Маски

      — Что ты сказал?       Внутри все сжалось. Ни единого чувства. Лишь надежда на то, что Ги Хун неправильно расслышал, что-то недопонял, и вместе с ней медленно нарастающее волнение. И чем дольше мужчина на соседнем стуле молчал, тем страшнее становилось.       Ин Хо знает. Ин Хо все знает. Про долги, про кредиторов. Про фотографию…       Хван не успел сделать глоток вина, опешив от реакции Сона и, прежде всего, движения за спиной. Он отставил свой бокал на стол, слегка склонив голову на всякий случай. Но прежняя уверенностью в голосе не пропала.       — Я попросил не двигаться… Сказал, что ты не попадешь в тюрьму.       Значит слух не подвел Ги Хуна. Отлично, можно начать полноценно переживать.       Брат Ин Хо, человек, с которым он, вероятно, общается каждый день и состоит в хороших отношениях — полицейский. Наверняка обсуждали неприкрытые глазки Ги Хуна и его срок за них на одном из семейных ужинов. В таком случае, конечно у Ги Хуна были все шансы попасть за решетку! Первый в очереди. Не повезло, что именно в руки Ин Хо попала информация о неумышленных, но все же преступных деяниях Ги Хуна.       Но откуда он вообще мог это узнать? Следил? Или… сам является частью бандитской конторы?       От последней мысли стало по-настоящему тревожно, но Ги Хун поторопился себя успокоить. Все-таки Хван сказал, что никакой тюрьмы не будет. Да и деньги давал настоящие, чего не стал бы делать, будь он мошенником. Так волноваться не за что? Ну, кроме как за неясное будущее и за теперь уже непонятные мотивы Ин Хо.       — А фотография… где она?…       — Какая фотография?       Что за странный вопрос? Из всех возможных Ин Хо задал самый глупый. Ясное дело, что речь об изображении Ги Хуна! Том самом, за которое он мог потенциально сесть!       Что-то не сходилось. Сон несколько долгих секунд продолжал полу-развернуто сидеть на стуле в попытках понять, что же вообще происходит, но так и не смог найти хотя бы одно разумное объяснение. Поэтому решил спросить прямо, чтобы не морочить голову.       — Объясни, что происходит…       Ин Хо не терял спокойствие, судя по всему ожидая подобных вопросов. Даже, наоборот, звучит более твердо. Наверное, по его мнению ситуация настолько под его контролем.       — Сядь ровно. — имеет совесть холодно отдавать приказы, будто Сон в его подчинении. — Тогда и поговорим.       Ох, как же Ги Хуну не нравится это. Медленно и пока несильно заметно, но Ин Хо становится все меньше похож на себя обычного и все больше — на свою дурацкую маску. Та будто все еще на его лице: не в физической своей форме, а в интонациях и поведении, которых Ги Хун, кажется, никогда до этого не наблюдал. Голос, до этого ласкающий уши своим звучанием, теперь вместо вежливых и даже милых любезностей отдает команды. Без всяких «будь добр».       — Другое дело.       И даже без всяких «спасибо», когда Сон действительно вернулся в первоначальное свое положение, утыкаясь лопатками в спинку стула. Мужчина не любит, когда ему указывают в такой манере. Уже натерпелся, видите ли. Но, так как этот разговор обещал быть очень важным, а желание получить объяснения было слишком большим, Ги Хун послушался.       Ладошки вспотели.       — Ты читаешь новости?       Механик глубоко вздохнул, прикрыв глаза.       «Не дай бог про меня уже успели что-то в новостях написать…»       Ги Хун старался не звучать слишком нервно, хотя его руки в этот момент суетливо поглаживали ляжки.       — Не читаю. Времени нет.       Ин Хо не впечатлился. Лишь тихо хмыкнул, что больше походило на усмешку.       — А твои коллеги тебе тоже ничего не говорили?       Резко руки сжали мышцы ног, Ги Хун застыл.       «Они… тоже все знают?…»       — Что они должны были мне сказать?       — Это очень странно, что такое громкое дело не обсуждалось в компании автомехаников.       Что бы Ин Хо ни сказал ощущается, как удар. Какое, к черту, громкое дело? Правда ли оно настолько громкое, раз Сон не в курсе? Или это он просто глуховат, раз не слышал?       — Я не понимаю о чем ты…       Из-за спины раздается слегка раздраженное цоканье, словно Ин Хо уже устал от неосведомленности Ги Хуна. Вполне нормальная реакция, но слышать ее именно от этого человека было слишком непривычно.       — Вор автомобильных деталей. Не слышал?       В ответ лишь долгое непонятливое молчание. Разговор свернул совсем в другую степь и в уме ну никак не вяжется, как Ги Хун может быть причастен к какому-то там вору.       Затишье Ин Хо интерпретировал как «нет».       — Последний месяц кто-то в городе регулярно присваивал себе детали чужих машин по ночам. Все подозрения падали на тебя. — на секунду Хван остановился, а продолжил уже чуть более мягко. — Но не волнуйся. Мы нашли настоящего вора и это не ты, если вдруг не знал.       Мужчина возвращает в руку бокал. С гордой улыбкой смотрит, как вино разбегается по его стенкам, а после заносит хрусталь за спину через плечо для того, чтобы повторно чокнуться.       — А теперь выпьем?       Но вот Ги Хуну было совсем не до тостов.       На смену тревожности, страха и ужасного чувства абсолютного непонимания, пришла одна простая эмоция — грусть. Так вдруг стало печально от истории Ин Хо. Ги Хун тут же начал пытаться посмотреть на себя со стороны. Неужели все это время в чужих глазах он был лишь жалким воришкой?       — Ги Хун? Давай же, выпьем и разойдемся.       Но даже имея столько подозрений на собственного механика, Ин Хо продолжал быть с ним вежливым каждый день. Кофе, звонки. Так не относятся к ворам. А значит, в глубине души Хван все же верил, что Ги Хун невиновен!       Сон скромно улыбнулся и все же взял свой бокал.       — Давай…       Он протянул руку назад и, прочистив горло, объявлял новый тост. Прошлый определенно был хорошим, но момент упущен. Да и зачем пить за Ги Хуна и неудавшуюся отсидку? Это не стоит тоста. Поэтому в свою речь Сон вложил всю благодарность и искренность, поднимая бокал за того, кого поистине считал достойным.       — За тебя. За то, что несмотря ни на что всегда был готов принять меня в своем доме и позволял работать. За то, чтобы это никогда не кончалось.       Дружба, только зародившаяся, для Ин Хо была выше всяких сомнений или потенциальных опасностей. Он продолжал быть рядом, продолжал отдавать и не брать взамен. Следил за этими дурацкими новостями и даже устроил этот маленький праздник только в честь Ги Хуна. И это все согревало мужчину изнутри.       Однако, уже после озвученного тоста, когда рука двинулась назад, бокал так и не встретился с чужим, который поспешно убрали с пути, опустив.       — Ты еще не понял?       Ин Хо громко фыркнул, только чтобы после этого заговорить в еще более отталкивающей форме, чем до этого. Без капли радости, будто насмехаясь и каждым словом тыкая в невежественность Ги Хуна.       — Нет у тебя никакой работы. И никогда не было. Сегодня ты выйдешь из этого дома и никогда сюда не вернешься, ясно? Забудь сюда дорогу. И все что было — забудь. Считай сладким сном. Тебе просто повезло быть не в то время не в том месте.       Слова ударили, как пощечина. Ги Хун будто окаменел, бокал застыл в его руке.       В висках заболело. Мозг отчаянно цеплялся за самое первое, самое банальное: как отдавать долг? Без этой работы и без этих денег Ги Хун просто не успеет накопить нужную сумму к выходным. Надежды тут же обрушились, а в сознании сразу всплыл образ высокого парня с вилкой в руках, что так опасно нависал в темноте клуба. Сон обещал, что отдаст все. Что с ним сделают за нарушенное обещание?       Пальцы сжимали ножку бокала. Боясь сломать его, механик со звоном ставит тот на стол. Этот звук возвращает Ги Хуна из несчастливого будущего в непонятное настоящее. Все мысли про работу тут же вылетели из головы. Черт с этой работой, черт с ними с долгами! Это всегда было проблемное поле, Ги Хун что-нибудь придумает, выкрутится, ему не привыкать. Вместо этого сознание захватывает что-то еще тяжелее, еще более горькое — осознание, что Ин Хо другой.       Теперь не только интонации, но и значение слов наждачкой проходятся по Сону. Хван говорил с такой уверенностью, с таким нескрываемым превосходством, будто только и ждал момента, чтобы поскорее избавиться от Ги Хуна. Но почему и за что — механик понять не может. Если бы Ин Хо не устраивало качество работы, он мог бы просто уволить его. Но почему он говорит так, словно кроме работы между ними ничего не было? Почему так просто отказывается от дружбы, за которую еще минуту назад делал тост Сон?       Тот тост, который Ин Хо так и не принял…       Еще раз Ги Хун пролистывает прошедшие дни в своей памяти и просто не может понять, что стало с былой вежливостью и лаской, с былой заботой. Что это было? И куда пропало так резко?       — Ты мне врал?…       — Врал.       Неприятно.       — Прям… во всем?       — Если так будет легче, то да, во всем.       Нет, не просто неприятно, а невыносимо.       — Тебе вообще не стыдно что ли?       — Только не нужно сейчас делать из этого конец света. Не преувеличивай. Не могла эта работа быть для тебя настолько важной. Платил я тебе больше, чем стоило, так что не стыдно.       — Да мне нет дела до работы! Я про дружбу!       Ги Хун разворачивается, желая продолжить вести спор лицом к лицу, но Ин Хо, по-видимому, так и не собирается примерять маску. Правда, в этот раз никакой особой реакции на резкие повороты Сона не проявил. Даже наоборот на несколько секунд притих, устремив взгляд куда-то в пол, словно какие-то из слов мужчины могли его задеть. Но потом Хван снова усмехнулся, как ни в чем ни бывало.       — Нет дела до работы, а тост поднимает за как раз за нее. Смешно.       Уловить нотку горечи в его голосе Ги Хуну не удалось. Он был слишком занят тем, чтобы вскочить со стула на ноги. Сидеть на месте просто не получается, когда Ин Хо говорит что-то настолько глупое!       — Что?! Ты шутишь? Тост был за тебя!       — За меня. За меня и мои деньги. «Чтобы это никогда не кончалось» — разве не твои слова?       Это абсурд. Ги Хун не верит, что Ин Хо говорил все это серьезно. Не верит, что кто-то вообще может настолько заблуждаться.       — Ты все вообще неправильно понял! Чем ты слушал? — Ги Хун делает паузу, чтобы вздохнуть и чуть остыть — То есть, мало того, что я, по твоему мнению, вор, так еще и жадюга? Это все? Так ты меня видишь?       — Нет. Теперь я знаю, что ты не вор.       Оказывается, черная уродливая маска — еще цветочки! Лишь сдерживала то, что было поистине ужасно — настоящее лицо Хвана.       — Да ты…! Знаешь что? Я тоже тебе врал! Никакой я, блять, не профессионал! В жизни к таким машинам, как твои, не притрагивался! Я соврал, чтобы ты взял меня к себе!       Это была естественная реакция. Вспышка гнева и не требующее раздумий желание моментально отомстить. Нанести ответный удар, чтобы Ин Хо тоже почувствовал эту боль — быть обманутым.       Но Ин Хо на эту атаку, мягко говоря, все равно. Он оборачивает слова Ги Хуна против него же.       — Я знаю. И этим ты только подчеркиваешь свою жадность.       Холодное и даже чуть-чуть гордое «я знаю» выбивает Ги Хуна из колеи. Ин Хо все знал, но продолжал пускать к себе, чтобы наблюдать? Собирал доказательства? Сон никогда бы в жизни не подумал, что в один день из него сделают объект какого-то эксперимента. Недаром стены гаража окрашены в белый, с этими яркими потолочными лампами — Ги Хуну следовало догадаться, что в этом месте он всего лишь лабораторная крыса.       С ним просто игрались, пока он сам действительно верил в происходящее. Пытался быть хорошим испытуемым, того не зная. Учился, совершенствовался. И даже винил себя в том, что имеет наглость врать Хвану, который, как тогда думал Ги Хун, никогда бы не сделал такого же в ответ. Считал, что тот максимально честный и непредвзятый, несмотря на богатство, которое могло вскружить голову.       Получается, что никакой честностью и не пахло. А Ин Хо как был все это время предвзят, с первой же секунды их знакомства, так и остался до сих пор. Вечно ни к месту приплетает жадность и деньги, словно ничего больше в мире кроме этих вещей не осталось.       На глазах застыли слезы. Это не просто обман, а настоящее предательство для Ги Хуна. Хвала небесам, что маска сдерживает этот позор от чужих глаз. Хотя, впрочем, и не важно. Ин Хо так и сидел к мужчине спиной, даже в момент его срыва.       — Я соврал, не потому что хочу твои карманы обчистить, придурок, а потому что по уши в говне! Я в таких долгах, что твоей богатой морде и не снилось! Так что, не поверишь, но мне была важна эта работа! И я старался! И реально работал! Делал иногда даже больше, чем ты просил! Каждый вечер читал про твои ебучие машины, чтобы качественно выполнить работу, хотя мог забить! А знаешь почему? Потому что думал, что ты мне больше, чем просто начальник. Я думал, ты мне друг. А ты… блять…       Слова застревают в горле.       Говорить бесполезно. Хван видел вещи, которые не существуют в реальности. И пытаться его в чем-то переубедить ощущается как пустая трата времени и нервов.       Ги Хун словно кричит в пустоту. Ин Хо было настолько все равно, что он так до сих пор и не утрудился надеть маску и хотя бы взглянуть на своего «любимого» жадину-воришку, пока тот размахивает руками и что-то кричит. Будто Сон не достоин его взгляда, а происходящее — слишком мелочное для персоны Хвана. Что-то, что не стоит его внимания и решится само собой. Небольшая шумная помеха. Он отмалчивается и просто ждет, пока Ги Хун наорется и уйдет.       Не хочет даже посмотреть. Что уж говорить о каких-то извинениях?       В последний раз Ги Хун сжал кулаки и, прежде чем сердито развернуться и зашагать к двери, просто выплюнул в сторону сидящего Хвана свое прощание.       — Иди нахуй, Ин Хо!       И только тогда ушел. Ушел из этого дома, в который было велено забыть теперь дорогу. И черт с ним, забудет! И плевать, что еще вчера в этот дом хотелось возвращаться снова и снова, а его хозяина видеть чаще.       Ги Хун хотел выглядеть злобно, а по итогу ушел с видом самого обиженного человека на земле, громко хлопнув дверью на прощание.       Ин Хо так и остался на кухне.       Даже когда Сон шумно покинул дом, он так и остался сидеть на своем месте, задумчиво выводя пальцем круги на столе.       Ин Хо казалось, что все пройдет совсем по-другому. В его представлении Ги Хун бы обрадовался тому, что смог, даже не зная о проверке, доказать свою непричастность, тому, что не попался на провокации. Но на деле Ги Хуна это не волновало от слова совсем, а никакой радости не было и подавно.       Почему-то он зацепился за другое — за факт лжи со стороны Хвана. Хотя сам ведь лгал с самого начала! И даже признался в этом! Он ведь и сейчас, прямо во время диалога, продолжать обманывать. Все кричал о какой-то дружбе, что запутало Ин Хо.       Разве была во всем этом дружба? В чем же она тогда проявлялась? С Ин Хо понятно — он заботился. Правда, заботился не о Ги Хуне, а о том, чтобы удержать его в своей игре. Но что делал Ги Хун, чтобы проявить себя как друг?       «Тост за меня сказал разве что…»       Ин Хо уныло крутит бокал на столе, подпирая голову второй рукой. Чуть погодя переводит взгляд на бокал Ги Хуна. Такой же полный, как и у Хвана. Никто так и не притронулся к вину.       «Зачем только бутылку открывал?»       Грустным взглядом Ин Хо еще раз обводит бокалы, бутылку, свою маску, словно те могли дать ответ на все вопросы. Но никакого озарения не пришло. Пока Хван случайно не цепляется глазами за кое-что, что лежало чуть дальше на столе. Что-то непричастное к сегодняшней встрече и к их разговору — разломанная плитка горькой шоколадки. Так и осталась лежать на тарелке, почти нетронутая. Ин Хо не любил горькое.       «…если бы я заранее узнал, что ты любишь сладкое, то я бы купил другую шоколадку…»       Хван поджимает губы.       «… тебе было бы приятнее…»       Он не разобрал этого тогда. Не понял смысл того разговора, не понял, почему это Ги Хун резко хочет сделать приятно. Обычно людям нет дела до вкусов и предпочтений других, когда они пытаются им льстить. Так с чего бы Ги Хуну переживать за свой небольшой подарок?       Но сейчас все встает на свои места. Сон не пытался угодить ему ради выгоды. Не пытался завоевать расположение, купить симпатию, как это делали другие. В том шоколаде не было ни расчета, ни подкупа — только простое желание сделать приятно. Поблагодарить по-своему. Поэтому такая мелочь, как непопадание в предпочтения Хвана, заставили Ги Хуна переживать и даже чувствовать какую-то вину.       Ночью он пришел именно к Ин Хо. Стал бы приходить, если бы относился к Хвану иначе, чем как к человеку, который сможет выручить в трудной ситуации? Если бы не доверял?       Все те бессмысленные, как казалось, разговоры про что-то личное. Ин Хо все гадал, что же такого опасного может сделать Ги Хун с информацией о его любимом цвете, о любимом времени года. А теперь понимает, что из самого страшного, что он может сделать, так это подарить белую открытку или поздравить с наступлением весны. Ничего коварного, только чистое любопытство и желание узнать человека ближе.       Это и была… дружба?       Как же поздно до Ин Хо дошло осознание: Ги Хун никогда ни о чем не просил. Он только принимал. С осторожностью, с благодарностью, будто боялся нарушить границы дозволенного. Все, что у них было, начиналось не с просьб, а с предложений Хвана. Это он когда-то тревожился, что механик может отказаться от работы, и сам же заманивал его завышенной зарплатой. Это он буквально впихивал в руки Сона деньги, пока тот неловко пытался отказаться. Даже кофе — не просьба Ги Хуна, а жест Ин Хо. Каждый раз он сам приносил чашку горячего напитка в гараж.       Хотя нет, стоит признать, что все же были три вещи, о которых Сон попросил однажды: сходить в туалет, попить воды и остаться на ночь. Вот они — просьбы самого «жадного» человека, каким его придумал Хван.       Он сам породил ложь о том, что Ги Хуна интересуют только деньги. Сам выдумал — и сам же поверил.       Была доля вины Хи Суна во всем этом. Это он был жадным и жаждущим денег, к чему за многолетнее сотрудничество Хван не просто привык, а что брал за основу, естественный ход дел. Иногда кажется, что Хи Сун даже смотреть скоро на начальника не будет, если тот ему не заплатит.       А Ги Хун был простым. Со своей старой поломанной маской, что не меняет вот уже десятилетие. С покрытым трещинами телефоном, с которого не только бесплатно принимает звонки, но и сам звонит позже. Живет в не самом богатом районе, а сюда приезжает на метро после смены в маленькой автомастерской.       Иронично, но, видимо, никогда у Ин Хо не получится купить то, что он изначально хотел. Платил за дружбу когда-то, но все равно оставался одинок. А сейчас, намереваясь приобрести лишь удобство и возможность найти преступника, заключая бездушную сделку, судьба впервые одарила его чем-то стоящим. Дружба все же пришла к Ин Хо, но слишком поздно и слишком незаметно.       До этого Хван думал, что отдал Ги Хуну слишком много. Теперь же его преследует чувство, будто он так и не смог расплатиться с механиком.       «Не боишься, что он обидится?»       Когда Джун Хо сказал это несколько дней назад, Ин Хо посчитал это глупым вопросом. Теперь же может дать точный ответ — да, боится. И уже обидел.       Дружба, которую Ин Хо искал годами, наконец пришла к нему. Пусть он, дурак, и не разглядел этого сперва, сейчас он не может ее упустить.       В спешке натянув маску на лицо, Хван выбегает из дома. Сразу озирается по сторонам, пытается глазами найти Ги Хуна, надеясь, что еще не слишком поздно.       К счастью, далеко тот не ушел. Не успел дойти до нужного поворота, так что Ин Хо заметил его чуть дальше по улице.       — Ги Хун!       Сон не мог не услышать, но все равно не поворачивается на оклик и тем более не останавливается. Так и продолжает уходить быстрым шагом как можно дальше. Хван пытается нагнать, переходя на легкий бег и продолжая выкрикивать имя мужчины, надеясь, что в один из разов он все-таки обернется.       — Ги Хун, постой!       Ноль внимания. Даже когда Ин Хо наконец догоняет механика и аккуратно пытается остановить, схватившись за его плечо, тот вырывается из-под чужой ладони. Не оборачиваясь упрямо идет вперед.       — Ги Хун, давай поговорим.       — Ой, да что ты? Я же только про деньги и работу говорить умею! Тебе такое не нравится.       Джун Хо был бы рад пообсуждать с Ги Хуном такую вещь, как сарказм. У обоих хорошо получается использовать его так, чтобы кольнуть побольнее.       Ин Хо снова пробует коснуться плеча.       — Извини… Ги Хун, я ошибся, постой…       — Нет, это я ошибся!       Но на этот раз его отталкивают в еще более грубой форме. Тогда и Ин Хо решает быть чуть понастойчивее, обходя мужчину и преграждая ему путь. Выставил руки перед ним, но не дотронулся, чтобы не провоцировать. На удивление, это сработало и Ги Хун остановился, давая Хвану шанс.       — Ты сказал, что никогда не трогал дорогие машины, так? — Ин Хо понимал, что ответа ждать не стоит, поэтому поспешил продолжить, пока Ги Хун не убежал. — Значит, и не ездил на таких?       Сон на секунду заинтересованно поднял голову на Хвана. Хороший знак. Ин Хо сохранил мягкий тон в голосе и все-таки уложил аккуратно руки на плечи мужчины, вкладывая в этот жест просьбу.       — Давай прокатимся?       Ги Хун явно сомневался и даже позволил себе задуматься над предложением. Но в итоге все равно отпихнул Хвана в сторону, проходя дальше.       — Даже не боишься, что я угоню твою машину или разберу по частям? Вау! Отъебись!       Ин Хо бы и не подумал, что Ги Хун такой упрямый. С другой стороны, тот имеет полное право держать обиду.       Поэтому Ин Хо отступил. Больше никак не препятствовал Ги Хуну, а сам, не теряя решительности, вернулся домой. Он отпустил Ги Хуна лишь на время, имея на уме еще один вариант, как загладить вину хотя бы немного.       Устрашающий рев глушителя, раздавшийся под боком, ненароком пугает ничего не ожидающего Ги Хуна. Он думал, что единственная помеха в лице Ин Хо уже удалилась, но, повернувшись на проезжую часть, понял, что цирк не кончился. Рядом с мужчиной остановился роскошный черный Mustang, из открытого окна которого уже выглядывал Хван.       У него всегда плохо получалось выражать чувства словами, а за последние годы он и вовсе словно разучился разговаривать. Но общаться через действия и поступки было выходом. И Ин Хо надеется, что это станет выходом и в этот раз.       Ги Хун же просто не знает, как реагировать. Он не хочет видеть Хвана после диалога на кухне. Но его извинения и попытки снова поговорить подкупали. А эта машина и возможность правда прокатиться…       Под маской Хвана наверняка расползается довольная улыбка, когда Ги Хун пристегивается ремнем безопасности на пассажирском сидении.       Сон в восторге от предвкушения поездки. Он и до этого бывал внутри остальных машин Ин Хо: чтобы найти кнопку открытия капота или чтобы рассмотреть двигатель некоторых спорткаров изнутри салона. Но это всегда было слишком быстро, Ги Хун не позволял себе задерживаться на дорогих сидениях. А сейчас он может в полной мере оценить не только красоту приборной панели, но и машину в движении. Не терпелось послушать, как она рычит на разгоне, посмотреть, какая она быстрая.       Но все это восхищение Ги Хун внешне старался никак не показать, чтобы Ин Хо не обольщался и не считал, что так легко заслужил прощения своей богатой подачкой. В глубине души Сон сам не знал, готов ли прощать вообще, все-таки обида засела глубоко занозой. Он сел в машину ради ревущего мотора, ради скорости, ради какой-то детской мечты покататься на крутой машине, что вдруг стала доступной. Но точно не ради Хвана!       — Отвезешь меня домой.       Весь такой грубый и отстраненный, но стоило Ин Хо дать газ, как Ги Хун в ту же секунду превращается в маленького мальчика, который до этого видел гонки лишь по телевизору. Который бегает по дому от стенки к стенке, воображая, что сам сидит за рулем. Который рычит, подражая звуку дорогих выхлопов. Который лишь мечтает почувствовать тот адреналин и ту свободу, которую дарует бьющий из открытого окна ветер в лицо.       Ин Хо видел это. Когда на секунду поворачивался к мужчине, замечал улыбку на лице Ги Хуна, предательски пробивающуюся сквозь попытки ее спрятать. Хотелось сказать что-то на это. Подшутить, спросить, не страшно ли. Но Ин Хо слишком боялся спугнуть этот мимолетный момент перемирия после ссоры. Поэтому просто смотрел вперед и чуть сильнее давил на педаль, будто хотел подарить Ги Хуну еще немного той самой свободы и просто порадовать.       Хван вел машину уверенно, но не агрессивно, никого не подрезал. Специально выбирал широкие дороги и проспекты, чтобы не приходилось совершать слишком много ненужных поворотов и не сбрасывать скорость. Конечно же он превышал. Но штраф был меньшей платой за этот момент. Может Джун Хо будет жаловаться на неаккуратное вождение, но это тоже большой проблемой не будет.       Многоэтажные здания и чужие машины пролетали за окном словно вспышками — так быстро ощущалась эта поездка Ги Хуну. Наверное, так казалось из-за открытого окна. Однако страха как такового почти не было. Единственное, за что переживал Сон, так это за то, чтобы маску не сорвало с лица очередным порывом входящего воздуха. Поэтому всю поездку аккуратно придерживал тигра, жалея о том, что они едут днем. В темноте ночи, а точнее, в ярком свете городских вывесок и фонарей, поездка стала бы еще атмосфернее.       Тут же Ги Хун подумал, что это можно исправить на следующей поездке, а потом сам себя одернул от этих мыслей. Какие еще «следующие поездки»? Он не хочет еще раз встречаться с Ин Хо!       Не хочет ведь…?       Всего на минутку Сон разрешил себе оторваться от разглядывания городских пейзажей, чтобы вместо этого посмотреть на водителя. Его руки крепко обхватывали руль, показывая жилки на тыльной стороне ладони. Поза уверенная, но не напряженная. Так и говорила сама за себя, что это хозяин ведет машину. Маска на лице снова блокирует представление о Хване. Раньше был вежлив, сегодня показал свою темную сторону, а теперь снова мягок. Как его понять?       За рассматриванием мужчины Ги Хун и не заметил, как они остановились на красном. Ин Хо повернулся к нему, сразу замечая на себе взгляд механика. Застанный врасплох, Сон тут же отворачивается. Ин Хо интерпретировал для себя это немного неожиданным для Ги Хуна образом.       — Хочешь сесть за руль?       Внимание пассажира мигом вернулось к Хвану.       — Шутишь?       — Нет, серьезно. Хочешь?       Ги Хун хочет. Очень хочет. Но не может просто взять и прыгнуть к Ин Хо на коленки, весело нажимая педали. Нельзя так легко с ним соглашаться, что бы он ни говорил. Нужно держать стержень и не давать слабину. Показать себя недоступным, чтобы Хван жалел о своих словах немногим раньше.       Поэтому Сон складывает руки на груди, безразлично вновь отворачиваясь.       — Ни капли.       — Я слышу, как ты врешь. Мне казалось, что это в последний раз ни к чему хорошему не привело.       Ладно. Уговорил. В этом Хван был прав. И если это его честное отношения ко лжи, то Ги Хун может только поддержать его в этом.       Но даже так механик не спешил на место водителя. Опустил голову, вздохнув.       — Я давно не водил.       Одна из последних его поездок кончилась аварией и несколькими судами, что, несомненно, породило за собой определенный страх. Вот только Ги Хун не подозревает, что Ин Хо, знающий больше, чем должен, быстро разгадает эту логическую цепочку. И когда его рука мягко ложится на плечо Сона, тот на секунду растерялся.       — И решил, что больше никогда не будешь? Давай, попробуй. Когда еще сможешь погонять на Mustang?       Чуть поломавшись, Ги Хун все же кивает, соглашаясь.       Заехав в карман, где разрешена остановка, они поменялись местами. Ин Хо помог Сону настроить под себя сидение, а с зеркалом заднего вида тот справился самостоятельно.       Выезжать на дорогу было волнительно. Одно дело — разбить свою старую Kia, другое — эту дорогую черную лошадку. За нее Ги Хуну точно никогда не расплатиться. Поэтому первые несколько минут вел машину спокойно, вспоминая как управлять транспортом.       Однако вскоре руки уже по памяти выполняли все нужные движения, автомобиль набрал скорость, а страх сменился восторгом. Ги Хун, конечно, не разгонялся до скоростей Ин Хо, боясь настолько рисковать, но и в установленные лимиты точно не вписывался, нагло зарабатывая штрафы хозяину машины. Заслужил!       Но даже на это Хван не сказал ни слова против, позволяя Сону брать от этой поездки все. За что в глубине души Ги Хун был благодарен, но не стал этого озвучивать. Ин Хо даже подбадривал резвый дух механика, хваля его особо крутые обгоны и плавные маневры на поворотах, чем вызывал улыбку.       И снова красный свет светофора. Ги Хун намеренно поехал не самой быстрой дорогой домой, чтобы подольше покататься. Но и слишком долго награждать Хвана своей компанией он не хотел, поэтому в конечном итоге пришлось сделать пару съездов, теперь уже действительно направляясь домой.       В очереди машин Сон стоял первым, ожидая зеленого сигнала. Но, как назло, это был один из тех неоправданно долгих светофоров, где ты минуту считаешь ворон, пока на пешеходном переходе впереди нет ни души, а машины на перекрестке можно посчитать на пальцах одной руки.       От скуки Ги Хун открывает окно до предела. Раз уж ему выдалась возможность покататься на крутой тачке, то нужно вести себя подобающе: он понтово высовывает локоть из окна, холоднокровным взглядом оглядывая улицу. Для полного образа не хватает зажженной сигареты меж зубов. Хотя, если бы та все же была, она бы уже выпала изо рта.       Ги Хун надеется, что он просто перепутал и увидел не то, о чем думает. Точнее, не так! Он надеется, что это его спутают с кем-нибудь другим, а лучше не увидят вообще. Потому что на другой стороне улицы мелькнула больно знакомая бандитская маска змеи. На размышление была лишь секунда и Ги Хун применил свой любимый и универсальный способ избежать проблем — сбежать.       Не дожидаясь даже желтого сигнала, Ги Хун отодвигается от окна и пригибается. И прямо так, смотря в пол, что есть силы жмет на газ. Машина вздрогнула, колеса прокрутились на месте, оставляя на асфальте черные следы паленой резины, и под аккомпанемент выстрелов из выхлопной трубы Ги Хун презентовал трюк, которому бы позавидовали некоторые сорвиголовы — переезд перекрестка на красный вслепую и одной рукой. Почему одной? А второй он держит уже отстегнувшуюся сзади маску!       Удар резкого ускорения прижал Ин Хо к сидению. Неожиданность заставила рефлекторно схватиться за ручку двери.       — Красный!       Повернув голову на Ги Хуна он увидел, что тот едва ли смотрит на дорогу. Так, все еще пригнувшись лишь слегка выглядывает из-за руля, чтобы обогнуть выезжающую с перекрестной дороги сигналящую машину. Сердце ушло в пятки. Ин Хо рывком выпрямляет Сона, схватив за плечо.       — Ты чего?!       Проехав опасный участок вести было легче. Почти не отличалось от того, как они ехали до этого. Но сердце табуном стучит в ушах у обоих.       Ответить на вопрос Ин Хо было сложно. Ги Хун хотел бы сказать правду. Но не может же он признаться, что испугался коллекторов? Завидев должника за рулем такой дорогой машины они бы не стали долго думать и, скорее всего, пришли бы выбивать остаток займа уже этим вечером. Ведь раз Ги Хун может себе позволить тратиться на крутые тачки, то лишних денег у него предостаточно. А уже давно пора было выучить, что все лишние деньги Сона — деньги Док Су. Теперь нужно просто молиться, чтобы они не успели заметить маску должника и чтобы на телефоне не высветился звонок от одного из «ублюдочных» контактов, который Ги Хун по новым правилам был бы обязан снять.       Оставалось только нервно усмехнуться и, коротко переглянувшись с Хваном, передразнить его же слова.       — А когда еще смогу погонять на Mustang?       Ин Хо тяжело вздохнул и смирился.       — Будь аккуратнее…       Остаток дороги до дома Ги Хун и правда был куда аккуратнее. Хватит с него лихачить на сегодня, и так слишком адреналиновой вышла поездка.       Когда машина остановилась у нужного дома, повисла неловкая тишина. В нормальной ситуации Ги Хун бы отблагодарил Ин Хо за такой веселый вечер, однако, учитывая его поведение часом ранее, даже сухое «спасибо» в его адрес говорить не хотелось. Но и выходить из машины молча, будто совсем ничего не было, а они друг другу теперь незнакомцы, тоже будет выглядеть неправильно.       Ги Хуну правда понравилось, но он не готов в этом признаваться Хвану. Не знал, как вообще теперь его воспринимать: он открывает какую-то свою новую сторону, отличную от предыдущих. Больше не тот сдержанный и излишне вежливый мужчина, которого Ги Хун знал неделю. Но и тем холодным, отчужденным и надменным негодяем, каким Ин Хо был во время ссоры, он тоже больше не казался. Боже, да у Хвана внутри граней столько же, сколько на его маске! И как понять, какой он настоящий?       Проблема в том, что Ги Хуну действительно интересно это узнать теперь. Посмотреть, кто такой Хван Ин Хо. Он ведь может быть нормальным, в нем есть хорошее. Но в каких пропорциях?       Возвращаться к дружбе может быть заведомо проигрышным делом, как уже случилось, но может у Сона есть шанс хотя бы вернуться на должность его механика?       Ги Хун прервал тишину.       — Вот сейчас только не подумай ничего такого, но… Мне правда нужна работа, Ин Хо.       Если в воскресенье Док Су заберет все и по каким-то причинам оставит Ги Хуна в живых, то долго тот все равно не протянет. С нулем на балансе как он купит продуктов? Да ладно продукты! Плата за квартиру уже на следующей неделе! Как с этим-то справиться?       — Ты же не думаешь, что мне нравится платить тебе за то, что я ломаю собственные машины?       «Все было настолько спланировано?…»       Ги Хун тяжело вздохнул, опираясь на подлокотник на двери машины и опуская подбородок на выставленную руку. Заботят не столько новые открытия касательно спектакля Ин Хо, сколько ускользающие перспективы. И то, что найти им альтернативы в такие сжатые сроки почти невозможно.       — У тебя серьезные долги?       — Миллионы…       С минуту в салоне снова висело молчание, но, в конце концов, после тихого вздоха уже от Ин Хо, он и начал говорить. Без удовольствия, но даря надежду и какой-то шанс.       — У меня осталась буквально пара машин, которые ты еще не видел и которые я не трогал. Ты можешь сделать честный осмотр, как смотрел предыдущие. Скорее всего, правда, ничего не найдешь там, они целые, но я в любом случае заплачу за работу. Все расценки те же, работаешь в гараже. Но, опять же, это всего две машины, а потом я не знаю, чем могу тебе помочь…       Почти все время Ин Хо говорил, повернувшись к окну. Но, когда все слова были сказаны и он повернулся на водителя, то заметил на себе его пристальный взгляд, в котором даже через маску каким-то образом сочилась благодарность.       — Спасибо. Правда спасибо.       Вот за что, но за это Ги Хун не мог не отблагодарить. Было бы стыдно после такого очевидно невыгодного и ненужного предложения со стороны Ин Хо продолжать гордо задирать нос. Сон никогда не мог долго держать зло на кого-то. Тем более когда этот кто-то пытается загладить вину.       Им нужен разговор. Лицом к лицу, без лишних эмоций. Еще раз сесть и все обсудить. И только после этого можно выносить решения, стоит ли связываться с Ин Хо. Но если говорить предварительно, то Хван уже старается обелить себя. И у него получается.       Возможно, всему виной была ложь. Оба врали, скрывали секреты, и оба жалеют. Так может пора положить этому конец и начать с чистого листа?       — Кстати, о какой фотографии ты спрашивал у меня?       А может и не пора…       Мурашки пробежали по спине. Ги Хун и забыть успел, что вообще упоминал свою несчастную фотографию.       Как вообще выкрутиться из этой ситуации, не говоря правду? Ин Хо ведь не станет закрывать глаза на такое!       — Ах, это… Ну…       Было большой ошибкой отвечать слишком быстро тогда. Нужно было подольше послушать Хвана, понять, о каком преступлении идет речь. Но на нервной почве у Ги Хуна развязался язык, когда не надо и не про то, что надо.       В каком ключе можно было поднять тему фотографии, когда речь идет о тюремном заключении? Еще и повезло спросить про фото первым же делом, будто ничего важнее не было! Что за напасть…       — Ты про фоторобот? Хочешь посмотреть, как выглядит настоящий вор?       Ин Хо сам чуть не утащил Ги Хуна на дно и сам кинул тому спасательный круг, за который тот моментально цепляется.       — Да! Да-да-да! Все думал о том, насколько я подхожу под описания, раз вы меня на мушку взяли, хах…       От сердца отлегло. Главное, чтобы Ин Хо не заметил того, как сильно от стресса Ги Хун сжал кулаки. Этого и сам Ги Хун не заметил.       Быстро на телефоне Хван нашел как старый фоторобот, так и свежую фотографию уже задержанного преступника, которой Джун Хо поделился с братом в личной переписке.       Вот только если рассматривая фоторобот Ги Хун с интересом подчеркивал реальные совпадения со своей персоной, хоть и не многочисленные, то, перелистнув на изображение реального вора, он нахмурился, впав в сомнения. Может, ему просто кажется, или…       — Кан Но Ыль, 34 года. Взяли ее вчера вечером, когда она…       Это просто возмутительно.       — Вы перепутали меня с женщиной?!       Почему-то резкая реакция Ги Хуна только позабавила Ин Хо, отчего тот отпустил смешок и поспешил оправдываться.       — Мы не знали, что вор — женщина!       — Да она в маске кошечки, неужели непонятно?!       — Это было под сомнением! Мы думали это кот!       — И поэтому подозревали меня, тигра?!       Из-под черной маски доносится заглушенный этой же маской смех и невольно Ги Хун им заразился. Какой абсурд! Но посмеяться решил уже дома, за закрытой дверью, а пока только изо всех сил подавляет улыбку, пока отстегивается и вылезает из машины.       — Все, хватит с меня!       Быстро за ним на улицу вышел и Ин Хо. Но не только чтобы пересесть на водительское кресло, но и окликнуть Сона в последний раз.       — Ги Хун!       Отвлекаясь от поиска ключей в кармане, механик оборачивается на голос и кивает, как бы разрешая продолжить говорить.       — Во сколько мне заехать за тобой завтра?       «Заехать?»       — В пять, наверное…?       — Понял. До встречи!       — До встречи…       Это было приятно. И это плохо, что это было приятно! Потому что Ги Хун сразу чувствует подвох, словно все стало как раньше. Опять Ин Хо ловко пробирается поближе, опять заставляет глупо улыбаться. Сон пытается вытряхнуть все это из головы, тряся головой, пока открывает входную дверь, но улыбку стереть не получилось.       — Ну дурак…       

***

             В кабинете тихо. Джун Хо сидит без маски и тихо составляет отчет, записывая на бумаге данные, когда дверь распахивается и впускает в комнату Ин Хо. Тот не считает нужным здороваться и сразу переходит к делу, опускаясь на кресло для гостей.       — Мне нужна помощь.       Джун Хо и бровью не повел, спокойно продолжая свою работу.       — Касательно чего тебе нужна моя помощь?       — Ги Хун.       На секунду младший Хван прекратил писать. Но лишь на секунду.       — Нет. Извини, но пора заканчивать с этим. Мы и так зашли слишком далеко, а он даже не виновен. Дело закрыто. Я не собираюсь больше участвовать в твоем обмане. Пощади ты этого бедолагу…       — Это не по делу…       Офицер фыркает.       — А по чему же тогда?       Ин Хо на мгновение замолчал, словно стыдясь сказать это вслух.       — По личному…       Ручка выпадает из руки Джун Хо, а сам он тут же отрывается от отчета, впервые поднимая взгляд на брата: сперва удивленный, но быстро уголки губ дергаются вверх, а глаза хитро прищуриваются.       — С этого надо было начинать!