неАнгел

Год назад.

      — Нас точно туда пустят? — в который раз спрашиваю у Лии.       Сегодня она у нас за главную и рулит балом. А точнее, проводит меня на тайную вечеринку местных бизнесменов. Грязную тайную вечеринку. Настолько грязную, что о ней не напишут в газетах и не расскажут жёнам за завтраком. То, что происходит в закрытом клубе «Рай», остаётся там, особенно если вы дорожите своей репутацией в обществе.       Мне после детского дома дорожить особо нечем. После выпуска воспитанников моего года вытолкали за ворота с жалкими пожитками и оставили решать свои проблемы самостоятельно.       Вот я и решаю.       — Пустят. Твои фотки понравились Эресту. Он сказал: «Товарная девочка. Приводи», — авторитетно заявляет Лия, засовывая в рот несколько белых освежающих конфет. — Хочешь?       — Нет, спасибо.       Прячу ладони между колен и, ссутулив плечи, смотрю в окно такси. Там быстро мелькают ночные огни нашего небольшого города, улицы, подсвеченные фонарями, дома, на которых пестрят вывески различных магазинов.       Мне страшно. Нервно. И хочется помыться.       Хотя моя кожа кристально чистая и гладкая. Я провела в тесной ванной квартиры Лии по меньшей мере часа три. Готовилась к своему падению и позору.       Может показаться, что я пошла по одному из самых лёгких путей. Но какие у меня варианты? Оплату обучения нужно внести до конца следующей недели. На моей карте валяется несколько тысяч баксов на еду. И это все мои сбережения на данный момент.       — Расслабься, против воли никто насиловать не будет. Наручниками к кровати приковывать — тоже. Нет, конечно, есть парочка любителей, но Эрест для таких держит особенных девочек. Они располагаются на втором этаже, в камере пыток, — рассказывает Лия. Увидев, как вытягивается моё лицо и расширяются от ужаса глаза, она в голос хохочет, похрюкивая. — Шутка. Про пытки, про остальное — всё правда.       — Как ты можешь там работать? — спрашиваю уже в который раз.       Я пришла к Лие за советом. Она выпустилась тремя годами ранее, и у нас были неплохие отношения в стенах детского дома. По крайней мере, вещи мои она не тырила и волосы ночью состричь не пыталась. Друзьями в таком месте обзавестись сложно, там каждый был сам за себя. Выживали как могли. Но с несколькими девочками у меня получилось сблизиться и поддерживать связь.       Одна из них Лия, вторая — Мия, с который мы собираемся вместе снимать квартиру.       — Ко всему привыкаешь. Тем более я люблю деньги. Не продавщицей же идти?       Пожимаю плечами, не собираясь вступать с ней в споры. У каждого своя философия. Ей хорошо так. По мне, лучше бы учиться пошла, и это уже моя философия.       — Расскажи подробнее, чего мне ожидать.       — Главное, не бойся. Сначала все будут просто общаться, присматриваться друг к другу, с разбегу никто трахаться не начинает. Мужики покайфовать пришли, насладиться атмосферой и обществом. Мы типа куртизанки, даём им то, что они никогда не найдут дома между ног у жены. Зажатых там не любят. Если видишь заинтересованного клиента, иди на контакт. Задницей повиляй, прогнись, на коктейль разведи. Но держи дистанцию, клиент сам должен будет тебя выбрать, — не понижая голоса, вещает Лия.       Я бросаю быстрый взгляд в подголовник таксиста и вижу, как его уши заинтересованно шевелятся, наливаясь красным.       — Говори тише, прошу!       Лия отмахивается и продолжает:       — Эрест в курсе, что ты целка. Он обратит на тебя внимание нескольких посетителей, тех, что побогаче. Оплата наличкой, никаких карт и мешков с золотом. Потом комиссию Эресту отдашь. Он кидалов не любит. Ты как, нормально? Эрест три шкуры с меня спустит, если сдрейфишь. Я за тебя поручилась.       Поручилась она за то, что я девственница и не страдаю венерическими заболеваниями. Даже оплатила мне поход к гинекологу. Скорее всего, Эрест отстегнёт комиссию и Лии. Она как-то рассказывала, что новых «товарных» девочек у них дефицит.       Все любят свежее мясо.       Чувствую себя прогнившей падалью, на которую собирается слететься стая стервятников.       Меня начинает колотить крупная дрожь, когда машина замедляет свой ход, въезжая в небольшой тёмный переулок, окружённый невысокими домами.       В одном из них приглушённо горит красный свет. На подъездной дорожке припаркованы чёрные глянцевые машины, номер каждой старательно прикрыт тёмной табличкой.       Подготовились ребята. Конспирация на уровне.       — Вылезай давай. Переодеться надо, и покажу тебе всё. Если впишешься и понравишься Эресту, станешь часто тут бывать. Лучше здесь, чем где-то ещё. Поверь, — говорит Лия и, расплатившись с таксистом, выходит из машины.       Я торможу, сжимая кулаки. Вот для этого я берегла свою девственность, отбиваясь ночами от похотливых сверстников в детском доме? Для того чтобы продать её подороже и лишиться под каким-нибудь толстым жирным мужланом? А как же любовь?..       Моё холодное и давно переставшее верить в хорошие сказки сердце непривычно сжимается.       Бросаю отчаянный взгляд на одинокую железную дверь, около которой Лия уже дымит сигаретой и хохочет шуткам высоких, как несколько шкафов, охранников. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌       — Девушка, давайте я вас назад увезу? — вдруг раздаётся тихое с переднего сиденья. — Это гнилое место.       — Я знаю, но мне нужно туда.       Эрест оказывается совсем не таким монстром, как его описывала Лия, а мелким, жилистым, с тараканьими усиками сутенёром, одетым в блестящий пиджак. Не переставая курить, он критически оглядывает меня с головы до ног и приказывает раздеться. В центре грёбаного, клуба, стены которого обиты красным и чёрным бархатом. На глазах бармена, официанток, других девочек и Лии.       Моя первая мысль: «Ни за что!» Какого хрена?       Так ли мне нужны эти деньги? Лия обещала, что я получу огромную сумму… и в данный момент я не могу разбрасываться такими возможностями.       У меня никого нет. Вообще никого.       Одна в целом мире. И я нестерпимо хочу вырваться из того мира, в котором живу сейчас. Мне нужен толчок вверх.       Хороший вуз, престижная работа, парень из благополучной семьи.       Мне нужны деньги.       Любовь?       Любовь тоже иногда покупают.       Я стягиваю через голову водолазку. Щёлкнув застёжкой лифчика, отбрасываю его в сторону. Кожа покрывается мурашками. Эрест одобрительно цокает и что-то шепчет на ухо Лии.       Она довольно ухмыляется и кивает.       Не нравится мне это. Оценивают как скаковую лошадь для продажи.       — Дальше, — велит таракан в блестящем пиджаке.       Молча берусь за пуговицу на джинсах. Стягиваю их и медлю, аккуратно складывая на высоком барном стуле.       Подцепляю пальцами трусики и спотыкаюсь взглядом о незнакомого парня, одиноко стоящего в глубине красных убранств зала. На бармена и обслуживающий персонал он непохож. Они заняты делом и не таращатся.       Этот же ощупывает каждый сантиметр моей кожи. Проводит зубами по нижней губе и, не отрывая глаз от моей фигуры, подносит ко рту стакан с янтарной жидкостью.       Что-то в его взгляде заставляет меня замереть на месте, а потом и вовсе прикрыть потяжелевшую грудь руками.       — Достаточно, — хрипло произносит парень, опуская руку. — Беру её.       Только эти слова слетают с губ незнакомца, Эрест подрывается на ноги и шикает мне:       — Одевайся. В гримерку её. Быстро. — Затем елейно-певуче добавляет: — Мы вас так рано не ждали… Гости собираются только через час.       Ответа парня я не слышу, но до сих пор ощущаю его липкий взгляд. Он ощупал и раздел, оставляя после себя неприятное покалывание в затвердевших сосках и странное томление между ног.       Лия, вцепившись в мой локоть, тащит за собой в сторону какого-то плохо освещённого закутка. Проскользнув в потайной незаметный проход, мы оказываемся в длинном коридоре со множеством дверей.       — Комнаты гостей, — отвечает на мой немой вопрос Лия.       Здесь, как и в клубе, преобладают полумрак, красный и чёрный цвет, кружева и бархат. Всё такое пошлое, развратное, создающее определённую атмосферу. На стенах висят анатомически подробные фотографии женских и мужских гениталий: по отдельности и вместе, прямо во время процесса.       Меня передёргивает то ли от отвращения, то ли от страха. Еле поспеваю переставлять ноги, они словно налились свинцом. Низ живота сводит судорогой, и я резко торможу, цепляясь каблуками босоножек за мягкий ковёр.       — Мне нужно в туалет.       — Почти дошли, — скалится Лия. — Перетрухала? Если блевать будешь, там щётки одноразовые в верхнем ящике. И давай побыстрее.       — Всё случится сейчас? — зубы начинают стучать.       Стараюсь почти не открывать рта, когда произношу слова. Не хочу показывать свой страх. В волчьей стае тех, кто боится, загрызают первыми, так было и в детском доме. Самых маленьких и слабых гнобили больше всех, выстраивая за их счёт авторитет.       Лия законы стаи знает и быстро меня раскусит, а мне необходимо воплотить в жизнь свой план.       — Передумала? — прищуривается «подруга». — Назад дороги уже нет. Тебя выбрал один из ВИП-клиентов. Эрест всё сделает, чтобы запихать тебя к нему в комнату. Если надо, и ноги тебе подержит, чтоб не свела, и голову во время минета толкать в нужном направлении будет. И денег не даст. Расслабься и получай удовольствие. Кент, что тебя выбрал, конечно, ещё тот извращенец. Но после него все девки уходили сытые и довольные. Никогда одну дважды не берёт.       — Сколько ему лет? Он вроде молод. Мне так показалось…       Лия скрипуче, как будто не по-настоящему смеётся. Только сейчас, при этом неярком свете замечаю, что она стала выглядеть совсем иначе, и это всего за год, что здесь работает. Кожа больше не светится молодостью и здоровьем, на лице всегда тонна косметики, ногти длинные, заострённые, вульгарные, волосы наращённые, а губы искусственно увеличены. Должа выглядеть дорого, а смотрится как самая обыкновенная потасканная шлюха.       — Не знаю, лет двадцать пять. Мы тут биографию не спрашиваем, я даже имени его не знаю. А вот размер члена могу узнать.       — Спасибо, не надо.       — Сама скоро узнаешь. Иди уже.       Надолго уединиться мне не дают. Через несколько минут Лия бесцеремонно стучит и поторапливает. В гримерке меня красит профессиональный визажист, парикмахер заставляет помыть при ней голову, вытягивает и укладывает волосы. Приносят тюлеподобное платье, босоножки на кошмарно высоких каблуках с застежками вокруг щиколотки, новое бельё и маску. Прозрачную, почти не скрывающую лица, маску.       — Это зачем?       — Ему так нравится.       Теперь меня готовят не как скаковую кобылу, на которую сделано меньше всего ставок, а как настоящую фарфоровую куклу. Заботливо укладывают волосок к волосинке на голове, красят ресницы и губы, чтобы продать покупателю подороже. Чтобы он остался доволен своей новой игрушкой и не разнёс к черту весь долбаный прилавок.       Мне страшно и одновременно любопытно, как всё пройдёт. Так, как хочется и нужно мне? Или сынок богатеньких родителей, которому наскучила его сказочная жизнь с золотой ложкой во рту, получит своё? Меня. Да, я сразу поставила на него клеймо мажористого извращенца. Что ещё он мог забыть в таком месте в свои двадцать пять?       Когда меня выводят в зал, людей значительно прибавляется. Играет тихая тягучая музыка, туда-сюда снуют обнажённые официанты. Округлив глаза, стараюсь смотреть им только в лицо. Основную часть публики составляют мужчины: взрослые пузатые дядьки с сальными взглядами и толстыми пальцами, унизанными золотыми кольцами.       На секунду в мозгу мелькает мысль облегчения. Меня сразу выбрал молодой парень. Будет не так противно. Интересно, целоваться с ним придётся? Не хотелось бы…       Снимаю с предложенного официантом подноса бокал с шампанским и с силой сдавливаю хрупкую ножку.       Кожей вновь ощущаю тот самый взгляд, оставляющий на моём теле после себя невидимые отметины. Прирастаю к месту и расправляю плечи. Соски превращаются в острые ноющие камушки. Тонкая ткань платья ничего не скрывает, а прикрываться руками нельзя. Это будет расценено как признак слабости.       Пытаюсь аккуратно осмотреться. Откуда наблюдает этот извращенец?       — Не вздумай напиться. Я не люблю трахать безвольное ватное тело, — раздаётся сзади.       Спины касаются пальцы незнакомца. Медленно пересчитывают позвонки и скользят вниз до самой кромки моих веревочных трусиков. Сердце начинает качать кровь быстрее. Он же не будет лапать меня в зале полном народу? Мы пойдём в комнату? ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍       — Уже пробовали такое? Значит, вам не в первый раз, — говорю я и прижимаю холодное стекло бокала к сомкнутым губам.       — Будешь такой же смелой в постели? — пальцы двигаются обратно вверх, до тех пор пока не смыкаются на моей шее. — Люблю, когда кусаются.       Парень дёргает меня на себя, и я прижимаюсь спиной к его груди, ягодицами — к его бёдрам. Выгибаюсь, чтобы хоть немного отстраниться и вздрагиваю. Вторая его рука ложится на мою грудь, задевая острые пики возбуждённых сосков. Совсем не ласково сжимает.       Перед глазами на секунду темнеет, а следом я чувствую обжигающую волну, проходящую по телу и стекающую к низу живота. Она концентрируется там, отдавая потягиванием между сведённых ног.       Мне должно быть противно, мерзко, страшно и брезгливо. Вместо этого от остроты запретных ощущений, небрежных чужих рук и хриплого голоса незнакомца, моё тело становится мягким и податливым. Влажным. Я становлюсь влажной. Мысли из головы утекают как вода.       Пусть всё случится быстро.       — Я буду делать всё, что вы скажете, — говорю заплетающимся языком и прикрываю глаза.       Парень касается губами моей щеки, скользит к уху и глубоко вдохнув мой запах, касается мочки языком. Меня потряхивает. Ему это нравится. Он чувствует себя всесильным.       Вдруг у него маленький член, и я вообще ничего не почувствую?       — Идём.       Времени он терять не собирается. Крепко берёт меня за руку и тянет за собой.       Сердце отбивает чечётку.       Мы заходим в комнату с минимальным набором мебели и отсутствием окон. Огромная круглая кровать, заправленная чёрным покрывалом, напротив — глубокое кресло с высокой спинкой. Небольшой деревянный стол, на котором стоит несколько запечатанных бутылок и прозрачных, вычищенных до зеркального блеска бокалов.       Оглядываюсь, нервно теребя свое нелепое одеяние и вздрагиваю, когда за спиной щёлкает замок.       Дверь захлопнулась. Мышка угодила в мышеловку.       Блондин вальяжно усаживается в кресло. Устраивается поудобнее, укладывая руки на подлокотники, и широко разводит колени.       Оглядывает меня с ног до головы и довольно скалится, почесывая языком зубы.       Я тоже его разглядываю.       Он похож на чёрта хотя внешность как у настоящего ангела. Понятия не имею, почему у меня именно такая ассоциация. Но есть в этом незнакомце что-то демоническое, отталкивающее и одновременно манящее своим совершенством.       Ни за что не дала бы ему двадцать пять лет, возможно, ему меньше.       — Что мне делать? — спрашиваю сипло.       Не буду же я так стоять целую вечность? Может, он хочет, чтобы я станцевала? Тогда ему не повезло: с чувством ритма у меня беда.       — Снимай с себя эти тряпки и ложись, — не просьба, а приказ.       — У меня мало опыта, — от нервов язык развязывается сам собой. — Если я буду делать что-то не так — скажите.       Под пристальным голубым взглядом опускаю по плечам платье, предварительно перекинув волосы вперёд. Они закрывают от тяжелого пристального взгляда мою грудь.       Платье тормозит на бёдрах, и я останавливаюсь, нервно переступая. Мне было проще раздеться до трусов под вглядами десятка чужих глаз, чем оголиться перед ним полностью.       Парень встает на ноги и подходит ко мне. Мой взгляд падает на его пах. Возбуждён. И нет… у него не маленький член.       — Как зовут? — звучит тихо.       Поддевает пальцами маску и стаскивает, отбрасывая на пол. Всматривается в моё лицо, кружа по нему голубыми глазами. Никогда таких не видела. Они, как небесно-чистые, но затягивают словно дыра, в свои омуты и лишают воли.       — Анна.       Неужели он думал, что я скажу ему своё настоящее имя?       Хмыкает, склоняя голову набок. Его губы растягиваются в улыбке. Он стоит так близко. Это обязательно? Я могу пересчитать все его ресницы и отмечаю небольшую родинку под правым глазом. Чёрную и идеально круглую.       — Сколько тебе лет, Анна? — произносит это выдуманное имя почти как «ангел».       Я скорее падший ангел, а он — искусный обольститель сатана.       — Уже можно. Иначе меня бы тут не было.       — Документы? — Большим пальцем сминает в сторону мои губы, размазывая по лицу слишком яркую помаду.       — Конечно. Всегда ношу их с собой в такие места. Отгадайте, где я могу их спрятать?       Развожу руки в стороны. Моё платье болтается на талии, трусики — три ленточки, грудь обнажена, лишь прикрыта волосами. Если бы и захотела, не смогла бы что-то пронести.       — Ты совсем не покорная малышка, да, Анна?       Кладет руку мне на живот, и я возмущённо хватаю ртом воздух. Его пальцы оттягивают в сторону кружево платья и бесцеремонно ложатся на мой лобок. Словно там им самое место!       Опускаю дрожащие ресницы. Щёки начинают пылать.       Я только на словах смелая. Внутри боюсь всего происходящего до чёртиков. Он же не сделает мне больно?       Никто и никогда так меня не трогал. Никто и никогда так на меня не смотрел.       — Не смотри вниз. Смотри на меня. Сейчас ты сходишь в ванную, дверь в углу комнаты. Приведёшь себя в порядок. И вернёшься. Затем мы продолжим. Сейчас самый подходящий момент уточнить детали или отказаться и уйти. Но я буду очень расстроен, если ты уедешь. Мне кажется, мы поладили, Ангел, — тихо говорит парень, продолжая трогать меня.       Мне приходится немного расставить ноги и схватиться за его плечи, чтобы не упасть. Смысл его слов доходит до меня как через вату. Всё, что я сейчас вижу, — это его глаз, всё, что я сейчас чувствую, — это его пальцы на самом уязвимом месте на моём теле. Они медленно скользят вверх-вниз, по кругу, задевая чувствительные точки.       — Я здесь ради денег. Нет денег — нет моего тела, — произношу, чеканя слова и с силой отталкиваю парня от себя.       Он от неожиданности делает шаг назад, в светлых глазах плещутся искры ярости. Здесь он хищник, а я добыча, которая вдруг решила играть не по правилам.       Но давайте будем честны: если бы мне не нужны были деньги, меня бы здесь сейчас вообще не было… Так что…       — Окей, — говорит парень и сжимает кулаки. — Сколько?       Озвучиваю сумму, на которую договаривалась с Лией.       — Если разрешишь сделать фото — удвою.       Округляю глаза, прижимая руки к груди. Эрест несколько раз повторил, что съёмка в клубе запрещена и никаких камер здесь нет. Как бы… не очень хочется после всех унижений и испытаний стать звездой порнографии.       — Без лица?       — С лицом.       — Без лица, — давлю на своё.       Парень выбрасывает вперёд руки и хватает меня за шею, сдавливая пальцы до боли. Цепляюсь за его руку, пытаясь отодрать её от себя.       — Обычно я не торгуюсь, Ангел. Всё имеет цену. Твоё тело. Твоё лицо. Твоя душа. — Он касается кончиком языка моей скулы, и я дергаюсь, проклиная свою реакцию.       Какого чёрта меня так лихорадит?       — Обычно я не продаюсь.       Впиваюсь ногтями в его руку. Ему больно, я уверена, но этот извращенец даже бровью не ведёт. Не лицо, а безэмоциональная холодная маска. Он вообще человек?       — Все так говорят, а потом оказываются здесь. Хочешь посмотреть на деньги? Сейчас устроим.       Отпустив меня, парень кивает в сторону ванной и выходит за дверь. Прижимаю руку к горлу, стараясь отдышаться и откашляться.       Когда мне это удаётся, натягиваю платье обратно на плечи и снимаю босоножки, ноги гудят с непривычки. А когда выпрямляюсь, мой взгляд падает на деревянный столик, заставленный бутылками, и внезапно в голове рождается план…       Незнакомец возвращается через несколько минут и молча бросает на кровать пухлый конверт, несколько купюр долларов падает на пол. Сглатываю. Вот он — мой билет в счастливое будущее.       Так просто?       — Иди сюда. Мне надоело болтать.       Он опять уселся в кресло и, разведя колени в стороны, откинул голову на спинку. Из-под полуопущенных ресниц лениво наблюдает, как подхожу ближе, как опускаюсь перед ним на колени выпрямляюсь.       У меня дрожат руки и губы.       Я не идиотка. Он ждёт оральных ласк.       Привстав, присаживаюсь на пятки и тянусь к его ремню, не сводя взгляда с его внимательных глаз.       Трогаю его за бёдра. Поглаживаю внутреннюю сторону и прикусываю губу. Трусь о его колени своей грудью, неправдоподобно постанывая.       Брови парня медленно ползут вверх, и я почти уверена, что с его языка должно вот-вот слететь очередное едкое замечание.              Обхватываю за горлышко приготовленную бутылку шампанского и, замахнувшись, опускаю на голову извращенцу.       — Блядь. Какого хрена ты творишь?       — Чёрт!       В фильмах люди обычно вырубаются с первого раза.       Парень перехватывает и заламывает мою руку, дёргая на себя. Шипит и матерится, покрывая меня такими словами, от которых уши закручиваются в трубочки и отказываются раскручиваться. А я половину сознательной жизни провела в детском доме, знаю толк в ругательствах.       Мне всё же удается вывернуться и, пока меня не скрутили заново, ударить ещё раз. На этот раз успешно.       Парень замирает и обмякает, падая обратно в кресло. Его голова опускается на подбородок, руки свисают вниз. Выглядит беззащитным и не очень живым.       Я не совсем бессердечна, поэтому проверяю у своей жертвы пульс и, убедившись, что он есть, начинаю действовать быстро.       Вполне вероятно, что отключился он ненадолго.       — Чёрт-чёрт-чёрт, — бормочу, отбрасывая в сторону бутылку.       Хватаю конверт с деньгами. Достаю из кармана парня его мобильник и, выдернув из дверного замка ключ, аккуратно, чтобы не разбудить сына сатаны, закрываю дверь, надеясь, что мы никогда больше не встретимся.

***

      — Что это?       Разглядываю красный подарочный пакет. Лестер уверенно ставит его мне на колени и заискивающе улыбается, опустив подбородок. Прямо сама невинность.       — Посмотри. Мне кажется, тебе должно понравиться, малыш.       Утром первого сентября светит солнце, и натертый до блеска капот «майбаха» Гудвина слепит глаза. В салоне неслышно работает климат-контроль и гулко урчит мотор. После почти недели полного игнорирования мой парень решил выяснить, в чём же у нас дело, и наладить контакт. Как раз вовремя, потому что ещё немного и я собиралась поставить на наших отношениях жирную точку.       Заглянув в пакет, приподнимаю брови и перевожу взгляд на Лестера.       — Телефон?       — Ага. Последней модели. Три камеры, две симки, огромный дисплей. Всё, что любят девочки.       Смотрю на увесистую белую коробку айфона и не решаюсь открыть. Гудвин решил купить моё расположение? Я для этого и подстроила знакомство и завела с ним отношения: ради вот таких подарков без повода. Тогда почему в душу словно кошки нассали? Во рту неприятный вкус горечи и разочарования.       Мне хотелось тепла, понимания и чуточку больше внимания. Вместо этого на коленях у меня лежит чёрный кирпич, который стоит как четыре моих зарплаты.       — Спасибо, — нахожу в себе силы улыбнуться и вернуть взгляд Лестеру, — котик.       Он выглядит довольным и тянет ко мне свои ручищи. Обнимает и чмокает в губы. Раз, второй. Чмок-чмок. Углубляет поцелуй, и я по привычке позволяю ему это сделать. Он ведь мой парень и только что подарил мне телефон за двести штук. Я должна быть благодарной. Должна, но не хочу.       — Всё, хватит. — Отлепляюсь от него первой и борюсь с искушением провести по губам ладонью, стирая чужие слюни.       И когда я только стала такой брезгливой?       На Лестера стараюсь не смотреть, залезаю в пакет, шурша упаковочной бумагой. Мия за такой телефон душу бы продала, а я думаю, как бы продать телефон. И на что могу потратить вырученные деньги. Двести штук, чтобы просто кому-то позвонить… Боже, мне почти больно.       — Лэйн, — прокашлявшись, зовёт он.       — М?       — Тебе не нравится, да? Ты хотела другого?       — Почему ты так решил? Я вообще ничего не хотела и не ждала.       — Ты от меня отдаляешься, малыш. Не отвечаешь на звонки, сообщения, не идёшь на контакт. Я что-то сделал не так? Ты обиделась? Я чувствую, что обиделась. Малыш, посмотри на меня.       Заставляю себя поднять на него взгляд. Лестер выглядит по-настоящему расстроенным, ловит мой взгляд и уголки его губ опускаются вниз. Он действительно расстроен и переживает. Он ведь неплохой. Старается для меня, да? Телефон вот купил. Внимание проявил. А я как Снежная королева морожусь. Всё потому, что мне опять снился его друг. Наша первая абсурдная встреча. Всё потому, что Каин написал мне одно чёртово сообщение и по коже поскакали мурашки. Волоски дыбом встали! Всё потому, что рядом с Гудвиным во мне полный штиль по эмоциям, а рядом со Сноу они переполняют меня и бурлят внутри, словно лава по венам.       Только где сейчас Каин? Парень, который только трахается и готов отвалить пачку денег за чью-то девственность? Ублажает свои порочные желания с двумя-тремя блондинками? Скорее всего. Парень, которому нужно только одно.       «Я заберу своё.»       Зато Лестер рядом. И сейчас я чувствую и его интерес, и заботу. Он дорожит нашими отношениями, которые чуть не слились в трубу за последние недели лета. Впереди учеба, мы будем вместе ездить в универ и пересекаться там. У нас всё впереди.       Любить необязательно. Что-то чувствовать — тоже. Главное — удобство. С Лестером мне удобно. Безопасно. Скучно. Никак.       — Ты не прав, — произношу тихо. — Я просто не выспалась. Всю неделю работала, чтобы не пропускать первые дни учебы. Поэтому часто не отвечала, засыпала. Ты не злишься?       — Нет, малыш. После пар сгоняем куда-нибудь пообедать?       — Вдвоём? Свидание? Без твоих друзей?       Лестер смеётся и понимающе качает головой из стороны в сторону.       — Свидание. На неделе предки возвращаются в город, я хотел бы вас познакомить.       — Правда? — переспрашиваю, вцепившись до побелевших костяшек в коробку от мобильника.       Этот пункт был в моём плане. Знакомство с родителями богатого и перспективного парня. Таким не представляют девушку на пару встреч. Значит, у нас всё серьёзно? Я и Гудвин — это серьёзно?       — Конечно правда, малыш. Ты чего? Расслабься. Предки у меня что надо. Ты им обязательно понравишься, — говорит он, усмехаясь.       — Тогда ладно. Я очень хочу с ними познакомиться.       Мы наконец отъезжаем от моего дома и двигаемся в сторону университета. Я пытаюсь переварить услышанное и понять: почему Лестер вдруг резко изменил свое поведение? Почувствовал соперника? Отдохнул от меня и соскучился?       Это всё тонкости отношений и мужской психологии, в которых я ничего не смыслю. Если кто-нибудь напишет об этом книгу, используя двоичный код, цифры и языки программирования, я отдам за неё любые деньги. Лишь бы повысить свой скилл и заполнить пробелы. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍       Я знаю о взаимоотношениях полов немного. Лишь по фильмам, книгам и сериалам. В детском доме было не до амурных дел. Наверное, поэтому я так вцепилась в Гудвина. Хочется чего-то взрослого, настоящего и как у нормальных людей. Пусть и с пустым сердцем. Мои родители, они выжгли внутри меня всё до основания… Может быть, я вообще не умею любить?       Из мыслей меня вырывает громкая музыка, заполнившая «майбах». Лестер, оторвавшись от дороги бросает на меня быстрый взгляд и улыбается. Настраивает звук на нужную радиоволну и в очередной раз трёт свой немного покрасневший нос.       К универу мы подъезжаем как в моих мечтах. Почти сразу натыкаемся на знакомых. Все таращатся и перешёптываются. Главный холостяк универа и оборванка. Что может быть банальнее?       Чувствую себя увереннее и задираю подбородок повыше. Здороваюсь с Вики и игнорирую Мэри. Ей всё же придётся привыкнуть к тому, что я теперь часть их тусовки. И, скорее всего, задержусь надолго. Ведь Лестер собрался знакомить меня с родителями.       Попрощавшись со своим бойфрендом, иду в свой корпус на занятия.       — Всем привет, — говорю, окидывая взглядом своих одногруппников.       В моей группе учатся в основном парни: ботаники в очках, с сальными волосами и растянутыми кофтами. Программисты. Будущие айти-специалисты и светила отрасли айти-технологий. Почему я выбрала такую неженскую специальность? Потому что за этим будущее. А я хочу для себя наилучшего будущего.       — Вивьен, мы деньги собираем на дни рождения. Сдавать будешь? — деловито интересуется староста.       Ещё одна девушка в группе. Всего нас трое. Обе мои одногруппницы смотрятся ничем не лучше наших ботаников. И, понятное дело, жутко меня недолюбливают, потому что я выгляжу иначе.       — Меня никто не поздравил, с какой стати мне сдавать?       Поджав губы, отворачивается. Закатив глаза, усаживаюсь на своё место у окна в третьем ряду и достаю ноутбук, тетрадный блок и ручки нескольких цветов. Сегодня первой парой стоит семинар у нашего куратора. Меня потряхивает от предвкушения. Я очень соскучилась по учебе. Приложила много усилий, чтобы учиться именно здесь, занималась с репетиторами, не спала ночами, но так и не прошла на бесплатное место. Конкурс был очень большой. Поэтому пришлось дать несколько взяток, в том числе и Лии, чтобы она не сдала меня своему уроду-сутенеру Энресту.       Куратор здоровается со всеми легким кивком и жестом предлагает студентам вести себя потише. Мы замолкаем. Но ненадолго.       К горлу подкатывает ком, и я несколько раз растерянно моргаю. Мне мерещится Сноу, или это действительно он только что перешагнул порог?       Каин обращается к куратору, протягивая какой-то листок, и, не потрудившись снять темные солнечные очки, окидывает взглядом аудиторию.       «До встречи, неАнгел.»       Пульс ускоряется и кровь начинает шуметь в ушах, когда он замечает меня. Приподняв брови так, что они оказываются выше тёмных зеркальных стёкол, знакомо, до рези в сердце, скалится.       И направляется прямо ко мне.       Сжимаю гелевую ручку до побелевших костяшек и, кажется, частично глохну, не слыша, что говорит куратор в своей приветственной речи. Потому что впиваюсь взглядом в нахальное идеальное лицо и не дышу.       Что он здесь делает?       Что он, мать вашу, тут забыл?       Отсчитываю разделяющие нас с Каином метры и его шаги. Три, два, один…       Соседний стул со скрипом отодвигается, и Сноу с присущей только ему небрежностью опускается на него. Вытягивает ноги вперёд и только тогда приподнимает солнечные очки. Все таращатся на нас. Он умеет эффектно появляться.       Бешеная энергетика Каина отравляет воздух в аудитории, так что у меня от его присутствия рядом начинают шевелиться волосы на затылке.       Маньяк. Порочный похотливый извращенец. Он самый, который снится мне чуть ли не каждую ночь, заставляя тонкую ткань трусиков пропитываться вязкой влагой.       Его небесные глаза впиваются в мои, а уголок губ приподнимается в ухмылке       — Привет, неАнгел. Скучала по мне?       Сглотнув слюну, прищуриваюсь.       Цель номер один — не показать, как он на меня действует. Если он только догадается, пропаду. Проиграю. И я не знаю, что со мной будет тогда.       — Не льсти себе. Ты следишь за мной, Сноу?       — Не льсти себе. Я здесь учусь.       Перебросив волосы за спину, сажусь прямее. Мои колени дрожат, ступня нервно дергается, а по позвоночнику бежит холодок.       Мы не должны были опять встретиться. Почему он не оставит меня в покое? Будет мстить? Ему нужно унизить меня за то, что поимела в том клубе его я, а не он меня? В этом состоит его план?       Денег у меня нет и — по его мнению — так волнующей его девственности тоже. Чего же он тогда вцепился в меня и не отстанет? Не слышал никогда о кодексе «братанов», или как там у мужчин называется, когда девушка друга табу?       — Не староват ли ты для универа? Второй курс, и всё такое. Аспирантура и магистратура — в вечернее время.       — Мне двадцать один. Можно всё, и всё такое.       Он меня раздражает. Своей манерой разговаривать, тембром голоса, ментоловым запахом геля для душа, который наполняет мои лёгкие при каждом вдохе.       — Ты что, умственно отсталый? Здесь всем по девятнадцать.       — А я, оказывается, скучал по твоему язычку.       Каин хрипло смеётся, раздражая мои нервные окончания всё больше. Моё тело — сплошной оголённый нерв. Такое происходит только рядом с ним. В остальное время я думаю головой и не иду на поводу инстинктов.       Мозг услужливо воспроизводит в голове, как Сноу касался меня на прошлых выходных. Заводил одним лишь взглядом и пошлыми словечками. Его грязный язык определённо подвешен и знает своё дело. А его руки знают, как доставить женщине удовольствие. Боюсь подумать, что он умеет делать своим членом.       Боже…       О чём я думаю? Нужно купить себе вибратор или наконец стащить трусы с Гудвина. На одних поцелуях отношения не вытянуть.       Мы со Сноу ни разу не целовались, а мои губы покалывает так, словно я этого хочу. Прямо сейчас. В этой аудитории. Только я не хочу!       Дыхание учащается, и я лезу в свою сумку за бутылкой воды без газа.       Он опирается одной рукой на стол, а другой, подцепив край моего стула, дёргает на себя.       Теперь наши бёдра соприкасаются. Меня прошибает двести двадцать, сердце обрывается вниз.       Сжав зубы и смотря вперёд, словно я увлечена речью куратора и крайне спокойна, цежу:       — Избавь меня от своего общества. На галёрке есть свободные места.       — А то что? — насмешливо в ответ.       Мне даже крыть нечем. Чем я могу ему угрожать? Лестером? Да тот скорее поверит в любую сказку Сноу, чем мне. Мы знаем друг друга три месяца, а они сколько? Всю жизнь рядом на золотых горшках сидели и сосали платиновые соски?       — Ничего. Ты вторгаешься в моё личное пространство. Снова и снова. Это ненормально. Я не твоя собственность.       — Это только пока.       Не выдержав, резко поворачиваюсь к нему. Я уверена: мои глаза мечут молнии. К сожалению, лишь фигурально. Потому что парень рядом одаривает меня в ответ насмешливым взглядом. Мажет им по моему лицу, задерживаясь на влажных после воды губах, и медленно облизывает свои.       Слежу за кончиком его языка как приклеенная.       Чёрт.       — Я никогда не стану твоей. Я встречаюсь с твоим лучшим другом, — шепчу, глядя в дьявольские глаза напротив.       Голубые и порочные. Манящие и отравляющие. Он смотрит прямо на меня. В мою душу и словно видит самую суть. Это странно, потому что никто и никогда не смотрел на меня так. Словно я что-то значу.       — Это поправимо, Лэйн. И ты это знаешь, — негромко произносит Каин, он опускает ладонь на моё запястье и некрепко сжимает, не позволяя вырваться. — Сегодня ты с ним, завтра со мной. Если бы мы встретились здесь в первый раз, я просто попросил бы тебя назвать свою цену. Любую. И ты бы назвала. Потому что всё, что тебя интересует, написано на твоём красивом продажном лице. Только вот незадача, я не плачу дважды. Поэтому ты ляжешь в мою постель сама. Рано или поздно. Но лучше рано, потому что ждать я тоже не люблю… ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍       — А если не лягу, то что?       — То я тебя уничтожу. Тебя и твою репутацию, — спокойно говорит Каин, сверкая глазами.       И по ним я вижу, что он не врёт. Верит в каждое своё чёртово слово. Сразу выложил на стол все карты и предоставил мне иллюзию выбора. И уже сейчас понимаю: как бы я ни сопротивлялась, всё будет по его. Дело времени. В этом мире правят деньги и лишь они. А их у Каина Сноу предостаточно.       Дёргаюсь и получаю долгожданную свободу от пальцев Каина. Кожа горит в том месте, где он меня трогал, и ещё долго напоминают об этом касании красные отметины.       Выбив меня из седла своими словами и спокойными угрозами, имеющими место быть, Сноу теряет ко мне свой интерес. Он утыкается в телефон и, судя по графикам на экране, что-то изучает. С кем-то переписывается, забив на учебу. Печалит лишь то, что это временно.       Я вспоминаю, что, в отличие от него, у меня самая обычная фамилия и нет шестизначного счёта в банке. Никто не сдаст за меня будущую сессию, и денег, чтобы вложить в зачетку, у меня тоже немного. А самое главное — это знания, никто не запихнет и не утрамбует их в моей голове за меня.       Вздохнув, нервно поправляю волосы, блузку на груди и со всем достоинством, которое у меня осталось, отодвигаюсь от Каина, спрятавшись за ноутбуком.       Больше мы не разговариваем.       Напряжение, полученное на первой паре, сопровождает меня весь день. Как и Каин. Он садится рядом со мной на каждом занятии, давя своей энергией и заставляя мои мозги плавиться.       Мне стоит большого труда держать себя в руках и не сорваться на истерику. Не доставлю ему такого удовольствия никогда. Да и вообще, в мои планы не входит доставлять ему какое-либо удовольствие!       В мои планы входит держаться от него как можно дальше. Сопротивляться. Ускользать. И оставаться недосягаемой.       После пар Лестер везёт меня в кино и кафе. Я ненадолго расслабляюсь. И даже несколько раз искренне смеюсь. Вечер выходит почти потрясающим. Почти как у нормальных влюбленных.       Только это «почти» и образ лучшего друга моего парня не дают мне покоя.