1. Дорогой, похоже, мы столкнулись с проблемой
28 июля 2025 г., 20:43
Июнь 2000 года
— Конечно, я сказала им «ни в коем случае, только через мой труп», и «нет, спасибо»! Ты думаешь, я просто бы сдалась, когда Голдстейн пришел ко мне в кабинет с этой нелепой просьбой? — Крикнула Гермиона через приоткрытую дверь. Опустившись на колени, она прищурилась в тусклом свете, проверяя, не закатил ли Живоглот под кровать ее бальзам для губ. — Тогда зачем ты это делаешь? — Рон крикнул из кухни с едва заметным нытьём в голосе. Она любила его до смерти, но этот тон мог свести её с ума. Даже сейчас, когда они снова были просто друзьями. Она протянула руку под кровать, нащупывая маленький тюбик, и повысила голос, чтобы её было слышно на кухне: — Ну, они ведь не оставили мне выбора, не так ли? Они же не попросили меня вежливо об одолжении. Они сказали мне, что это требование Визенгамота, и на этом всё. Когда её пальцы коснулись бальзама для губ, Гермиона торжествующе воскликнула: «Ха!» — и приподнялась, чтобы положить его в кожаную сумку, лежавшую на кровати. — Всё равно не понимаю! — пожаловался Рон. — Почему ты? Они наверняка знают о вашем с ним прошлом. Худшего кандидата и быть не могло. — Очевидно, я единственный кандидат. Гермиона вышла из своей спальни, чтобы взять ключи и бумажник с кухонного стола, изо всех сил стараясь не смотреть на мерзость, которую Рон, вероятно, назвал бы яичницей-болтуньей, если бы она его спросила. — Ни у кого в Министерстве, кроме меня, нет водительских прав. Поскольку город находится так далеко, а ему не разрешено пользоваться никаким видом магического транспорта... Рон покачал головой. Он перемешивал содержимое сковороды металлической ложкой, а не лопаткой, из-за чего Гермиона поморщилась, а её давление подскочило. Тяжело вздохнув, она закрыла сумку. Сегодня она не собиралась с ним спорить. — Подумай вот о чём, — сказала Гермиона, поправляя воротник его отвратительной ярко-зелёной рубашки, прежде чем выйти в коридор за кроссовками. — У меня есть пять часов, чтобы наблюдать за тем, как он медленно свыкается с мыслью, что целый год будет без магии. Никакие нытьё и разговоры о том, что «Мой отец узнает об этом», не помогут ему выбраться из этой ситуации. — Звучит довольно приятно. — Рон вышел в коридор вслед за ней, держа в руке металлическую ложку. — Хотя, скорее всего, он потратит эти часы на то, чтобы оскорблять тебя. — Я уже большая девочка, Рон, — сказала она, хотя в груди у неё щемило от чувства, которое она не хотела признавать тревогой. Рону не нужно было знать, что она всю ночь ворочалась в постели, представляя, как будет делить свой крошечный «Форд Фиеста» с Драко Малфоем в течение пяти часов. Или что она «должна помочь ему освоиться в его новом доме». Что бы это ни значило. Она наклонилась и быстро поцеловала его в щёку. — Не забудь покормить Глотика. И тебе лучше насладиться свободным пространством, которое у тебя есть сегодня вечером. — Тонкий намёк на то, что мне пора найти собственное жильё, Гермиона, — усмехнулся он, открывая и придерживая дверь для неё, а затем спустился по лестнице вслед за ней. Она не хотела говорить это вслух, но да, Рону давно пора было съехать из их квартиры с двумя спальнями. Учитывая все деньги, которые Министерство выплатило им в качестве компенсации, и то, что «Ежедневный пророк» положил в их хранилища в Гринготтсе за эксклюзивную статью, которую они написали вместе с Гарри, ему не составляло большого труда что-то найти. Вероятно, он просто тянул время, потому что это означало бы, что все домашние дела больше не будут исчезать волшебным образом. — Ты же знаешь, я... — Какой бы ответ она ни собиралась дать, он замер у неё на языке, когда она распахнула дверь и увидела Драко Малфоя, который сидел на своём кожаном чемодане в одном из своих обычных чёрных костюмов и дулся. Рон, который был достаточно высоким, чтобы смотреть поверх её головы, прошептал: «Смотри, кого кот притащил». Гермиона толкнула его локтем в живот и спустилась по лестнице. — Малфой, — сказала она как можно более бесстрастным тоном, хотя ей казалось, что кто-то стягивает её лёгкие рояльной струной, — я думала, мы договорились, что я встречу тебя на Кингс-Кросс. Малфой даже не пошевелился, чтобы встать или поздороваться с ними. Подперев подбородок рукой, он смотрел на неё с той скукой, которую обычно приберегал для занятий Хагрида по уходу за магическими существами. — Я уже заплатил смехотворную сумму за то, чтобы это маггловское такси довезло меня до Лондона. В конце концов, не так уж важно, где оно меня высадило, верно? Его голос был таким же холодным и резким, каким она его помнила. Он окинул взглядом сначала Гермиону, а затем Рона. Она почувствовала, как Рон напрягся рядом с ней, вероятно, ожидая оскорбления в адрес того, как жалко он выглядит, одеваясь как нувориш. Она не хотела признаваться в этом даже самой себе, но Драко в своём элегантном дорогом костюме затмевал Рона с его новыми модными веяниями. У неё пока не хватало смелости сказать об этом Рону, но с тех пор, как он начал прислушиваться к советам Парвати по поводу моды, он стал похож на экзотическую птицу. Его кобальтово-синий костюм и оранжевый галстук напомнили Гермионе шафера жениха, который был слишком увлечён своей ролью. Но Драко ничего не сказал. Ни о бледно-голубом летнем платье и кардигане Гермионы, ни об яркой одежде Рона. Воцарилась тишина. — Ну, раз уж ты здесь, — вздохнула Гермиона и жестом указала на машину, — давай погрузим твой багаж в мою машину. Драко кивнул и встал. Он скрестил руки на груди и не двигался с места. И сверлил их взглядом. И, черт возьми, даже не пошевелился. Вот мерзавец. Он же не ожидал, что кто-то из них понесет его багаж — у которого даже колесиков не было, твою мать! — и сложит его в багажник, не так ли? — Ты поранил руки? — Наконец выдавила Гермиона. Драко поднял руки и осмотрел костяшки пальцев. — Я так не думаю. Он так и продолжил стоять. Гермиона уставилась на него. Он уставился на неё в ответ. Её щёки залились румянцем. О,с какой же радостью она вспомнила тот факт, что он будет вынужден провести целый год в доме в маггловской деревне без доступа к своей магии. — Однажды избалованный ребенок…— Рон фыркнул и пнул чемодан Малфоя, за что получил ещё один ледяной взгляд, но не более того. Что случилось с обычно острым и язвительным языком Малфоя, которым он так умело владел? Рон, похоже, подумал о том же, потому что скрестил руки на груди и сказал: — Язык проглотил? — Нет, я просто отвлёкся на дикую природу Лондона, — ответил Малфой, снова бросив взгляд на галстук Рона. — Я не знал, что в этой местности водятся попугаи. Ах, вот и он. Гермиона настороженно взглянула на Рона и увидела, как он покраснел от шеи до корней волос. — Ты что, не слышал? Они сейчас в моде, — огрызнулся Рон, сжав руки в кулаки. — А с хорьками наоборот, лучше бороться с помощью дезинсекторов. На мгновение Гермиона подумала, что на этом всё и закончится, что это просто обмен школьными оскорблениями. Так сказать, по старой памяти. Но Рон всё ещё кипел от злости. Гермиона впервые заметила, как сильно Уизли перебарщивает с выбором одежды после того, как годами носил вещи, доставшиеся ему от братьев. — К тому же я не из тех, кто повторяет за отцом каждую его чистокровную идеологическую фразу за ужином, не напрягая ни одной чёртовой клетки своего мозга, — продолжил Рон. — Вот уж кто действительно попугай. В глазах Малфоя мелькнуло что-то похожее на холодную ярость, и Гермиона поняла, что должна вмешаться, пока дело не дошло до драки. — Неси свой чемодан сам, Малфой, — строго приказала Гермиона, — или мне придётся сообщить Визенгамоту о твоём нежелании сотрудничать. Я уверена, они будут только рады продлить твоё пребывание в — как там назывался этот милый городок? — Икли-роуд, 33, Личвилль, — процедил Малфой сквозь стиснутые зубы. — Ах да, Министерство действительно превзошло само себя в этом вопросе. Они сверлили друг друга взглядами ещё ровно две секунды, после чего Малфой отвёл глаза и поднял чемодан. Наконец-то, чёрт возьми. Гермиона ещё раз повернулась к Рону, увидела, что он всё ещё краснее своего галстука, и притянула его к себе, чтобы быстро обнять. — Я напишу тебе сегодня вечером. — Рон кивнул, но не отпустил её руки, когда она попыталась отстраниться. Взглянув через её плечо, с решительным взглядом он наклонился и поцеловал её. В губы! Гермиона удивленно промычала, когда он перевел поцелуй из легкого касания в настойчивое и прижался губами к ее губам, наклонив голову. Отвернувшись со смущенным смешком, Гермиона толкнула Рона в грудь достаточно сильно, чтобы он понял за что. Раздавшийся за ее спиной сдавленный звук заставил Рона наконец опустить руки. — Лучше позвони, — сказал Рон, все еще глядя через ее плечо прищуренными глазами, затем развернулся на каблуках и поднялся по лестнице. Гермиона, ошеломленная, смотрела ему вслед. Какого черта? Рон что, только что пометил свою территорию? На глазах у Драко Малфоя? Как будто она когда-нибудь рассматривала... — Я жду, Грейнджер, — раздался за ее спиной жеманный голос. Она вздохнула, подняла глаза к небу и подумала: «Мерлин, Бог и какая бы сущность ни была там, пожалуйста, дай мне сил».***
Молчание между ними тянулось бесконечно, нарушаемое лишь постоянным гулом двигателя её машины. Драко не устраивали все варианты, которые можно было выбрать на радио, поэтому они оба злились из-за того, что им нечего было сказать друг другу, пока они ехали по серым английским автомагистралям. Гермиона чувствовала себя неловко и всё ещё немного смущалась из-за того, что ей пришлось наклониться к Малфою, чтобы помочь ему с ремнём безопасности. Судя по всему, он понятия не имел, о чём она говорила, когда просила его пристегнуться. Постукивая пальцами по рулю, Гермиона в конце концов нарушила молчание и пробормотала: — Ну, какие у тебя планы на следующий год? — Планы, — усмехнулся он. Не дождавшись ответа, Гермиона закатила глаза и обогнала грузовик, немного превысив скорость. Несмотря на то, что ей не нравилось водить машину в городе, особенно потому, что она так и не научилась правильно сочетать сцепление, передачу и педаль газа и поэтому глохла на каждом втором светофоре, она наслаждалась плавностью движения на автостраде. Она увидела, как Драко сжал в кулак руку, лежавшую на бедре, и не смогла сдержать смешок. Когда она снова снизила скорость, он пробормотал: — Полагаю, что буду сидеть на заднице и пялиться в небо. Это звучит довольно увлекательно. Или, раз уж мне запрещено читать любые книги по магии, я просто буду развлекаться, размышляя о трагическом выборе одежды Уизли в течение нескольких месяцев. — Ты мог бы читать маггловскую литературу, — заметила Гермиона, проигнорировав его колкость в адрес Рона. — Я мог бы биться головой о стену, чтобы выучить азбуку Морзе, — простонал он, как будто одна мысль о прикосновении к маггловскому предмету вызывала у него отвращение. К счастью для него, в тот момент он сидел именно в таком предмете. — Этот год будет для тебя крайне трудным, если ты будешь сопротивляться процессу. Снова смешок. — Сопротивляться процессу? Значит, тебе промыли мозги этой нелепой идеей о реабилитации Пожирателей смерти? Не могу поверить, что моя семья платила такие абсурдные налоги все эти десятилетия. Министерство не придумало бы более идиотского способа мучить меня, даже если бы попыталось. — Это не должно быть пыткой, — сказала Гермиона, обгоняя ещё один грузовик и краем глаза замечая, как он напрягается. На этот раз он даже задержал дыхание, когда она нажала на педаль газа. Это было даже забавно. — И, кажется, программа называется «Починка нестабильных испорченных волшебников путем отстранения первых удаленно». Или сокращённо П.Н.И.В.П.О.П.У. — Какая отвратительная аббревиатура, — фыркнул Малфой. — Я так и представляю, как эти идиоты из Министерства хлопают друг друга по плечу за то, что придумали аббревиатуру, в которой нет никакого смысла. С таким же успехом они могли бы назвать её «Желание Опозорить Прекрасных Аристократов». Что, чёрт возьми, должно починить изгнание в какой-то забытый маггловский городок? Гермиона была с ним согласна. Она до сих пор не могла понять, чего Министерство пыталось добиться, отправляя всех этих детей известных Пожирателей смерти в изгнание. Это казалось скорее демонстрацией, чем попыткой исправить ситуацию. Но поскольку ей посчастливилось не стать наставницей ни для одного из них, она не придавала этому особого значения. Пока Голдстейн не сказал ей, что она должна доставить Малфоя в его новый дом и проследить, чтобы он сориентировался на новом месте. — А ты знала, — он сделал паузу и снова сжал руки в кулаки, — что Пэнси отправили в хижину в Финляндии? Просто чтобы её родители не смогли до неё добраться. Гермиона промолчала. Сказать что-то сейчас означало бы признать, что она согласна с его мнением о том, что в самой идее искоренения предрассудков с помощью наказания есть что-то фундаментально неправильное. Малфой, однако, воспользовался наступившей тишиной, чтобы снова заговорить. Казалось, будто его выпустили на волю, и теперь он выплескивал всё своё раздражение. — А Гойлу приходится жить с какой-то чокнутой старухой-сквибом на севере Шотландии. Их изобретательности нет предела, когда дело доходит до «починки нестабильных и испорченных», не так ли? Гермиона взглянула на него и увидела, что его взгляд устремлён вдаль, на унылый пейзаж, мимо которого они проезжали. Поля сменялись полями. Было немного тревожно видеть Малфоя таким задумчивым. Ей захотелось, чтобы она вообще никогда с ним не связывалась. Он вздохнул и, приподняв брови, на миллисекунду поймал её взгляд. — Так… ты и этот Уизел, да? Гермиона резко отвернулась к дороге, не обращая внимания на то, что у неё странным образом покалывало шею. — Мы просто друзья, — ответила она, не совсем понимая, почему ей нужно было это уточнить. Малфой снова фыркнул. Судя по всему, у него был целый арсенал разнообразных усмешек. Гермиона не могла понять, почему каждая из них имеет свой особый смысл. Эта усмешка ясно давала понять, что она заблуждается. — Друзья, которые целуются. — Это был не вопрос. — Он иногда забывает, — Гермиона откашлялась, стараясь не краснеть, — что мы больше не вместе. — Как удобно для него. — Гермиона крепче сжала руль. Когда она снова заговорила, её голос прозвучал почти как писк. — Что, прости? — Мужчины не забывают, что их бросили, — парировал Малфой, скрестив руки на груди. — Если хочешь знать моё мнение, вся эта дружба — просто отговорка. У Гермионы отвисла челюсть, а в голове всё перемешалось от такого намёка. — Что ж, хорошо, что я тебя не спрашивала. — Да ладно тебе, Грейнджер, — рассмеялся Малфой. — Ты же не веришь в этот миф о том, что мужчины и женщины могут быть друзьями, не так ли? — Мы с Гарри друзья, — выпалила она, слишком поздно осознав, что не стоит давать ему еще повод, когда он пытается её подколоть. — Поттер всё время в Хогвартсе был не в себе. Бу-у-у, я Избранный, и мне нужна моя умная подруга, чтобы она решала мои проблемы. Она девушка? О, я даже не заметил. Мне просто нравится, что она делает всю мою работу за меня. Гермиона возмущённо ахнула, но Малфой не дал ей возможности перебить его. — Возможно, он бы понял, что ты женщина и довольно привлекательная, когда ему больше не нужно было вытягивать из тебя информацию, чтобы выжить. Но к тому времени он уже был с этой Уизлеттой, так что ты была освобождена от последующих ухаживаний. — Это абсолютная ложь и унижение... — Подумай об этом, Грейнджер, — перебил её Малфой, поёрзав на сидении. — Уверен, через некоторое время это уже не будет казаться таким надуманным. — Ты мерзавец, Драко Малфой, — выпалила Гермиона. — Наконец-то мы с чем-то согласны, — последовал его беспечный ответ. Гермиона стиснула зубы, сдерживая желание наговорить ему кучу всего в ответ, зная, что это только спровоцирует его на новые оскорбления. Вместо этого она перестроилась в другой ряд и вдавила педаль газа в пол так, что костяшки его пальцев побелели.***
Гермиона так резко затормозила на станции обслуживания, что Малфой чуть не вылетел через лобовое стекло, если бы его не удержал ремень безопасности. — Какого х… Она не стала дожидаться, пока он закончит, и вышла из машины, направляясь в захудалую закусочную, где, похоже, подавали только бургеры. Последнее что ей хотелось - покупать шоколадный батончик на заправке. — Ты всё ещё злишься из-за того, что я сказал? — спросил Драко, стоя у неё за спиной, но, когда она обернулась и сердито посмотрела на него, он вздрогнул, окинув взглядом виниловые кабинки и липкие столы, и этого было достаточно. — Мы не будем здесь есть, — сказал он, недоверчиво качая головой. — Может, ты и не будешь здесь обедать, но я буду, — возразила Гермиона, усаживаясь в одну из пустых кабинок и открывая меню. Малфой почти беспомощно стоял у входа. Он, наверное, думал, что несколько лет назад даже стая гиппогрифов не смогла бы затащить его в такое место. Что ж, посмотрите на него теперь. — Можешь подождать в машине, если хочешь, — бросила Гермиона через плечо, не отрываясь от меню. В конце концов он устроился на скамейке напротив неё. Малфой держал руки перед собой, словно боялся, что от прикосновения к любой поверхности он покроется сыпью, и Гермионе пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться. — Ты ведь сегодня вечером сожжёшь эту одежду, не так ли? — Ещё бы, — ответил Малфой, и уголки его губ слегка приподнялись, почти напоминая улыбку. Встревоженная его согласием, Гермиона подняла меню повыше, чтобы не видеть его целиком. — Я не хотел тебя обидеть. Гермиона уронила меню и одарила его взглядом, который берегла для этого момента. — О, конечно, хотел, — ответила она, скрестив руки на груди. — Обидеть меня — это одна из целей твоей жизни, не так ли? Но не волнуйся, ты не задел мои чувства. Ты просто подтвердил то, что я знала с самого начала. Малфой закатил глаза. — Что я подлый и злой и что меня никогда не исправить? Пожалуйста, Грейнджер, я ожидал от тебя чего-то более оригинального. Услышав это, она склонила голову набок. Несмотря на то, что его слова были снисходительными, в них она услышала скрытый комплимент. Он считал её умной. Он признавал, какую важную роль она сыграла в успехах Гарри. — Ты ведь многого от меня ждёшь, не так ли? — сказала она с усмешкой. — Тебе ведь нравится со мной спорить. Он пожал плечами, нетерпеливо постукивая длинными пальцами по рукам, которые он скрестил на груди. — Это способ скоротать время. — И ты считаешь меня довольно привлекательной. — Я сказал, что, по моему мнению, Поттер так бы посчитал... Она подняла ладонь, чтобы заставить его замолчать. — Пожалуйста, никогда больше не говори ничего подобного, у меня от этого мурашки по коже. — А от того, что я нахожу тебя привлекательной, мурашек нет? Повисла короткая пауза. Гермиона раздумывала, стоит ли уклоняться от ответа или поспорить. Это не имело за собой смысла — её жгучее желание продолжить этот разговор. И всё же она не сдалась. — Я не думала, что ты так считаешь. — Почему? Ты хочешь, чтобы я так считал? Гермиона открыла рот, но слова застряли у нее в горле. Что происходит? Почему он разговаривал с ней таким тоном, который можно было счесть за флирт? Зная Драко Малфоя, это не могло означать ничего хорошего. Вероятно, он испытывал ее. Проверяя, как далеко он может зайти, пока она не потеряет самообладание прямо перед ним. К счастью, ей не пришлось ничего отвечать, потому что к их столику подошла официантка и приняла заказ у Гермионы. — Я буду то же, что и она, — сказал Малфой, снова шокировав её. — Что?! — воскликнул он, когда она уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Ничего, — ответила она, качая головой. — Просто… Ты уверен, что хочешь рисковать своим изысканным вкусом, поедая в лучшем случае посредственный бургер из фастфуда? — Что ж, полагаю, это всё равно намного лучше, чем еда в Азкабане, — сказал он, а затем его голос снова зазвучал саркастично. — И должен сказать, что мне очень нравится твоя милая компания, Грейнджер. Не каждый день удаётся поужинать с Золотой девочкой в такой… роскошной обстановке. Он указал на заляпанную жиром стойку, за которой исчезла официантка. Где-то по радио играла песня «Lovefool» группы Cardigans, смешиваясь со звуками помех и шипением масла. В этот момент Гермиона почувствовала, как её резко возвращает в суровую реальность того, с кем она сидит. Они же были Драко Малфой, наследник чистокровной династии и бывший Пожиратель смерти, и Гермиона Грейнджер, магглорождённая героиня войны. Они были как огонь и масло. Их нельзя смешивать. Даже в теории. Словно прочитав ее мысли, он внезапно наклонился ближе, и его глаза потеплели. Как… Как такое вообще было возможно? Серый был одним из самых холодных цветов на цветовом круге, не так ли? — Возможно, ты могла бы, — прошептал он, глядя на нее из-под своих светлых ресниц, — и дальше составлять мне компанию, пока я торчу в изгнании. На этот раз настала очередь Гермионы усмехаться. Она почувствовала, как по спине пробежал жар, первый укол унижения, но не придала этому значения. Она не собиралась позволять ему одержать верх. — Ты прямо сейчас делаешь мне предложение? Он со смешком откинулся назад, и она изо всех сил старалась не смотреть на его тонкие губы и не думать о том, что может повлечь за собой общение с Драко Малфоем. — Пред.., Грейнджер, ты говоришь как моя бабушка. Когда она продолжила сверлить его взглядом, он пожал плечами и сказал: — Скажем так: в отсутствие моей магии у меня есть только один настоящий талант. А поскольку ты единственная довольно привлекательная ведьма, которую мне придется видеть целый год, кто может оценить этот талант… Ну, я просто говорю об этом. На случай, ну, ты понимаешь… Гермионе показалось, что она попала в какой-то абсурдный сон. — На случай чего?! Драко так злобно ухмыльнулся, что Гермиона чуть не подавилась. Она была рада, что бургеры принесли даже быстрее, чем напитки, так что у неё было время перевести дух, прежде чем реагировать на его слова. Она не доставит ему удовольствия и не позволит так легко себя спровоцировать. Когда официантка снова ушла, она прищелкнула языком и сказала настолько спокойно, насколько могла в данных обстоятельствах: — А что бы сказал твой отец, если бы узнал, что ты предлагаешь свои немагические таланты магглорожденной? Драко хмыкнул, как будто ему было все равно. И хотя их разговор совершенно не клеился, она оценила тот факт, что его жизненной миссией больше не было угождение предвзятому отцу. Что, конечно, не означало, что сам Малфой больше не был предвзятым. — Ты это не серьезно, — усмехнулась Гермиона, откидывая волосы назад в попытке отмахнуться от их разговора, как будто он ничего не значил. Но затем его взгляд из насмешливого превратился в горящий, и он не сводил глаз с её губ. От странного ощущения в животе она наконец потеряла самообладание. — Это самое нелепое… мы же ненавидим друг друга! — И что? По-моему, это не проблема, — возразил он, снова поднимая на неё глаза. — Что с тобой, чёрт возьми, не так?! — Ты что, не слышала? — Малфой ответил с усмешкой. — Всё. Гермиона снова потеряла дар речи. Это не могло быть ничем иным, кроме как изощрённой шуткой с его стороны. Возможно, это был какой-то садистский план Малфоя, чтобы вывести её из себя. Со смесью недоверия и лёгкого, совершенно нежелательного любопытства она яростно и долго трясла головой из стороны в сторону. Опустив взгляд на неаппетитный бургер перед собой, она сказала: — Я лучше подавлюсь этим бургером... — Подняв одну из булочек и обнаружив под ней увядший лист салата, она запнулась. — Хотя, судя по тому, как он выглядит, это может быть не так уж и просто. — Что ж, — Малфой перебил её, пожав одним плечом и ковыряя свой бургер, как будто боялся, что из него могут выпасть слизни, — твои проблемы. — Мои... Поверь мне, Малфой. Твои проблемы гораздо серьёзнее. — Думаешь, я этого не знаю? — прошипел он в ответ, и часть его кокетливой и насмешливой бравады исчезла за сардонической улыбкой, способной разрезать стекло. — Они не просто забрали мою палочку, Грейнджер, они полностью лишили меня магии. Гермиона ахнула, вжавшись спиной в спинку стула. Она не знала, насколько суровым было наказание. Она думала, что Министерство будет отслеживать и регулировать использование магии, как это было, когда они были студентами. Она даже не предполагала, что Министерство полностью лишит Драко и его друзей магии. — Я даже не уверен, что то, что они со мной сделали, можно вернуть вспять, — прорычал он, разрывая лежащую перед ним салфетку на мелкие кусочки и стиснув зубы. Когда Гермиона уставилась на него, невольно почувствовав боль в сердце, он фыркнул, и на его лице снова появилась высокомерная улыбка. — Ну же, Грейнджер. Уверен, шутка уже вертится у тебя на языке. Что-то вроде: «Отсутствие палочки не делает тебя менее мужественным»? Разве не для этого ты здесь? Чтобы втереть мне это? Вот и все. Это стало последней каплей. — Малфой! — Закричала Гермиона и ударила ладонями по столу. — Продолжишь так со мной говорить, и пойдешь следующие триста миль пешком. Я была вынуждена терпеть эту нецивилизованную поездку на машине точно так же, как ты вынуждены терпеть мое «милое» общество. Надо отдать ему должное, он выглядел довольно озадаченным, его губы сжались в тонкую линию, а взгляд был устремлён на парковку за окном. Не может быть… Неужели он думал, что она вызвалась на эту работу только для того, чтобы своими глазами увидеть его падение? Чтобы позлорадствовать? Поэтому он стал провоцировать её ещё больше, чем обычно? — Что ж, тогда, полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты не позволила мне пройти триста миль пешком, не так ли, Грейнджер? — сказал он, но несмотря на то, что в его голосе все еще звучал сарказм, в нем уже не было прежней резкости. — Не знаю, что бы я делал без тебя и этого смертоносного металлического ящика. Он кивнул в сторону ее машины, и Гермиона не смогла удержаться от смеха. — Смертоносного? — Гермиона приподняла бровь, а ее губы изогнулись в ухмылке. — Для того, кто считает себя храбрым волшебником, не слишком ли ты боишься маггловской техники? Он сердито посмотрел на неё, и она заулыбалась ещё шире. — Но, полагаю, я могу и так сильно не жать на педаль газа — не хочу пугать ловца Слизерина. Она съела одну чипсинку и пожалела об этом, как только влажная картошка коснулась её языка. — Я боюсь маггловской инженерии не так сильно, как твоего, казалось бы, несуществующего умения управлять этим автомобилем. Не думай, что я не заметил, как ты глохла практически на каждом светофоре. В витрине висела неоновая вывеска с надписью «Лучший бургер в городе», о которой, должно быть, забыли, потому что её мерцающий свет был едва заметен в лучах послеполуденного солнца. Гермиона некоторое время смотрела на неё, понимая, что теперь у неё есть выбор. Она могла либо продолжать этот порочный круг взаимных нападок и сделать так, чтобы оставшаяся часть поездки была такой же неприятной, как и последние пару часов, либо проявить немного уязвимости и посмотреть, проявит ли он к ней такую же любезность. — Я получила права всего четыре месяца назад. Можно ли получить хоть немного снисхождения? — сказала она с искренней улыбкой. В ответ на её почти дружеский выпад Малфой уставился на неё, как на инопланетянку. Не на такую реакцию она рассчитывала. — Ты ездила за рулем этого чудовища не больше четырёх месяцев, и Министерство решило, что ты в состоянии везти меня через весь этот чёртов остров? — Ну, как я уже и говорила Рону, я была их единственным вариантом. Единственной в Министерстве, у кого были водительские права. Малфой хмыкнул и прищурился. — Теперь, когда ты об этом упомянула, это кажется довольно странным. Ты что, забыла, как аппарировать, или?.. — Это на случай, если я потом поеду к родителям в Австралию, — перебила она. — Там я не смогу так же легко пользоваться магическим транспортом, и я просто подумала — ну, ты же меня знаешь, я люблю быть хорошей во всём. — Очевидно, что в этом ты не хороша. Она проигнорировала его колкость и подозвала официантку к их столику. — Да, к сожалению, это очень похоже на езду на метле. Полагаю, проблема может быть в моих моторных навыках. Драко уставился на нее, словно не мог поверить, что она так легко признала, что была ужасным водителем. Но ей не было смысла тешить свое самолюбие из-за неумения обращаться с транспортными средствами. Она хотела приберечь свою гордость за то, в чем она была по-настоящему хороша. И, похоже, это сработало. Гермиона почувствовала, что он тоже чуть-чуть смягчился по отношению к ней. Она увидела, как он в замешательстве нахмурил брови, пока она расплачивалась с официанткой. Когда они возвращались к машине, Гермиона чувствовала его взгляд, словно крошечные иголки, впивающиеся ей в затылок. Она остановилась, открыв дверь, и поймала его взгляд поверх капота своей машины. — Вот что я тебе скажу, — сказала Гермиона, понимая, что протягивает ему оливковую ветвь мира, — ты позволишь мне послушать радио, а я взамен отвезу тебя туда, где подают нормальную еду. Выражение лица Малфоя ничего не выражало. Она не могла не задаться вопросом, действительно ли его окклюменция выходит за рамки магии или же после первоначального шока он уже не удивлялся её дружелюбию. Между ними возникла короткая пауза и Гермиона представила, как он раздавливает эту оливковую ветвь своими роскошными кожаными туфлями. Поэтому, когда он улыбнулся так широко, что показались зубы, её сердце пропустило удар только потому, что она никогда не видела такого выражения на его лице. — Договорились, — ухмыльнувшись, ответил Малфой, но когда Гермиона кивнула в знак согласия, она подумала, что он протягивает ей не оливковую ветвь в ответ, а очень колючий стебель розы.
