Маски

      Давно он не спал так хорошо, как этой ночью. Те мелкие тревожные мысли, возникшие накануне, никак не помешали, утонув в мягких подушках вместе с головой. Одеяло приятно прижимало своим весом к кровати, отчего сон был лишь крепче.        Ги Хуну даже приснилось пару сновидений, содержание которых он увы не помнит. В целом, хватит и того, что это не были кошмары, преследующие мужчину по ночам куда чаще.       Не хотелось одеваться, не хотелось вставать. Не хотелось даже просто снимать маску и открывать глаза. Если бы можно было, Сон бы провел в этой кровати всю оставшуюся жизнь.       Он потягивается, довольно мычит от ощущений. Но в следующую же секунду, стоило только чуть перевернуться, чтобы пролежать в постели еще хотя бы пятнадцать минут, как в голову ударяет осознание: никаких пятнадцати минут не было. Ни одной лишней минуты нет! Ги Хун проснулся без будильника. А это значит, что сейчас как минимум одиннадцать утра. Он должен быть на работе уже как несколько часов.       В спешке поднявшись на кровати и стянув маску с лица, Сон включает телефон и убеждается в том, что проспал. На часах уже 11:09.       «Чонг Бэ меня убьет!»       Меньше чем через минуту он уже был в своей одежде, натянутой наспех. Выходил из комнаты, попутно закрепляя маску на затылке.       Если он поедет прямо сейчас, он еще сможет поработать до конца своей смены, а потом, судя по всему, придется сразу выйти в ночную, чтобы отработать часы и оправдаться перед начальством за опоздание. Иначе его точно выпрут с этой работы. Но, прежде чем пулей вылететь из дома и побежать в метро, нужно все же найти Ин Хо. Ги Хуна загрызет совесть, если он вот так просто пропадет с утра, даже не попрощавшись с новым другом, что так любезно приютил у себя.       Насыщенный запах кофе привел мужчину на кухню. Однако, осматривая комнату, Ги Хун хозяина дома там не нашел. А только собираясь развернуться и продолжить его поиски чуть не подпрыгивает на месте, когда ощущает на плечах чужие руки. Тут же оборачивается, придерживая маску.       — Ин Хо!       Тот будто совсем не был потрясен своей выходкой, чуть сжимая плечи Ги Хуна на секунду. Почти сразу проходит дальше на кухню, а слова из его рта звучат совсем непринужденно.       — Доброе утро. Как спалось?       — Я… Доброе, да. Спалось просто замечательно.       Ин Хо подходит к гарнитуру, доставая с полок какую-то посуду. Не торопится, в отличии от некоторых.       — Еще бы… Что-нибудь снилось?       Проверяет другие полки, чтобы взять оттуда что-то еще. Ги Хун не обращает внимания, не считая это чем-то важным. У него другое в голове.       — О, да. Но я не очень помню…       — Жаль.       Это все очень мило. Правда приятно, что кто-то так интересуется твоим состоянием. И, возможно, Ги Хун был бы очень рад провести все утро за подобными разговорами, но работа не ждет.       — Слушай, Ин Хо, я уже побегу, ладно? Прости, что так резко, и спасибо за теплый прием, но мне правда пора…       Наконец Ин Хо отвлекается от своего занятия у столешницы и поворачивается к Ги Хуну.       — Даже на кофе не останешься?       В одной руке кружка, в другой — небольшая банка молотых кофейных зерен.       Он хотел сделать кофе. Нет, не хотел, он уже принялся его делать. И, судя по тому, как сейчас он ждет ответа от Ги Хуна, полностью останавливая процесс приготовления, делал кофе он именно для него. Без спроса, как что-то само собой разумеющееся. Но механик не мог поверить в такую заботу с утра пораньше.       — Мне что ли?       — Тебе.       Кофе хотелось. Разделить с кем-то завтрак хотелось. Но еще больше хотелось остаться с работой.       — Не, прости, я правда…       — Куда ты так спешишь?       Ги Хуну даже показалось, что в голосе, перебившем его, проскользнула доля того холода и серьезности, что выражала маска. Как будто вынуждал ответить честно, здесь и сейчас. И это было немного неожиданно услышать после всех предыдущих мягких слов.       — На работу. Я опаздываю очень сильно!       — Правда?       — Чистейшая!       — То есть ты работаешь по субботам?       «По… чего?…»       Заметив короткий ступор Ги Хуна, Ин Хо только выпустил короткий смешок, отворачиваясь ко столу.       — Так и думал. Прошу за стол.       Суббота. Ну конечно, суббота! У Ги Хуна выходной. Наверное, поэтому ему никто не звонил с автосервиса до сих пор. И поэтому не прозвенел будильник. Да, теперь все имеет куда больше смысла.       И раз никаких причин для побега нет, Ги Хун не станет отказываться от предложения выпить кофе. Он садится за стол. Уже скоро перед ним появляется чашка вкусного горячего напитка, а рядом тарелка со сладким: сахарное печенье, конфеты и… вчерашняя плитка горького шоколада, разломанная на дольки по три квадратика.       — Спасибо.       Все тот же кофе со сливками. У Ин Хо удается делать его особенно вкусно каждый раз. Но еще никогда он не пил этот горячий напиток тут, на кухне Хвана, утром. И это ощущается совсем иначе. Будто мужчин не связывают никакие рабочие отношения и Сон просто пришел к другу в гости, будто каждая суббота была такой. Действия Ин Хо такие расслабленные и будничные, как будто он только и делает, что целыми днями угощает людей кофе.       Но может ли Ги Хун жаловаться на такое? Нет, точно нет. Ему нравится, причем очень. Когда в последний раз он мог почувствовать себя таким… обычным? Когда он последний раз заходил вот так домой к Чонг Бэ? Наверное, целую вечность назад.       Чем дольше механик сидел на кухне, тем заметнее просматривалась другая динамика. В тишине, обитающей на кухне, не было неловкости или недосказанности. Наоборот, все будто шло своим чередом. Ин Хо стоит у раковины и моет, судя по всему, свою чашку после кофе. Впервые выдалась возможность увидеть его в чем-то… не настолько деловом, как обычно. А Ги Хун спокойно сидит неподалеку, в попытках окончательно проснуться, даже не чистив зубы.       «Вот сюда б на стол еще мой ноут, так точно как дома»       Это не похоже на гостей после ночевки. Это похоже на двух сожителей, уже привыкших к жизни друг с другом.       И Ги Хуна все еще все устраивает. Хотелось бы, чтобы действительно каждая суббота была такой. Размеренная, уютная, теплая. В доме Ин Хо как будто на время пропадают все заботы.       — Ги Хун… Могу я узнать кое-что?       Выныривая из своих мыслей назад в реальность, Сон часто моргает и поднимает голову на говорящего. Тот успел и сам подойти ко столу.       — Да, конечно.       Ин Хо садится напротив, деловито подпирая подбородок обеими руками.       — Почему ты приехал? Я попрошу быть честным.       Вчерашняя легенда про сломанный замок в двери его квартиры, видимо, не очень запала в душу Ин Хо, да? Наверное, люди с такой проблемой не так сильно паникуют, когда звонят и просят о помощи. И звонят они скорее мастерам по вскрытию, чтобы попасть в квартиру, а не бросать ее на ночь. Вечером эта история казалась более достоверной…       Ин Хо просит быть честным. Так может, в кои-то веки, сказать правду? Тем более, что теперь они, вроде как, друзья? Надо выстраивать доверительные отношения, почему бы не начать сейчас, позволив себе открыться хотя бы немного?       Ги Хун поджимает губы.       — Да я ж говорю, замок вообще ни туда, ни сюда… Ключ не заходит, а когда пытаюсь…       — Я не про это. — отрезал Ин Хо, на что Ги Хун мог лишь промолчать в ответ, дожидаясь пояснений. — Почему я? Безусловно, я польщен, что ты можешь отдать свою безопасность в мои руки и не боишься просить о помощи. Но все же… Неужели не было альтернатив?       Этот вопрос намного легче предыдущего, потому что Ги Хуну хотя бы где-то не придется врать. Ну, разве что частично.       — Альтернативы были!… Были недоступны. У меня не было с собой паспорта, чтобы снять номер в отеле или еще где. Хотел попробовать к…       — Что насчет семьи? Твоя жена, дочь?       — Я не… У меня нет жены.       — Прошу прощения, мои соболезнования…       Ги Хун чуть не давится кофе, глоток которого решил сделать, чтобы немного усмирить стыд от всплывшей темы семьи.       — Нет-нет, она не умерла, ты что! Мы просто… Ну, у нас есть дочь, но мы не…       — Я понял. Извини. Можешь не продолжать.       — Спасибо…       Неловко. Очень неловко. Но только потому что Ги Хун не может успокоить совесть, которая порой заглушает все вокруг, напоминая об ошибках прошлого.       Нет, Сон никогда бы не назвал дочь ошибкой. Эта маленькая девочка просто ангел воплоти, самый милый и добрый ребенок на всем белом свете. Ги Хун любит ее безвозмездно, всем сердцем. Но ему жаль, что только в ее глазах мать Ка Ён может увидеть его собственные. И еще больше жаль за то, что в ее глазах, вероятно, никогда не появится искра к кому-то.       Это было самой большой его глупостью. Ын Джи настаивала, что им пора снять маски. Но Ги Хун так не считал. Боялся, что слишком рано, что они не готовы. Процесс ведь, грубо говоря, практически необратимый: как потом заставить себя забыть человека, потушить эту искру, если влюблен? Ги Хун боялся этой новой жизни, в которой он, уже большой должник, привязывает к себе ни в чем не виновную девушку. Но знал бы он тогда, что всего одна неаккуратная ночь навлечет на них проблему посерьезнее его долгов, он точно бы передумал.       Они не планировали ребенка. О каком ребенке может идти речь, когда вы занимаетесь сексом прямо в масках? И все же, случайности случаются. А самое обидное, что последствия таких случайностей целиком и полностью лягут на плечи малышки. Ка Ён, как и другие дети, рожденные от людей, между которыми никогда не пробегала искра, обречена навечно остаться невосприимчивой. Именно так официально называют тех, чьи глаза никогда не загорятся и не зажгут чужие. О более неформальном прозвище «слепые» Ги Хун предпочитает не вспоминать.       Жизнь без любви — вот их удел. Это может быть дружба, это может быть близость, желание не оставаться в одиночестве. Но только не привязанность. Верность и преданность? Незнакомые слова. Невосприимчивые никогда не смогут почувствовать этот трепет в груди, это беспокойное тепло при взгляде на кого-то, кто стал центром твоей вселенной. Их отношения держатся больше на удобстве и привычке, чем на искренности.       Зато как раз этим людям достаются самые важные и высокооплачиваемые должности, на которые другие не смогут вступить без этой «особенности». Чаще всего это врачи и сотрудники органов. Кому, как не им, будет полезна возможность свободно заглядывать в чужие глаза, без вреда для обоих?       — Что насчет друзей?       — Дай мне секунду…       — Конечно.       Ги Хун не может так быстро вырваться из своих мыслей, Ин Хо разорвал их небольшую паузу как-то слишком резко. Но мужчина хочет поменять тему, чтобы не мучаться от терзаний совести за испорченную жизнь дочери. Поэтому быстро берет себя в руки, стараясь придерживаться своего мото «концентрируйся на хорошем».       — Друзья у меня есть. Немного, конечно, но…       — Расскажи мне о них.       Ин Хо так часто перебивает, что Сон ловит себя на забавной мысли, что все это походит на допрос.       — Ну мой ближайший друг — Чонг Бэ. Мы с ним работаем вместе. На работе и познакомились, лет так… ну много назад. Но к нему не получилось вчера попасть. У них с женой праздник, не смел мешать.       — Праздник, жена — это святое, конечно. А остальные?       Ги Хун усмехнулся. «Остальные» — громкое слово. Но было что-то приятное в том, как Ин Хо пытается узнать своего гостя поближе. Было бы чудесно, если бы это только зародившееся знакомство действительно переросло в настоящую крепкую дружбу.       — Есть еще Сан Ву. Он замечательный друг, всегда выручал, когда нужно было. Он вообще умник такой! Представляешь, смог в Сеульский поступить!       — У меня точно был знакомый Ким Сан Ву из Сеульского университета. Такой еще с бородкой?       —Не, это кто-то другой. Мой — Чхо Сан Ву. Он бороду не носит, но в очках.       Ин Хо цокнул.       — Тезки… — Ги Хун посмеялся, глотнув еще кофе. — И почему Сан Ву не выручил в трудную минуту?       — Он в Америке сейчас. Работу там себе какую-то крутую нашел, пару лет назад уехал.       — Интересно…       Новых вопросов не последовало, а про что поговорить дальше Ги Хун и не знал. Допивал остатки кофе, глазами вновь и вновь возвращаясь к тарелке десертов. За все время он взял лишь пару печенек, но вовсе не они привлекали внимание мужчины больше всего, а шоколад. То, какой лишней выглядела горькая плитка на фоне остальных сладостей.       Ин Хо живет один, в этом Ги Хун уверен. А из прочитанных в интернете сплетен знает, что партнера у бизнесмена тоже нет. Таких резких гостей вечером он тоже не ждал уж точно, да и вряд ли ходил в магазин с утра. Все угощения уже были у него дома. Кроме шоколадки.       Уже понимая, что во вкусовых предпочтениях Хвана он ошибся, Ги Хун все же решил поинтересоваться, наконец прерывая тишину.       — Так ты любишь сладкое, да?       На сей раз Ин Хо был тем, кого выдергивают из каких-то глубоких размышлений, судя по его замедленной реакции на такой вопрос и тем более по его ответу на него.       — Что?…       — Сладкое. Любишь?       Ин Хо отвечает заторможенно, чуть наклонив голову, будто есть какой-то подвох в словах Ги Хуна.       — Люблю…       Сон усмехнулся и улыбнулся краем губ.       — Значит, не угадал я с шоколадкой! Думал, ты больше горький любишь. Твой черный кофе меня обманул!       — И что, это тебя расстраивает, или?… На нашу работу это никак не повлияет, не беспокойся. Я не стану платить меньше из-за «неправильного» шоколада.       Хван явно не понимает суть завязавшегося разговора, думая, что дело в деньгах. Как он вообще связал две эти мысли?       — Да я вообще не про то.       — А про что тогда?       Черт, разговор про сладкое не мог оказаться таким сложным.       — Я пытаюсь сказать, что, если бы я заранее узнал, что ты любишь сладкое, то я бы купил другую шоколадку. Или, не знаю, торт там какой, или пирожное.       — И в чем разница? Почему это вообще должно тебя волновать?       — Да в том разница, что тебе было бы приятнее…       В какой момент Ги Хун свернул не туда? Ин Хо так странно реагирует, что и механик уже не понимает, о чем они говорят. А теперь на кухне и вовсе вновь повисло молчание, в котором Ги Хун смотрит в пустую чашку, а Хван разглядывает шоколад, будто тот может ему что-то прояснить.       Наверное, во всем виновато утро. Может, Сон не до конца проснулся и не заметил, как сказал что-то не то. Впрочем, ничего нового.       Но только он поднял взгляд на Ин Хо, собираясь извиниться за… за что-то и закрыть тему еды, как тот опережает Ги Хуна, начиная говорить своим прежним спокойным голосом, который сейчас звучит слишком неуверенно для мужчины. Будто боится делиться чем-то личным, пусть и таким мелочным. Или просто не привык, вот и смущен.       — Я пью черный кофе, потому что он хорошо бодрит. Но вообще, мне больше нравится тот рецепт, по которому я готовлю тебе.       На лице Ги Хуна снова начинает появляться улыбка.       — Правда?       — Да. Но обычно себе я добавляю три сахара, а не два.       — Да ладно!       Следующие минут двадцать они говорили о сущих пустяках, по типу любимых кофейных напитков, лучших блюд на завтрак, делились мнением о чае. Хоть и не с таким энтузиазмом, как Ги Хун, тихим голосом с нотками усталости, но Ин Хо честно рассказывал о своих предпочтениях и отвечал на все вопросы. Это не могло не радовать. Вся неловкость сошла на нет. Сон даже смог пару раз хорошенько посмеяться, хотя шутки Ин Хо сложно назвать шутками. Эта легкая утренняя атмосфера творила магию.       До момента, когда Хван аккуратно намекнул, что пора расходиться, сказав, что совсем скоро ему нужно будет уехать из дома по некоторым рабочим делам. Очевидно, они пока не в тех отношениях, чтобы Ин Хо позволил механику оставаться в его доме в одиночку, поэтому Ги Хун сам поспешил собираться, еще раз поблагодарив за ночлег.       Отойдя за пару улиц от дома Ин Хо, чтобы не позориться перед ним, когда он будет ехать на работу, Сон нашел себе свободную скамейку. Потому что идти домой не хотелось совсем. Одна лишь мысль о том, что там до сих пор могут ошиваться бандиты, поджидая, вгоняла в мурашки. Конечно, вряд ли они будут стоять там целыми сутками. Делать им больше нечего! Но что если Ги Хун подойдет к входной двери квартиры как раз тогда, когда подойдут и они? Док Су, мягко говоря, не самый желанный гость.       Но самое страшное было не это. В течении дня Ги Хун может перекантоваться в парке, сходить в магазин, заняться еще чем-нибудь. Но что делать в приближении ночи? Вечером кредиторы точно появятся. Не глупые, знают ведь, что рано или поздно Ги Хун появится у себя. И когда, как не вечером? Нет, нужно найти путь отступления заранее. Пусть они подумают, что это квартира больше не принадлежит Сону.       Оставаться у Ин Хо надолго нельзя. Он гостеприимный, вряд ли откажет, но Ги Хун не хочет, чтобы новый друг так много времени уделял ему и его проблемам. Тем более, Хван наверняка посчитает своего механика полным идиотом и в конце концов уволит, если тот объявится на пороге снова, так и не решив такую простую проблему, как сломанный замок в двери. Это слишком слабое оправдание, чтобы оставаться ночевать второй раз подряд. Нужен кто-то новый. Кто-то, кто все поймет и без оправданий. Кто-то, у кого уже прошла годовщина.       Ги Хун набирает номер Чонг Бэ прямо там, в сквере на скамейке.       

***

      — Ну-у-у, ты какой-то совсем сегодня никакой! Че такое, my sweety?       — Не называй меня так! Ты напился в щи и опять за мой счет, подонок. Мне тут плясать от радости с убытков и той лужи блевотины, которую ты в углу оставил?       Фиолетовая копна волос, весело торчащая из-за такой же неоново-фиолетовой маски, трется о колени другого мужчины, когда Су Бонг пытается устроить на них свою голову поудобней. Он вытягивает руку вверх, ловко пролезая под чужую маску, что больше походила на сплошной стальной щит с прорезями для глаз. Его длинные пальцы, покрытые татуировками, поглаживают щеку второго, в попытках задобрить. Правда, в темноте и контрастирующих с ней ярких вспышках светомузыки, почти не разберешь, была это щека, скула, подбородок или шея. Тем более в том состоянии, в котором пребывал Танос сейчас.       — Don’t be so angry, это не за твой счет, а за счет клуба!       — Так это мой клуб, придурок… Руки! — Нам Гю одним движением сбивает чужое касание, — Не лезь.       — М, вот как? — ехидно улыбнувшись, он переворачивается и, намеренно упираясь руками как можно ближе к паху мужчины, приподнимается, чтобы продолжить тому уже на ухо шептать пьяные речи, — Кто-то говорил ночью по-другому…       — Отвянь!       В следующее мгновение Су Бонг оказался уже на другом конце дивана, будучи дерзко оттолкнутым прямо в лицо. Но такие вещи были в порядке нормы у этих двоих. Поэтому, поправив чуть съехавшую маску, парень приполз назад к любовнику.       — Нам Су, sweety, Танос в долгу не останется. Я все money отдам, ты же знаешь, все шоты оплачу.       Наверное, ему очень повезло, что Нам Гю был слишком отвлечен, чтобы обращать внимание на неправильное имя и вновь произнесенное дурацкое прозвище. Он смотрел вглубь зала своего заведения, чем-то резко заинтересованный. Вглядывался, попутно доставая телефон из кармана. Такое движение Чхве проигнорировать не мог, тут же вскакивая рядом и смотря на горящий экран.       — Ты бегунку? Слушай, возьми и на меня пару грамм того синего…       — Умолкни!       Уже прижимая трубку к уху, Нам Гю накрывает рот дружка рукой, чтобы тот перестал болтать, и сразу же оборачивается назад к толпе гостей клуба, высматривая определенные маски. Когда долгие гудки прервались, оповещая о том, что вызов сняли, не последовало никаких приветствий. Лишь сухой факт, сопровождаемый пристальным взглядом на одного определенного человека, только что вошедшего в зал.       — Он у меня.

***

             Придти домой к Чонг Бэ не вышло. К мужчине приехала теща, тем самым запирая двери как на вход, так и на выход. Но они договорились встретиться вечером, когда все гости из дома уйдут и Пак будет свободен. Ги Хун очень хитро выманил его, предложив сходить выпить за его счет. И не в какую-нибудь дыру, как обычно, а в место, где они не были целую вечность. Один из крупнейших баров города, расположенный на одной из оживленных центральных улиц. Цены кусаются, а учитывая информацию за прошедшие годы будут кусаться еще сильнее, но это того стоит. Большой зал, хорошая выпивка, строгий, но при этом уютный интерьер. Там были самые лучшие бармены!       Когда-то это место закрылось на ремонт и с тех пор компания перестала туда ходить. Нашли место поближе к дому, с приятными ценами. Сошлись во мнении, что главное — чтобы было на чем сидеть и что пить.       Но забыть старый добрый «Винт» было бы грехом. Поэтому, как только Чонг Бэ услышал предложение навестить заведение, он согласился сразу.       У Ги Хуна план до предельного прост: напоить друга, напиться самому, а потом пьяным напроситься к нему на ночь. Даже если придется ради этого весь день проторчать в ближайшем торговом центре.       — А ты подумал, как мы потом отсюда уезжать будем? Если разнесет также, как раньше, я ж до метро не дойду!       — Поэтому мы раньше уезжали на такси.       Уже ожидая слов Чонг Бэ о том, что такси ночью дорогое и он не хочет тратиться, Ги Хун сказал все наперед.       — Я заплачу, не парься.       — А с каких это пор ты такой готовый за все проставиться? Обещал рассказать по телефону!       — Как выпьем, так и расскажу все.       Он правда собирался рассказать. Знал, что по-другому просто не выйдет: алкоголь ударит в голову и слова сами посыпятся изо рта. Легче было просто признать это и готовиться к исповеди ментально. Говорить слишком много не хотелось, но, на самом деле, пролив кому-то свет на хотя бы небольшую часть от всей истории помогло бы почувствовать себя лучше. Скинуть немного груза с плеч.       Свернув за угол, здание бара показало себя. На том же месте, такое же красивое, узнаваемое даже после ремонта и лет разлуки. Вот только…       — А с каких пор «Винт» стал… «Пентагоном»?…       — Да ребрендинг наверное. Пойдем.       Почему-то Ги Хуну сразу не понравилось такое изменение. Прошлое название идеально подходило бару! Ведь он, как и подобает винтику, скреплял всех постояльцев во что-то общее, в одну большую семью. А «Пентагон»… Если честно, Ги Хун даже не уверен, что правильно понимает смысл этого слова.       «И почему вывеска фиолетовая?»       На входе потребовали плату. Это странно. Но Ги Хун заплатил. Может, бар стал таким популярным, что теперь пропускают только за деньги?       Но пройдя внутрь стало ясно, что вовсе это не бар, а самый настоящий клуб: громкая музыка и лучи разноцветного света, переполненный танцпол и пьяная молодежь.       Проталкиваясь сквозь скопление танцующих людей, мужчины смогли дойти до столика в более-менее тихом углу, где шум танцев не так сильно бил по ушам.       — Что-то мне кажется, что это не для нас…       Еще самое начало вечера, но по ощущениям некоторые находятся тут днями и ночами, безостановочно напиваясь. Ги Хун не успел пробыть тут и пяти минут, а уже чувствует себя не в своей тарелке, словно лишним.       — Да ладно тебе, смотри как весело! Ну они конечно молодцы, так поменяли все… После пары стаканов и сам танцевать побежишь!       Чонг Бэ точно все нравится. Он улыбается во все 32 и смеется, оглядывая толпу взглядом. Видимо, его вовсе не смущает ни шум, ни возраст других гостей, как смущает Ги Хуна.       — Музыка не та, я под такое не танцую…       — Говорю, тебе зайдет. Просто расслабься.       — Ну не знаю…       Все-таки это не та атмосфера. Тут все новое, дорогое, громкое. А Сону не хватает потертых столов с застарелыми пятнами чего-то липкого, скрипучих стульев и диванов, с прожженными сигаретами в некоторых местах подушками.       Может, пока не поздно, поехать в их домашний бар? Но не успел Ги Хун подняться, чтобы уходить, как Чонг Бэ уже был на ногах.       — Давай, посмотри там, чего у них выпить есть, а я пока туалет найду.       Ги Хун думал, что ему некомфортно тут. Но, когда остался за столом один, это чувство усилилось в несколько раз.       Вздохнув, он берет с края стола небольшое меню, разглядывая позиции, что было почти невозможно сделать в маске, при таком освещении. Но вдруг Чонг Бэ прав? Вдруг все же стоит хотя бы попытаться попробовать новое? Все-таки никаких возрастных ограничений на входе не стоит, значит такие люди, как Ги Хун, приходят сюда. И отдыхают, пьют, наслаждаются вечером. Нужно просто научиться развлекаться также.       Место напротив Ги Хуна снова заняли.       «Быстро он»       Он начинает говорить, не отрываясь от меню.       — Странное у них меню. Тут почти все — одни фирменные коктейли. Без понятия, что из этого брать… Посмотри сам. Ты бы че хотел?       — Чтоб ты на звонки отвечал.       Меню выпадает из рук на стол, а Ги Хун тут же поднимает взгляд на сидящего перед ним человека. Человека, который точно не является Чонг Бэ. Стальная маска, которую он точно уже видел когда-то. В очередной подворотне, перед тем как получить еще один синяк, например.       Таких собутыльников Сон точно не ждал. Не зря с самого прихода в клуб он чувствовал себя не на своем месте. Ненароком привел себя в змеиное логово, в лапы одного из членов банды Док Су.       Первичной реакцией стало побуждение сбежать побыстрее и подальше. Но, дернувшись с дивана прочь, Ги Хун лишь уперся в грудь другого парня, подошедшего незаметно сбоку и загородившего путь на свободу. Этого человека он никогда раньше не видел в составе опасной шайки, но он определенно к ней причастен.       Ги Хуна грубо толкают назад на диван. Он успевает только придержать маску, чтобы та не свалилась, когда он валится на мягкие сидения. От удара локтем о край стола по руке тут же расползается тупая боль. Появляется секунда, чтобы оценить обстановку вокруг, которая, мягко говоря, была не самой лучшей. Спереди все еще нависает неизвестный парень, а слева, уже перекинувшись почти всем телом через столешницу, на механика пристально смотрел второй.       — Кажется кто-то попал в передрягу…       Сон вжимается в угол дивана в наивной попытке хотя бы немного отдалиться от угрозы. Маска мешает дыханию и как-то слишком тяжело осела на лице.       — А всего-то надо было поболтать по телефону пару раз….И не посылать тех, кого не надо.       И как всегда это глупое оцепенение. Слова застревают где-то в горле, язык будто прилип к небу. Ладони вспотели, пальцы сжались в кулаки, но силы в них не было, словно сжимал пустоту. Сердце гулко колотилось, отдаваясь в висках.       — Ты чего запуганный такой? Говоришь, меню не нравится? Ну, на вкус и цвет… Зато у нас обслуживание быстрое. Разберемся с тобой быстрее, чем твой дружок вернется.       Невозможно слышать эти наполненные сарказмом фразы, эти поддразнивания. С Ги Хуном играются как с добычей, перед тем как съесть ее с потрохами.       «Гиены…»       Он сглатывает вязкую слюну, но во рту все равно пересохло.       — Может, тебе есть что нам предложить?       Ему нечего ответить. Единственное, о чем мужчина думает, так это о том, в порядке ли сейчас Чонг Бэ и не пришлось ли ему терпеть на себе какие-либо издевательства только по вине Ги Хуна.       — Ну ладно…       Парень с каре переводит взгляд на своего сообщника и отдает ему кивок. Тот кивает в ответ и это совсем не нравится Ги Хуну. Он не понимает, к чему эти молчаливые сигналы, смотрит то на одного, то на второго и замирает, когда замечает, как человек спереди перекатывает вилку в своей руке, пытаясь взяться за нее поудобнее.       Ги Хун не верит, что это происходит с ним на самом деле. Неужели его правда сейчас так просто заколют вилкой в каком-то клубе? Ему всегда угрожали, когда он сталкивался с бандитами, но еще никогда это не ощущалось так страшно, как в этот момент. Возможно, потому что в этот раз никто и не угрожал, а сразу переходили к выполнению.       Ритм сердца звучит громче клубной музыки, огни прожекторов слепят пуще прежнего, иногда пропуская блики по четырехзубчатому металлу в руках будущего убийцы. И когда тот делает один маленький шаг в сторону Ги Хуна, чуть поднимая оружие, механик вскидывает руки перед собой, защищаясь. Язык заплетается, когда он молит о пощаде.       — Стойте! У меня есть, что предложить, у меня есть! Не надо!       Он сидит так пару секунд, а когда понимает, что все еще жив и без лишних дырок в теле, открывает крепко зажмуренные глаза. Бандиты никуда не пропали, но сидят и ждут того самого «предложения».       Трясущимися руками Ги Хун медленно лезет в карман за бумажником.       — У меня есть деньги… Вот, смотрите!       Всю выручку с гаража Ин Хо механик откладывал у себя дома. Кроме последних двух дней. Сумма чуть больше трехсот тысяч вон опускается на стол. Ее сразу хватают, чтобы пересчитать.       — Есть деньги… И будет больше. Я принесу в срок, все будет, обещаю. В следующее воскресенье, как договаривались…       — Откуда столько?       — Работу нашел… Я приду, клянусь, отдам, что есть…       Стальная маска наклоняется ближе, в голосе такая же сталь.       — Нет. Ты отдашь все. Всю сумму долга. — перед лицом оказываются купюры, которых Сон только что лишился. — Это не в счет. Считай, за моральный ущерб откупился.       Ги Хун нервно глотает слюну и просто кивает головой.       «Два дня работы сгорели…»       — И ты теперь отвечаешь на все наши звонки, понял?       — Да…       — Пропустишь хоть один и…       — Я не пропущу. Ни один. Только… Только не поджидайте меня у дома, прошу…       Это полное унижение. Просить о возможности безопасно войти в собственный дом, еще и за такие деньги. С шансом, что эту просьбу сейчас проигнорируют.       Однако, посмеявшись над бедолагой, парень прячет куш за пазуху и все же соглашается.       — Ну хорошо. Но если не увидим тебя в воскресенье — жди гостей.       Он наклоняется еще ближе и больше не кажется таким задорным, каким был еще мгновение назад.       — А теперь убирайся отсюда.       И оба парня сами скрылись в темноту клуба.       Это не было просьбой. Это приказ. Что будет, если ослушаться? Ги Хун не знал и проверять не хотел. Находиться в этом месте он попросту больше не сможет, иначе сойдет с ума от паранойи.       Но первые пару минут он не мог даже встать. Так и сидел, зажавшись в угол. Таращился в ту сторону, куда ушли бандиты. Их уже давно не видно, но Ги Хун знает, что за ним смотрят. Издали наблюдают, ждут, когда он унесет свои ноги из клуба. Их взгляды почти осязаемы. От этого тошно.       Невероятно обидно, что кто-то может поставить на одну чашу весов деньги, а на вторую — жизнь человека. И еще обиднее, что их весы всегда перевешивают в сторону денег. Разве Ги Хун заслужил такого обращения к себе, только потому что должник? Нужно платить за свои ошибки, в этом нет сомнений, но неужели такой ценой? Те оступки точно не равняются тому, с чем сталкивается мужчина после их совершения. Такое чувство, что вместе с процентом по кредиту растет и сила удара кармы.       Наконец Ги Хун выходит из оцепенения и медленно встает с дивана, выходя из-за стола. Приглаживает волосы, еще раз осматривает место недавнего покушения, сглатывая ком в горле, и как раз в этот момент слышит голос Чонг Бэ сбоку.       — Прикинь, дверь защелкнула и ни в какую не открывалась! Думал уже, что так и пропаду в туалете на всю ночь… Эй, а куда это мы?       Безболезненно схватив друга за шкирку, Сон уже вел его на выход, не собираясь сворачивать. В своем решении он однозначен и за это можно поблагодарить те липкие коварные взгляды, что Ги Хун до сих пор чувствует спиной.       — В наш бар.       — А тут тебе чем не угодили?       На секунду механик стиснул челюсти.       — Меню у них дорогое.       

***

             Прошло чуть больше трех часов и двух бутылок соджу с момента инцидента в клубе. Тревожность спала, а на замену ей пришло приятное опьянение. Осознание, что этой ночью Ги Хун может безопасно вернуться домой, пусть и за бешеную цену, приятно грело душу. Компания Чонг Бэ делала вечер только легче.       Говорить о случившемся в клубе Сон не стал. Да, он хотел раскрыть другу часть правды о своих тяжелых буднях, но часть про вилку и утерянные триста тысяч в этот план не входила. На фоне стресса Ги Хун даже рассказ про Ин Хо и новую работу решил отложить, пока не почувствует свободу, которая придет от алкоголя.       — Так а че там в итоге, кстати? Че ты такой сегодня щедрый на выпивку?       Но Чонг Бэ напомнил сам. Впрочем, может уже и пора. Ги Хун достаточно весел сейчас, чтобы не пускаться в депрессивные мысли.       — Я ж, короче, подработку нашел хорошую. Чел бабок дает вообще ни за что, считай!       — Да ладно! А что делать нужно?       — Ну что-что? Ну чиню, ну машины. Что еще?       — А меня чего не взял? Я тоже денег хочу!       — Пф, да там работы… На меня одного не сильно-то хватает. Уж извини, но мне нужнее!       — И сколько платят?       Рюмка в руках Чонг Бэ, которую он только-только взял, чтобы сделать глоток, с грохотом опускается на стол, когда Ги Хун озвучил сумму за простой осмотр, без ремонта. Мужчина точно бы поперхнулся, если бы успел выпить.       — Сколько?! Тебе? Это за рабочий день?       — Да нет, за машину!       — Одну?!       — Полторы! Ну конечно одну!       — Тебя этот… Скрудж Макдак нанял или что? — Чонг Бэ потер лоб, чуть помотал головой. — Не верю. Шутки мне шутишь, пока я пьяный, чтоб повелся.       Ги Хун на секунду даже оскорбился. Как это ему не верят? Он впервые за долгое время говорит чистейшую правду! Уже давно мужчина не чувствовал такого ярого желания кому-то что-то доказать.       — Да я ему позвоню! Хочешь?       Не дожидаясь ответа, Ги Хун уже лезет в карман за телефоном, сразу разблокируя его и принимаясь искать нужный контакт.       Звонок не должен выглядеть странно. Уже стемнело, а значит сейчас самое время для их ежедневных ночных переговоров. Да и Ги Хун уже звонил первый Хвану раньше. Нужно только показаться не слишком пьяным. В идеале, если получится, вообще сыграть трезвого. Все-таки начальству не принято звонить в таком состоянии. Даже если между мужчинами начало выстраиваться подобие дружеских отношений.       — А ну на громкую ставь! Хочу послушать ваши бизнес-терки!       Усмехнувшись, Ги Хун действительно кладет телефон на стол и включает громкую связь. Но также подносит палец ко рту, намекая на то, чтобы Чонг Бэ не встревал в разговор.       Гудки шли долго, но в конечном итоге трубку взяли.       — Алло?…       Ги Хун застыл над телефоном с открытым ртом, пытаясь осмыслить услышанное. Все вопросы про работу и машины тут же повылетали из головы.       «Мне не показалось?…»       Со стороны Чонг Бэ такое поведение наверняка выглядит смешно. Словно Ги Хун позвонил на случайный номер, надеясь, что трубку не возьмут, но ему правда ответили и теперь он не знает, что делать. Но Сон молчит, только потому что хочет вытянуть из Ин Хо еще хотя бы пару слов, чтобы убедиться, что ему не почудилось.       — Алло? Ги Хун, все в порядке?       «Не показалось…»       Этот голос другой. Это Ин Хо, определенно, но голос…       — Ты без маски?…       — Что?       — Ты без маски сейчас? У тебя голос такой… крутой… Никогда не слышал тебя таким…        Звучание чистое, низкое, глубокое. Прослеживается легкая хрипотца, которую Ги Хун и правда никогда до этого не слышал. А так как слуховыми галлюцинациями он не страдал, единственное, на что он может списать эти изменения в голосе — отсутствие маски на Ин Хо сейчас. Ведь именно она могла глушить часть звуков, искажать их. Скрывала этот приятный уху баритон, не давала насладиться им в полной мере.       — Я спал. Да, без маски.       Ги Хун сидит, как зачарованный, впитывая каждое слово, доносящееся из динамиков. И действительно, это ведь всего лишь телефон. А как тогда этот голос звучит вживую?       Почему-то от мысли, что в данный момент Хван по ту сторону находится без маски и, походу, в своей кровати, зарделись щеки. А может Ги Хун просто слишком много выпил.       Тем не менее, на лице расползается чересчур довольная ухмылка.       — А кто-то говорил, что в такое время еще рано ложиться спать!       Из трубки раздается слегка усталый вздох. Ради этого стоило бы включить запись вызова…       — Ги Хун, зачем ты звонил? Мне ждать тебя этой ночью?       Чонг Бэ выпрямился на диване от услышанного. Ги Хун только махнул на это руками в духе «не заостряй внимания».       — Не-не, сегодня нет.       Чонг Бэ возмущенно открывает рот, но Ги Хун снова его останавливает, еще активнее махая руками с целью успокоить. Сам же остается максимально расслабленным, вслушиваясь и продолжая глупо лыбиться.       — Ты дома?       — Не-е-е… Я в баре.       К чему были эти попытки спрятать от Ин Хо факт наличия алкоголя в крови? Хотя, его голос неплохо так пьянил, Ги Хун бы вряд ли долго продержался.       — Ин Хо, а завтра мне во сколько быть у тебя?       Хвану потребовалась пауза, чтобы ответить.       — Что?       — Ну, машины чинить. Когда приходить?       — Завтра выходной.       — Да ну и что, я…       — Нет. — сказал, как отрезал. — Ты остаешься дома и отдыхаешь в свой выходной. Тем более после вечера в баре. Не обсуждается.       Ги Хун все еще улыбался. Но медленно улыбка из просто пьяной стала чуть смущенной и даже благодарной, стоило механику понять значение сказанных Ин Хо слов. Теряет дар речи.       Кто еще может так строго приказывать… отдохнуть? Твердо, но с какой же заботой. Всегда, всю жизнь было наоборот: работай, надрывайся, крутись. А теперь, когда Ги Хун сам предлагал свои услуги, Хван отказывается. Отказывается и настаивает на том, чтобы Сон не упускал свой выходной и отдохнул.       Ин Хо переживает за него? Ги Хуну удается прокрутить в памяти моменты начала их телефонного разговора. Когда он молчал, Ин Хо так взволнованно спрашивал, все ли в порядке и почему Сон позвонил. Беспокоится?       — Ну ладно, обещаю, что отдохну. — Ги Хун наклоняется ближе к телефону, опираясь на локти. Он говорит мягче, чем собирался, словно это было чем-то вне его контроля — Если тебе правда не все равно.       Черт тебя побери, Хван Ин Хо. И твою вежливость, и твои манеры, и твой голос, и эту заботу. Как можно быть таким? Заставлять испытывать смущение, чувствовать себя… нужным. В который раз.       — Приезжай в понедельник. Как обычно.       — Хорошо.       — Доброй ночи, Ги Хун.       — Доброй. Увидимся.       Гудки. Звонок окончен.       Сон еще несколько секунд смотрит на исчезающий с экрана контакт, а потом смиренно кладет телефон назад в карман.       Все прошло замечательно. Этого разговора должно быть достаточно, чтобы доказать Чонг Бэ, что работа настоящая и Ин Хо существует. Ги Хун поднимает на друга взгляд, чтобы убедиться в этом, но видит лишь, как друг сидит, схватившись за голову.       Что ж, возможно, учитывая то, что он слышал, у Ги Хуна получилось доказать немного иную вещь.       — Я знал, что за машины столько не платят… Ги Хун, я даже не думал, что ты, ну… У тебя ж дочь есть!       — О чем ты?       — Ты только не обижайся, мне в целом все равно на это, пока ты меня не трогаешь. Дружбу не брошу. Но… Ты типо реально гей?       Ги Хун только сейчас осознал, как весь их телефонный разговор с Ин Хо мог прозвучать со стороны. Но сдаваться сразу он не планировал. Чонг Бэ должен почувствовать, что сам себе надумал глупостей.       — Что?! Нет, с чего ты взял?       — Да ты себя слышал вообще? «Увидимся»! Ты бы ему еще «целую, обнимаю» сказал!       Не может такого быть! Или может? Под маской не видно, как Ги Хун покраснел от возмущения. Разве что кончики ушей выдавали его.       Это было не специально. Сон не думал, когда так открыто заигрывал по телефону, прощаясь. Будь он трезвым — никогда бы не сказал что-то настолько кокетливое! Они даже маски не снимали, чтобы «увидиться»!       Ги Хун ошибся, понял это. Но признавать не станет.       — Я не говорил так!       — Ага, я все слышал! А что он там говорил про ночь? И твое вот это «не сегодня»? Ты реально с ним за деньги спишь?       — Нет, боже! За какие деньги?!       — А че бесплатно что ли?       — Нет!       Он сжал кулаки под столом. Все же это выглядело так, будто он выкручивается. И чтобы хоть как-то оправдаться, пришлось проговорить больше, чем хотелось. Лучше уж объяснить самому, чем позволить другу додумывать лишнего.       — Меня пасут те кредиторы. Вчера прямо у дома были, ну не пойду ж я к ним навстречу!       — И ты пошел к нему? А я тебе чем не друг?       — Ну не лягу же я к вам с женой третьим в койку!       — А к нему в кровать ляжешь?       — Лягу!       Сначала Ги Хун даже не уловил подвоха в собственной реплике. Но, заметив, как у Чонг Бэ подергиваются плечи и как тот едва-едва сдерживает смех под маской, Сон нахмурился. Что не так?       И только когда друг прыснул со смеху, громко хохотнув, до Ги Хуна наконец дошло, что именно он только что ляпнул.       — Ну не в том смысле! Я не спал с ним! Просто на его кровати.       Чонг Бэ уже сгибается от смеха, ухахатываясь. Ги Хун закапывает себя только глубже. Это все алкоголь, не иначе!       — Ну то есть, кровать ему принадлежит, но не конкретно его, понятно?! Он дал мне отдельную комнату, мы спали раздельно!       — Все, успокойся! — Пак аккуратно вытирает выступившую слезинку под маской, пытается вернуть ровное дыхание, но все не получается. — Теперь хоть понятно, куда ты вечно с работы убегаешь. Ну молодец, а, богатого подцепил…       — Мы не вместе!       — А стоило бы, походу!       Ги Хун только тяжело вздохнул. Против этого заразительного смеха он был бессилен. Хоть объясняйся до хрипоты, хоть бей кулаком по столу — Чонг Бэ все равно будет видеть только одно. Как и всегда.       Весь оставшийся вечер Чонг Бэ только и делал, что подкалывав Ги Хуна, напоминая ему о всех глупых улыбочках, о его реакции на голос Ин Хо, которую трудно было не заметить.       Это раздражало. Но правда была и в том, что Ги Хун действительно задумался над его словами.       «Стоило бы…»       Пару раз Сон думал о Ин Хо в качестве постоянного партнера, но размышления эти были короткие и несерьезные. А возникали скорее из вынуждения, чем по осознанному желанию. Как в те разы, когда Ги Хун чуть не остался без маски перед Хваном. Думать об отношениях с мужчиной не было нормой для механика. И нормой не станет. Но думать об отношениях с Ин Хо…       Что если попробовать? Даже не из-за денег, хотя те тоже лишними не будут, а из-за самого Ин Хо. Если тот так ласков в только образовавшейся дружбе, то какой он может быть, когда влюбленный? Как далеко зайдет в ухаживаниях? А как будет чувствовать себя Ги Хун, если уже от одних лишь звонков, пусть и на пьяную голову, сам не свой?       Сегодня Ги Хуна чуть не убили. Опять. И это может повториться в любой другой день, хоть завтра, если бандитам приспичит. Но умирать, так и не испытав искру в жизни? Нет, Ги Хун не хочет так. Он хочет успеть почувствовать это счастье, подержать в сердце чье-то тепло, ощутить любовь. И из всех знакомых, о ком бы ни думал Сон, только Ин Хо он бы мог доверить сейчас свою душу. Потому что с ним хорошо и без искры.       Но хватило одного представления поцелуя, как Ги Хун тут же послал все нетрадиционные мысли с головы прочь. Дружбы будет достаточно.       

***

             Воскресенье пролетело незаметно. Весь день Ги Хун провел дома. Вдоволь отоспался, устроил себе полный комплекс ванных процедур, а в остальное время смотрел обзоры на те машины, что ему повезло чинить в гараже Хвана.       Хотя проводить день без планов было отрадно, отдых отдыхом, но это также было весьма скучно. А особенно Ги Хуна страшила мысль, что он тратит время впустую. После вчерашнего, не ошибкой будет сказать, грабежа он серьезно переживает, что не успеет накопить нужную сумму к следующему воскресенью. Все-таки в его случае два дня — большая потеря. Еще повезло, что на карте хватило денег, чтобы оплатить попойку с Чонг Бэ!       С другой стороны, впереди целая неделя. Кто знает, что еще Ин Хо сможет предложить? Что действительно нужно Ги Хуну, помимо денег, так это приподнятый дух. Оптимизм и вера в себя выкупят фотографию быстрее миллионов вон.       Очередной короткий звонок от Ин Хо перед сном только убедил, что не стоит вешать нос, потому что уже завтра Ги Хун сможет вдоволь поработать.       И правда все было так. Утро понедельника встретило механика новой порцией шуток Чонг Бэ о «сбитом компасе» и «отклоненной ориентации». По-своему смешные, исключительно дружеские и безобидные. Ги Хун готов был с этим мириться. Все равно все внимание он переключил преимущественно на работу под капотом очередной машины.       А уже через несколько часов его ждала другая — Audi R8 белого цвета, в свете таких же белых ламп гаража. Сон приступил к осмотру немедленно, сделав остановку лишь на кофе, с горящими глазами полез к двигателю.       Если каламбуры Чонг Бэ в автомастерской он по большей степени игнорировал, концентрируясь на починке, то присутствие Ин Хо никак не мешало работе с автомобилем. А если быть совсем честным, то именно Ги Хун был инициатором всех их разговоров, которые, в большинстве своем, не были по тематике машин.       Как в диалоге утром, пару дней назад, Хван отвечал с паузами, слегка неуверенно, будто побаивался, но отвечал.       «Стеснительный»       На вопросы про колодки, поведение автомобиля на дороге и давление в колесах Ин Хо отвечал слету. Но стоило зайти чуть глубже, спросить что-то личное, и он уже терялся. Даже простой вопрос о любимом цвете обдумывал крайне долго, пытался уйти от ответа, но в итоге признался в тяготении к белому, чему Ги Хун искренне удивился. Конечно, об этом можно было догадаться по уже нескольким белым машинам в его коллекции. Но эта уже надоевшая своей неуместностью черная маска запутывала. А теперь вызывала еще больше вопросов.       Вторник обещал быть таким же спокойным, как остальные дни. Ги Хун закончил работу на станции техобслуживания и уже стоял у двери Ин Хо, вновь испытывая детский восторг от представления новой машины в гараже. Но когда дверь открылась и мужчины поздоровались, уже сложившийся порядок действий пошатнулся со словами Хвана, сказанными с выраженной радостью, что иронично.       — Сегодня у меня нету работы для тебя, Ги Хун.       На секунду механик застыл, обрабатывая услышанное. Медленно растворялся весь оптимизм, который он накапливал эти дни. Потому что Ин Хо произнес вслух то, что Ги Хун больше всего надеялся никогда не услышать в свой адрес.       Он по-настоящему растерялся. Так и стоял на пороге, не понимая, то ли ему уходить, то ли… что теперь делать? Почему Ин Хо вообще решил, что это нормально — объявлять такие новости вот так в лоб? Почему не сказал заранее, почему позволил приехать? Метро, вообще-то, тоже не бесплатное! Хотя откуда ему знать…       Улыбка, с которой Ги Хун пришел к его дому, давно спала. Не хотелось в это верить. Он ждал, что Ин Хо признается, что это была шутка, скажет что-нибудь еще. И он сказал.       — Но я бы очень хотел пригласить тебя выпить вместе. Мне нужно тебя поздравить с кое-чем.       Поздравить? Может, стоить проверить слух? Или Ин Хо действительно сказал так?       Будто ощутив зародившийся в Ги Хуне интерес, Хван отпускает тихий смешок и кладет руку на плечо мужчины, приобнимая и направляя внутрь дома.       — Прошу на кухню.       Это необычно. Что-то похожее испытывал Ги Хун, когда был у Ин Хо с ночевкой. Странное чувство, когда дверь в гараж остается позади. Но в ту ночь у Сона просто не было выбора, он бы не пришел без должной причины. А сейчас? Сейчас он добровольно ступает по коридору, чтобы… выпить? Никто не заставляет, но он идет вперед, слишком заинтересованный этим таинственным и неожиданным «поздравлением».       «С чем меня поздравлять?…»       На кухне Ин Хо почти ничего не изменилось с того дня. Все на тех же местах.       А потом Ги Хун замечает стулья. Приставленные спинками один к одному, их выдвинули к торцу стола. Только два, остальные оставались на своих законных местах. И сперва Сон не сильно понял смысл такой конструкции. Но уже через пару секунд осознание обрушилось на него мурашками по спине.       Вместе. Они действительно собираются пить вместе, одновременно. И конечно Ин Хо придется для этого сидеть спиной к Ги Хуну, чтобы снять маску и приложить бокал к губам.       Пока механик приходит в себя после стольких потрясений, Хван спокойно проходит на кухню и останавливается у барного шкафа.       — Что бы ты хотел? Шампанское, вино?       «Что происходит?»       — Ну… Ну вино.       — Красное, белое?       — Любое, без разницы…       Ин Хо подготавливает бокалы и разбирается с пробкой очень дорогой на вид бутылки, а Ги Хун все также неловко стоит в дверях. Заметив это, Хван любезно просит того присесть на один из предложенных стульев. Сон слушается.       — Тебе не о чем переживать, не будь таким зажатым. Уверен, ты очень обрадуешься новости.       Это интриговало. Если обрадуется, значит это что-то хорошее. А хорошим может быть только еще больше работы, еще больше денег. И пока Ин Хо продолжал крутиться рядом и расставлять их бокалы, к Ги Хуну вновь вернулся прежний позитив, а на лице даже появилась скромная улыбка.       Что если Хван предложит ему что-то крупнее, масштабнее? Постоянное сотрудничество, официальное трудоустройство? Возможно, теперь Ги Хун будет брать больше чем одну машину за раз. А поздравлять Ин Хо собирался, очевидно, с повышением!       Пока Сон предвкушал радостные вести, Ин Хо уже устроился на втором стуле за его спиной. Сидеть так близко к нему еще не приходилось.       — Я попрошу тебя не поворачиваться, когда я сниму маску.       — Конечно.       На лице играет легкая улыбка, когда Ги Хун берет со стола полный бокал красного вина. Совсем не этого он ожидал, когда ехал сюда сегодня, но ему определенно нравится.       Через пару секунд раздался щелчок, следом за которым послышался звук, с которым чужая маска опустилась на стол. Ги Хун чуть повернулся, чтобы осмотреть ее, пока по спине прошла еще одна волна мурашек.       Ин Хо без маски. Так близко, так опасно. Будоражит. Это определенно какой-то новый уровень в их общении. Еще никогда они не разделяли вместе трапезу. Даже кофе вместе не пили. Всегда только Ги Хун мог позволить себе что-то съесть или выпить в присутствии Ин Хо, но не наоборот.       Но это происходит сейчас. И Сон чувствует гордость за то, что заслужил это уважение. Он старался вести себя дружелюбно, делал работу в силу своих возможностей, всегда старался. И вот плата — доверие. Ин Хо наконец доверяет ему, как настоящему другу. И что-то внутри Ги Хуна этому невероятно радо.       — Так и по какому же поводу мы сегодня пьем?       Он говорит воодушевленно, слегка вращая бокал в своей руке и наблюдая как вино кружится по стенкам. Это не сравнится с вечерами в баре с Чонг Бэ.       Сзади раздается смешок и тот самый голос, заставляющий вслушиваться.       — За тебя, Ги Хун.       Слова ласкают уши. Мужчина слышит короткий шорох, с которым Ин Хо поднял бокал. Ги Хун повторяет движение и тянется через левое плечо, чтобы чокнуться, но встречает лишь воздух. Аккуратно оборачивается, чтобы найти второй бокал глазами, но ничего не видит.       Еще один короткий бархатный смешок.       — Я левша.       Ги Хун понимающе промычал и сам невольно усмехнулся такой забавной заминке, тут же возвращая руку. Тянется назад, уже через правое плечо, и наконец слышит долгожданный звон стекла.       «За меня»       Уже поднимая бокал ко рту, Ин Хо продолжил тост.       — За тебя и за то, что ты не сядешь в тюрьму.       Ги Хун так и не успел сделать глоток. Нахмурился, еще раз прокрутил слова в голове и отставил бокал вовсе, поворачиваясь к красивому затылку, чем заставил замереть и Ин Хо. Воздух на кухне сгустился в моменте.       — Что ты сказал?