все, но рассказывает он только про тебя — цени. Женя махнул рукой. И скрылся за дверью, оставив Диму наедине со шквалом мыслей. Только сейчас он понял, что завтра, кажется, больнице пришлось бы остаться не только без главврача, но и без единственного нормального заведующего. Проверка, конечно, уже ушла, но было очень обидно оставлять порядок, который они навели с Сашей с таким трудом, в руки неотесанных бездарей. «Ого…Я прям как он уже думаю… Докатился,» — с грустной усмешкой пронеслось в голове Димы.

***

***

***