Влюблённые дураки (Lovefool)

      Гермиона уже знала, где они окажутся, ещё до того, как Драко произнёс первый слог. Казалось логичным, что их новое начало начнётся там, где началась их история.       Тем не менее, когда каминный огонь зелёной вспышкой осветил гостиную коттеджа, Гермиона на мгновение растерялась. Несмотря на то, что мебель стояла там, где она её помнила, прежде чем комната снова погрузилась во тьму, она почувствовала в воздухе вибрацию, которой раньше не было.       — Магия, — поняла она.       Это место было наполнено магией.       — Это то, над чем ты работал? — прошептала она, выходя из камина в комнату и наступая босыми ногами на ковёр, которого раньше здесь не было. — Коттедж?       Драко обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо. Их мокрая одежда прилипла друг к другу.       — Хочешь посмотреть?       — Да, — выдохнула она, крепко сжимая его предплечья. Её пульс бешено колотился, а воздух в лёгких то и дело заканчивался.       Драко поднял ладонь, и свет загорелся без помощи палочки.       Первое, что заметила Гермиона, — это книжные полки на стене напротив окон. Длинные ряды полок из тёмного дерева, на которых теснились как маггловские, так и волшебные книги, и они создавали впечатление, будто они всегда стояли именно так.       Несмотря на то, что она чувствовала, что её тянет к ним, она заставила себя отвести взгляд от новых полок и обнаружила, что деревянный пол был отполирован, а отслаивающиеся обои заменены свежим слоем кремовой краски. В гостиной появился красивый ковер, старый телевизор Драко заменил на более новую модель из его квартиры, и—       Она высвободилась из его объятий, чтобы посмотреть на него.       — А что насчет твоей квартиры?       — Я ее продал.       — Ты собираешься жить в коттедже?       Он шагнул вперёд, нежно взял её за локоть и повёл в другой угол комнаты, который она ещё не заметила, — к окнам. Там он поставил небольшой письменный стол и удобное кресло. Она никогда ещё не чувствовала такого желания присесть. Она боролась с инстинктом, чтобы не испачкать всё вокруг.       На столе стояла фотография, о существовании которой она даже не подозревала: они танцуют на новогодней вечеринке Тео в прошлом году, и выражение их глаз, когда они улыбаются друг другу, настолько очевидно для стороннего наблюдателя, что тоска по прошлому отзывается в её груди болезненным уколом.       — Квартира была таким пустым отражением того, кто я есть, — сказал Драко, проводя кончиками пальцев по дереву стола. Он снова взглянул на неё с надеждой в глазах. — Тебе так не кажется?       Гермиона не могла не согласиться. Ее всегда удивляло, почему у Драко не было желания наполнять свою квартиру вещами, которые он любил, вещами, необходимыми для того, чтобы превратить то место в дом, а не просто в жилое пространство. Но теперь ей показалось, что она поняла.       Тогда он не был готов. Ему казалось, что он не заслуживает той жизни, которую себе представлял.       — Этот стол для меня? — спросила она, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. Она никогда еще не была такой плаксивой, как в этом году, и полностью винила Драко за то, какой мягкой и ранимой он мог ее сделать.       Не потому, что он дразнил ее за неуверенность, а потому, что он был единственным местом, где, как она знала, она могла бы упасть и где ее всегда могли бы поймать. Точно так же, как коттедж был для него.       — Я подумал, что он мог бы пригодиться тебе, когда ты будешь навещать меня, — сказал Драко и прочистил горло. — Или, если ты не против проводить больше времени вместе, мы могли бы разделить время между этим местом и твоей квартирой в Лондоне. Возможно, места будет не так много—       — Подожди, — перебила его Гермиона, затаив дыхание, — ты хочешь?..       Драко кивнул, и на его щеках появились маленькие красные пятнышки, которые сделали его ещё более привлекательным в её глазах. Она вдруг вспомнила, как дала ему пощёчину на третьем курсе. Сильный румянец на его шее свидетельствовал о том, что он пережил унижение. Вспомнила, как кровь прилила к его лицу после того, как Грюм превратил его в хорька. Маленькие точки на его лице, когда он шипел, оскорбляя ее и Гарри. И яркий, возбужденный румянец на его щеках, когда она взглянула на него на рождественском балу, когда он танцевал с Пэнси.       И внезапно она почувствовала себя виноватой, подумав, что их история началась именно здесь. В этом коттедже. Возможно, начало их истории было не таким добрым и прекрасным, как ей хотелось бы. Мальчик, которым он был тогда, был введен в заблуждение, его научил быть жестоким к тем, кого он считал ниже себя, еще более жестокий отец.       Но это всегда был он.       Чувствительная душа, человек, который боялся что-то упустить, боялся быть отвергнутым. Кто-то, кто научился скрывать свою чувствительность за язвительными замечаниями и комплексом превосходства, а затем по собственной воле разучился делать это.       — Пойдём, — сказал он, протягивая ей руку. — Я покажу тебе остальное.       Гермиона крепко сжала его руку и позволила ему вывести себя в коридор и на кухню. Оба помещения почти не изменились, но всё было отполировано, свежевыкрашено и готово к новому началу.       Они поднялись по лестнице, и Драко замешкался у двери, ведущей в спальню.       — Я попросил Пэнси переделать комнату, чтобы в ней было больше места для двоих и...       — И? — спросила Гермиона, и Драко поморщился.       — Я хотел, чтобы она отражала твои предпочтения.       — О.       — Самонадеянно? — спросил он, поморщившись.       — Заботливо, — ответила Гермиона и прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку.       Драко снова откашлялся и распахнул дверь, за которой стояла большая кровать. Обстановка в комнате была полной противоположностью спальне Драко в его квартире. В то время как там стояла величественная кровать с серой обивкой и приглушёнными цветами, здесь кровать была из тёплого дерева с плетёным изголовьем. На нем лежали мягкие подушки ярко-оранжевого цвета и покрывало, приглашая Гермиону упасть на него.       — Это прекрасно.       — Ты так думаешь?       Она кивнула, открыла шкаф и обнаружила, что он волшебным образом увеличен в размерах, когда она вошла в него. Костюмы Драко занимали половину комнаты. Другая половина все еще пустовала в ожидании вещей.       — Мне ни за что не понадобится столько места для моей одежды, — рассмеялась Гермиона.       — Значит ли это...?       Она обернулась и увидела, что он нервничает ещё сильнее, чем раньше, и сжимает руки в кулаки, прежде чем снова расслабить их.       — Конечно, Драко, — фыркнула она. — Ты думаешь, я хочу ждать ещё десять лет, прежде чем мы сделаем следующий шаг? Мне кажется, мы ждали достаточно долго...       Он прервал её слова и дыхание жёстким поцелуем, прижав её к одной из пустых полок. Когда она вздрогнула в его объятиях, он отстранился и сказал:       — Давай я покажу тебе ванную.       — Боже, пожалуйста, — рассмеялась Гермиона, позволяя ему увести себя обратно в коридор и открыть другую дверь. Ванная была прекрасна: тёмную плитку заменили на более светлую, в одном углу установили душевую кабину, а старую ванну на ножках превратили в более новую и большую версию самой себя с латунными вентилями.       Драко подвёл её к раковине, и глаза Гермионы расширились, когда она увидела, насколько сильно она испачкалась в следствие их активностей. Повсюду была грязь. На её щеках, руках, под ногтями и даже в мокрых волосах. Платье было порвано, белый шёлк едва можно было узнать. А на верхней части её тела остались его засосы.       Драко подошёл ближе и прижал её к себе.       — Мы выглядим так, будто дрались.       — Хм, я бы предпочёл назвать это обоюдно согласованной борьбой, — сказал Драко, ухмыльнувшись в ответ, а затем наклонился, чтобы убрать волосы с её шеи, и начал медленно и чувственно целовать её, успокаивая все синяки, которые он там оставил. Гермиона наклонила голову, чтобы ему было удобнее, и с интересом наблюдала, как его длинные красивые пальцы скользят по её талии и животу, опускаясь ниже.       Её тело тут же снова наполнилось теплом.       От воспоминания о его руках на её теле, о том, как он закрывал глаза от удовольствия, о его светлых волосах, с которых на её обнажённое плечо стекала вода, она слегка пошатнулась и была вынуждена упереться обеими ладонями в шкаф, чтобы не упасть.       Драко посмотрел на неё в тот момент, когда прикусил её плечо, и ухмыльнулся, давая понять, что ему нравится смотреть, как она тает в его объятиях, так же сильно, как ей нравится смотреть, как он прикасается к ней.       С тихим звуком удовольствия, раздавшимся у нее в горле, он убрал руки и потянулся к галстуку, который, как она знала, всего несколько часов назад был изумрудным. Он развязал его, а затем бесцеремонно снял через голову.       Гермиона затаила дыхание. Когда он снова встретился с ней взглядом в зеркале, в уголках его рта все еще играла ухмылка, а пальцы медленно расстегивали рубашку. Гермионе пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы сдержать стон.       Наблюдать за Драко сейчас, было чем-то священным. Сброшенные им покровы, правда, которую он ей показал, — от его шрамов до Тёмной метки, — стёрли последние остатки их дружбы и превратили её во что-то ещё более глубокое.       В её голове роились мысли, так много мыслей. Слов, слишком много слов.       — Спроси меня сейчас, — выдохнула она, проводя взглядом по всей обнажённой коже, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Спроси, что я сказала.       — Знаешь, — рассмеялся Драко, — я понятия не имею, как ты могла сказать что-то такое той ночью, чего я бы не услышал.       Гермиона нахмурилась.       — О, думаю, ты прекрасно понимаешь, как такое возможно.       Улыбка Драко стала такой широкой, что у неё защемило сердце, а морщинки вокруг его глаз стали самым прекрасным признаком его счастья, который она только могла себе представить. Он опустил пальцы на брюки, и она почувствовала, как они коснулись верхней части её ягодиц, пока он расстёгивал ремень, пуговицу и молнию.       Ей потребовалась вся её сила воли, чтобы не обернуться и не посмотреть, что он ей показывает, когда она услышала, как его брюки упали на пол, и увидела, как он повел плечами, стягивая трусы. Но он не сводил с неё глаз, и она не могла отказать ему в зрительном контакте. Вскоре он снова притянул её к себе. Его член был твёрд как камень и упирался ей в ягодицы, а глаза одновременно сияли от счастья и тёмной страсти.       — Душ или ванна? — спросил он, скользнув руками по её платью и обхватив одну грудь, а другой прижавшись к её бедру и впившись пальцами в таз. Она уже собиралась ответить «душ», потому что знала, что у него есть другие способы заставить её снова кричать, но её уставшее тело решило за неё.       — Ванна, — выдохнула она, наблюдая, как смягчается его взгляд, когда она прислоняется к нему.       — Ванна, так ванна, — ответил он, касаясь губами её уха, а затем медленно развернул её к себе. У неё снова перехватило дыхание, когда она наконец смогла рассмотреть его — совершенство тела, которое она столько раз ощущала, но никогда не видела. Она провела кончиками пальцев по тонкой полоске светлых волос на его животе, пока Драко стягивал с неё бретельки платья и спускал его с плеч.       Когда платье с глухим влажным стуком упало на пол, она обхватила его член рукой. Драко издал сдавленный стон, а затем оттащил её от раковины к ванне, которая уже была наполнена водой с тонким слоем пены.       — Может, нам стоит помыться под душем, прежде чем...       Драко прервал её на полуслове, обхватив рукой под коленями и за плечи и подняв над полом. Удивлённо хихикнув, она обняла его за шею и позволила отнести себя в ванну.       Он усадил её перед собой спиной к его груди. Вода была достаточно горячей, чтобы обжигать и покалывать её замёрзшую кожу, но не настолько, чтобы это было невыносимо. Она смотрела, как с её кожи смываются пятна грязи и растворяются в воде.       Конечно, она должна была знать, что вода была волшебной. Это также объясняло, почему она была намного мягче обычной воды и не вызывала привычного ощущения липкости при соприкосновении кожи с кожей в ванне.       Гермиона откинула голову назад и закрыла глаза от удовольствия. Мысль о том, что она может наслаждаться этим до конца своих дней, была самым прекрасным воспоминанием, которое ещё не стало воспоминанием. Какое-то время Драко, казалось, был доволен тем, что просто уткнулся носом в её волосы и водит руками по её коже, рисуя на ней красивые узоры и фигуры. Однако его эрекция всё ещё была очень заметна, а прикосновения к её шее, груди и внутренней стороне бёдер были далеко не такими невинными, как он хотел показать. Она попыталась расслабиться в воде под его прикосновениями, но даже после двух самых мощных оргазмов в её жизни её тело не находило покоя и жаждало его.       — Я уже больше года думаю об одном, — сказал Драко, и от лёгкой хрипотцы в его голосе у неё ещё сильнее закипела кровь. — Если честно, это действительно животрепещущий вопрос. Об этих сексуальных экзаменах на профпригодность.       — Только не это, — рассмеялась Гермиона, шлёпнув его по бедру под водой.       — Ты сказала, что получила «Удовлетворительно» только за мастурбацию, — он проигнорировал её протест, — и я не мог перестать думать о том, какая это трагедия.       Под водой одна из его рук обхватила её запястье и мягко направила её руку к бедру.       — Покажешь мне?       Гермиона так резко вдохнула, что её грудь показалась над поверхностью воды, а пальцы на ногах поджались.       — Ты хочешь узнать, действительно ли я плоха в доставлении себе удовольствия? — спросила Гермиона с испуганным смешком, чтобы скрыть, насколько ей нравится идея прикасаться к себе, чувствуя за спиной присутствие Драко, его дыхание, щекочущее её кожу.       — Я хочу посмотреть, как ты прикасаешься к себе, — ответил он без тени юмора в голосе, который глухо звучал в его груди. Гермиона закрыла глаза от удовольствия, когда его пальцы коснулись внутренней стороны её запястья и потянули её руку дальше, между ног. — А может, я помогу тебе достичь «Превосходно»?       — Ну, это уже наглость.       — Необоснованная? — спросил Драко, но в его голосе не было высокомерия. Казалось, он искренне переживал, что она не получает от самоудовлетворения столько удовольствия, сколько должна.       Гермиона пару раз вдохнула, а затем опустила руку туда, где уже пульсировало от желания к нему, и тихо застонала, коснувшись клитора двумя пальцами.       — Дай мне почувствовать, — прошептал Драко, словно в благоговейном страхе, его большая ладонь накрыла ее руку, пальцы легонько легли на то место, куда она положила их, когда начала описывать круги, — способ, который, как она знала, наиболее эффективно доведет ее до оргазма.       — Проблема не в технике, — возразила она, стараясь говорить так, чтобы у нее не перехватило дыхание. — Дело в том, что я не осмеливалась представить себе человека, которого желала больше всего на свете.       — Ты никогда не думала обо мне? — У Драко не было проблем с демонстрацией того, как сильно их общая близость влияла на него: его грудь тяжело вздымалась позади неё. Гермиона повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. Ощущение того, что она доставляет себе удовольствие, пока он наблюдает за ней, было почти таким же сильным, как оргазм.       — Я думала, что это неправильно. — Она перевела взгляд на его губы, желая, чтобы он снова её поцеловал. — Я думала, что это может разрушить нашу дружбу.       Пальцы, лежащие поверх её пальцев, коснулись костяшек, но не усилили давление, когда она ускорила движения.       — Видишь, вот где пригодилось то, что я слизеринец, — сказал он, обхватив свободной рукой её грудь и проведя большим пальцем по соску. — Кроме того, ты ошибаешься в обоих случаях.       — Ошибаюсь? — ахнула Гермиона, когда в животе у неё снова вспыхнули искры. Теперь она была близко.       — Ты всегда должна представлять меня, когда прикасаешься к себе, — пророкотал он, и Гермиона застонала в знак согласия. — И я верю, что тебе есть над чем поработать.       Гермиона остановилась и пристально посмотрела на него в тусклом свете ванной.       — Самонадеянно? — спросил он с усмешкой.       — Давай посмотрим. — Она убрала свою руку из-под его, и теперь уже не она касалась своего клитора, а он. Ощущение его чуть более грубых пальцев мгновенно заставило её снова застонать. — Покажи мне.       — Прежде всего, — тихо сказал он, покусывая мочку её уха, пока его пальцы опускались ниже, поглаживая её складочки, прежде чем проникнуть в неё средним пальцем. — Ты слишком нетерпелива с самой собой.       — Неужели?       — Тебе нужно уделить время тому, чего ты заслуживаешь.       Гермиона со вздохом откинула голову ему на плечо. Удовольствие уже не искрило, а разливалось по венам, как жидкая удача.       — Сначала просто почувствуй, какая ты влажная, — сказал он, проводя подушечкой пальца по передней стенке влагалища и надавливая основанием ладони на её клитор. — Почувствуй, как сильно ты меня хочешь.       Гермиона сжала его запястье, впившись ногтями в его кожу. От его слов у неё по всему телу побежали мурашки.       — А теперь скажи мне первое, что придёт тебе в голову. Самое горячее, что ты можешь себе представить, то, что я делаю с тобой.       Она закрыла глаза и позволила своему воображению перенестись в прошлое. О его руках, когда он рисовал, о том, как он иногда поглядывал на неё, о его смехе, о лёгкой улыбке, игравшей на его губах, когда они подшучивали друг над другом. Но она знала, что он имел в виду не это. Поэтому она немного смущённо сказала:       — В ту ночь на шезлонге. То, как ты… — Она с трудом сглотнула и сжала его палец внутри себя, когда к ней вернулось воспоминание. — То, как ты прижимался ко мне через одежду. То, что тебе… хватило даже этого, чтобы кончить.       Драко промурлыкал что-то в знак согласия, касаясь ее кожи, и в награду согнул палец, пока у нее снова не поджались пальчики на ногах.       — Ты знаешь, почему я так сильно кончил, не делая ничего, кроме как потереться о тебя?       Гермиона покачала головой, и он вытащил из нее палец, слегка подразнивая клитор едва заметными прикосновениями, что заставило ее беспокойно заерзать под водой.       — Потому что я никогда не думал, что у меня будет шанс сделать большее. Потому что я чертовски отчаянно нуждался в тебе.       — Драко, — вздохнула Гермиона, пытаясь снова опустить его руку ниже, взяв за запястье. Он убрал руку и положил ей на грудь, нежно теребя пальцами соски, пока она не начала потирать бедра друг о друга, чтобы избавиться от зуда. Она чувствовала себя такой тяжелой, ее тело все глубже погружалось в воду, давление в животе было почти невыносимым по своей интенсивности.       — Тебе не следует пропускать все эти этапы, любимая. Тебе нужно так же отчаянно нуждаться в этом.       — В тебе, — заскулила она, и смущение сменилось желанием снова почувствовать его прикосновения. — Отчаянно нуждаться в тебе.       — Блять, да, — со стоном согласился Драко. — Покажи мне это словами. — Он снова просунул руку ей между ног и ввёл два пальца внутрь, плотно прижав их к той точке внутри неё, которую она пыталась найти, но так и не смогла. — Расскажи мне свою фантазию. Первую, что придёт в голову.       Она не знала почему, не знала как, но этот образ возник перед ней без всякого сознательного усилия. Недавно отремонтированная кухня внизу, залитая солнечным светом, она распростерта на столе, закинув ноги ему на плечи, его горячий и грязный рот на ней, руки скользят и впиваются в ее кожу. Всхлипнув, она затрепетала вокруг него, хотя его пальцы внутри нее все еще были неподвижны.       — Скажи мне, — потребовал Драко с отчаянием в голосе — Скажи мне, что я с тобой делаю.       — Ты... — у нее перехватило дыхание, когда его большой палец нежно коснулся ее клитора, и она снова обхватила его, заставив их обоих застонать в унисон. — Ты берешь меня прямо на кухонном столе.       — Чёрт возьми, Гермиона, — засмеялся он, уткнувшись в ее волосы, — я отчаянно этого хочу. Я наклоняю тебя? Беру тебя сзади?       Гермиона отчаянно закивала, извиваясь под его сильной рукой, чтобы ощутить еще большее трение, в котором он все еще отказывал ей. Теперь она была совсем близко. Просто от его слов и легких прикосновений она задрожала, завибрировала изнутри.       — Насколько сильно я тебя беру?       — Достаточно сильно, чтобы на моих бедрах остались синяки, — выдавила она, надеясь, что ее настойчивость подстегнет его и он позволит ей переступить через край. Вместо этого он убрал руки от её тела, заставив её разочарованно застонать и поёрзать. Мерлин, она была так близка к оргазму, что, наверное, могла бы кончить, просто потирая ноги друг о друга.       — Пойдём, — сказал он, протягивая ладонь со знающей ухмылкой.       Гермионе хотелось разозлиться из-за того, как самодовольно он её дразнил, но его радость снова оказалась слишком заразительной, и она взяла его за руку. Как только она уверенно встала на холодный кафельный пол, он прижался своим радостным ртом к её тяжело дышащим губам. Он не стал вытирать их полотенцем, а просто наложил на них обоих заклинание без использования палочки и потащил её за собой, прежде чем они рухнули на мягкие простыни новой кровати. Как только они оказались кожа к коже, они вздохнули, приоткрыв рты, и их руки скользнули друг по другу, в попытке дотронуться до каждого сантиметра кожи.       Как раз в тот момент, когда она подумала, что наконец-то оказалась на знакомой территории, когда она начала предугадывать его дальнейшие действия, он прошептал ей в губы:       — Потрогай себя ещё раз.       Она сделала это без колебаний.       Требования Драко заводили её не меньше, чем тот факт, что она никогда не могла быть уверена в том, что он сделает дальше. На этот раз она лишь слегка коснулась своего клитора, чтобы застонать в поцелуе. Она всё ещё была близко; казалось, что она вот-вот развалится на части.       Быстро обхватив её за плечо и бедро, он перевернул её на живот, зажав её руку между ног и кроватью, отчего она застонала, уткнувшись в одеяло. Он уперся руками рядом с её головой, провёл губами по её спине, и по её телу побежали мурашки. Она заёрзала от чрезмерной стимуляции, из-за чего стала тереться о пальцы, всё ещё зажатые между кроватью и её тазом.       — Драко, — вскрикнула она, на этот раз активно сдерживая приближающийся оргазм, потому что не хотела, чтобы это заканчивалось.       — Ш-ш-ш, — рассмеялся он, а затем провёл зубами по изгибу её ягодицы. — Ты так хорошо справляешься. Позволь мне ещё немного насладиться тобой.       Гермиона покачала головой, не уверенная, сколько еще она сможет сдерживаться, чтобы не сорваться.       — Пожалуйста, я не могу—       — Ты можешь, милая. — Он потерся носом о ее ягодицу, затем раздвинул ее ноги, подставляя ее влажную плоть холодному воздуху и своему дыханию. — Просто разведи пальцы немного в сторону.       — Ты ведь не шутил, когда сказал, что у тебя тысячи фантазий о том, как заставить меня кричать, не так ли? — Гермиона безудержно засмеялась, выполняя его указания и располагая пальцы по обе стороны от клитора.       — Я вовсе не шутил, — усмехнулся он в ответ. — И мне предстоит наверстать упущенное за десять лет.       С этими словами он обхватил её бёдра своими сильными руками и приподнял так, чтобы он мог проникнуть в неё языком, лишая её возможности мыслить здраво.       Она всегда знала, что секс с Драко будет ярким. В основном потому, что ее чувства к нему были настолько сильными, что они царапали и кусали ее грудь изнутри. И он был прав, когда так отчаянно нуждаешься друг в друге, это делает всё еще более приятными. И все же она не ожидала, что их первая совместная ночь будет такой захватывающей.       Как бы издалека, она слышала, как взывает к нему снова и снова, пока, наконец, он не перестал трахать ее языком и вместо этого не наполнил ее своим членом. Первый толчок был быстрым и сильным, он навалился на неё и остановился, глубоко вдавив свои большие ладони в постель рядом с ней. Она затрепетала и сжала его, не в силах сдержаться, особенно когда он опустил лоб ей на плечо с глубоким гортанным стоном, в котором было столько же муки, сколько и в её чувствах.       Гермиона опустила руку, и её указательный и средний пальцы коснулись его, ощутив бархатистую кожу в том месте, где он пронзал её. На этот раз её внутренние мышцы сжались так сильно, что Драко впился зубами в её плечо.       — Подожди, — сказал он с недоверчивым смешком. — Ты не можешь заставить меня кончить, даже не двинувшись в тебе ни разу.       — Я не могу это прекратить, — сказала она с почти истерическим смешком. — Ты довёл меня до отчаяния.       Он вознаградил её за ответ поцелуем в шею.       — Мерлин, ты не представляешь, как часто я думал о тебе вот так, — сказал он, обхватив правой рукой её бедро и нащупав её ладонь, которую он крепче прижал к её телу. — Полностью разбитой от того, как хорошо я о тебе заботился, и от малейшего прикосновения ты кончала, если я этого хотел.       Затем он наконец начал двигаться. Быстрыми, но решительными толчками, от которых его таз ударялся о её ягодицы, а её клитор плотно прижимался к основанию ладони. Пальцами, которыми она обхватывала его член, она чувствовала, как он снова и снова погружается в неё, и от этого у неё закатывались глаза.       Оргазм становился болезненным, и она уже не понимала, что происходит.       — Я хочу, чтобы ты думала об этом каждый раз, когда будешь прикасаться к себе, — выдохнул он ей в ухо. У Гермионы перехватило дыхание, и она не могла вымолвить ни слова. Удовольствие было настолько ослепляющим, что она боялась, как бы оно не разорвало её на части. — Думай о том, что я чувствую, когда я внутри тебя. Как я довожу тебя до такого оргазма, что у тебя перед глазами пляшут звёзды.       Она схватилась за руку, лежавшую рядом с её головой, и он соединил её пальцы со своими, прижимаясь к ней всем телом и впиваясь зубами в её плечо. Зная, что вокруг нет ни души, она позволила себе стонать так громко, как ей хотелось, и похвалы, которые он произносил, касаясь ее кожи, только подстегивали ее.       — Блять, ты звучишь... блять, — простонал он в какой-то момент. — Ты когда-нибудь стонала так раньше?       Гермиона покачала головой, и ее влажные локоны задели постельное белье. Его пальцы еще крепче впились в ее.       — Ты должна кончить сейчас, Гермиона, — сказал он, яростно входя в неё, — пожалуйста.       И тогда она наконец упала. Ослеплённо. Она выкрикнула его имя так громко, что оно, казалось, эхом разнеслось по маленькому коттеджу. Её тело содрогалось так сильно, что у неё чуть не свело икру, а всё остальное внутри неё взорвалось от самого сильного удовольствия, которое она только могла себе представить.       Драко со стоном рухнул на неё сверху, как будто только её оргазма ему и не хватало, чтобы кончить. Он уткнулся лбом ей между лопаток, а его рука между её бёдер сжалась ещё более властно. Мгновение спустя он перевернул её на бок и притянул к себе, так что её ухо прижалось к его учащённо бьющемуся сердцу, пока он бормотал над ними очищающее заклинание. Гермиона вытянулась на нём, насколько могла, закинув на него одно бедро и прижав всё ещё чувствительные складочки к его бедру.       — Я люблю тебя, — выдохнула она и снова рассмеялась. Казалось, что радость, которую она испытывала в его объятиях, никогда не закончится. И всё же этих слов было недостаточно. Они не передавали, как много он для неё значил. — Я так сильно тебя люблю, Драко.       Драко притянул её ещё ближе к своей груди и уткнулся носом в её волосы.       — Ты говоришь это не только потому, что я заставил тебя кричать так громко, что разбудил овец, верно?       — Я тоже любила тебя с Личвилля, — сказала Гермиона, желая выразить всю силу своих чувств. Ей нужно было, чтобы он знал, что это не было случайным, необдуманным признанием, что оно укоренилось в ней глубже, чем кровь в её венах, — настолько глубоко, что проникло в саму её суть. — Я чувствую себя такой глупой из-за того, что думала, будто мне здесь не место. — Она поцеловала его в грудь, а затем ещё крепче прижалась к нему. — Как глупо было с моей стороны желать, чтобы ты не услышал меня в вечер моего дня рождения.       — Мы оба были влюблёнными глупцами, да? — Драко усмехнулся. — Как в той песне, которая играла в том ужасном бургерном кафе, когда мы встретились в первый раз спустя время.       — Ты помнишь песню, которая играла в тот день?       — Я помню всё, что произошло в тот день, — ответил Драко, крепче прижимая её к себе и касаясь губами её лба. — Я знал, что не заслуживаю твоей доброты. Честно говоря, я этого не ожидал. Но ты всё равно была невыносимо добра ко мне, несмотря на все мои злодеяния и преступления, которые я чуть не совершил. Меня бесило, что поначалу ты почти не испытывала ко мне ненависти. Я думал, что ты надо мной издеваешься. Представлял, как ты смеёшься за моей спиной вместе с остальными членами Золотого трио.       — Сначала я тоже подумала, что ты флиртуешь со мной в шутку. Что ты смеёшься надо мной вместе с Пэнси.       — Ты гораздо более выдающаяся, чем считаешь себя, Гермиона Грейнджер, — сказал он почти с тоской. — Благодаря тебе я не сошёл с ума в первый год, когда был заперт здесь, пока ты не вернулась. После того дня я больше никогда не считал тебя поводом для смеха.       Гермиона приподнялась, чтобы взглянуть на него в пыльно-голубых предрассветных сумерках.       — Что ты имеешь в виду, говоря, что это из-за меня ты не сошёл с ума?       Драко вздохнул, слегка касаясь кончиками пальцев ее лопатки и рисуя узоры на ее коже.       — Ты вдохновляешь на искусство, — выдохнул он, — ты это знаешь. — В его нерешительном взгляде читалась легкая застенчивость. — Мистер Ли, возможно, и дал мне инструменты для рисования, но у меня не хватило бы смелости сделать это, если бы я не знал, что ты видишь во мне нечто большее, чем просто Пожирателя смерти. Это дало мне надежду…       — Надежду?       Он прочистил горло, просто кивнув.       — На то, что однажды меня можно будет простить.       — О, Драко, — вздохнула Гермиона, затем прижалась к нему всем телом, кожа к коже. Больше никаких барьеров, никаких полуправд. Здесь, в этот момент, они были самими собой настолько, насколько это вообще возможно.       — Я ведь говорила тебе, не так ли? — прошептала она, нежно проводя кончиками пальцев по его лицу. — Ты — нечто большее, чем тьма или твоё прошлое. И нет лучшего доказательства этому, чем написанная тобой книга.       — Я больше даже не Малфой, — сказал он, но в его словах прозвучал намёк на сожаление. Она нежно поцеловала его в губы, пытаясь забрать часть его печали.       — Нет, ты — нечто большее, чем просто имя, — согласилась она. — Ты единственный мужчина в мире, которого я когда-либо любила так сильно.       — Ах, статья для Риты почти написала саму себя, не так ли? Золотая девочка наконец-то отдала своё сердце... — Она заткнула его поцелуем, прежде чем он успел закончить предложение.       — Так и будет, — согласилась Гермиона, снова целуя его. — И я надеюсь, ты не против, потому что я собираюсь на весь мир заявить, как сильно я тебя обожаю.       Драко обнял её за талию, его смех был полон радости, а грусть и сомнения на время отступили.       — Ты собираешься расхваливать меня? Напишешь разоблачительную статью для «Ведьмополитена» о том, как ты увела с рынка «любимого прощённого чистокровного» Риты и намерена оставить его себе?       — О, ещё бы, — рассмеялась Гермиона, целуя его снова и снова. — Я буду кричать об этом на каждом углу, если понадобится: я останусь с этим мужчиной навсегда! Всем остальным лучше держаться подальше!       — О, не волнуйся, думаю, я закрыл вопрос о криках, если сегодняшний вечер чему-то нас научил.       Гермиона сморщила нос, а затем потерлась им о его нос.       — Я люблю тебя, — повторила она, потому что теперь, когда она имела право это сказать, ей нужно было наверстать упущенное.       — Я люблю тебя, — прохрипел Драко. — Ты даже не представляешь, как сильно, даже не представляешь...       Она показала ему, насколько хорошо она его понимает, целуя его до тех пор, пока у неё не начали пульсировать губы, и в конце концов она заснула прямо на нём, совершенно обессиленная.

***

      Несмотря на то, что, когда она проснулась, кровать была пуста, она не беспокоилась по этому поводу. Её тело болело так сильно, что она сразу поняла, что прошлая ночь была реальной, а простыни под её пальцами были намного мягче тех, что были у неё дома.       Вздохнув и зевнув, она вытянула затекшие ноги и открыла глаза. За окном по-прежнему висели тяжёлые тучи, а пастбища были залиты дождём, который ещё не совсем прекратился.       Дверь была приоткрыта, снизу доносились звуки, а в воздухе витал аромат кофе. С глупой улыбкой она провела пальцами по растрёпанным кудрям и разочарованно застонала, поняв, как сильно они спутались.       Отказавшись от попыток привести себя в порядок, она зашла в гардеробную и выбрала одну из самых мягких рубашек Драко, натянула её через голову и медленно пошла босиком по недавно отполированному деревянному полу. Быстро заглянув в ванную и обнаружив, что Драко уже приготовил для неё зубную щётку, она наконец пошла к нему.       Теперь, когда коттедж был наполнен магией, проблема с отоплением исчезла, поэтому она не беспокоилась о том, что на ней так мало одежды, и медленно спустилась по лестнице на кухню.       Она застала Драко склонившимся над кухонной столешницей, где он рисовал угольным карандашом в блокноте. На нём были только футболка и удобные на вид брюки. На столе лежал свежий хлеб, который он, должно быть, купил сегодня в пекарне, и стояли банки с джемом. За его спиной тихо урчала маггловская кофемашина, пока кофе стекал через фильтр в кофейник.       Он был так увлечён своим рисунком, что долго не замечал её. Гермиона прислонилась к дверному косяку и наслаждалась этим идеальным моментом, наблюдая за своим возлюбленным в такой домашней обстановке.       — Что ты рисуешь? — спросила она, и он поднял на неё глаза и ухмыльнулся, давая понять, что знает о её присутствии дольше, чем показывает.       — Тебя, — сказал он, и его ухмылка стала шире. — Нас. В грязи.       — Ты бы не посмел, — рассмеялась Гермиона, но, обойдя стойку, чтобы забрать у него блокнот, она увидела рисунок, на котором они целовались на тёмном поле прошлой ночью. Её щёки запылали от того, насколько интимным был этот рисунок. Когда она почувствовала, как он подошёл к ней сзади и прижал её к стойке, она снова разрывалась между желанием растаять в его объятиях и взорваться от счастья.       — Сначала я не рисовал, — сказал он и забрал у неё блокнот. — Я составляла список.       — Список? — Она повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и он поцеловал её так, словно никогда раньше этого не делал. Глубоко, медленно, нежно обхватив её подбородок своей большой ладонью. Когда он наконец оторвался от неё, то кивнул и хитро улыбнулся.       — Ты помнишь те шестнадцать услуг, которыми я до сих пор не воспользовался?       — Ты провел утро вдали от меня, чтобы придумать, что я должна для тебя сделать?       Он развернул её и усадил на кухонный стол, прежде чем она успела возразить.       — Ты злилась на меня, когда узнала, что я солгал тебе о том, что я уже сделал из списка, составленного Министерством.       — Да, я помню.       — А ты знала, почему я тогда солгал?       — Потому что ты хотел провести со мной больше времени? — предположила Гермиона, и он снова ухмыльнулся, перевернул страницу в блокноте и протянул его ей.       Она опустила взгляд на список, и её снова захлестнула волна бабочек в животе, когда она увидела, что он составил список из пятнадцати маггловских занятий, которые они тогда обсуждали.       — Совместная поездка на море, — прочитала Гермиона, и её сердце наполнилось тоской по той, прежней Гермионе. Она так хотела поехать с ним к океану.       — Давай съездим завтра, — сказал Драко, словно прочитав её мысли.       Гермиона не удержалась и обняла его ногами за талию, чтобы снова поцеловать. Когда они наконец смогли оторваться друг от друга, она продолжила перечислять.       — Сходим на фермерский рынок, полетим куда-нибудь на самолёте, посетим на концерт…       Она указала пальцем на пункт номер пятнадцать:       — Прыжок с тарзанки?! Ты хочешь меня убить?       — Мы можем обсудить это позже, — сказал он, его глаза сияли от возбуждения, когда он протягивал ей карандаш. — Я хотел написать номер шестнадцать, но вспомнил, что ты сказала «нет» сексуальным услугам, так что это тебе нужно дописать самой.       Гермиона подняла брови, глядя на него, в то время как кончик карандаша завис над страницей. Она была совершенно уверена, что любое одолжение, о котором он попросит, будет тем, чего она захочет. Особенно если это было как-то связано с тем, чтобы она встала перед ним на колени. И тут же она обрадовалась, что он усадил её на кухонный стол, потому что от одной мысли об этом у неё снова подкосились ноги.       — Что ты хочешь, чтобы я сделала?       — Сними рубашку и ложись на кухонный стол, — сказал он, и его ухмылка стала такой широкой, что показались зубы. — Позволь мне воплотить в реальность твою первую фантазию обо мне.       Гермиона нацарапала «Секс на кухонном столе» так быстро, как только могла, рядом с номером шестнадцать, затем спрыгнула со стола и стянула свою рубашку. Его рубашку.       Tomato. Tomato.

Канун Нового 2010 года

      Для конца декабря было необычно солнечно, и блики на экране ноутбука заставили Гермиону наконец оторваться от того, что она писала, и посмотреть на часы. Вздохнув, она закрыла ноутбук, взяла кардиган и направилась к небольшому амбару на окраине, который Драко превратил в свою художественную студию.       После двух недель, в течение которых они почти не расставались, они решили, что сегодня хотя бы немного поработают, прежде чем отправятся к друзьям на вечеринку Тео.       — Подумай о том, насколько слаще будет, когда мы снова увидимся через несколько часов, — пыталась она убедить его сегодня утром в постели, осыпая поцелуями тонкую полоску волос, ведущую к поясу его брюк.       — Я не могу представить себе ничего слаще этого, — вздохнул он, убирая её упрямые локоны с лица. В конце концов, она была очень убедительна, и он согласился, что ему не повредит вернуться к своему искусству хотя бы на какое-то время.       Гермиона никогда не уклонялась от своих обязанностей так долго, как в последние пару недель.       Но она не возражала.       Они вместе создали столько настоящих воспоминаний.       Их прогулки, когда они шли, прижавшись друг к другу, по берегу замёрзшего моря. Ужин в маленьком пабе и согретые руки у камина. Небольшой бутик-отель на берегу моря, где они провели всю ночь, так тесно прижавшись друг к другу, что смогли увидеть восход солнца из своего окна.       Коротали дни в постели, а вечера проводили на рождественских ярмарках в маленьких городках. Смотрели "Призрака оперы" в Вест-Энде Лондона (Драко утверждал, что ему не понравилось, но с тех пор она несколько раз слышала, как он напевал мелодию). Ходили по барам, как магглы, пробовали блюда в ресторанах Чайнатауна и гуляли с туристами на площади Пикадилли, а потом заваливались к ней в квартиру и проводили еще больше времени, изучая тела друг друга.       Воспоминания о том, как она просыпалась и видела его улыбку, когда он приподнимался на локте и проводил кончиками пальцев по ее щеке. Воспоминания о том, как он держал ее за руку под столом во время рождественского пиршества в Норе. О том, как их друзья вздыхали: «Наконец-то».       О том, как Артуру пришлось сдерживать слёзы, когда он рассказывал Фреду обо всех прекрасных переменах, произошедших за последний год, пока они стояли перед его могилой, как и каждый год. О том, как Артур обнял Драко за плечи, когда они возвращались, и сказал: «Я так рад, что ты теперь официально член нашей семьи». Как будто Гермиона всегда была её частью.       Воспоминания о том, как они так смеялись на последнем игровом вечере у Пэнси, что у неё на глазах выступили слёзы, о том, как Драко усадил её к себе на колени и так сильно уткнулся в неё носом, что их друзья умоляли их больше не выходить из дома, пока они не избавятся от своего возбуждения.       И её самое любимое воспоминание из всех: о том, как Драко стоял перед магазином «Флориш и Блоттс», широко раскрыв глаза и крепко сжимая её руку, и смотрел на свою книгу за витриной. Маленький мальчик, заблудившийся в лесу, теперь был лишь далёким воспоминанием.       Она почти бежала к амбару, вспоминая счастье последних двух недель, и ей отчаянно хотелось увидеть его снова.       Она тихо открыла дверь, желая застать его врасплох, когда он будет в своей стихии. Должно быть, он почувствовал её присутствие, как только она вошла, потому что выглянул из-за холста и улыбнулся ей, его пальцы испачканы в краске. Несколько дней назад он сказал ей, что хочет попробовать писать красками, а не рисовать. Что он готов использовать больше цветов в своём творчестве.       Гермиона подумала, что это замечательная идея.       — Мы должны быть у Тео через пару часов, — сказала она с улыбкой, и Драко бросил кисть и палитру на маленький столик рядом с собой, а затем преодолел расстояние между ними и заключил её в объятия.       Он крепко обнял её за талию, приподнял и уткнулся лицом в её волосы.       — Ты запретила мне выходить, и я так по тебе скучал, — вздохнул он, уткнувшись носом в ее ухо, пока она не смогла удержаться от смеха.       — О, да ладно, я тебя не запрещала. Мы оба согласились, что пришло время немного поработать.       Он поставил ее на ноги, и Гермиона попыталась обойти его и подойти к холсту. Драко остановил ее, положив руки ей на талию.       — Мне нельзя смотреть?       — Там бардак, — рассмеялся Драко, но, похоже, его это не слишком беспокоило. — Я понятия не имею, как работать с красками.       — Ты научишься, — сказала она, проводя большим пальцем по красной полосе на внешней стороне его ладони. — А теперь что скажешь насчёт совместного душа?       Озорная улыбка на лице Драко была для неё достаточным ответом.

***

      Вечеринка проходила на той же крыше, что и в прошлый раз, и была наполнена эклектичной смесью из представителей высшего общества волшебников, ведьм и их друзей.       Теперь, когда о его книге говорил весь город, от Драко требовали больше внимания, и Гермиона наблюдала за ним издалека, держа в руке бокал с шампанским, пока его окружала небольшая группа людей.       — Ты не собираешься заявить права на своего мужчину? — спросил Рон, присоединяясь к ней в её укромном уголке, толкая её локтем и кивая в сторону особенно красивой блондинки, которая, казалось, была немного очарована Драко, пока он отвечал на её вопросы о своей работе.       — В этом нет необходимости, — ответила Гермиона как раз в тот момент, когда Драко снова взглянул на неё, и его глаза вспыхнули от эмоций, прежде чем он вежливо кивнул в ответ на что-то, сказанное одним из окружающих его людей.       — Знаешь, Пэнси уже пожаловалась мне, что ты крадёшь у нас внимание во время медового месяца. Может, ты могла бы хоть ненадолго перестать бросать на него влюбленные взгляды?       — А может вы двое наконец отправитесь в свадебное путешествие, как того хочет Пэнси? — Ответила Гермиона, с трудом отводя взгляд от Драко. — Твой долг как аврора не должен мешать тебе отдыхать.       — Ты права, — ответил Рон, радостно ухмыляясь. — Именно поэтому я уволился.       Гермиона отступила на шаг и покачала головой.       — Ты?..       — Я ухожу.       — Что? Но когда? И почему? Гарри знает?       — Конечно, я знаю, — сказал Гарри у нее за спиной, и мгновение спустя она снова оказалась в окружении двух своих лучших друзей, которые улыбались друг другу так, что это напомнило ей об их детстве. — Я был первым человеком, которому он рассказал о своих новых планах.       — И, что удивительно, ты не стал надо мной издеваться, — сказал Рон.       — Ну, что я могу сказать, — ответил Гарри. — Я думаю, это блестящая идея.       — Какая?       — Я собираюсь открыть бутик в Косом переулке. Гаспаро Риццо предоставляет мне эксклюзивные права на свою новую линию.       — Бутик мужской одежды? — уточнила Гермиона.       — Тебе не нравится эта идея, не так ли? — Ответил Рон с настороженным выражением в глазах.       — Ты шутишь? — Гермиона рассмеялась. — Я согласна с Гарри. Я думаю, это блестяще. Я думаю, у тебя все получится на удивление хорошо. В конце концов, кто разбирается в моде лучше, чем вы с Пэнси?       — Ты ведь не просто успокаиваешь меня сейчас?       — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы когда-нибудь солгать тебе, Рон.       — Ну, это-то я знаю, — радостно усмехнулся он. — Десять лет назад ты разбила мне сердце, потому что слишком сильно меня любила, не так ли?       — И это было лучшее решение, которое я могла принять.       Рон кивнул, выискивая в толпе Пэнси.       — Самое лучшее.       — Ребята, — позвала Джинни, держа в руках отвратительные праздничные шляпы, которые она, должно быть, получила от Джорджа. Из тех, что в полночь осыплют их головы конфетти и блестками.       — До нового года осталось всего две минуты!       К счастью, как раз в тот момент, когда Джинни собиралась вручить шляпу Гермионе, вмешался Драко, взял ее за руку и потащил на танцпол, не извинившись перед ее друзьями.       — Больше никаких влюбленных взглядов, — крикнул Рон им вслед, но Гермиона проигнорировала это.       — К чему такая спешка? — рассмеялась она, когда он притянул её к себе и закружил под музыку.       — Просто хочу убедиться, что не повторю прошлогоднюю ошибку, — ответил Драко с ухмылкой, крепче сжимая её в объятиях и наклоняя, прежде чем снова притянуть к себе. — В этом году я получу свой поцелуй.       — Ты хочешь сказать, что в этом году я получу свой поцелуй.       — Десять секунд до полуночи! — крикнул кто-то, и Драко притянул её к себе ещё ближе, настойчиво поглаживая большими пальцами её кожу и платье, как будто ему уже не терпелось, чтобы эти несколько секунд прошли.       Драко наклонился, и его нос коснулся её носа.       — Как думаешь, что принесёт нам следующее десятилетие?       — Три! — закричали люди, и они перестали покачиваться в танце.       — Два.       Они нежно улыбнулись друг другу.       — Один!       — Любовь, — ответила Гермиона перед тем, как он поцеловал её, а мир вокруг них взорвался радостными возгласами.