Влюблённые дураки (Lovefool)

Год спустя — май 2001 года

      При любых других обстоятельствах Гермиона любила воскресные ужины в Норе. Это была отличная возможность повидаться с Джинни, Гарри и другими Уизли, которые время от времени заходили в гости. С тех пор как Джинни стала охотницей в команде «Гарпий», а Гарри начал обучение на аврора, она почти не видела их. А готовила Молли всегда так же восхитительно, а дом был теплым и уютным.       Но сегодня всё было иначе.       Если она еще раз услышит, как Лаванда Браун воркует «Бон-Бон», она наложит на ее рот проклятие.       Не то чтобы она ревновала.       Нет, она была рада, что он смог двигаться дальше после того, как наконец нашёл себе квартиру. Она просто не могла понять, почему он должен был вернуться к женщине, с которой расстался по очень веской причине.       Хуже всего были осторожные взгляды, которые бросали на неё Уизли и Гарри, пока она ковырялась вилкой в жареной курице. Как будто они боялись, что она наколдует птиц, которые выгонят этих двух отвратительных голубков из комнаты.       Поэтому, когда Артур Уизли после десерта из ирисового пудинга попросил её поговорить с ним о делах Министерства, она с радостью встала из-за стола и последовала за ним в его гараж.       Гермиона давно не видела его коллекцию маггловских предметов, поэтому она удивилась, обнаружив, что он освободил место для нового стола, на котором стоял маггловский компьютер.       — Почему бы тебе не присесть, дорогая, — сказал он, указывая на пустой стул напротив себя, и включил компьютер, который зашумел и зажужжал так громко, что Гермиона даже испугалась, как бы он не взорвался.       — Я не знала, что вы умеете пользоваться компьютером, — удивлённо сказала Гермиона.       Мистер Уизли просиял и взволнованно закивал.       — Я посещал занятия в маггловском общественном центре. Там была одна милая девяностолетняя леди, Гертруда. Она действительно преуспела в двойном щелчке мышью. Многому меня научила.       Гермиона не смогла удержаться от смеха, представив себе девяностолетнюю женщину, объясняющую мистеру Уизли, как пользоваться мышью.       — Но я пригласил тебя сюда не за этим, — сказал он затем, и выражение его лица помрачнело. — Это связано с недавним поручением Министерства, с которым я никак не могу справиться. Гермиона выпрямилась, и её сердце наполнилось гордостью от мысли, что мистер Уизли просит её о помощи, хотя она всего лишь обычный сотрудник Департамента регулирования и контроля магических существ.       — Я никому, кроме Молли, не рассказывал о своём текущем задании, поэтому я хотел бы попросить тебя сохранить это в тайне, даже если ты решишь, что не хочешь мне помогать.       — Хорошо? — Гермиона нахмурилась. Это было очень странно. Мистер Уизли обычно не скрывал ничего о своей работе и о том, что она в себя включает.       Он откашлялся и откинулся на спинку кресла.       — В прошлом году ты отвозила Драко Малфоя в Личвилль, верно?       Её лицо помрачнело, когда она поняла, о чём речь. Она изо всех сил старалась не вспоминать тот день, когда Драко Малфой предложил ей свои немагические таланты в захудалой закусочной на заправке. Несмотря на то, что он вёл себя более вежливо после того, как она отвела его в нормальный ресторан, она не могла забыть, как он изо всех сил пытался её оскорбить в начале поездки.       — Да, — наконец сказала она, сложив руки на коленях и сжав их. — Министерство попросило меня отвезти его в тот коттедж в этом — удивительно милом для такого названия — городке в глуши. Мне пришлось объяснять ему, как всё устроено.       — И ты проделала фантастическую работу, — ответил мистер Уизли с улыбкой, которая, вероятно, должна была подбодрить его. — Благодаря запискам, которые ты ему оставила, он научился пользоваться стиральной машиной и ванной комнатой. — Его улыбка исчезла, и он почти незаметно пробормотал, — но не более того.       — Подождите? Вы хотите сказать, что вы наставник Драко Малфоя? — Едва ли был человек, которого она обожала больше, чем мистера Уизли, но то, что он рассказывал кому-то вроде Малфоя о мире маглов, казалось... по меньшей мере, опрометчивым.       — Только в течение последних двух месяцев. — Мистер Уизли поморщился, барабаня пальцами по деревянной поверхности стола.       — Из чего следует, что у него были предыдущие наставники?       — Для протокола, — сказал мистер Уизли, выпятив грудь, как будто ему уже приходилось спорить с кем-то по этому поводу, — я не считаю, что с Драко невозможно работать. В нём скрыто много потенциала… ну, где-то… внутри этого мальчика.       — Сколько? — спросила Гермиона.       — Сколько?       — Наставников. Сколько из них уволились до того, как к вам обратилось Министерство?       То, как мистер Уизли сморщил нос, сказало ей всё, что нужно было знать.       — Дайте-ка угадаю, он оскорблял их, пока они все от него не устали?       — У него довольно своеобразная манера выражаться, — сказал мистер Уизли, и Гермиона усмехнулась, услышав самое скромное преуменьшение года. — Я могу понять, почему некоторые люди с менее толстой кожей могут счесть это оскорбительным.       — Он предвзятый, избалованный мальчишка. — Она скрестила руки на груди. — Я не удивлена, что он совсем не изменился.       — О, — сказал мистер Уизли, качая головой. — Но ты, возможно, удивишься, узнав, что он всё-таки немного изменился, хотя его язык по-прежнему остр как бритва.       Гермиона опустила руки и нахмурилась.       — Что вы имеете в виду?       — Как бы это сказать получше? — Мистер Уизли тяжело вздохнул, встал со своего места и подошёл к полке, на которой стояла коллекция научно-популярных маггловских книг. — Ты же знаешь нас, волшебников... мы не уделяем особого внимания психическому здоровью, пока оно не становится настолько нарушенным, что приходится вызывать целителей из Святого Мунго.       Он достал книгу по психологии и отнёс её обратно на стол.       — Это заставляет задуматься, не так ли? — размышлял он, пролистывая страницы. — Если бы Тома Реддла вылечили от того, что было не так с его разумом, как думаешь, можно было бы полностью предотвратить войны?       — Вы хотите сказать, что с Драко Малфоем что-то серьёзно не так?       — Я не могу найти нужную страницу, но уверен, что ты уже слышала об этом, — пробормотал он, захлопывая книгу. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Да, Гермиона, я действительно думаю, что с Драко что-то не так. Я думаю, он в декомпрессии.       Гермиона чуть было не рассмеялась, не веря своим ушам, но вовремя спохватилась, потому что, даже если они говорили о ее бывшем враге, это был не повод для смеха.       — Вы имеете в виду депрессию?       — Совершенно верно. — Мистер Уизли кивнул. — Состояние меланхолии, отсутствие интереса к повседневным делам, даже раздражительность — все это может быть симптомами, верно?       Гермиона обдумывала эту информацию, представляя, как Драко Малфой целыми днями смотрит в пустоту и ничего не делает. Она не поверила ему, когда он сказал, что планирует так проводить весь год.       — Вам поэтому нужна моя помощь? Вы хотите, чтобы я дала совет, как помочь ему выйти из этого... меланхоличного состояния?       — Нет, — сказал мистер Уизли, складывая руки на столе. — Честно говоря, я рассказываю тебе это, потому что надеялся вызвать у тебя сочувствие к моей следующей просьбе.       Гермиона приподняла брови.       — Боюсь, дело довольно серьёзное.       Пока мистер Уизли говорил, часы с кукушкой у него за спиной внезапно щёлкнули и ожили, и из дверцы вылетела крошечная птичка, которая прокуковала девять раз, опровергая серьёзность его слов.              Когда деревянная птичка снова исчезла, он продолжил:       — Поскольку программа П.Н.И.В.П.О.П.У. не оказала на Драко должного воздействия, Министерство продлевает его пребывание в коттедже на шесть месяцев. Если за это время он не выполнит необходимые задания и действия, его приговорят к заключению в Азкабане ещё как минимум на год.       Гермиона резко вдохнула. Если Малфой действительно был подавлен из-за своего нынешнего положения, то отправка его в тюрьму только усугубит ситуацию. Она не хотела сочувствовать ему, но не могла подавить лёгкую боль в груди.       — Он знает?       — О том факте, что его пребывание продлили? Да. Насчет Азкабана? Боюсь, что нет. Я не имею права рассказывать ему. Предполагается, что программа поможет ему захотеть исправиться. Если ему пригрозят тюремным заключением, он просто выполнит предписанный список без какой-либо мотивации.       — И тут на помощь прихожу я? — Догадалась Гермиона.       Мистер Уизли кивнул, затем потряс мышкой, пока не включился экран его компьютера.       — Я подумал… раз вы с ним ровесники и ты так много знаешь о мире маглов, может, ты могла бы попытаться убедить его…       Гермиона подняла руку, чтобы прервать его.       — Но с чего бы ему меня слушать? Он меня ненавидит. Ненавидит всё, за что я выступаю.       — Конечно, есть небольшой риск, что это не сработает, — согласился мистер Уизли. — И, если тебе некомфортно из-за моей просьбы, пожалуйста, скажи мне прямо. Я бы ни за что не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной это делать. Однако, как я уже говорил, я думаю, что в этом мальчике есть нечто большее. Потенциал, который никто не видит и который я не могу раскрыть.       — А с чего вы взяли, что я смогу раскрыть этот потенциал?       Мистер Уизли пожал плечами, затем долго щёлкал мышкой и в конце концов начал печатать двумя указательными пальцами.       — Назовём это инстинктом?       Гермиона хотела отказаться, но было что-то... что ж, она не смогла бы объяснить это до конца… Но у нее каким-то образом сработал тот же инстинкт, что и у мистера Уизли, судя по тому, что Малфой, по крайней мере, пытался вести себя вежливо во время второй половины их поездки на машине. Возможно, она смогла бы повлиять на него. Избавить его от Азкабана.       Не то чтобы она была уверена, что он заслуживает такого внимания.       Скорее всего, это был просто синдром бескорыстного помощника, который неожиданно проснулся.       Принтер рядом с компьютером громко зашумел, вырвав её из раздумий.       — Если ты заставишь его сделать хотя бы двадцать процентов из того, что здесь перечислено, — сказал мистер Уизли, протягивая ей распечатанный лист, — Министерство рассмотрит вопрос о его исключении из программы и вернёт ему магию.       Гермиона пробежалась глазами по каждому пункту, который Министерство считало маггловской деятельностью. Они варьировались от самых обыденных — покупка продуктов, приготовление еды, прогулки на природе — до более необычных, таких как банджи-джампинг или посещение рок-фестиваля.       — Здесь сто пунктов, — подсчитала Гермиона. — Значит, ему нужно выполнить двадцать из них?       Мистер Уизли кивнул и протянул ей перо.       — Ты уже можешь вычеркнуть стирку и уборку. Он очень хорош в этом, так что не нужно беспокоиться о беспорядке.       — Но что он ест, если даже не выходит из дома, чтобы купить продукты?       Мистер Уизли выглядел как собака, которую только что поймали за кражей носков из корзины для белья.       — Ему нравится готовка Молли, и… ну, его предыдущий наставник пытался морить его голодом, чтобы он вышел из заточения… и это закончилось чем-то вроде голодовки, из-за чего его в итоге уволили.       — Ого, — сказала Гермиона, качая головой. Кто бы мог подумать, что Драко Малфой может быть таким упрямым? Он всегда казался человеком, который выберет самый удобный вариант. А не тем, кто будет морить себя голодом из-за своих убеждений.       Гермиона постучала указательным пальцем по списку, размышляя, будет ли он снова морить себя голодом, если она запретит Молли готовить для него.       — Восемнадцать пунктов за шесть месяцев? — задумалась она вслух. — Кажется, это достижимо.       — Значит, ты возьмешься? — сказал мистер Уизли, и его лицо заметно просветлело.       Гермиона промычала, хотя и знала, что уже приняла решение. Было что-то очень интригующее в задании, с которым не справился никто другой.

***

      Летучий порох перенёс её в гостиную коттеджа, как и обещал мистер Уизли. Гермиона попросила его не говорить Малфою, что она собирается прийти. Она считала, что его предыдущие наставники оказали ему слишком большую услугу, объявив о своём визите. Это означало, что он мог показать им всё, что хотел.       Итак, хотя она и понимала, какое это вторжение в частную жизнь, ей нужно было понять, действительно ли Драко Малфой в депрессии или просто пытается насолить Министерству, отказываясь подыгрывать. Ей было неуютно. Но она решила, что это небольшая цена за то, чтобы он не оказался в камере в Азкабане.       Первое, что она почувствовала, — это пустота. Здесь явно никто не жил. Когда она вышла из уютной гостиной со старым бархатным диваном в белую кухню в стиле фермерского дома, то не нашла ни единого намека на то, что он когда-либо пользовался бытовой техникой. Все выглядело так же аккуратно, как и в прошлом году, когда она оставила его здесь.       Гермиона распаковала сумку и положила свою папку и вино на кухонную столешницу. Малфою формально было запрещено употреблять алкоголь, но Гермиона была готова прибегнуть к не совсем честным методам, чтобы заставить его согласиться на сегодняшние переговоры.       Она открыла холодильник и нашла несколько недоеденных пирогов от Молли. Гермиона не могла не задаться вопросом, ест ли он их холодными, поскольку духовкой, похоже, никогда не пользовались, а записка, которую она написала ему о том, как с ней обращаться, все еще была приклеена над ней.       Затем она вернулась в прихожую, прислушиваясь к любым звукам. Ничего не было слышно.       Значит, его не было дома? По словам мистера Уизли, он вообще почти не выходил за его пределы. Как привидение. Возможно, он ещё спал. Было чуть больше одиннадцати, так что это было вполне возможно.       С бешено колотящимся сердцем она поднялась по лестнице. Дверь в спальню была открыта, но когда она заглянула внутрь, то увидела, что кровать застелена так, будто он на ней и не спал. С каждой минутой это становилось всё более странным.       Она тихо прокралась мимо такой же безупречно чистой ванной комнаты в последнюю комнату в конце коридора. Когда она его привезла, комната использовалась как склад, так что она и представить себе не могла...       Она слегка толкнула дверь, и он был там. Со спины он выглядел точно так же. Его волосы были уложены, а одежда была слишком вычурной для человека, который проводит большую часть времени в помещении. Однако необычным было его положение: он склонился над столом с карандашом в руке и быстро и решительно что-то рисовал в большом альбоме для рисования. Даже со спины было видно, что он полностью погружён в работу, почти в трансе.       Гермиона откашлялась, и он так резко вздрогнул, что чуть не свалился со стула, а потом вскочил на ноги и обернулся с широко раскрытыми глазами.       — Привет! — глупо сказала она, подняв ладонь.       Малфой нахмурился и покачал головой, словно размышляя, не галлюцинация ли она из-за его долгого одиночества. Но потом, похоже, ему в голову пришла другая мысль, потому что он перевернул блокнот для рисования и спрятал его за спиной, а его щёки залились румянцем.       — Какого … Грейнджер?!       Ну, такой фразы она ещё не слышала. Какого Грейнджер. Она не обратила внимания на его изумление и преодолела небольшое расстояние между ними, пытаясь разглядеть, что он прячет за спиной.       — Я думала, ты обещал ничего не делать, кроме как пялиться в пустоту, — прокомментировала она, когда он заслонил ей обзор, переместившись слева направо.       — Какого чёрта ты здесь делаешь?       — Мистер Уизли...       — Этот безнадёжный дурак, — перебил её Малфой, фыркнув. — Всё ещё думает, что может мне помочь, да? И что теперь? Он прислал своего маленького солдата? Ты здесь, чтобы помыть мне голову? Вывести меня из состояния декомпрессии или чего там ещё, по мнению Артура, я подхватил?       — Во-первых, депрессия не заразна, — ответила Гермиона, пытаясь выхватить альбом для рисования у него из-за спины, но он схватил её за запястье. От его прикосновения она на мгновение забыла, что было «во-вторых».       Его хватка была не болезненной, но решительной. Его длинные пальцы были прохладными, вероятно, из-за того, что он рисовал с раннего утра, а стальная хватка почти приятно холодила её разгорячённую кожу. Когда Гермиона оторвала взгляд от перевёрнутого альбома для рисования и почувствовала на себе всю тяжесть его холодного взгляда, её сердце заколотилось о грудную клетку, как будто его удерживала резиновая лента, которая резко вернулась на место.       Что ж, это было совершенно неприемлемо.       Гермиона отступила, вырвав руку из его хватки. И только потому, что она вспомнила, как в прошлом году он окинул взглядом их с Роном наряды, она сделала то же самое с ним. Оценила его. От чёрного джемпера до пиджака и таких же чёрных брюк. Ремень с выгравированной змеёй, перстень с печаткой. Он был выбрит, худощав, но не слишком тощ, и выглядел безупречно.       В целом он казался таким же, как и в прошлом году.       — Во-вторых? Или ты всегда начинаешь перечислять вещи, а потом оставляешь собеседника в недоумении? — он отвлёк её от наблюдений. На этот раз, когда она снова подняла глаза и посмотрела ему в лицо, румянец залил всю его шею, а бледная кожа выдавала, насколько сильно он был застигнут врасплох.       — Во-вторых, — сказала Гермиона, оглядывая маленькую комнату и замечая, что из окна за столом открывается прекрасный вид на пастбища, где мирно пасутся овцы. — Артур? Не мистер Уизли?       Малфой пожал плечами.       — Это он предложил.       Гермиона что-то промычала в ответ, и её губы растянулись в улыбке. Всё оказалось не так мрачно, как она себе представляла. С этим можно было работать.       — Чего это у тебя такое выражение лица, Грейнджер?       — Не знаю, — солгала она, стараясь сделать вид, что ничего не замечает. — Какое выражение?       — Я не один из твоих любимых проектов, — отрезал он, прижимая её к стене так, что ей ничего не оставалось, кроме как отступить назад и выйти из комнаты. — Так что, если ты не собираешься составить мне компанию, я предлагаю тебе уйти.       — Я собираюсь составить тебе компанию, — сказала Гермиона, не обращая внимания на то, как расширились его глаза от её ответа. Ей не нравилась его грубость, и она пришла сюда не для того, чтобы подыгрывать ему, но иногда лучшая защита — это нападение. — Мы хорошо проведем время, сделав ровно восемнадцать маггловских вещей из этого замечательного списка, который мне дал Артур.       На мгновение Малфой, казалось, потерял дар речи, затем он запер дверь за спиной и обошёл её. Когда она спустилась за ним по лестнице, он наконец усмехнулся.       — Значит, ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и сделать то, чего не смогли пять разных наставников?       Он остановился на кухне, взял бутылку вина и прочитал этикетку. Она заметила блеск воодушевления в его глазах. Не похоже, чтобы ему было всё равно. Просто готовность.       — Алкоголь, Грейнджер? Это лучшая взятка, которую ты могла придумать? — Он поставил бутылку на кухонный стол, на котором остались следы многолетнего использования предыдущими владельцами, что резко контрастировало с безупречным видом всего остального. Драко провёл кончиками пальцев по папке.       — Это на потом, — быстро сказала она, вырывая его из рук Драко. — А сейчас готовься к поездке в город. Я умираю с голоду, так что нам понадобятся продукты.       — Просто съешь какой-нибудь мясной пирог из того холодного шкафа, — сказал Драко, махнув рукой, но потом, похоже, опомнился, потому что, когда он снова посмотрел на неё, на его лице была усмешка. — Или ещё лучше: отвали.       Не обращая внимания на его попытку разозлить её, она поправила его:       — Это называется холодильник. И, пожалуйста, не говори мне, что ты целый год ел холодную еду. Она подошла к плите и указала на приклеенную там записку. — Мои инструкции понятны даже для дураков. Почему ты им не последовал?       — Открытый, немагический огонь в моём доме? Нет, спасибо, — парировал он, скрестив руки на груди.       — Похоже, ты не понимаешь, как работают плиты, — ответила Гермиона, потирая переносицу. И всё же он с ней разговаривал. Общался с ней. Это означало, что он хотя бы немного заинтригован её внезапным появлением, даже если притворяется, что его это раздражает.       — Мне плевать, как все эти маглы...       Гермиона подняла ладонь, чтобы прервать его.       — Пожалуйста, избавь меня от своего обычного дохлого номера. Мне сегодня правда не нужна головная боль. У меня хорошее воображение, так что я могу довольно ярко представить, как тебе удалось отпугнуть пятерых своих наставников.       Малфой сердито посмотрел на неё, а затем сменил тактику.       — Тебе разве не нужно работать? Как у тебя на это хватает времени?       Гермиона пожала плечами.       — Это специальное задание от Визенгамота. Когда я сказала им, что готова стать твоим наставником, они так обрадовались, что поговорили с моим начальником и разрешили мне работать над своими проектами для Департамента регулирования и контроля магических существ удалённо.       Он открыл рот от удивления.       — Ты хочешь сказать, что собираешься переехать ко мне?       — Что? — Гермиона рассмеялась. — Конечно, нет. Но я буду часто тебя навещать. Мистер Уизли тоже будет приходить. Просто чтобы убедиться, что мы вытащим тебя отсюда до истечения шести месяцев.       Малфой потерял дар речи, и Гермиона не могла не гордиться тем, что так легко вытащила Малфоя из его скорлупы. Честно говоря, он был вполне безобидным, если знать, как с ним обращаться.       — Так что, если хочешь поскорее от меня избавиться, просто выполни восемнадцать пунктов из этого списка, и дело с концом. — Гермиона ухмыльнулась. — Мы можем начать прямо сейчас и пойти в магазин.       Он не сдвинулся с места, поэтому она обошла его и вышла в коридор, оклеенный отслаивающимися зелёными обоями. У входа стояла ещё одна пара кожаных туфель, совершенно чистых, словно в ожидании случая, который так и не представился. Он определённо не гулял на природе.       Когда он не последовал за ней, она решила сменить тактику. Ему нужно было понять всю серьёзность ситуации, не раскрывая при этом правды, которую ей не разрешалось говорить.       — Ты знал, — обратилась она к нему, — что, по слухам, если эта программа провалится, тебе могут не вернуть твою магию? Похоже, они возлагают большие надежды на успех и не хотят признавать неудачу. Вместо этого они собираются сказать всем, что ты решил навсегда остаться магглом, потому что тебе очень понравилось. Так что, если ты думаешь, что сможешь победить их, переждав...       Малфой выбежал из кухни с искажённым от ярости лицом и сжатыми в кулаки руками.       — Ты лжёшь!       Гермиона выпрямилась, стараясь не отступать перед ним.       — Как я уже сказала, это всего лишь слухи. Но неужели ты готов рискнуть всем только ради того, чтобы насолить им?       На лице Драко отразилось столько эмоций, что она едва могла их все назвать. Гнев, конечно, разочарование, возможно, даже намек на отчаяние. Но и что-то более мягкое, во что она не поверила, когда мистер Уизли рассказал ей об этом раньше: что-то очень похожее на печаль.       Когда он заметил ее сочувствие, его лицо снова исказилось, и осталось только...       — Не притворяйся, что тебе не все равно! — выпалил он, так сильно напугав ее, что она ударилась о стену позади себя. По спине Гермионы пробежал холодок, когда его взгляд стал ледяным, а дыхание — быстрым и тяжёлым. Этого она не ожидала. В нём кипела ярость. Гермиона думала, что знает его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не причинит ей вреда, но — так ли это на самом деле? Она не могла с уверенностью сказать, что ему пришлось сделать в свое время по приказу Волан-де-Морта.       Она уже собиралась достать палочку из кармана пальто, когда в его глазах что-то вспыхнуло, когда он заметил её панику. Он тут же отступил и дал ей возможность сделать глубокий вдох. Когда он снова заговорил, его тон сменился с яростного на самокритичный:       — Да ладно тебе, Грейнджер. Как будто я поверю, что ты пришла сюда по доброте душевной. Ты меня ненавидишь.       — Что ж, тогда, возможно, ты — мой маленький любимый проект, — прошипела она в ответ.       Он фыркнул, но не выглядел обиженным.       — Поверь мне, — продолжила Гермиона, отталкиваясь от стены и приближаясь к нему, чтобы показать, что она не боится. — Тебе стоит больше беспокоиться о том, что с тобой будет, если ты не закончишь программу в ближайшие шесть месяцев, чем о том, почему я здесь.       Он вгляделся в её лицо, и его осенило.       — Ты что-то знаешь.       Гермиона пожала плечами и отвела взгляд, чтобы он понял, что она лжёт.       — Это всего лишь слухи.       Неловкое молчание длилось, казалось, целую вечность. Затем Драко глубоко вздохнул и направился к лестнице. У Гермионы упало сердце. Возможно, она слишком давила на него. Возможно, она была слишком уверена, что сможет заставить его прозреть. Возможно, ей оставалось только смотреть, как он в конце концов отправится в Азкабан.       Возможно, ей вообще не должно быть до этого дела.       Но ей было не всё равно. Она вспомнила тот день, когда их привезли в поместье Малфоев. Каким бледным и несчастным он выглядел. Как он лгал, что не может опознать Гарри.       — Драко, — тихо сказала она, почти умоляюще. Он остановился на четвёртой ступеньке, крепко сжимая перила.       — Дай мне сходить за своими маггловскими деньгами, — выдавил он из себя, прежде чем подняться по оставшимся ступенькам.

***

      Путь до продуктового магазина был слишком долгим и напряжённым, поэтому Гермиона не питала особых надежд на то, как пройдёт остаток дня. Когда они вошли в оживлённый магазин, их встретили знакомые ей звуки, которые, должно быть, оглушали его. Жужжание холодильников, спокойная музыка, звучащая из динамиков, детский плач, писк кассовых аппаратов. Драко замолчал, и Гермиона заметила, как его раздраженное и отстраненное выражение лица сменилось на слегка ошеломленное, когда он обвел взглядом красочный хаос в проходах.       — Это самая лучшая часть в том, чтобы быть взрослым, — сказала Гермиона, подталкивая к нему тележку для покупок. — Ты можешь выбрать все, что захочешь.       Его глаза чуть-чуть заблестели, и она поняла, что эта идея ему понравилась. Такой избалованный ребенок, как он, вероятно, не провел ни одного дня в своей жизни, когда еда не появлялась бы на его тарелке просто волшебным образом.       Но его волнение исчезло так же быстро, как и появилось, когда они проходили через продуктовый отдел, и на его лице появилось выражение человека, который был очень смущен, но пытался притвориться, что ему все равно. Гермиона решила, что просить его выбрать продукты, когда он понятия не имеет, что с ними делать, — это, пожалуй, слишком.       Поэтому она отвела его в отдел с экзотическими фруктами и велела выбрать что-нибудь одно.       — Это, — сказал он, показывая на питахайю, — не может быть маггловским.       — На самом деле это имеет магическое происхождение, — усмехнулась Гермиона, наслаждаясь его неожиданным энтузиазмом. — Только не говори магглам.       — Ты отвратительная лгунья, — сказал он, нахмурившись. Но всё же положил четыре штуки в тележку. Это заставило её понять, что пока ей нужно предлагать ему более простые варианты. Она решила, что «Теско» станет для Драко знакомством с миром магглов, как Косой переулок стал для неё знакомством с магией. Когда она впервые покупала магические принадлежности, у неё был список, руководство по тому, что нужно искать.       — Можешь продолжать есть то, что готовит Молли на обед и ужин, пока не научишься пользоваться плитой, — сказала она ему. — Но завтрак ты вполне можешь приготовить сам. Пойдём со мной.       Он последовал за ней, хотя и бормотал себе под нос что-то о властных ведьмах, которые портят ему жизнь. Когда они подошли к полке с разноцветными хлопьями, Драко с неохотой и любопытством окинул взглядом множество коробок.       — Мне нужно кое-что купить для ужина. Выбери любые хлопья, которые ты хочешь есть на этой неделе. Я вернусь через несколько минут.       Драко рассеянно кивнул, как будто ему поручили что-то крайне важное. Его серьёзное отношение к такому простому заданию не должно было расположить его к ней, но, когда она снова повернулась к нему и увидела, как он хмурится, бегая глазами по коробкам, она почувствовала, как её защита перед ним рушится. Совсем чуть-чуть.       Так продолжалось до тех пор, пока она не вернулась десять минут спустя, а он все еще ничего не выбрал.       — Тут так много вариантов, — пожаловался он, — как я могу определить, какой из них лучше?       Гермиона вздохнула.       — Это просто завтрак, Малфой, а не сложный рецепт зелья. Просто сделай выбор так, как делают магглы. Методом проб и ошибок.       Он взглянул на нее и недоверчиво покачал головой. Три минуты спустя он всё ещё читал этикетку на другой коробке с хлопьями.       — Пожалуйста, выбери что-нибудь, — заныла Гермиона, облокотившись на тележку и опустив голову.       —Ладно, — фыркнул он, бросая в тележку смесь с клубничными хлопьями, которую держал в руках. — Если мне не понравится, будешь виновата ты.       — О, какое бремя, — рассмеялась Гермиона. — Я обещаю, что возьму на себя всю вину, если твой выбор хлопьев испортит тебе жизнь.       Взглянув на него, она увидела, что он тоже сдерживает улыбку. Это навело её на мысль, что, возможно, он всё это время ждал, что кто-нибудь выведет его из оцепенения. Может быть, никому не было до него дела, чтобы разглядеть его гордость и предубеждения, которые он отточил до такой степени, о которых даже Джейн Остин могла только мечтать.       Как бы то ни было…       За час она увидела столько новых граней одного и того же человека, что уже с трудом могла сказать, кто из них настоящий Драко Малфой. И, возможно, в этом была вся суть.       Возможно, она никогда этого не знала.

***

      — Было неплохо, — признал он, доедая вторую тарелку спагетти.       — Конечно, неплохо, — ответила Гермиона, наливая им обоим ещё вина. Она с самого начала вечера решила не думать о том, что происходящее слишком сильно напоминает свидание. Хотя обычно на свиданиях люди разговаривают, а Малфой не был особо разговорчив, пока наблюдал за тем, как она готовит. — Если бы я почти год питалась холодной едой, я бы тоже радовалась всему теплому, что мне бы предложили       — Я не радовался тому бургеру, которым ты пыталась меня накормить в прошлом году, — ответил он, сделав еще один глоток вина. Его щеки уже раскраснелись, и он, кажется, наконец немного расслабился в ее присутствии.       Сейчас или никогда. Она положила перед ним список мистера Уизли и свою папку и стала ждать, когда он опустит на них взгляд.       — Что это?       — Моя настоящая взятка, — ответила она, внимательно наблюдая за выражением его лица, пока он открывал папку. Она размышляла об этом часами. Чего мог хотеть такой гордый человек, как Драко Малфой. И она подумала, что придумала способ, как заставить его согласиться с ее условиями. Способ, который быстро улучшит его положение в обществе, как только он покинет этот дом.       — Фотосессия с тобой и Поттером для «Ежедневного пророка»? — Еще одна насмешка Малфоя. — Ты думаешь, меня теперь волнует мой имидж?       — А что тебя волнует? — спросила Гермиона, откинувшись на спинку стула и постукивая пальцами по ножке бокала с вином.       Он снова посмотрел на неё, и его взгляд пронзал её насквозь, пока ей не показалось, что он видит даже ее мозг. Только тогда он сказал с абсолютной и неприкрытой честностью:       — Ничего.       Гермиона подумала, что человек, который так мучается из-за выбора хлопьев, наверняка неравнодушен к жизни, но она увидела правду на его лице. Он отказался от части себя. Он превратил этот уютный коттедж в тюрьму и наказал себя так, как не смогло бы даже Министерство.       — Ты ведь волнуешься о своей матери.       — Я не разговаривал с матерью почти год, с тех пор как мне запретили получать совиные письма и отвечать на каминные вызовы.       Что ж, это просто немыслимо. Почему никто из его наставников не нашёл способа помочь ему поддерживать связь с теми, кто был ему дорог? Даже тюрьма не была настолько жестокой.       — Значит, тебе от меня ничего не нужно? — спросила Гермиона. — Неужели я никак не могу убедить тебя сделать это?       — Скажи мне, что ты от этого получишь, — ответил он, передвигая бокал с вином по столу.       — Ладно, если ты хочешь верить, что я делаю это из корыстных побуждений, давай просто скажем, что меня повысят, если я добьюсь успеха.       — Мерлин, ты ужасный лжец, — усмехнулся он, допивая вино. — У Золотой девочки наверняка был выбор между Департаментами, а Поттер стал аврором, даже не приложив к этому усилий. Тот факт, что ты работаешь в жалком Отделе магических существ, может означать только одно: ты была слишком упряма, чтобы воспользоваться своими возможностями.       — Это называется продвигаться по карьерной лестнице, — обиженно возразила Гермиона. — Полагаю, это очень чуждое понятие для человека из твоего мира.       Когда он лишь приподнял свои светлые брови и налил себе ещё вина, она продолжила:       — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.       — Полагаю, дело в твоём проклятом гриффиндорском сердце. Блейз однажды сказал мне, что ты пыталась освободить всех домашних эльфов.       — Я всё ещё работаю над предложением для Министерства... — Он перебил её, с усмешкой подавшись вперёд.       — И точно так же, как они не оценили твою «помощь», — сказал он с презрением в голосе, — я тоже её не ценю. Так почему бы тебе просто не вернуться в свой мир пай-девочек и не оставить меня в покое? — Последнее слово он почти прошипел, после чего откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — То есть ты готов принять любое наказание, которое назначит тебе Министерство через полгода?       — Я же тебе сказал, — протянул он, устремив взгляд куда-то поверх головы Гермионы. — Мне. Всё. Равно.       Гермиона разочарованно вздохнула. Очевидно, это ни к чему не приведёт.       — Тогда что ты рисуешь?       — Ничего, — пожал он плечами.       — Ну, если тебе всё равно, можешь просто показать мне.       В ответ он лишь крепко сжал челюсти.       Гермиона быстро перебирала в уме стратегии и тактики.       — Теперь осталось всего семнадцать пунктов, Малфой, — возразила она, — ведь мы уже вычеркнули покупку продуктов. Всего семнадцать крошечных дел за шесть месяцев, и ты будешь свободен и вернёшь свою магию. Как ты можешь этого не хотеть?       — Если это всего лишь семнадцать крошечных вещей, то как насчёт того, чтобы ты оказала мне семнадцать крошечных услуг? — Его губы изогнулись в привычной многозначительной улыбке, но она проигнорировала сексуальный подтекст его слов.       Вместо этого она спросила:       — Например, что? Принести тебе тапочки и включить плиту?       — Среди прочего, — ответил он, пожав плечами, и, хотя его слова были сказаны в шутку, Гермиона решила отнестись к ним серьёзно.       — Ты этого хочешь? — спросила она, и её уверенность возросла ещё больше, когда он удивлённо расширил глаза. — Потому что я это сделаю. Семнадцать услуг за семнадцать маггловских поступков.       — Ты самая... — он покачал головой, наморщив лоб. — Если бы ты могла променять упрямство на золото, ты была бы самой богатой ведьмой на свете.       — И это говорит парень, который объявил голодовку, чтобы позлить своего наставника, — парировала Гермиона. — Так ты согласен?       — Семнадцать услуг? И ты сделаешь всё, что угодно?       — В пределах разумного, Малфой. Я не собираюсь помогать тебе в контрабанде зелий.       — Жаль, — вздохнул он, и она покачала головой.       — Но да, если это не аморально, не унизительно, не опасно или... — Она пристально посмотрела на него. — Не связано с сексом. Да, я сделаю это.       Он прищурился, плотно сжав тонкие губы.       — Договорились, — сказал он, и Гермиона словно перенеслась в тот момент, когда он сказал то же самое на парковке у станции техобслуживания год назад. Только на этот раз он не ухмылялся.       Она не могла не думать о том, что Драко Малфой — самый большой парадокс, с которым она когда-либо сталкивалась.       Как можно чувствовать так много и в то же время так мало?       Он наказывал себя и злился из-за этого наказания.       Он был и горд, и полон отвращения к себе.       Ждал, что что-то произойдёт, и боялся, что с ним случится что-то, чего он не сможет контролировать.       Она подумала, что в этом нет никакого смысла, но он был живым доказательством того, что два утверждения могут быть верными одновременно.       Когда она, моя посуду, оглянулась на него в тусклом свете кухни и увидела, как он потягивает вино из бокала, задумчиво глядя куда-то вдаль, она подумала, что хуже всего в нём не его противоречивости.       А то, что они её заинтриговали.