Демон голубых кровей

Гамон голосов раздавался повсюду, ввинчиваясь в виски и вызывая тупую мигрень. Манджиро хмурился, сжимая кулаки, хаотичная сцена раздражала его всё сильнее. Люди разного пола и возраста сновали по залу, стараясь завести полезные знакомства. На их лицах, удивительно похожих друг на друга, сияли одинаково фальшивые улыбки, так мастерски отрепетированные, что их легко можно было бы принять за искренние... если бы Манджиро был дураком. Но Манджиро дураком не был. Он был умен и сообразителен, видел всю ситуацию как на ладони и, к сожалению, прекрасно понимал, что сам ничем не лучше их. Ему были нужны эти связи среди высшей знати, чтобы выжить в этой обманчивой реальности. Он должен был зарыть свою гордость и высокомерие куда‑то глубоко внутри, нацепить такую же фальшивую маску доброжелательности… но не мог. Каждый раз его передёргивало от отвращения к ним, к их слащавой лести, к их преклонению перед сильными и унижению слабых. Он ненавидел всё это и, казалось, задыхался в удушающей атмосфере зала. За вечер он уже успел завести несколько знакомств, обменявшись парой ничего не значащих фраз, вежливых, светских, но наполненных скрытым подтекстом и осторожным прощупыванием собеседника. Все пытались разглядеть в нём хоть что‑то полезное для себя, действуя с тем же упорством, что и опытные шахтёры, годами выискивающие алмазы в грудах камня. И пусть их лица оставались невозмутимыми, глаза выдавали всё в них отражался внутренний мир, такой же жадный и алчный, как у хищников на охоте. Манджиро чувствовал это безошибочно, даже не вглядываясь вглубь. Он знал, насколько гнилы эти люди изнутри, как бы они ни прятались за масками красоты и благородства. Для него они все были одинаковы грязные, отвратительные, словно чудовища, спрятавшиеся в человеческой оболочке. Манджиро поставил бокал с шампанским на ближайший столик и решительно направился к боковой двери, ведущей в сад. Он больше не мог оставаться в этом душном помещении, где запахи феромонов смешивались, создавая удушающий, приторный коктейль. .... Выйдя на улицу, Манджиро ощутил, как лёгкий ветер колышет его волосы до плеч. Он глубоко вдохнул свежий воздух и, чуть расслабившись, ослабил узел галстука, туго сжимавший шею, словно проворная змея. Но покой оказался недолгим к нему снова подошли, разрушив хрупкую атмосферу тишины и уединения. Манджиро медленно перевёл на них взгляд, едва сдерживая раздражение, которое кипело внутри. Это были три женщины средних лет, смотревшие на него, как стервятники на добычу. Майки передёрнуло от их жадных взглядов на миг ему захотелось сбежать и спрятаться подальше, исчезнуть в темноте сада. Но он остался стоять, словно истукан, с холодным, непроницаемым лицом, сверля их глазами, намекая, чтобы они оставили его в покое. Они, казалось, даже не заметили или предпочли проигнорировать его молчаливое предупреждение. Женщины придвинулись ближе, почти прижавшись к нему, заглядывая снизу вверх с наигранной невинностью молодых девушек, не познавших мир. Их руки, однако, выдали их истинные намерения: они бесстыдно скользили по его груди, а одна даже попыталась проникнуть ниже пояса. К счастью, он успел отстраниться, и теперь лишь потерянно смотрел на этих благородных дам высшего света. В ответ они только усмехнулись, словно всё происходящее было для них игрой, и выпустили в воздух свой удушливый коктейль феромонов пряных, тяжёлых, вызывавших у Сано лишь приступ тошноты. — Милый, ты свободен сегодня ночью? — протянула одна, облизнув губы. — Нет, — отрезал Сано без малейшего промедления и резко развернулся, намереваясь уйти. Но женщины не отставали, следуя за ним по пятам и забрасывая навязчивыми вопросами. В конце концов Манджиро пришлось перейти на бег, лишь бы оторваться от них. Отойдя на приличное расстояние, он оглянулся. Те стояли на месте, глядя ему вслед с потерянными и будто бы печальными лицами. Но Майки не испытывал ни капли жалости лишь глубокое облегчение. Радость от того, что его не вынудили... и не изнасиловали. Он перевёл взгляд вперёд и вдруг заметил, что забрёл в лес на территории графа. Густой, тёмный, с переплетёнными ветвями, он не вызывал у Манджиро страха,или же оторжения. Наоборот в этой мрачной тишине было что‑то, что ему нравилось. Он медленно пошёл дальше, вглубь, наслаждаясь прохладой и тенью. Шёл не торопясь, время от времени поворачивая голову, вглядываясь в темноту, словно пытаясь разглядеть там что‑то неуловимое, чего, возможно, вовсе не существовало. Через какое‑то время он вышел к небольшому озеру. Вода в нём была чёрной и гладкой, как зеркало ночи. Рядом притулилась старая деревянная хижина, а вокруг цветы, распускавшиеся только под покровом темноты, тихо сияя в серебристом свете луны. Он стоял, заворожённый этой тихой и прекрасной сценой, когда вдруг за спиной раздались лёгкие, почти невесомые шаги. Но Манджиро уловил их сразу и обернулся на посетитела. Их взгляды встретились. Голубые глаза это было первое впечатление, что он заметил. Пронзительные, холодные, как куски льда, но имеющие внутренний свет. Потом взгляд Манджиро скользнул ниже, будто сканируя незнакомца. Это был брюнет, чьи волосы отливали синеватым блеском. Они были зафиксированы гелем в модной, но, по мнению Манджиро, не самой удачной причёске. Длинные ресницы, лёгкие, как крылья бабочки, мягко колыхались при каждом моргании. Белоснежная кожа казалась слишком идеальной, почти неестественной, а губы были насыщенно‑алые, словно окроплённые кровью. Стройное, подтянутое тело, изящные линии весь его облик напоминал безупречную фарфоровую куклу. Прекрасную и оттого немного пугающую. Манджиро невольно шагнул ближе, пытаясь уловить аромат незнакомца. Но едва он почувствовал его, как лицо невольно скривилось, словно он откусил дольку лимона. Запах оказался резким, властным, давящим. Это был Альфа — а вовсе не омега, как он сперва предположил. Однако, в отличие от большинства альф с их внушительной, тяжёлой фигурой, этот был лишь немного крупнее среднего омеги. Его телосложение оставалось утончённым, почти изящным, что делало его внешность ещё более обманчивой. Манджиро нахмурил брови. Впервые он встречал альфу, выглядевшего таким образом. — Вы заблудились? — раздался мелодичный голос, чёткий и ясный в кромешной тишине вокруг. Манджиро на миг замялся, но ответил твёрдо, с достоинством альфы:–Да.

***

Такемичи проснулся гораздо позже обычного. На этот раз его сон был удивительно спокойным — без кошмаров, без странных видений. Он спал глубоко, а пробудившись, почувствовал себя отдохнувшим как никогда. Даже тело, обычно ноющее от усталости, сегодня не напоминало о боли. Он проснулся в хорошем настроении и, не мешкая, поднялся с постели. В этот момент живот громко заурчал и тут же изнутри прилетел лёгкий пинок. Ребёнок, похоже, ясно давал понять, что голоден, устраивая в животе своё маленькое утреннее представление. Такемичи невольно улыбнулся, и в его взгляде заиграла тёплая, нежная улыбка. Он прижал ладонь к животу, ощущая эти лёгкие толчки. Хоть они и доставляли небольшую боль, в них было столько жизненной силы, что сердце наполнялось теплом. — Сейчас, сейчас, мой лучик… — прошептал он, словно отвечая на безмолвный зов своего ребёнка. Он поднялся и медленно направился к столу, где его уже ждал завтрак. Усевшись, Такемичи с удовольствием принялся за еду. Каждый кусочек казался вкуснее обычного — возможно, потому что он ел не только за себя, но и за того маленького «лучика» внутри. Сегодня утро было по‑настоящему тёплым и светлым.