Почувствуй то, что осталось в прошлом, и (не) проси о большем

Воспоминания переплелись между собой. Чэн Сяоши наклонился над ним, казалось, наполняя всю комнату родным и будоражащим запахом, таким, что заставлял его тело выгибаться, как плавящийся металл, а затылок беспомощно немел. – ГуанГуан, я хочу тебя. – прошептал голос, что проникал через ушные раковины прямо в нутро. От него веяло любовью и похотью. Такой, что в горле пересохло, а сердце норовило оторваться от своего места. – Ты такой привлекательный, когда краснеешь. Я не могу больше ждать. Карие глаза раздевали его снова и снова, огонь сжигал их обоих. Лу Гуан держался за простыни, как за последнюю соломинку, как за последний здравый смысл. Язык прошёлся по высохшим губам, однако от частого дыхания они вскоре вернулись в свое изначальное состояние. – Я... тоже хочу… – хриплый голос вырвался из его глотки. Он принадлежал ему? Ноги раздвинулись, пропуская любимого человека ближе. Чэн Сяоши, трогая каждый сантиметр на теле и лаская все потаённые места, стал приближаться: вскоре их дыхание стало общим, одним целым. Они целовались так, словно это был единственный способ дышать. Языки, гладкие и мокрые, переплелись на мгновение, чтобы в следующее мгновение разойтись для нового, более страстного танца. Чэн Сяоши облизывал и посасывал вытянутый язык, отчего Лу Гуан застонал, цепляясь за руки, что бессовестно бродили по его чувствительной коже. Он хотел вжать его в свое тело, он хотел стать с ним единым целым. Пока поцелуи и сопровождающие их мокрые звуки воцарились в комнате, Чэн Сяоши давил на талию и грудь, утопая в наслаждении. – Хватит... дразнить. Вновь обретя возможность говорить, Лу Гуан прохрипел нечто похожее на слова. Он чувствовал, как руки проскользнули через его штаны, сжимая горячее скопление его желаний. В голове не осталось ни одной мысли, кроме Чэн Сяоши. Его Сяоши, его свет, его смысл жизни. Тот, кого он готов был ждать столько, сколько потребуется. Человек, что был для него первой любовью, первым поцелуем, первым, кого он крепко обнял, зарываясь лицом в плечо, первым, чей пульс стал его любимой мелодией. – Расслабься немного. – Нежный голос задел его покрасневшее ухо, заставляя сердце зудеть от переизбытка невыплеснутых эмоций. Им не было выхода – Лу Гуан не знал, какие слова подобрать, чтобы донести сжигающие дотла чувства. Частое дыхание было тем, что помогало ему медленно охлаждаться, избегая перегрева. – Я помогу тебе. Ты здесь такой твердый и немного мокрый. Лу Гуан снова и снова хватал ртом воздух, как и хватался руками за плечи, притягивая ближе. Словно ему было недостаточно. Его одежда оказалась сброшена, а Чэн Сяоши, оставляя поцелуи на открытой шее, стал двигать ладонью, пальцами задевая набухшие вены и гладкий кончик, покрытый жидкостью. – Мы так давно это не делали, ГуанГуан. Хрипло, горячо, со сладковатым привкусом глубокой привязанности. Пальцы прошлись ниже основания, поглаживая небольшие округлости. Далее, смешавшись с одновременным укусом на шее, они оказались рядом с плотно закрытым входом. Лу Гуан выгнул спину, как только пальцы начали гладить там, лишь дразня и не проходя дальше. Движения становились все менее терпеливыми, пальцы оставляли следы на ягодицах, сжимая их, после чего переходили на внутреннюю сторону бедер, что была бледна: там не было оставленных ранее засосов, отчего их заброшенный вид печалил их обоих. Вернувшись к мягкому, но плотно сжатому ободку мышц, что смущенно скрывался от чужих глаз, Чэн Сяоши решил отказаться от идеи дразнящих прикосновений. – Нет... Я больше не могу. – Чэн Сяоши прошептал между засосами и укусами. Было сложно сосредоточиться на его голосе. – Прости меня. Я войду прямо сейчас. – Пожалуйста… – ответил Лу Гуан, вдыхая аромат, вжимая в себя его тело. Одно из его бедер оказалось приподнято, открывая больше сокрытых областей тела. Так он смог бы достичь более глубокой точки, и Лу Гуан знал это. От предвкушения его пульс стал слышен в ушах. Мысли, словно рой, закружились вокруг мечт о том, как внутри его заполнило бы что-то горячее, твердое, толстое и идеальное по длине. Именно так, как он всегда хотел быть заполнен. Он сжался, хрипя. – Пожалуйста, Сяоши... Голос был странным. Слишком... реальным? Когда ко входу приблизился Чэн Сяоши, он сжал губы, прикусывая, смотря на него глазами, полными невыплаканных слез, разглядывая каждую чёрточку на лице: вот, выпавшая из прически прядь, вот его карие, словно мед, глаза, его любящая улыбка... Резкое движение навстречу его бедрам заставило Лу Гуана сесть в кровати, с недоумением оглядываясь по сторонам. Он часто дышал, по всему телу стекал пот, а глаза никак не могли сфокусироваться на окружении, отчего он не сразу понял, где находился. Одежда для сна стала мокрой, прилегая к коже, а его боксеры позорно пропитались другой жидкостью. Это было несправедливо – оказаться в пустой кровати в одиночестве после подобного… сна? Постепенно Лу Гуан понял, где находился, отчего его уши краснели сильнее с каждой секундой. Едва не потеряв дар речи и забыв, как дышать, он осознал что-то и резко подобрался к краю верхней койки, чтобы взглянуть вниз. Там никого не было… Облегчение вперемешку с разочарованием заставили его лечь обратно, медленно сходя с ума. Он хотел, чтобы конкретный человек помог ему, чтобы на нем оказалась теплая рука, играющая с сосками, что после сжала бы член, пока губы играючи целуют. Чтобы его язык попробовал на вкус истекающий предэякулятом кончик, а после и рот заключил бы его в горячие тесные объятия… Лу Гуан не заметил, как его боксеры оказались приспущены до колен. Он помнил о том, что они с Чэн Сяоши еще не начали встречаться в этом таймлайне, поэтому его отчаяние росло вместе с желанием. Когда в следующий раз они смогут заняться чем-то подобным? Сможет ли он сохранять спокойствие мучительные дни, недели, месяцы? Обычно это не было проблемой, однако он не мог предугадать или контролировать свои сны. В комнате было тихо, отчего хлюпающие звуки от трения стали более отчётливыми, напоминая ему о том, каким неудачником он был. Лу Гуан сглатывал и напрягался всем телом, трогая себя и видя перед глазами невероятные картинки из прошлого. Громкие выдохи и сдерживаемые стоны сопровождали его, заставляя стыдиться невозможности кончить прямо сейчас. Мало, очень мало. Ему нужно было ощутить что-то внутри. Пальцы проскользнули ниже: одна рука продолжала дразнить член, а вторая опустилась дальше, к ягодицам, рисуя круги возле входа. Его глаза наполнялись слезами. Чэн Сяоши. Чэн Сяоши был перед его глазами, тот, кого он отчаянно хотел. Он голодал по объятиям, поцелуям, по рукам и бедрам, на которых он любил спать в перерывах от работы. Очень мягко и уютно. Улыбка Чэн Сяоши озаряла светом темные уголки его грешной души. – Чэн Сяоши… Я хочу… – Прозвучал умоляющий голос, когда напряжение в комнате стало невыносимым. Именно в тот момент, когда Лу Гуан, дрожащий на смятых простынях, позволил своим мыслям вырваться наружу, обличая их в свой жалкий голос, дверь в спальню резко открылась. За ней стоял человек, что часто дышал от быстрого бега, удивленный услышанному обращению. Тем утром все пошло наперекосяк. Чэн Сяоши нежился в своей кровати, подложив одну руку под подушку, наслаждаясь тем, что он, похоже, впервые за пару недель смог проснуться раньше Лу Гуана. Судя по звукам, что доносились сверху – шуршание постельного и невнятный голос – тот видел интересный сон, а Чэн Сяоши не собирался его прерывать. Зевая и лениво закрывая глаза, он хотел вздремнуть еще пять минут. Однако слова, раздавшиеся в спальне, что были больше похожи на мольбу, стоны “Пожалуйста, Сяоши…” заставили его встать с кровати. Внезапный прилив сил подействовал лучше любого будильника, и уже через мгновение, не оборачиваясь, он побежал через дверь, плотно закрывая ее за собой. На нем оставалась та же одежда: на переодевание не хватило совести. Руки вспотели, голова закружилась. Он не заметил, как оказался на первом этаже. Солнце ярко блеснуло в его глазах, песчинки пыли летали вокруг него, пойманные из комнаты тем самым лучом, что прямо сейчас задевал его горящие от смущения щеки. Пыль не так сильно волновала его, как происходящее на втором этаже. В памяти продолжал повторяться голос его партнера, что изменился до неузнаваемости. Пройдя по коридору в одну сторону, до входной двери, Чэн Сяоши остановился, зарываясь рукой в волосы. Он не мог перестать думать, из-за чего в итоге слова сами по себе начали озвучиваться вслух: – Что такое он видел во сне? Его голос… Никогда раньше я не слышал, как он стонет. Он разве умеет… От собственных мыслей его голова стала еще горячее. Чэн Сяоши сглотнул, после чего почесал затылок и опустил руку. Оставаться на одном месте не получалось. Он направился в противоположную сторону, навстречу наполненной теплым светом комнате, что наполовину была закрыта шторой, оставленной ими после совместного просмотра аниме прошлой ночью. Он не стал садиться на диван. Не смог бы. Перед глазами предстала картина, что была ярче, чем слепящее глаза солнце: Лу Гуан, лежащий в кровати, смотрел в его сторону, его руки внизу, двигаются вверх и вниз, словно он… “Не может быть! Возможно, я слишком много думаю. Он никогда не интересовался этим, так с чего бы ему видеть подобные сны?” Бесцельно потоптавшись у столика, Чэн Сяоши закрыл глаза рукой в попытке успокоиться. Ладонь помогла ему погрузиться во тьму, однако за тьмой скрывалась еще одна ловушка. Было раннее утро, и он не мог отвлечься на работу. “Я все выдумал. Это неправда.” Его собственное бурное воображение, однако, было с ним не согласно. Он развернулся и медленно вышел из солнечной комнаты, не опуская руки. Его лучший друг, его партнер, сокрытый лишь одним предметом одежды, предстал перед ним во тьме. Он лежал на кровати, его ноги раздвинуты, лицо по-привлекательному красное, а миндалевидные, серые глаза смотрели прямо на него. Этот шаловливый кусочек ткани прикрывал все самое важное, отчего Чэн Сяоши резко убрал руку от лица, прерывая видение. Его сердце, что он по секрету решил отдать Лу Гуану, не рассказывая ему об этом, забилось быстрее, когда он наконец выругался про себя: “Что за черт! Мне нужен телефон, чтобы отвлечься!” Телефон, как назло, остался в спальне. Он понял это, порывшись в карманах штанов для сна. Он не мог больше оставаться наедине с мыслями. Рванув так, словно от этого зависела его жизнь (а от этого действительно зависела его спокойная жизнь, думал Чэн Сяоши), он преодолел лестницу и коридор на втором этаже в мгновение ока. Не раздумывая ни секунды, не сомневаясь в своих рассуждениях, он открыл дверь, что шумно ударилась об что-то, однако звук удара, как показалось Чэн Сяоши, приглушился более шокирующим, прогремевшим как гром среди ясного неба: – Чэн Сяоши… Я хочу… Его грудь вздымалась и опускалась от бега, волнения или от того, что он увидел? Он не мог придумать объяснение своей реакции. На верхней койке он увидел Лу Гуана, с невообразимым выражением лица, с руками на чем-то, что Чэн Сяоши ранее никогда не видел. Весь его вид был жалок, а проступившие слезы заставили думать, что тот испытывал подобные трудности впервые в жизни. И вправду, сталкивался ли Лу Гуан ранее с такой реакцией тела? То, как он позвал Чэн Сяоши… Может ли быть, что он был единственным человеком, к которому тот мог обратиться в ситуации, что пугала его до слез своей неизвестностью? Тихие стоны прекратились, в комнате стало жарко, когда на него обернулись два горящих желанием глаза. Лу Гуан замер, Чэн Сяоши – притаился, выжидая, словно не желая спугнуть большого белого кота, не привыкшего к взаимодействию с людьми. Увидев густые брови, что сошлись к переносице и приоткрывшиеся для изложения своих мыслей искусанные губы, Чэн Сяоши, не до конца осознавая своих слов, выпалил: – Тебе нужна моя помощь, Лу Гуан? Он не знал, какой ответ ожидал: в голове было пусто. Его партнер закрыл глаза и отвернулся, открывая вид на резкие черты его лица и шеи в профиль. Кадык заходил ходуном, уши горели, одеяло было удачно подтянуто так, что от зрителя было скрыто то постыдное зрелище. Вскоре Чэн Сяоши, не отрывающий взгляда от длинной шеи, заметил слабый кивок. В то время, как его слова означали: “Могу ли я научить тебя, как правильно дрочить, ведь ты наверняка не знаешь, как это делать?”, Лу Гуан имел в виду: “Пожалуйста, потрогай меня, Сяоши. Я скучаю по тебе.” Походка была неуверенной, ноги передвигались, словно по втягивающему в бездну болоту. Двухъярусная кровать освещалась с двух сторон, его партнеру было негде спрятаться от взгляда, в котором не было тех чувств, которых тот жаждал. Чэн Сяоши подошел к лестнице, в неуверенности хватаясь за ближайшую ступень. – … – он посмотрел в ту сторону, откуда распространялась напряженная атмосфера неудовлетворенного желания. Набравшись смелости, он робко прошептал, – Могу я подняться к тебе? Какое-то время они молчали. Лу Гуан, словно что-то обдумывая, сжимал одеяло, прикрывающее его тело. – …Да, пожалуйста. – Тот же шепот, то же смущение: они придавали Чэн Сяоши уверенность в том, что его партнер был слишком застенчив, чтобы признать свои неглубокие познания в чем-то настолько простом. Ступенька за ступенькой, расстояние между ними сокращалось, пока, наконец, Чэн Сяоши не оказался рядом, накрыв рукой побелевшие от напряжения пальцы, поглаживая их в успокаивающей манере. – Позволь мне помочь. Я покажу, как надо. Все будет хорошо. – Ему было тяжело сохранять спокойствие. Пульс ускорился, он был безнадежно влюблен, и, представ перед любимым человеком, нуждающимся в помощи, он норовил наделать глупостей. Пытаясь поймать взглядом серые глаза, он продолжил, – Ты ведь доверяешь мне, ГуанГуан?        Лишь дождавшись очередного кивка, Чэн Сяоши аккуратно стянул одеяло. Перед ним предстала картина, освещаемая утренним солнцем: Лу Гуан лежал, наполовину голый, его боксеры держались возле колен, а вторая рука, что была все время скрыта, оказалась на вытянутом в длину, вставшем члене. Ладонь выглядела мокрой.        Он не мог не признаться, по крайней мере, самому себе: его член действительно… оказался довольно милым.        Подавляя резко возникшее желание попробовать его на вкус, вобрав в рот, Чэн Сяоши нервно сглотнул. Он едва заметно потряс головой, боковым зрением замечая направленный на него взгляд, полный загадочных мыслей. Мягкие, словно прикосновение пёрышка, пальцы, впервые за свою жизнь опустились на горячую плоть, что сейчас заметно изнывала от недостатка внимания.        Возможно, Лу Гуан был очень чувствителен из-за того, что это был его первый раз? Как только Чэн Сяоши начал двигать ладонью, задевая головку и лаская по всей длине, Лу Гуан вцепился в ту руку, что помогала ему, пальцы впивались в кожу, оставляя отметины. Чэн Сяоши наконец посмотрел вверх, чтобы встретиться с его партнером взглядами. Одного лишь выражения лица хватило, чтобы перехватило дыхание.        – Лу Гуан… – шептал он, теперь не нарушая зрительного контакта, стараясь не опускаться глазами ниже, к губам, о которых он давно мечтал. Затонуть в глубоком океане глаз едва заметного голубого цвета казалось для него неплохой идеей. Однако если он совершит даже малейшую ошибку, может произойти непоправимое. – Неужели… Никто раньше не трогал тебя тут? Это твой первый раз?        Звук, похожий на стон и туман, что вырос над океаном, заставил его сердце пропустить удар. Нижняя часть тела дрожала от его движений, рука ускоряла свой темп. Когда Чэн Сяоши показалось, что тот вот-вот кончит, Лу Гуан, до этого смотрящий в одну точку на его лице, внезапно опустил глаза ниже, туда, где были его губы. Но он не сказал ни слова. Частое дыхание вперемешку с неудовлетворенным выражением и разглядыванием губ заставили Чэн Сяоши почувствовать себя так, словно он скоро взорвется.        – Я вижу, что тебе недостаточно. Скажи, что мне сделать для тебя, чтобы тебе стало еще лучше? – Излагал свои мысли он, не боясь и не скрываясь.        Между ними не было никаких барьеров, они могли доверять друг другу во всем, поэтому спрашивать нечто личное казалось ему естественным, несмотря на то, что они были лишь друзьями. Он хотел помочь, искренне волнуясь об удовлетворении сексуальных потребностей своего неопытного партнёра. Всего один раз, пока тот не научится – позже он попытается не вмешиваться.        Конечно же, он не мог контролировать свои мысли, поэтому на мгновение Чэн Сяоши решил, что, возможно, Лу Гуану не нравилось, когда это делал он. Именно поэтому на него – его губы – смотрели два недовольных глаза.        – Нет, просто продолжай двигать… М…        О чем Лу Гуан думал в тот момент? Почему, несмотря на то, что он делал что-то неправильно, Лу Гуан просто умолял не останавливаться? Он разглядывал глаза, что были единственным спасением от необдуманных поступков, в которых смешались неизвестные ему эмоции; полные противоречий, они даровали ему некое чувство спокойствия и уравновешенности. Рука двигалась в такт его учащённого сердцебиения, Чэн Сяоши боялся, что еще немного – и он не выдержит. Он прильнёт к губам, что были никем не тронуты, распробует их на вкус, после чего спустится к бедрам, чтобы помочь ему получить больше удовольствия.        Стон, такой тихий, словно шуршание крыльев бабочки, заставил его очнуться. Лу Гуан казался очень робким, его тело – неопытное, нежное. Под длинными пальцами оно, казалось, дрожало. Как он мог мечтать о том, чтобы сразу же перейти к уверенным действиям?! Что, если он сам, будучи неопытным, причинит вред?        – Пожалуйста, С… – Лу Гуан запнулся на полуслове, повторяя свою мольбу немного иначе. Его речь была сбивчивой, прерываясь на вдохи. – Чэн Сяоши… Помоги мне…        Глаза, полные слез, умоляющий тон голоса любимого человека, что просил его о помощи. То, к чему Чэн Сяоши определенно имел слабость.        – Все в порядке, ГуанГуан. Я здесь, я помогу тебе. Еще немного. – прошептал он, в этот раз обеими руками принимаясь за дело.        Член, оказавшийся в плену обеих ладоней, возможно, чувствовал себя лучше? Чэн Сяоши хотел думать, что так ему будет приятнее: он ласкал снизу, пока ведущая рука продолжала двигаться по всей длине. И вправду – Лу Гуан под ним странно выгнулся, закрывая глаза. Чэн Сяоши изо всех сил постарался отвернуться, разглядывая окно на улицу, не видя там ничего, когда услышал более звонкий и четкий, одинокий стон, похожий на вскрик.        Лу Гуан кончил. Он понял это по нескольким каплям жидкости, что попали на его ладонь, по тому, как часто дышал его партнер и тому, как сильно его сжала чужая рука. Именно сейчас, оказавшись перед фактом, Чэн Сяоши не знал, что делать. Он продолжал смотреть в окно, краснея, до тех пор, пока Лу Гуан, вернувшийся с небес на землю, не позвал его. Голос с хрипотцой, поначалу сквозящий неуверенностью.        – Чэн Сяоши…        Что он хотел сказать?        “Прости, что увидел меня таким.”        “Забудь о том, что только что видел.”        “Спасибо тебе за помощь, друг?”        Он смог обернуться, только для того, чтобы встретиться с невероятными, видящими насквозь, глазами. Его уверенность улетучилась, Чэн Сяоши, не зная, что он наделал, начал оправдываться:        – Н-Нет, Лу Гуан… Прости… Я… Я-Я просто хотел… Если ты не хочешь… Если тебе не понравилось, я могу просто— В смысле, мне… Я хотел бы…        – Чэн Сяоши. – второе обращение уже не несло в себе ни доли сомнений.        Словно не слыша его, он продолжал свою речь, от стыда не зная, где спрятаться:        – Прости, если тебе не понравилось. Я сейчас же уйд—        Его ноги сами по себе начали отступать к краю кровати, где находилась лестница. Однако ему не дали уйти. Чэн Сяоши резко остановился и замолк, когда увидел, как Лу Гуан, что только что беспомощно лежал под ним, отдаваясь наслаждению без намека на взаимные чувства, схватил его за запястье и приблизился к его лицу. Его брови были нахмурены, глаза горели решимостью, словно тот понял кое-что для себя: здесь и сейчас, либо никогда.        Успев лишь выдавить полное страха “Нет, не надо ругаться”, Чэн Сяоши оказался заткнут тем, чего он ожидал меньше всего – поцелуем. Лу Гуан прикоснулся своими губами к его, крепко держась за запястье одной рукой, второй же зарывшись в волосы на его затылке. Поцелуй вышел настолько медленным и одновременно незаметно быстрым, как мимолетное прикосновение, что Чэн Сяоши не мог поверить своим глазам, когда они разъединились. Он смотрел, боясь даже моргнуть, словно ему все привиделось.        – Что…        – Не убегай, пожалуйста. – его партнер не отпускал его руку, словно опасаясь, что он действительно это сделает. Лу Гуан поднял ладонь, поднося ее к губам. Чэн Сяоши смотрел на это, пока его сердце норовило выпрыгнуть вместе с его телом прямо в ближайшее окно. Один поцелуй, после – второй, они остались один за другим на каждой костяшке, отправляя по телу приятное тепло. – Чэн Сяоши. Ты мне нравишься…        Ты мне… нравишься?        Не веря своим ушам, он продолжал с глупым выражением лица смотреть перед собой, наблюдая за тем, как его рука покрывалась поцелуями.        – Ты это сейчас… Серьезно? – переспросил Чэн Сяоши, не слыша и не видя ничего во всем мире, кроме Лу Гуана и его взволнованного дыхания.        – Да.        – С каких пор ты… Это правда?        – Это правда. Я скрывал это, потому что не знал, нравлюсь ли я тебе. – Его партнер выглядел виноватым. Возможно, на его плечи упал груз вины после осознания произошедшего. А возможно, это было что-то другое. – Ты нравишься мне с тех пор, как мы впервые встретились…        Разговоры были лишь звуками, что слетали с их уст. Они не показывали истинных чувств, они не могли передать то, что на самом деле скрывалось за их загадочными переплетениями голосов и слов. Это был лишь один из способов коммуникации. Действия, однако же, могли стать доказательством. И то, как смотрел на него Лу Гуан, было лучшим доказательством.        – … – Он не смог сразу подобрать слова для ответа. В тишине комнаты промелькнули звуки тиканья часов и легких прикосновений губ к коже. Стало жарко. В горле пересохло. Возможно, именно сейчас ему стоило так же открыться? – Слушай, на самом деле я…        Словно не сомневаясь в своих доводах, Лу Гуан приблизился, чтобы обнять. Он обвил руками талию, сцепляясь ими за спиной. На плече Чэн Сяоши оказалась голова, что повернулась к горящему от переполняющих чувств уху, чтобы донести свою мысль, задевая дыханием:        – Я знаю. Мы можем обсудить это снова, когда оба будем в спокойной обстановке со свободной от грязных мыслей головой. А сейчас… – Лу Гуан замолк, утыкаясь куда-то между шеей и плечом, оставляя там мимолетный поцелуй. – Если ты хочешь, я могу помочь тебе.        Чэн Сяоши не мог отказаться. Огонь пылал внутри, желая вырваться, не позволяя ему здраво мыслить. Они поговорят обо всем позже.       

***

Время бежало без остановки, словно бурно текущая река, словно пуля, пролетающая над головами в миг особой опасности. Они не заметили, как стали жить именно так: Лу Гуан, протирающий объектив камеры у стойки, зевающий после раннего подъема, и Чэн Сяоши, что, довольно ухмыляясь, чмокал его в губы, что скоро переходило в нечто большее. Они зажимались прямо возле стойки, целуясь и переплетаясь руками. Бедро могло бессовестно проскользнуть между двумя другими, вызывая тем самым недовольное мычание Лу Гуана.        – Эй, на работе нельзя! – кричал он между поцелуями, пытаясь освободиться и вернуться к рабочему месту.        – До начала рабочего дня тридцать минут, мы можем еще немного понежиться в любовном гнездышке! – Шутливо отвечал Чэн Сяоши, протягивая свои губы к открытой, покрытой двумя едва заметными засосами шее, получая в ответ шлепок по заднице.        Фотостудия все чаще и чаще наполнялась счастливым смехом двух влюбленных людей. Возможно, именно так им и суждено было провести всю свою жизнь. Вместе. Никто из них и не жаловался.