неАнгел

      Сердце скачет в груди галопом, дыхание рваное и прерывистое, а чёртово возбуждение никуда не делось. Оно так и осталось во мне натянутой нелопнувшей пружиной.       Нервно оглядываю, поправляя на ходу, волосы и безбожно помятое испорченное платье.       Чёрт. Мне придётся отвалить за него круглую сумму. Чем я только думала?       «Совсем не тем местом, которым обычно думают люди» — ехидно замечает внутренний голос.       Тут же предлагаю ему заткнуться.       Как можно быстрее удаляюсь от комнаты Лестера, где остался взвинченный и злой как чёрт Каин Сноу. Мне даже кажется, что, если как следует не потороплюсь и не вырвусь к людям, он меня нагонит, прижмёт к стенке, совсем как недавно. И облапает с ног до головы.       Потом мы начнём страстно целоваться, вгрызаясь друг другу в губы, как дикие животные. Завалимся в очередную открытую комнату и…       — Лэйн, верно?       Всадив шпильки в мягкое покрытие пола, стараюсь не налететь на мать Каина, внезапно появившуюся внизу лестницы. Женщина дружелюбно улыбается, преграждая мне путь. Смотрит снизу вверх заинтересованно и немного снисходительно.       Понятия не имею, что ей от меня потребовалось.       — Да-а? — вылетает из моего рта немного вопросительно, словно я не очень уверена в своём имени.       Надеюсь, она спишет это на нервы. Знакомства с родителями хорошего парня всегда довольно волнительны. Особенно когда лучший друг этого самого парня засунул свой язык тебе в ухо, а ты терлась о него, требуя большего.       У меня до сих пор мурашки от этого извращенца!       Боже, пусть он вылетит из моей головы раз и навсегда.       Бросаю быстрый взгляд за спину и заставляю своё дыхание выровняться, буквально одной силой воли.       — Меня уже ищут? Я такая неуклюжая. Наверное, мне стоит поехать домой, — глупо оправдываюсь, натягивая на губы улыбку.       — Не говори ерунды, — отмахивается Ирина и вдруг подставляет мне свой локоть. — Идём.       — Куда?       — Мой дом напротив, и когда-то я была немного худее…       — Вы хотите одолжить мне платье? — спрашиваю, округлив глаза. — Но зачем?       Я давно не верю в сказки, добрых фей и волшебные туфельки Золушки. Чтобы стать принцессой и пробиться поближе к принцу, придётся не только сесть в тыкву, а ещё и станцевать на костях десятка соперниц.       — Когда-то я тоже была чужой в этом мире, — мягко произносит мама белобрысого чудовища Сноу, около её глаз собираются мелкие морщинки, и я неожиданно чувствую к ней безумную симпатию. — Главное, не сдавай позиции, не показывай, что тебя задевают их смешки, взгляды. Гордо подняла голову и прошла сквозь толпу стервятников к своей цели. Если у вас с Лестером настоящие чувства, ему будет плевать на мнение других. А испорченное платье всегда можно заменить другим. Эвелина не отличит одно от другого. Ну что? Я тебя убедила? Идём, пока они не заметили моего отсутствия.       — Ладно… А я думала, вы тут своя в доску. Держитесь молодцом.       Боже, Лэйн. Заткнись. Шампанское до сих пор кружит голову, и зрение немного плывёт. Каждое движение отдаётся легким ступором и тяжестью.       Не пила никогда и не надо было начинать.       — Годы тренировок, — усмехается Ирина.       В дом семейства Сноу попадаем через три минуты. Ирина вводит код от сигнализации в устройство на стене и толкает дверь плечом. Друг за другом шагаем внутрь.       Воздух спёртый и затхлый, такой, словно здесь давно никто не живёт. Можно было бы посветить мобильником и утолить свой интерес — всё-таки я оказалась в логове дьявола. Но телефон остался в сумке, а сумка — в машине у Гудвина.       Неприятный озноб пробегает по спине. Что бы сказал Сноу, узнав, где я сейчас и с кем?       Представляю его потемневшие от злости светлые глаза, напряжённые челюсти и сжатые до побелевших костяшек кулаки.       Он был бы в бешенстве.       А я так люблю злить его…       — Заходи. Подожди меня здесь, я быстро.       Не успеваю толком оглядеться, как Ирина возвращается, освещая себе путь фонариком на задней крышке смартфона.       — Дом пустует, сейчас я в основном живу в городе, — как бы оправдываясь, произносит она, и я замечаю, как её губы немного подрагивают. — Чтобы включить свет, нужно спуститься в гараж. Я ничего в этом не понимаю, домом в основном занимался муж и мальчики.       — Ничего страшного. Где можно переодеться?       Ирина провожает меня в сторону ванной и даёт на время свой телефон.       Эта чёртова ванная оказывается больше, чем моя съёмная комната! Но времени глазеть по сторонам совершенно нет.       Быстро сбрасываю испорченное и влетевшее мне в копеечку платье, надевая новое, цвета спелой вишни. Я его даже толком разглядеть не могу, лишь понимаю, что по фасону оно почти такое же.       — Не знаю, как вас благодарить, — произношу, возвращаясь назад.       — Пустяки.       — Я обязательно вам его верну, после химчистки. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍       — Не стоит, скорее всего я в него уже не влезу, — произносит Ирина.       Смотрю на её идеальную фигуру, которой позавидовала бы любая моя ровесница, и в неверии качаю головой. Мама у Каина очень красивая женщина. И он точно своими идеальными, правильными чертами и цветом волос — пошёл в неё. Интересно, как выглядит его отец? И, судя по тому, что она сказала про «мальчиков», а в ванной в стакане стояло четыре зубных щётки, у Сноу есть брат?       Я не должна думать об этом, но думаю.       Когда мы возвращаемся в дом родителей Лестера, все успевают переместиться в большую столовую. Ужин в самом разгаре.       Быстро осматриваю зал. Чета Гудвиных во главе стола. Рядом с ними сидит сын, возле него пустой стул, а напротив — Каин, гипнотизирующий свой сверкающий в искусственном свете бокал с напитком. Словно почувствовав, что я смотрю на него, приподнимает голову и безошибочно отыскивает взглядом.       Его светлые изогнутые брови еле заметно дёргаются. Он безусловно замечает смену моего наряда. Глаза собственнически ощупывают моё тело, поднимаясь снизу вверх, пока не достигают пылающего лица.       Чёрт, это какая-то магия.       Ему стоит только на меня посмотреть, и я уже с трудом могу вспомнить собственное имя.       Игра продолжается.       Моё место рядом с Лестером — прямо напротив Каина. Мой парень увлечён беседой со своим отцом и явно не заметил моего долгого отсутствия.       — Рыба или мясо, малыш? — ласково интересуется, как только я опускаюсь рядом, виновато улыбнувшись его родителям.       Эвелина награждает меня холодным пренебрежительным взглядом и быстро отворачивается. Нутром чувствую, что она от меня не в восторге.       — Воды.       — Останемся сегодня здесь? Я немного выпил.       Смотрю в его лицо, не понимая, что не так. Немного? Когда успел так напиться? Зрачки расширены, и правый глаз немного уезжает в сторону каждый раз, когда он пытается сфокусироваться на мне.       — Я могу вызвать такси.       — Хочу, чтобы ты осталась. Я бы показал тебе свою комнату, — шепчет доверительно.       Его мать давится и начинает громко кашлять. По спине ползут мурашки. Мне кажется, все в зале стали говорить на полтона тише и прислушиваются именно к нашей беседе.       — Конечно, — произношу медленно. — Всегда хотела там побывать.       Виски покалывает, а руки покрываются гусиной кожей. Взгляд Сноу всегда такой осязаемый, словно он ставит на мне своё клеймо или старается выжечь дыру. Только я скорее съем свои туфли, чем посмотрю сейчас на него.       — Отлично, малыш, — хихикает Лестер.       Глуповатая улыбка озаряет по-мальчишески красивое лицо, а его пятерня ложится на моё колено и легко сжимает. Он наклоняется ко мне ближе, опаляя дыханием, а я инстинктивно подаюсь назад.       Вздрагиваю от неожиданного шума.       Каин поднялся на ноги, опрокинув стул.       Вжимаюсь в свой, стараясь слиться с обивкой. И, поймав его яростный взгляд, молю не выкинуть сейчас какой-нибудь фокус.       Блондин медленно наклоняется и поднимает мебель, жестом извиняясь перед гостями.       — Каин? — Лестер тоже привстает и тут же падает назад.       Ноги его совсем не держат. Бросаю взгляд на Эвелину, она неодобрительно поджимает губы.       — Я поехал.       — Ты пил, — вырывается у меня быстрее, чем я соображаю, что произношу это вслух.       — Рад, что ты заметила, — усмехается Каин.       — Останься, — гундит Лестер, смотря на своего друга как на божество, не иначе.       Каин подхватывает со стола свой мобильный, целует мать в щёку и пожимает руку отцу Лестера. Его спина, обтянутая белой рубашкой, стремительно удаляется, а я как приклеенная смотрю ему вслед. Не понимая, какие испытываю эмоции.       Рука Лестера на моём колене кажется чужеродным предметом, тогда как язык Каина, оставляющий след на моей голой коже, совсем не вызывает омерзения.       Я влипла.       Он сказал, что всегда получает своё. Что я так или иначе окажусь в его постели. Он может меня купить. Он может рассказать всем, что уже делал это. У него есть доказательства.       Я хочу пробиться наверх, выбиться в люди, и то, что Лестер позволяет мне войти в круг своей семьи, дорогого стоит.       Любовь тоже покупают. Похоть и подавно.       Каин просто поиграет со мной. Его заводят отказы.       Сноу останавливается около сидящей в конце стола Вики и наклоняется к её уху.       Я могу только догадываться, что он ей говорит, по тому, как розовеют её щёки, а на губах начинает играть победоносная улыбка.       Дождалась.       Она поднимается из-за стола, разглаживая на бёдрах узкое платье, и, расправив плечи, выходит из зала.       Сегодня у Каина Сноу будет секс. Я только что видела его выбор на эту ночь.       И к своему ужасу чувствую, как моё сердце словно пронизывают тысячей иголок… И впервые чувствую порыв сильно заплакать, зарыдать…

***

      «Малыш, злишься?»       Прячу телефон в задний карман джинсов и сжимаю пальцами переносицу. Ужасный вечер, ужасная ночь, не менее паршивое утро. Чтобы добраться с элитной окраины до моей пятиэтажки, пришлось встать чуть свет. С учетом того, что вечер в доме четы Гудвиных плавно перетёк в ночь и светские гости не спешили расходиться по своим пафосным домам.       После того как Каин вместе с Вики отчалили(я слышала, как зверски ревел двигатель его машины, когда он ударил по газам), Лестер подливал и подливал себе алкоголь. До тех пор, пока не стал клевать носом и чуть не заснул лицом в салате с авокадо и креветками.       Я всё меньше хочу проводить с ним время. Боже, дай мне сил. О какой ширме там говорил Сноу?       Может, Лестер считает, что, если приведёт в дом порядочную девушку, его правильные родители закроют глаза на его косяки?       Понятия не имею.       Просто поразительно, как мир с картинок в социальных сетях Лестера отличается от реальности, в которую я попала.       Вместе с его матерью довели Лестера до комнаты и оставили спать там в позе звезды. Эвелина любовно стащила с сыночка ботинки и всячески хлопотала над ним. Охала и ахала, словно такое случилось в первый раз.       На моей памяти уже в третий, а у на её — впервые? Никогда не поверю.       Зато после того, как я осталась с её сыном в комнате, больше не выходила к гостям и не мелькала у них перед носом, мой рейтинг в глазах родителей Лестера явно подрос. Потому что сегодня утром, пока он спал, а я ждала такси, замерзая в тонком платье, Эвелина пригласила меня заезжать к ним ещё.       Только вот я уже не знаю, так ли мне нужно носиться с начинающим алкоголиком.       Мои родители не знали меры, и что из этого вышло?       — Как будете рассчитываться наличными или картой, — бодро говорит бариста в кофейне на первом этаже нашего ТЦ.       Парень приветливо улыбается, откидывая со лба свои кудряшки. Флиртует, игриво стреляя глазами. Со вздохом думаю о том, что неплохо было бы начать отношения вот с кем-то типа его. Попроще, без толпы пафосных родственников и без порочного испорченного друга, от взглядов которого у меня того гляди исчезнут трусы.       Каин Сноу. Чтоб его… во всех своих неудачах с Лестером я виню именного его.       Потому что, когда Каина не было в городе, всё было совсем иначе.       До открытия торговой галереи ещё десять минут, но это кафе обычно начинает свою работу раньше, для своих. Потом за кофе к ним выстраивается гламурная очередь мажорчиков, не протолкнуться, и цены, кстати, начинают кусаться.       — У меня сегодня седьмой стакан, должно быть бесплатно. — Протягиваю скидочную карту с отметками.       — Убери, угощаю за счёт заведения, — улыбается кудрявый и подмигивает.       — Спасибо!       — На номер телефона могу рассчитывать? — спрашивает парень и протягивает мне мой капучино с кокосовым сиропом.       — М-м-м… не слишком ли много за один кофе?       — Тогда возьми ещё конфету. С кокосом и белым шоколадом.       Хохотнув, отрицательно качаю головой и, забрав свой стакан, иду в сторону экскалаторов.       Вот ведь, есть нормальные парни на белом свете. Но почему-то именно меня такие совсем не привлекают.       Сегодня ночью, лёжа в просторной ванне, доверху наполненной горячей водой и ароматной пеной, я раз за разом прокручивала всё, что случилось в этой комнате.       Я и Каин. Его тело на моём теле. Его дыхание на моих губах. Мой потоп в трусиках, его каменный стояк, бесстыдно тёршийся о мой живот.       Он не успокоится, пока не завалит меня в свою кровать или любую другую. Или пока не поимеет у любой другой вертикальной или горизонтальной поверхности.       И боже… я либо свихнувшаяся нимфоманка, либо просто идиотка, но только, когда думаю об этом, в животе словно разливается что-то тёплое.       Каин умеет обращаться с объектами своих желаний. Вон как Вики поскакала, стоило только немного поманить пальцем.       Вибрация в кармане не утихает. Лестер строчит сообщения, как на печатной машинке.       «Знаю про свой косяк…»       Хорошо бы никто больше не знал, что ты до сих пор ни разу не трогал меня как нормальный парень. Иначе клеймо неидеальной репутации обеспечено.       «Мои предки от тебя в восторге.»       Лучше б в восторге был ты!       «Увидимся в универе, у меня есть для тебя подарок, малыш…»       Его совсем не смущает то, что я не отвечаю?       «Мы вместе, малыш?»       Я не знаю.       Отношения с Лестером казались мне хорошим вариантом, продуманным стартом для вхождения в тот круг людей, от которых я изначально была далека. Я хочу иметь обеспеченного парня, что в этом зазорного? А в будущем и богатого мужа.       Я зациклена на деньгах, потому что в моей жизни их постоянно не хватает.       Захожу в бутик, включаю свет. Сегодня я первая и открываю магазин. Нужно незаметно повесить платье на место и пройтись отпаривателем по измятой ткани. Пока Лестер дрых, я застирала платье, и в принципе выглядит оно теперь ничем не хуже, чем до вчерашней катастрофы. Вот что значит дорогая качественная вещь. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍       Снимаю с кассы нулевой чек и оставляю его рядом с включённым компьютером, а сама ныряю в подсобку. Там у нас стоит сейф и ещё один компьютер, на которым мы заполняем отчеты и можем просматривать камеры наблюдения. Платье из сумки я доставала в слепой зоне и теперь хочу убедиться лишний раз, не запалилась ли где.       Отпариваю его и вешаю в центр рейла на складе.       Уф, можно сказать повезло-пронесло.       Отпив кофе, вытаскиваю деньги из сейфа — пересчитать. Тина что-то говорила насчёт нехватки какой-то суммы. Интересно, нашла её? Или сама вложила?       Несколько раз пересчитываю небольшую пачку денег и с каждым разом всё больше холодею.       Пот мокрой неприятной струйкой скользит по спине, и я сильнее хмурюсь, сверяясь с журналом. Инкассация сдана правильно. Живоглот любит, чтобы основная выручка сразу уходила в банк, а не лежала в сейфе. Но денег явно не хватает. Из журнала на меня смотрит совсем иная сумма закрытия, не та, что сейчас у меня в руках.       Убираю часть денег назад в сейф и беру немного для размена. Дверь в подсобку распахивается, на пороге возникает всклокоченная и невыспавшаяся сменщица.       — Привет! — говорит Тина, зевает и взмахивает рукой в знак приветствия. — Капец, думала, опоздаю. Как потусила?       Привалившись плечом к стене, внимательно за ней наблюдаю. Невысокая, старше меня года на три, с гладкими тёмными волосами по плечи, всегда подстриженными ровным срезом, на ногтях идеальный телесного цвета маникюр. Совсем недавно она подкачала себе губы, и теперь они выглядят немного неестественно припухшими. Аккуратный нос, румяные щёки. Про таких, как она, говорят «ухоженная». В наш бутик подбирают девочек определённого формата, все мы чем-то друг на друга похожи. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Как говорит Живоглот: «Магазину нужно товарное лицо, и это вы».       Работать с Тиной мне нравилось больше, чем с остальными. Может, потому что она вводила меня в курс дела первой? Научила всяким приёмам и фишкам, и в нашу смену мы всегда делили чаевые, если такие были от клиентов, поровну.       А теперь у нас недостача. Интуиция кричит и сигналит о том, что у нас в магазине завелась крыса. Неужели она?       — Тина, в сейфе пятнадцати тысяч долларов не хватает. Ты не выясняла почему? — решаю сразу перейти к делу без сантиментов.       Я давно поняла, что деньги просто так не исчезают, всегда этому есть объяснение и причинно-следственные связи. Должны быть.       Сменщица открывает шкаф, собираясь повесить туда свою короткую кожанку, и оглядывается через плечо. Переводит взгляд с купюр, зажатых в моей руке, на меня. Медлит, а потом подозрительно сощуривает глаза.       — Лэйн, вчера всё было ровно, когда я уходила. Пересчитай ещё раз.       — Я уже пересчитала.       — Пересчитай ещё раз, — с нажимом и лёгкой паникой произносит Тина, с громким хлопком закрывая дверцы шкафа.       Мы молча смотрим друг другу в глаза, стиснув зубы.       — Хорошо, но ничего не изменится, — стараюсь произносить ровно, а сама мечтаю запихать ей эти несчастные тысячи в глотку и вытолкать всю дурь.       Вижу же — врёт.       — Если не изменится, позвоним Живоглоту. Ты, кстати, платьице вернула?       — Стрелки не переводи.       — А то что? — с вызовом говорит Тина, ехидно улыбаясь. — Пожалуешься своему парню? Лучше денег у него попроси, за недостачу можно получить по полной.       Змея. Или вернее овца в овечьей же шкуре. Даже волчицей не назовёшь, нутром не вышла. Красивая, холёная и гнилая. Иногда я жалею о том, что у меня нет подруг. Не с кем сходить в кино, посплетничать или поплакаться в жилетку, что хочу совсем не своего парня, а его лучшего друга. А потом жизнь в очередной раз напоминает мне, что настоящих друзей не бывает. Не в моей жизни, это точно. В моей жизни все случайные попутчики, и по большей части от них нужно держаться подальше.       — Если получу по полной, то я с тобой поделюсь. Подумай об этом, — скалюсь в ответ.       — Кто тебе поверит, детдомовке?       Делаю шаг, мечтая впиться в красивое лицо девушки напротив ногтями и хорошенько располосовать его. Но вместо этого беру её за ладонь и вкладываю смятые купюры. Тина дёргается, пытаясь вырвать руку, с силой стискиваю её пальцы и, смотря в бесстыжие глаза, подведённые аккуратными чёрными стрелками, говорю:       — А ты рискни проверить, кто… Пересчитай всё, что лежит в сейфе, сама, может, у тебя сойдётся?       — Сука.       — Взаимно.       Оставляю её одну и выхожу в зал.       Поправляю платье на манекене, несколько вешалок меняю местами, чтобы размеры висели по возрастанию, и стискиваю кулаки.       Работа хорошая, смены легко сдвигать, с учебой совмещать получается, и платят для нашего города неплохо. Но чую, долго я тут не протяну и придется искать новое место. Тина работает здесь давно, знает других девочек, и, если захотят, они с легкостью могут обернуть ситуацию так, что крайней в пропаже окажусь я. И фиг отмажешься потом.       Спустя двадцать минут сменщица выходит из подсобки и встаёт за кассу.       — Нашлась недостача? — спрашиваю у неё.       — Да.       Больше до конца смены мы не разговариваем.       Хоть я и получила своё, поставила эту змею на место, чувствую, мне ещё аукнется это. Теперь каждый раз, приходя на работу, я буду подсознательно ждать, когда мне всадят нож в спину.       В универ приезжаю на взводе.       Помимо работы, настроение портит нескончаемый поток сообщений от Лестера. Мне кажется, он опять напился и неадекватен. В автобусе, по дороге на учебу, меня обругала какая-то старая карга, потому что, задумавшись о своём, я не сразу передала водителю её деньги за проезд.       Вбегаю в аудиторию уже со звонком, обгоняю преподавателя лишь на каких-то несколько шагов, и то, по всей видимости, он даёт мне это сделать. После того как дверь закрывается, входа на его занятия нет.       Падаю на своё место и, не отдышавшись, лезу за ноутбуком в сумку. Достаю также бутылку воды и блокнот для записей. ‍ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌ ‌‍       Телефон выключаю.       Обвожу взглядом притихших в ожидании лекции одногруппников и ребят с поточного курса. Сноу нет.       Хоть где-то сегодня везёт.       Открыв документ на ноуте, начинаю записывать за преподавателем.       На перемене спускаюсь к кофейному автомату и беру чёрный американо, отдающий помоями. Совсем не тот кофе, которым угощал меня сегодня утром красавчик бариста в ТЦ, но, чтобы не заснуть на предстоящем семинаре у куратора, мне нужен допинг. Хоть какой.       Зевнув, захожу в аудиторию и сбиваюсь с уверенного шага.       Сердце — предатель! — сладко замирает, а глаза впиваются в фигуру в чёрном, сидящую на нашем месте.       Чёрт!       На моём месте у окна!       Я не видела его с вечера у родителей Лестера, когда он уехал оттуда в компании Вики.       Сначала облапал меня, чуть не поцеловал, а потом трахал её. Ну не в карты же играть он с ней поехал, действительно?       Внутренности обжигает кислотой, и виной тому не дрянной напиток у меня в руках.       Ненавижу Каина и… и я достаточно честна перед собой, поэтому признаю — ревную.       Не должна его ревновать, я даже думать о нём не должна. Но как объяснить, что на него я злюсь в разы больше, чем на Лестера?       Лицо Каина опущено, на глазах чёрные зеркальные очки, которые он не трудится снимать в помещении. Одногруппники поглядывают на него с опасением, ещё не успели привыкнуть к чужаку. Плюс Каин со всеми держится в его излюбленной хамовато-отстранённой манере.       На столе перед парнем лежит огромный букет кроваво-красных роз.       Какая пошлятина.       Будто почувствовав, что я вошла в помещение, чуть приподнимает голову и смотрит поверх затемнённых стёкол прямо на меня.       Вздохнув, поправляю на плече сумку и иду к нему. То есть не конкретно к нему, а к своему месту!       — Что бы ты ни выкинул сегодня, знай — я не в настроении, — говорю я. — Вставай, я хочу сесть у окна.       — Проходи, — лениво произносит он, даже не думая двигаться или выполнять мою просьбу.       Мог хотя бы коленки сдвинуть в сторону!       Делаю глубокий вдох, борясь с желанием опустить на его чёрную макушку свой кофе. Пытаюсь восстановить дыхание и не сорваться, превращаясь в бешеную суку.       Смотрю на красные бархатные цветы, потом на ухмыляющиеся тонкие губы. Скольжу взглядом ниже, на две серебряные цепочки, болтающиеся поверх чёрной футболки, и на неровный фиолетовый засос, украшающий мужскую, бледную шею.       Он с ней переспал…       А ты на что надеялась? Что Каин Сноу будет ждать, пока ты раздвинешь перед ним ноги, и соблюдать целибат?       Каин понимает, куда я смотрю, и чуть приподнимает брови.       Самовлюблённый говнюк.       Сажусь на стол и, перекинув ноги, оказываюсь по другую сторону, рядом с Каином. Предусмотрительно отодвигаю свой стул подальше и, достав ноутбук, отгораживаюсь от парня.       У меня от его близости звенит в ушах, теплеет низ живота и волоски на коже дыбом. Я напряжена до предела своих возможностей.       Ноздри щекочет тонкий аромат роз, и я скашиваю взгляд на цветы. Они меня раздражают.       Это для Вики? Она настолько хороша в постели? Настолько его впечатлила, что сам Каин снизошел до букета? Если и так, готова поспорить — это первый букет в его жизни.       — Это тебе, — словно прочитав мои мысли, говорит Каин и двигает цветы в мою сторону.       Мозгом понимаю, что не должна так остро реагировать на его близость. Но как только Каин вторгается в мою зону комфорта, все чувства в разы обостряются. Все системы и выдержка сбоят и летят к чертям.       Хочу дотронуться до него, хочу забраться на его чёртовы колени и впиться в его губы своими. Почувствовать его язык, его руки, его вкус.       — Мне? — спрашиваю сипло. — Красивые. Спасибо.       — Это извинения. — Горячее дыхание обжигает щёку, а на моё колено ложится чужая рука. — Не от меня.       Меня словно током бьёт. Он опять меня касается и будто продал душу дьяволу, потому что тут же порождает во мне самые низменные желания.       Нужно отстраниться и надавать ему оплеух. Пусть держит свои клешни при себе, а этот букет засунет Лестеру в задницу.       Каин стискивает мою ногу пальцами, не давая вырваться, а я не могу сделать это слишком явно, потому что куратор уже зашёл в аудиторию и объявил тему семинара.       — Отвали… — шиплю.       — Кто же так извиняется перед любимой? — тихо произносит Каин. Его губы почти касаются моего уха, ладонь ползёт вверх по бедру и останавливается у развилки. — Цветы, цацки, подарки. Он тебя покупает. Тебе это нравится?       Я вся горю. Внутри долбаный пожар, в животе спазмы, а бельё опять мокрое.       Подняв осоловелый взгляд на парня, облизываю губы, прикусывая нижнюю.       — Да. Нравится…       И я сейчас не об извинениях Лестера говорю.       — Знаешь, как бы я извинился перед тобой за свой косяк? — шепчет Каин.       Его пальцы почти касаются моего лобка. Свожу колени вместе, перекрывая ему доступ к чувствительным точкам.       — Как?       — Я бы трахал тебя языком до тех пор, пока ты не взмолилась бы о пощаде. Вот каких ты заслуживаешь извинений, Лэйн. А не долбаных цветов.       Каин с силой вжимает пальцы в мою плоть, выбивая из меня тихий стон, и убирает руку.       Отворачивается от меня и шире разводит колени. Мой взгляд соскакивает с его бесстрастного лица на пах, и я сглатываю.       Он чертовски возбуждён и не собирается этого скрывать.