Маски

      В комнате совсем тихо. На улице уже ночь, но из открытого окна по стенам спальни ползут лучи лунного света. Спокойно. На душе — не очень. Вздох сорвался с губ.       Ин Хо сидел на кровати и не знал, что ему делать. В последнее время все стало слишком сложным от того, как все было просто. Парадоксально. Но перемены переворачивали с ног на голову. Перемена в лице Ги Хуна.       Еще сидя за его спиной в среду, когда они выпивали после очередной проверки Ги Хуном машины, Ин Хо начал задумываться в деталях об их общении. Об их дружбе, как тогда его верно поправил сам Ги Хун. Хоть Хван был не в самом трезвом состоянии, он говорил искренне. Ему правда приятно проводить время с механиком. Не потому что с Соном можно выпить, не потому что единственный, кто вообще пытается сблизиться с Ин Хо, а просто за то, какой он есть сам по себе.       Ги Хун невероятно незамысловатый человек. Раньше Хван не сильно понимал, в чем же все-таки проблема того, что он везде платит за нового друга. Почему тому было неприятно? Ин Хо находил этот жест вполне обычным и даже необходимым. Однако сейчас он может только поблагодарить Ги Хуна за то, что тот открыл ему глаза.       Проведя столько времени за обычными будничными разговорами, Ин Хо понял, что деньги — вовсе не обязательная составляющая дружбы. Сон делился и был готов слушать, несмотря ни на что. Важны были не деньги, не наличие оплаты за каждую выслушанную или рассказанную историю, нет, это Ги Хуна не волновало ни капли. Все, что ему нужно было для продолжения общения — банальное нахождение Ин Хо рядом.       И, ох, Ин Хо любит быть рядом. Будь то физически или на проводе телефона. Разделять простую беседу с кем-то, кто этого правда хочет, кто тянется в ответ, было не просто легко, а желаемо и даже необходимо Хвану. Непредвзятое бескорыстное общение. Предел мечтаний.       В историях Ги Хуна был весь он. Они такие же глуповатые, порой невообразимые, но всегда забавные и по-своему теплые. Добрые, даже когда не вписывались в рамки закона. Впрочем, если бы Ин Хо все еще работал в полиции, у него бы в любом случае рука не повернулась действительно выносить Сону наказание за проступки прошлого.       Ги Хун улыбчивый. Очень много и громко смеется. И это каким-то невообразимым образом передалось и Ин Хо. Вокруг мужчины настолько расслабляющая атмосфера, что даже не замечаешь, как поднимаются кончики губ. Что странно, потому что Хван не помнит, когда в последний раз улыбка появлялась на его лице искренне, сама собой.       Ин Хо мог улыбаться или смеяться на шутки коллег. Но исключительно из вежливости. Мог улыбнуться брату. Но это была скорее виноватая улыбка, несущая в себе немое извинение. Да и ту Хван начал показывать лишь в последние полгода, когда решил восстановить связь с Джун Хо. В остальное же время кому ему улыбаться в пустом доме? Самому себе? Картинам в коридоре? Осточертели.       В мире, в котором серьезное, безэмоциональное выражение лица уже закрепилось за Хваном, улыбаться было даром. Ги Хун вернул ему это умение.       Невольно в голову закрадывались мысли, что с Соном было бы хорошо жить вместе. И под «вместе» Ин Хо имеет в виду вместе без масок, открыто. Чтобы видеть, как Ги Хун смеется и улыбается еще и глазами. Но Хван сразу все подобные мысли пресекал. О таком рано думать. Да и глупо. Создавалось впечатление, что это происходит только на фоне того, что у Ин Хо нет никого другого рядом, вот он и привязывается машинально к ближайшему. А так не хотелось.       Наверное поэтому, несмотря на желание помочь Ги Хуну с поиском новой работы, и несмотря на то, что механика на аукцион зарегистрировали еще после их совместного ужина, Ин Хо все боялся пригласить его лично. Особенно понимая, что приглашением будет сделанная на заказ маска. Хван переживал, что Ги Хун воспримет такой подарок в неправильном ключе, не дружеском. Однако, одновременно с этим, в тайне от самого себя на это надеялся.       В какой-то момент сложилось впечатление, что Ги Хун и сам дает некоторые не дружеские намеки. Но Ин Хо отказывался верить в это. Отказывался и после того, как Сон позвал танцевать медленный танец на аукционе, списав это на простую невнимательность с его стороны, не больше. Отказывался и после того, как Ги Хун расслаблено положил свою голову на его плечо, ведь все-таки Хван был первым, кто сделал подобное несколькими днями ранее. Отказывался и после их нелепого, но милого танца уже дома — Ги Хун был пьян.       Но пройти мимо объятий Ин Хо не смог. «Ну обними меня уже», — и сердце сжалось. Хван застыл на мгновение, не решаясь, а почувствовав, что тепло чужих рук норовит уйти, вжался, что есть сил. Годы одиночества сыграли свое. Ин Хо толком и не контролировал свое тело, когда льнул к груди мужчины, когда клал голову тому на плечо, когда руки стискивали Ги Хуна в голодных объятиях. Голодных — вот оно, верное, самое правильное слово. Ин Хо и не знал, насколько ему необходим этот контакт. Но знал Ги Хун, по-видимому.       Не хотелось отпускать. Впервые за такое долгое время Ин Хо может не заботиться о ком-то, а сам нырнуть в чужую заботу. Просто расслабиться. Быть, наконец, любимым, хотя бы по пьяни, хотя бы на одно объятие. Раньше о таком он мог только грезить.       На утро, однако, когда алкоголь выветрился из Хвана, прошли и все те сумбурные мысли. Осталось лишь осознание, что Ин Хо действительно тактилен. Вспоминая все их встречи можно было и вправду заметить много прикосновений с его стороны, случайных и непреднамеренных.       Хван об этом и не думал. Но после того, как Ги Хун подметил эту его особенность, Ин Хо боится лишний раз дотронуться. Каждое касание кажется теперь слишком навязчивым, с подтекстом, который он не вкладывает. Благо, почти весь следующий день Ги Хун провел в кровати, поэтому соблазна снова положить руку на его плечо не возникало.       Заранее предугадав плачевное состояние Сона после их небольшой пьянки, Ин Хо подготовил для него воду и обезболивающее, комплект сменной одежды для удобства. Выбрал самые большие вещи из своего шкафа, чтобы Ги Хун точно в них влез. Все это банальное человеческое отношение. Небольшая забота. Разве мог Ин Хо оставить друга в беде? Это точно, точно ни по какой другой причине. Ничего большего… Да?       Ин Хо сомневается. Не понимает. Его больше не волнует то, как вдруг резко сбежал Ги Хун. Не волнует, что в приложении такси поездка не окончилась на его доме, а продолжилась вплоть до клуба Пентагон в центре города.       Ин Хо волнует только маска в его руках. Он крутит ее в руках вот уже, наверное, час. И не может развидеть, как под определенным углом на ее матовой поверхности проявляется едва ли заметный отпечаток чужих губ. Вот он есть. А чуть повернуть — пропал. Ну не может же Ин Хо это чудиться?       «Она у меня»       Поцеловал. Прямо в губы. Что это должно значить? Что Ги Хун хотел этим сказать? Или, может, не хотел? Он не подал и знака, просто сделал, что хотел, и положил маску назад. Возможно и не предполагал, что оставит след. В таком случае Сону не повезло, что Ин Хо хорош в сборе улик.       Этот поцелуй все меняет. Все мысли, гонимые до этого момента прочь, кружились в голове. Каждая мелочь в их отношениях заиграла новыми красками. Был ли танец на самом деле случайностью? Все касания? Объятия?       Ин Хо наконец отрывает взгляд от своей маски и смотрит на кровать, на которой сейчас сидит. Смотрит на вторую ее половину, холодную и пустующую. На такой кровати не спят в одиночку.       «Тут мог бы быть Ги Хун»       Будет ли Ин Хо рад такому? Он и сам задумался об этом. Но ответ нашелся быстро. Быть в теплых объятиях каждую ночь, засыпать под чужой смех, просыпаться и видеть улыбку. Улыбаться в ответ. Все-таки потрогать руками его пушистые волнистые волосы… Это было бы приятно? Звучит, будто должно.       Ин Хо лениво встал, чтобы убрать маску и зашторить окно. А потом с тяжелым вздохом лег в постель, на этот раз точно спать. Раздумья съедают изнутри, их слишком много. Что стало непривычным на фоне того, какой легкой ощущалась в последнее время жизнь. Какой легкой делал эту жизнь Ги Хун. И Хван пьянел от этого, наслаждаясь пришедшим наконец счастьем. Будто солнце выглянуло из-за затяжных туч.       Все-таки должна у Ин Хо в жизни появиться полноценная любовь. Должна ведь?… В конце концов, он заслуживает этого, после всего…       Хван хмурится от еще более тяжелых мыслей и все-таки решает сконцентрироваться на сне. Завтра разберется со всем насущным. Завтра с Джун Хо, первым же делом утром.

***

      Ги Хун не мог пошевелиться. Зачарованный глазами с фотографии, он не обращал внимания ни на что другое. Так и держал этот маленький картонный квадратик перед лицом, всматриваясь.       — Это… Это…       Сердце наполнилось новыми, еще пока неизвестными чувствами, которые охватили Ги Хуна с головой. Не было сомнений — это искра. Пойманная глазами она быстро, словно током, расходилась по всему телу. Но первым делом охватила мозг, теперь не давая и шанса даже задуматься о том, что что-то пошло не так. Обман витал в воздухе, но больше не казался опасным.       Нет, действительно, все ведь прекрасно! Слезы в глазах, наверное, лишь вследствие искры, а в остальном Сон не видит проблем. Ну разве это плохо? Эти глаза, которые хочется приблизить, но фотография не позволяет. Эти лицо, волосы, тело…       — Будет тебе мотивацией. Будешь знать, как свои правила ставить.       Неожиданно фото вырывают из рук. Ги Хун тут же машинально, как завороженный, дергается за ним, перегибается через стол к Док Су, тянется вперед. Но пара крепких рук резко и грубо усаживают механика назад на его стул, а другие бандиты уже разложили на столе какие-то документы и пару ручек.       — На что уставился так?       Сарказм. Ги Хун слышит его отчетливо, но не видит — все смотрит на фото в руке кредитора. Ничто другое его не волнует, что Док Су не нравится. Но он не злится. Ему слишком большое удовольствие приносит его маленький розыгрыш с фоткой.       — Мун Дон, давай. Подпиши, что надо, и беги домой плакать в подушку.       Пустой звук. Док Су водит рукой из стороны в сторону и наблюдает, как Ги Хун, словно кот за лазерной указкой, вертит головой вслед за фотографией. Загипнотизированный. Кредитор усмехается.       — Как тебе повезло, что я тебя ваще живым оставил… — он поворачивается к своим подручным. — Нет, ну что за идиот, а? Пришел сюда со своими условиями! — Док Су громко засмеялся, что все его люди сразу подхватили. Потом главарь снова повернулся к Ги Хуну. — В чужой монастырь, Сан Мун Дон! Знаешь? Давай, не тяни. Подписывай.       Ги Хун все еще очарован. И из всех бумаг выбирает смотреть лишь на одну — в руках Док Су.       Кажется теперь, когда Сон все никак не приступит к делу, кредитор устал ждать и раздражен. Одним резким движением припечатывает фотографию к столешнице, изображением вниз. Этот громкий хлопок и осознание, что, теперь уже не стыдно сказать, его любовь влепили прямо лицом в столешницу, ужаснул Ги Хуна. Он вздрогнул от неожиданности и даже будто ощутил на себе боль несчастной фотографии.       — Сказал подписывай!       Без фото перед глазами рассудок чуть прояснился. Медленно Сон опускает взгляд вниз и смотрит на документ перед собой. Много текста, нет картинок. Ги Хун не понимает, что читает. Или, лучше сказать, просто не верит. Цепляет какие-то страшные слова из разных абзацев, но ни одно не внушает спокойствия.       — Что это?…       — Увеличение процентной ставки, изменение сроков выплаты. Залог.       Последнее слово напугало еще сильнее. Механик вопросительно поднимает голову на Док Су.       — Залог?       Не то чтобы Ги Хун так отчаялся, что уже заранее думал о том, как будет жить, если не сможет вернуть долг, но, если такая ситуация все же произойдет, ему просто нечего отдавать. Квартира в аренду, машины нет. Ничего нет! Даже если собрать все его скудные манатки, в сумме стоимость их продажи не покроет и четверть долга. Ги Хун только поэтому и обратился в контору Док Су: выгодные проценты, хорошие сроки, деньги сразу на руки. И самое главное — никакого залога, несмотря на крупный кредит.       Конечно, на то, что компания Док Су подозрительно новая, в подозрительно расположенном месте, Ги Хун внимания не обратил. Как не обратил внимания и на контракт, который подписывал. Даже не дочитал до конца. Уже потом узнал, что, оказывается, по мере их сотрудничества, что сроки, что проценты менялись. Всегда в пользу кредитодателя.       Знал бы только Ги Хун тогда, в какой капкан ступал. Ничего, что происходит сейчас, не случилось бы, будь он хотя бы немного ответственнее и чуть умнее.       С другой стороны, и искры бы сейчас не было. А как может Ги Хун отказываться от этого счастья?       — Да. Не выплатишь весь кредит до конца месяца — изымем.       До конца месяца. Это еще две недели. Две недели на все.       — Но у меня нет ничего под залог…       Док Су фыркнул. А Ги Хун поджал губы, бледнея. Потому что понял, какие слова из нового документа скорее всего описывали сам залог.       — А твои влюбленные глазёны? А почки? А печень, не пропил еще?       Осознание пытается напугать, но не получается. Все мысли о другом. Лишь грудь стягивает в тяжелый узел.       Ги Хуна собираются просто распилить на органы. Как угрожали еще в начале месяца. Какая ирония — что сейчас, что тогда Сон озабочен лишь какой-то фотографией. В тот раз, правда, своей. И лучше бы в этот раз было так же.       В горле встал ком.       — Паскуда, на маску же новую накопил… Подписывай!       С голосом Док Су в волосы на затылке вплелись чьи-то пальцы. Больно сжали пряди и резко наклонили Ги Хуна ко столу. Наверное, если бы не маска на лице, его бы впечатали разок носом об поверхность, для уверенности.       Теперь Ги Хун лицом к лицу со зловещей бумагой. Дата 31 августа прямо перед ним. Дата, судя по всему, последней в жизни Сона операции.       Дрожащей правой он берет ручку и заносит над полем, но ничего не пишет, снова встал в ступор. Просто не может. Как, какой человек в здравом уме подпишет это?       Волосы болезненно тянут еще сильнее, отчего Ги Хун втягивает воздух через зубы и жмурится. А когда открывает глаза вновь, сразу замечает лежащую на столе фотографию, которую только что положили перед ним.       — Кое-кто очень хотел бы, чтобы ты подписал. Сделаешь для искорки?       И думать не пришлось. Даже не глядя Ги Хун подписывает свой смертный приговор, пока на губах снова медленно появляется улыбка от вида любви.       Стоило одной подписи оказаться на бумаге, лист быстро переворачивают и заставляют оставить еще несколько автографов. И когда поля для заполнения закончились, все так же за волосы Ги Хуна оттягивают от стола. Он роняет ручку и роняется сам, падая на пол. Едва ли он успевает встать на ноги, как его уже тащат на выход из маленькой комнаты. И Сон был бы рад поскорее выбраться из этого места. Вот только внутри осталось то, без чего он теперь жизни не видит — чертова фотография.       Ги Хун вырывается из чужих рук, толкается и пытается изо всех сил вернуться к столу. Цепляется за край столешницы, подтягивая на себя весь стол, ложится на него грудью и наконец дорывается до заветного фото. Подгребает его под себя, прячет за пиджак, а уже в следующую секунду Ги Хуна снова кидают на пол и тянут за воротник к двери. Он больше не отбивается. Сложил руки на груди, одной из них прижимая фотографию к сердцу, хоть бы не помялась. И в то же время пытается взять для себя хоть немного больше, чем ему дали, получить информацию. С надеждой смотрит на медленно отдаляющегося Док Су.       — Кто это?! Хотя бы имя!       Но главарь только смеется.       — 300,000 вон сверху — расскажу!       Конец. Ги Хуна в последний раз толкают, отпуская, а он рефлекторно упирается руками в пол, ловя самого себя. Но не учитывает, что в этот момент фотографию ничего не держит, и та плавно выскальзывает из-под пиджака.       — Наслаждайся искрой, Мун Дон!       Дверь в коморку, где Ги Хуна только что убили и оживили одновременно, с хлопком закрывается. Вокруг осталась лишь темнота, прерываемая яркими вспышками цветных прожекторов. Музыка, что до этого казалась приглушенной, резко бьет по ушам басами. И во всем этом хаосе громкой музыки, слепящих огней, шумно бьющегося сердца и отсутствия фотографии под боком Ги Хун впадает в настоящую панику.       Прям так, на четвереньках, он ползает по полу и суетливо пытается руками нащупать нужную карточку с изображением. С каждой секундой поисков пульс, такое чувство, становился еще громче треков, играющих из колонок. Страх потерять только приобретенную любовь ужасал.       Как только Сон наткнулся рукой на краешек фотографии, он тут же подобрал ее и снова прижал к груди, радостный, словно обнимал не картинку, а живого человека. А потом понял, в каком он опасном положении. В клубе, может, и не видно, да и вся эта пьяная молодежь в любом случае не обратит внимания, но появление Ги Хуна с фотографией в руках на улице станет катастрофой. Интересно, как быстро вызовут полицию? Точнее, как быстро она приедет!       Пугал не столько факт того, что за подобное Сону грозит срок в тюрьме, сколько понимание, что в таком случае его разлучат с фотографией. Отберут насильно. Уничтожат, вероятно, огнем, чтоб остался от нее лишь пепел.       Такое больно даже представить. Поэтому Ги Хун тревожно прячет фото во внутренний карман пиджака. Несколько раз проверяет, достаточно ли надежный это тайник, и только потом встает, наконец, на ноги.       Следующие сорок минут просто выпали из памяти Ги Хуна. Он не помнит, как добрался до дома. Это происходило в сильной спешке и еще сильнейшей панике. Как же хотелось скрыться от чужих взглядов, избавиться от ощущения, что тебя видно насквозь, и что каждый знает о фотографии в кармане. Ги Хун тревожно озирался по сторонам, реагировал на каждый шорох, уже готовясь бежать. Необоснованная дрожь накрыла его всего, во рту пересохло. А желание достать фото и хотя бы на секундочку снова увидеть эти глаза было невероятно огромным. Но нельзя. Оставалось лишь терпеть и только прибавлять шаг, чтобы как можно скорее воплотить нужду в жизнь.       Стоило только Сону перешагнуть порог своей квартиры и захлопнуть за собой дверь, он тут же беспорядочно скидывает с себя ботинки, срывает с лица маску и тянется в карман пиджака.       Наконец-то они одни. В безопасности у Ги Хуна дома, где никто не посмеет их тронуть. Только они вдвоем, предоставленные сами себе, лицом к лицу. Сон находит это невероятно важным — показать и свое лицо перед пассией, с надеждой, что человек с фотографии, где бы он ни был, почувствует этот взгляд. Почувствует его любовь. Хоть это и невозможно.       Теперь Ги Хун может рассмотреть его как следует. Но перед этим буквально на миг выпускает фото из рук и кладет его на стол, чтобы сбросить надоевший костюм, за который Сона сегодня неплохо так помотали. В домашней одежде комфортнее, привычнее.       Ги Хун возвращается к фотографии и забирает ее с собой на кровать. Заваливается на спину и, широко улыбаясь, всматривается в маленькую картинку.       Начать стоит с очевидного, и, пожалуй, самого задевающего — это мужчина. Мужчина на фотографии. От того, что Ги Хун снова акцентирует на этом слишком большое внимание, слезы жгут глаза. Но он быстро смаргивает эту влагу. Конечно же Сон не расстроен! Ни в коем случае! Просто какая ирония, что только факт того, что Ин Хо был мужчиной, останавливал Ги Хуна от искры с ним. А в итоге все равно влюблен в мужчину, но уже в другого, незнакомого. Был ли тогда смысл так воротить нос изначально?…       Конечно! Конечно был смысл! Потому что зачем Ги Хуну кто-то другой, когда есть он? Это ведь судьба, не так ли?       Он. Его словили на пленку неожиданно. Растерянное лицо, отсутствие маски в кадре, поза в движении. Бедняжка, его наверняка бандиты загнали в угол, как однажды загнали Ги Хуна, без его согласия. Приятно знать, что у них есть что-то общее, пусть и такое печальное. Правда, он выглядит не таким пораженным, как выглядел Ги Хун на своей фотографии. Более злой, не такой напуганный. Сильный.       Он. Одет в простую белую футболку и темно-серую кофту на застежке поверх. Штаны — вероятно, джинсы. Качество и размер фото небольшие, трудно разглядеть, да и мужчина не запечатлен в полный рост. Но даже по тому, что Ги Хун видит, было понятно — это человек простой. Носит простую одежду, не заботясь о моде или яркости своего образа. Носит то, что удобно, придерживается своего вкуса, а не того, что навязывает общество. Он наверняка легко принял бы Ги Хуна с его недорогими, устарелыми вещами, не стал бы осуждать. Любил бы таким, какой он есть. Добрый.       Он. Прелестное лицо. Эти черные глаза-бусинки Сон бы разглядывал, кажется, вечность. Чудесный аккуратный нос. Небольшая щетина на подбородке. Его красивые темные волосы подстрижены под удлиненный боб, с челкой на бок. Ги Хун бы с радостью провел по ним рукой, потрепал макушку. Милый.       Он…       — Как тебя зовут?…       Ги Хун аккуратно проводит по его щеке одним лишь пальцем, что выглядит чересчур огромным на фоне маленького лица на изображении. Он ждет слов от любимого, но ответом на поставленный вопрос была лишь тишина пустой квартиры. Сердце щемит от этого. Но Ги Хун только усмехается.       — Узнаю позже, да?       Док Су выставил цену на то, чтобы узнать личность мужчины. Возможно, это вложение стоит того? Хотя, какие могут быть вопросы, конечно стоит. Осталось лишь накопить.       А до тех пор Ги Хун будет тут один. Он не знает ни имени, ни места проживания. Не знает, имеет ли этот человек искру на кого-то другого или готов принять Ги Хуна. Не знает даже, жив ли этот мужчина в принципе.       «Жив»       Жив в сердце Сона, по крайней мере. И будет жить вечно. Ну или, по крайней мере, до тех пор, пока сердце не разобьется от осознания, что его любимый даже не знает о существовании Ги Хуна.       На самом же деле, есть лекарство от этой заразы под названием «искра» — время. И, возможно, психолог. Но на второго у Ги Хуна денег лишних не найдется. Поэтому, если бы он и хотел избавиться от чувств, не было бы другого решения, кроме как ждать. Ждать, пока взгляд тех самых любимых глаз перестанет преследовать тебя, пока мысли о человеке не превратятся из постоянной боли в приглушенный, почти привычный фон. Пока человек не станет наравне с любым случайным прохожим. Пока не забудешь его.       Это определенно долгий и упрямый процесс. Кому-то хватит и полгода, чтобы оставить все в прошлом, а кто-то мучается годами, храня любовь в сердце в одиночку. Но чувства все же отступают, если долго не видеть человека. Если не ловить его взгляд, если перестать подпитывать воспоминания. И, в конечном итоге, искра затухает. Она не умирает в один миг, а просто день за днем становится слабее, превращаясь в тепло, которое уже не обжигает. Так появляется возможность однажды полюбить кого-то нового.         Но часто это уже и не нужно. Никто не будет подавлять свою искру просто так. Чаще это происходит по причине смерти одного из партнеров, что более характерно для пожилых пар. Но в их возрасте, после целой жизни, проведенной бок о бок, эта потеря не ощущается так остро, как у молодых. Они будут рады до конца своих дней вспоминать все, через что прошли вместе. Будут хранить память, тем самым заставляя себя искрить, как и прежде. И пусть они не видят глаза дорогого им человека наяву, они видят их в мечтах, в памяти.       Поэтому, важно не столько физическое отсутствие ласкового взгляда, сколько освободиться от любви ментально. Отпустить эти чувства. Не стирать факт существования человека, но забыть, что когда-то он был тебе дорог. Отпустить.       Ги Хун будет ждать. Обязательно будет. Но не исчезновения искры, нет. Зачем ему это, когда он только-только познал эти чувства? Его любовь не умерла — наоборот, еще даже не явилась лично. Поэтому Ги Хун будет ждать. Будет ждать их встречи.       Пока что может только наслаждаться фотографией и представлять, как будет радоваться, увидев этого человека воочию. Как прижмет к себе, как, без преувеличения, заставит посмотреть на свои глаза в ответ. Потрогает все-таки эти волосы, вдохнет его запах, уткнувшись в изгиб шеи. Поцелует эти губы.       Губы…       Словно боясь спугнуть, Ги Хун совсем медленно подносит фотографию ближе к лицу и, пару секунд рассматривая миниатюрное лицо, все же льнет своими губами к чужим, пусть и картонным, плоским. И даже этот простой поцелуй разливает в груди приятное тепло.       Не так бы Ги Хун целовал его при встрече, не так. Он бы целовал глубоко, обвивая бы при этом мужчину руками. Не побоялся бы использовать язык, несмотря на небольшой опыт и скромность показывать такую слабость перед мужским полом. Он бы был так увлечен любимым, что забыл бы, как дышать.       И снова слезы на глазах. Возможно от количества «бы». От легкого понимания на подкорке, что ничего из этого, вероятно, никогда не случится. Той трезвой части сознания кристально ясно, что невозможно будет найти этого мужчину. Без имени, без всяких знаний. Лишь фотография вне закона.       Но Ги Хун глушит эти проблески правды, затыкает внутренний голос и вновь погружается в сладкие мечты. Целует фотографию, как больной, словно в припадке. Рвано дышит, пока по щекам бегут соленые дорожки. И даже не замечает, как рука сама опустилась ниже и юркнула под резинку нижнего белья, обхватывая уже слегка возбужденный член.       Это дико. Но Ги Хун попросту не может контролировать себя к этому моменту.       Он. Придавит к матрасу, отвечая на поцелуи. Крепкие мужские руки будут блуждать по телу Сона, изучать каждый сантиметр, оставлять отметины от не нарочно грубых касаний. Сильный.       Ги Хун сжал член у основания на мгновение, всхлипнув.       Он. Будет извиняться за неаккуратность ласковым шепотом прямо в ухо. Зацеловывать ради прощения, своими мягкими губами оставлять ожоги на коже. Даст Ги Хуну отдышаться, даст свободу, сделает удобно. Подарит комфорт, потому что знает, что не имеет права его отнимать. Добрый.       Сон продолжает нежно водить по члену, представляя на месте своих рук чужие. Невольно ускоряет ритм, захлебываясь фантазиями и одновременно захлебываясь от того, что это лишь фантазии.       Он. Его щеки, его уши покроются красивым румянцем от всех чувств, что его наполняют. Его черные бусины-глазки будут смотреть из темноты со страстью, но в первую очередь — с любовью. С обожанием, с восхищением, трепетом. Он будет улыбаться от вида разнеженного Ги Хуна. А потом его челка перекроет обзор и он быстрым движением, чтобы не отвлекаться и не прерывать контакт, уберет ее в сторону и снова откроет вид своих очаровательных глаз, чудесных ресниц. Милый.       Голова запрокидывается назад, а фотография в руке поднимается за нею выше, потому что Ги Хун не намерен переставать смотреть. Пальцы на ногах подгибаются от избытка приятных ощущений, усиливается дрожь по телу, достигая своего пика в моменте, когда Ги Хун сводит колени вместе и с протяжным негромким стоном кончает. Никогда и близко он не испытывал ничего подобного.       Белье грязное, рука тоже. От накрывшего жара пробило на пот, майку тоже стоит сменить. Но это все не особо волнует Ги Хуна. Он жалеет только об одном — все-таки зажмурился в самый важный момент. И, словно в качестве извинений за это, он вновь целует фотографию несколько раз, с какой-то особой нежностью.       Это была длинная ночь. Даже после душа сна ни в одном глазу нет. Все же Ги Хун хорошо отоспался днем, у Хвана, поэтому еще долго просто лежал на матрасе и как ненормальный таращился на фото, отвечая каждому порыву поцеловать изображение. Он не следил за временем, но так прошли часы. В тишине, темноте и спорном одиночестве. Слезы успевали высыхать, перед тем как вновь оказаться на щеках — Ги Хун не позволял себе расстраиваться по пустякам. Успокаивал себя тем, что все наладится, но все равно не мог сомкнуть глаз от стресса и не спадающей тревоги.       Заснул Ги Хун лишь тогда, когда понял, что сможет увидеть своего ненаглядного во сне, если повезет. И не просто увидеть, а потрогать, поцеловать, поговорить с ним. Почти как по-настоящему. Почти и не сон…       

***

             На утро все вчерашние мысли никуда не ушли. Мысли о возможном будущем с Ги Хуном наполняли голову. Поэтому, перебарывая самого себя, Ин Хо все же направился к брату в полицейский участок.       Спрашивать у Джун Хо том, как подружиться с механиком, уже было достаточно неловко. А теперь спрашивать о том, что делать с неожиданной симпатией к нему, еще более неловко! Но Ин Хо понимает, что, пытаясь решить все самостоятельно, он либо все испортит, либо сойдет с ума. Ему нужен этот совет. Даже если придется подавить внутреннюю гордыню и обратиться к младшему брату за помощью.       Однако, добравшись до участка и уже приготовившись мысленно к своей минутке позора, Хван дергает за ручку и понимает, что дверь нужного кабинета неожиданно закрыта.       — Джун Хо на задержании!       Ин Хо оборачивается на раздавшийся позади голос и находит в нескольких метрах от себя У Сока. Тот стоит в коридоре с парой пустых кружек от кофе. Видимо, шел оставить их в мойке, но отвлекся на визит своего, если все пойдет хорошо, будущего родственника. Проходить мимо было бы некрасиво, даже если стоять рядом и, тем более, говорить со старшим Хваном явно нервозно. У Сок не привык видеть его так часто и таким спокойным, все равно побаивается.       — Ох. Понятно.       Сам Ин Хо же успел принять отношения брата с этим растяпистым мужчиной. Может, У Сок и не самая лучшая партия, но до тех пор, пока он каким-то образом умудряется даже без искры любить Джун Хо, их союз может жить. Если он доставляет брату комфорт, разве может Ин Хо быть против? Хватит с него попыток влезать в чужую жизнь. Сейчас бы со своей разобраться…       Что ж, раз Джун Хо нет, значит, делать тут больше нечего. Стоит заехать позже. В следующий раз получится уже вечером, после работы в офисе. Тогда брат наверняка будет на месте. А пока есть еще немного времени на принятие скорого стыда.       Ин Хо уже шел на выход, огибая замершего У Сока, как вдруг остановился с ним рядом. В голову пришла идея. Идея решить все сейчас, самым спокойным способом. Узнать все, что ему нужно, даже не упоминая Ги Хуна. Получить честный ответ, и без всяких шуточек или подколов, которыми бы точно завалил старшего брата Джун Хо.       Хван резко оборачивается к У Соку.       — У Сок.       Мужчина тут же вытягивается в струнку, точно не ожидая, что Ин Хо решит вдруг поговорить. Но он отвечает, хоть и ожидая подвох, слегка нервничая.       — Да?       — А ты почему не с Джун Хо на задержании?       Кажется, этот вопрос оказался не настолько пугающим, как ожидал У Сок. Да и обращение на «ты», словно они друзья, без этой строгой официальности, явно расположило к себе. Чхве усмехается и становится более расслабленным в позе.       — Оу, он там не один, не переживай! В последнее время нас просто редко ставят в пару!       — Да? И почему же?       У Сок завелся за секунду, вновь впадая в микро-панику и не зная, как на это ответить.       — Н-ну потому что… потому что там новые эти… Новое распределение там и…       — Потому что вы встречаетесь?       Кажется, у У Сока чуть все чашки не попадали из рук в этот момент. Челюсть, скорее всего, тоже, но этого Ин Хо уже не видит за полицейской маской.       — Откуда ты знаешь?…       У Сок так удивлен, по-настоящему поражен, будто это не его Ин Хо застал неделю назад без маски в кабинете брата.       — Джун Хо рассказал.       — Джун Хо тебе рассказал?!       — Почему так нервничаешь? Хотел, чтобы осталось в тайне? Есть, что скрывать?       Кружки звенят одна об одну, когда У Сок на эмоциях пытается отрицательно махать руками и головой.       — Нет-нет-нет, ты что! Просто думал, что ты меня убьешь, если узнаешь, или типа того!       Ин Хо мог бы, вспоминая свою первую реакцию на эту новость. Но все обошлось.       — Не стану, пока Джун Хо в порядке. Ты ведь его не обижаешь?       — Что?! Нет конечно! Никогда не обижаю!       — Хорошо…       Теперь, когда У Сок, вероятно, думает, что попал на проверку от старшего брата, можно начинать расспрос.       — Как вы вообще пришли к этому? К отношениям.       — Ой, да оно как-то все само так закрутилось, знаешь. Давно ж работаем вместе! Всегда и в участке пересекались, и на вызовах. То на расследование вместе отправят, то на еще какое задание…       У Сок выразительно махает кружками, рассказывая, пока в один момент при перечислении немного содержимого не выплескивается на пол. Кажется, в одной кружке еще оставалось немного кофе, вот оно и пролилось от особо резких движений.       — Ай-ай-яй! Что ж это такое…       Прямо с кружками в руках У Сок хватается за голову, смотря на пятно. А потом переводит взгляд на Ин Хо.       — Только никому не говори! Я уберу! Пойдем, отрою тряпку какую на кухне…       Мужчина жестом просит пойти за ним и Ин Хо без лишних слов идет. Возможно, был бы он все еще начальником, отругал бы У Сока за такую безалаберность. Но сейчас ему до этого особо нет дела. Простая случайность. Тем более, есть тема понасущнее.       — Так и что? Задания, а дальше? Как ты понял, что хочешь быть с ним?       — Ну-у-у не знаю, как-то оно само в голову пришло. Подумал, что было б круто. Я знал, что Джун Хо невосприимчивый, но меня как-то особо не парило это, хах. Мы классно время проводили, мне-то большего особо и не надо, я всем доволен.       — А в итоге? Что ты ему сказал? Ты же как-то признался?       Чхве уже набрал воздух для ответа, как вдруг остановился. В смятении повернулся к Ин Хо.       — А ты чего у меня это все спрашиваешь?…       — Неважно!       — Ладно! — У Сок шуточно поднял руки в жесте «сдаюсь» на секунду. — Ну признался, да. Сказал прямо, что, ну… Слушай, да не, тебе я не буду этого говорить, неловко!       Ин Хо хмыкнул, пару секунд подумав. К этому моменту они уже дошли до кухни. Те немногие работники, что были в помещении, оглянулись на вошедшего Ин Хо, молча переглянулись между собой, а затем вышли в другую комнату.       — Ты не боялся, что он откажет?       — Да че там бояться. Мы ж друзья. Ну откажется и откажется. Одно дело, если б я уже, допустим, искрил от него! Вот это попадос бы был... А так че, скажет «нет» и продолжим общаться, как и до этого. Я ж заставлять не буду, мне и самому-то это не по зарез. Значит, просто не прошел вариант, ничего страшного! — У Сок ставит грязные кружки в раковину. — Но у нас, слава богу, все прошло и нормально!       Этот позитивный оптимистичный тон У Сока вселяет надежду.       Действительно, наверное, нету ничего страшного в том, чтобы услышать отказ. Неловкости не возникнет. Ин Хо ведь только предлагает отношения, а не уже имеет чувства. На «нет» и суда нет. Продолжат общение в той форме, что имеют сейчас. Друзья Хвану нужны не меньше. И ценны не меньше.       — Я понял…       Пока Ин Хо обдумывал все в голове, У Сок уже успел нырнуть под раковину и найти там упаковку чистых тряпок для кухни. Однако присоединяться к его уборке Хван не намерен. И так много подозрений вызвал своими вопросами. На данном этапе таких разъяснений для себя ему хватит.       — Джун Хо ни слова о нашем разговоре, понял?       У Сок оперся о столешницу, а вторую руку с тряпкой положил себе на бок. Наклонил голову и начал беззлобно передразнивать Ин Хо.       — А почему хочешь оставить в тайне? Есть, что скрывать?       В ответ Ин Хо наградил офицера долгим тяжелым молчанием, чем дал понять, что ему вовсе не до шуток.       — Хорошо, усек…       — Спасибо. До встречи.       У Сок тоже попрощался, но уже через пару секунд догоняет уходящего Хвана. Уже не такой озорной, как мгновением раньше. Непривычно серьезный, но все еще мягкий.       — Ин Хо, скажи, а ты все еще злишься на меня за…       Хван не дает договорить.       — Нет, ни в коем случае. Все в прошлом. Извини, если ты до сих пор тревожишься по этому поводу.       Тогда бодрость вернулась к У Соку, удовлетворенному таким ответом.       — Супер! — он по-дружески хлопает Ин Хо по плечу, — Будем на связи?       В У Соке тоже есть похожая легкость, как у Ги Хуна, отчего Ин Хо ловит себя на улыбке.       — На связи. Пока.       До сегодняшнего дня отношения с У Соком были крайне напряженными. В отличие от отношений с братом, эти Ин Хо и не планировал восстанавливать. Слишком уж он напугал Чхве однажды и пугал до сих пор. Но вот, всего один небольшой разговор о простом, и полицейский уже предлагает наладить общение, быть на связи. От этого приятно на душе. Как будто все постепенно возвращается на круги своя, как раньше, но только лучше.       И все благодаря Ги Хуну. Приехал бы Хван сегодня в участок, встретился бы с У Соком, если бы не он? Нет. Продолжал бы навещать Джун Хо так часто, если бы не расследование о преступности Ги Хуна, а потом дальнейший поиск способов с ним сдружиться? Также вряд ли.       Это точно знак.       

***

      После того, как Ин Хо покинул полицейский участок, он наконец отправился на работу. Правда, решил перед этим быстро заехать к Хи Суну в гараж. Нужно узнать несколько вещей, забрать кое-что. В любом случае это будет нужно сделать в ближайшее время, а сейчас очень удобно по пути.       Хи Сун был как всегда на своем рабочем месте. Может, он и говнюк, но стоит отдать должное — всегда придерживался расписания и подходил к делам с ответственностью. Сама пунктуальность. Да и в целом Пак очень хорош в планировании и организации чего бы то ни было. Поэтому Ин Хо не боится отдавать в его руки задачи самого разного характера. Как, например, задачу заняться оформлением и доставкой Aston Martin, которую купили в субботу на аукционе, проследить за ходом всех документов.       Как Хи Сун всегда на месте, так и сигарета стабильно дымит у него меж губ.       — Доброе утро.       Механик отвлекается от дела и оборачивается довольно лениво. Однако, увидев за спиной Ин Хо, он вдруг приободрился. Вытер руки о рабочие штаны, повернулся к боссу всем корпусом и даже сделал нечто вроде поклона, кивнув головой, что просто удивительно. Как же его естественный холод и пофигизм? И что значит эта вытянутая рука? Неужто Хи Сун соизволил пожать Ин Хо руку?       «Что с ним сегодня?…»       Раз в год даже у Хи Суна, видимо, случается хорошее настроение, неожиданно.       Хван отвечает на рукопожатие и тогда Пак освободившейся рукой вынимает сигарету изо рта, затягиваясь последний раз, и быстро идет кинуть ее в пепельницу на столе.       — Доброе, Ин Хо.       Даже по имени назвал. И не огрызается.       — Ты за документами?       — Да.       Хи Сун кивнул и отошел еще дальше, к каким-то шкафчикам. Копался там недолго. Оно и не мудрено: аукцион прошел всего пару дней назад, документы бы не успели затеряться среди других файлов.       Механик подносит бумаги, передает их Ин Хо и даже утруждается объяснить, что к чему.       — Копия купли-продажи, квитанция о продаже, подтверждение снятия с учета… А эти все с доставки: страховка, транспортная накладная, копия акта передачи.       Ин Хо просматривает каждый документ, проверяя, чтобы все было в порядке и ни одна бумажка не потерялась.       — Как все прошло в целом? Машина ведь уже доехала?       — Да, да. Все нормально. Сдал, приняли, упаковали, все дела. Как всегда, ничего нового.       До этого Ин Хо уже продавал одну из своих машин на аукционе и точно так же поручил Хи Суну проследить за всей бюрократией, что происходит уже после выкупа лота. В прошлый раз все прошло замечательно, в этот — тоже, и это радует.       Закончив с документами, Ин Хо закрывает папку и убирает подмышку.       — На аукционе покупатель спрашивал у меня насчет подвески. Я не смог подсказать. Вы это обсуждали? Не возникло проблем?       — Нет. Все замечательно.       — Отлично. В таком случае, я поехал. Меня ждут в офисе.       Мужчины попрощались. Но не успел Хван сделать и пяти шагов, как Хи Сун снова его окликнул, заставляя обернуться.       — Ин Хо! Постой на минуту!       — Что?       — Ты еще даешь свои тачки тому мужику? Как его…       Хи Сун сегодня сам не свой. Решил вспомнить о их маленьких аферах недельной давности? Что, понравилось машины ломать? Интересно, с чего бы вдруг он завел эту тему.       — Ги Хун.       — Да-да, он. Все еще чинит тебе что-нибудь?       Откуда этот интерес? Ревнует к машинам? К работе механика? Хи Сун никогда не начинал разговор первым, если ему за это не платили. Поэтому, увидев это неестественное для мужчины любопытство, Ин Хо не мог не подыграть.       — Да. А что?       — А я бы не советовал. Ты же ему Супру на днях подгонял, да?       Кивок.       — Пойдем покажу ее тебе.       Снова кивок. Хи Сун махнул рукой и двинулся к соседнему закрытому гаражу и Ин Хо машинально пошел за ним. Но вскоре встал на месте.       — Почему она у тебя?       — Да я ее вчера на осмотр пригнал.       — Я не просил.       Хи Сун вздыхает и подходит ближе. Кладет руку на плечо мужчины, как обычно делает сам Хван, и аккуратно ведет за собой.       — Ин Хо, я тут подумал о нашей последней встрече… Что-то мы тогда перегнули, не считаешь? Больно я на тебя обозлился тогда. И ни за что, ты уж прости. Я подумал, что стоило бы наладить контакт. Как раньше, знаешь? Только без денег и этой всей херни. Мы уже давно работаем вместе, а так собачимся. Пора как-то взять себя в руки.       Ин Хо думал, что даже в самых ярких снах не услышит такого. От кого угодно ожидал, но не от Хи Суна. Оттого и слов не нашлось. Хван только и делал, что кивал и вкидывал тихие «ты прав», пока его впускали во второй гараж. Там действительно стояла его серая Supra с открытым капотом.       — Я решил сделать доброе дело тебе. Нужно же проверять этого твоего Ги Хуна, так? Ну а кто, если не я, будет за ним подчищать? Вот, пригнал проверить, все ли на месте.       Хи Сун и добрые дела — несочетаемые вещи. Но стало еще интереснее, куда это все идет. Потому что если бы все было в порядке, Ин Хо уверен, его бы сейчас не привели сюда. Неужели действительно что-то не так?… Или Хи Сун действительно настолько хочет подружиться, что уведомляет даже о простом факте дополнительной проверки авто?       — И как? Все… на месте?       — Как раз-таки нет. Иди сюда, глянь.       С огромным интересом и таким же огромным разочарованием Ин Хо подходит посмотреть под капот. Его не сильно печалит, что с машиной что-то случилось. Больше тревожит факт обмана.       Хи Сун становится рядом и начинает показывать пальцем куда-то в моторный отсек, трогает детали рукой.       — Пропал кислородный датчик. Хитрый жук твой этот Ги Хун. Спер не самую заметную деталь. Еще и такую, чтоб машина на ходу осталась. Вот же подонок.       Ин Хо сжимает кулаки, осматривая место, где, предположительно, должен быть расположен недостающий датчик. Обида разрастается где-то внутри.       — Насколько дорогая деталь?       — На твою дорого выйдет. Он точно знал, что красть, хах.       Ин Хо не может поверить, что все действительно так. Что его предают ради… Ради чего? Ради детальки на машину? Из вредности?…       Ради денег…       Хван думал, что между ними успели выстроиться достаточно крепкие отношения для доверия. Да, бывали провалы в общении, но все же. Он доверял механику свои машины, исправно ему платил. И все только для того, чтобы это окончилось кражей? Вот так… глупо?       Что ж, значит, Ин Хо ошибался. Ошибался в доверии Хи Суну. Не верит ему сейчас, потому что…       — Ги Хун никогда не трогал эту машину…       В тот день они поехали в ресторан. Они ели курицу и мило болтали. А потом разъехались по домам, несмотря на то, что Ин Хо и правда изначально собирался дать Сону ее на осмотр.       И Хван помнит, как говорил об этом Хи Суну.       Наступила короткая пауза. Неуверенно Пак повернулся к Ин Хо, медля с ответом. Кажется, у кого-то все пошло не по плану, да?       — Но ты же говорил, что дашь ему на осмотр…       — Планы поменялись.       Хван долго и пристально молча смотрел на Хи Суна, и, видимо, именно в тот момент механик понял, насколько влип. Он начал медленно отходить назад. Ин Хо — за ним.       — Даже не думай, что я сделал это.       — А что мне подумать? Ты пытаешься подставить моего человека, ублюдок.       — Чем докажешь?       — А этим уже не мне заниматься…       Не выпуская Хи Суна из зоны видимости, Ин Хо тянется за телефоном и набирает номер полиции, но не успевает начать звонок. Пак в секунду подскакивает к нему и отводит руку мужчины от телефона.       — Хван, давай уладим это сами. Датчик все еще у меня. Я отдам тебе его, даже установлю бесплатно. И забудем. Мы столько работали вместе. Зачем оно тебе? Это просто неудачный розыгрыш.       Ин Хо вырывает свою руку и пятится, все-таки совершая вызов и поднося телефон к уху.       — А мне что-то не очень смешно.       Выслушивать эти жалкие предложения договориться Ин Хо не намерен. Хи Сун, видимо, совсем страх потерял, раз предлагает подобное бывшему полицейскому. Покрывать настоящего преступника? Ни за что. Да и Хван уже слишком разочаровался в нем, чтобы так просто отпустить и тем более продолжить сотрудничать с таким мерзким человеком. Алчный, хитрый и попросту неприятный.       Услышав начавшиеся гудки из трубки, Хи Сун срывается с места и пытается выдернуть телефон из рук. Но ничего не выходит: не смог выхватить устройство. А Хван, пытаясь увернуться и отпихнуть Пака от себя, в итоге роняет телефон на пол.       Механик переключился полностью на Ин Хо. Разозленный толчком, он пихает Хвана в ответ с куда большей силой, опрокидывая на машину. Спиной тот падает прямо на двигатель, пачкая пиджак и руки. Повезет, если он ничего при этом не сломал в самом авто.       Приходя в себя после небольшого ушиба, Ин Хо видит, как Хи Сун надвигается на него с явно более выигрышной позиции — он сверху. Была лишь секунда на подумать, прежде чем Пак сделал рывок в сторону Хвана. Неизвестно, что он хотел сделать. Наверняка прижать, возможно, ударить пару раз, выместить злобу. В любом случае, нам не доведется узнать. Потому что в последний миг Ин Хо делает перекат, намеренно сбивая собой упор капота. Сам уходит от удара, а вот Хи Сун, со всей скорости врезавшийся в фронт машины, не успевает среагировать, когда его с громким звуком плашмя прихлопнула крышка капота, которой Ин Хо придал дополнительное ускорение рукой. Помимо звука смачного удара металической детали о голову слышно и тихое болезненное шипение.       Оправиться после такого Ин Хо не дает. За шкирку вытягивает Пака из-под капота и сразу же заламывает тому руку, пользуясь полицейским опытом. Опускает механика лицом в пол, не прекращая захват, а потом и вовсе садится поверх него, обездвиживая окончательно.       Из телефона, на котором все это время висел звонок, слышен обеспокоенный голос. Пользуясь наконец открывшейся возможностью, Ин Хо берет устройство и четко и уверенно проговаривает все необходимые детали для вызова наряда: назвал имя, с умением описал ситуацию, назвал адрес. Осталось только ждать.       А пока что Ин Хо может рассматривать затылок самого, пожалуй, неприятного человека в своей жизни. Совершенно его не жаль. Пусть у него онемеет рука за то время, пока приедет полиция, Ин Хо его не отпустит.       Столько лет знакомства, отличные деловые отношения. Хван допускал возможность, что он был противен Хи Суну, но неужели настолько, чтобы его так нагло предали? Невзирая на годы их партнерства.       Какой же хитроумный. Запомнил из диалога деталь, что именно Supra окажется следующей машиной в руках Ги Хуна, и использовал это в своих целях. Чего он хотел? Деньги, вырученные с продажи этой несчастной детали? Как низко. Ин Хо предпочитает верить, что истинная причина — втереться в его доверие. Показать, какой ты хороший и преданный работник, что даже после ссор и недопониманий будешь на стороне начальства. Чтобы это самое начальство знало, на кого можно положиться, знало, что других и не надо нанимать, пока есть Хи Сун.       Вероятно, и это напыщенное дружелюбие была лишь трюком. Хи Сун рассчитывал, что Ин Хо, как это всегда и бывало, сразу поплывет от малейших компанейских жестов в свою сторону, раздобреет. Пытался усыпить этим бдительность, привлечь на свою сторону.       — Скотина…       Но Пак прогадал. У Хвана нашлись друзья получше. На такие пустяки, как обращение по имени или крупицы вежливости, он больше не ведется.       «Ги Хун помог…»       Когда через чуть меньше десяти минут приезжает полиция, Ин Хо понимает, что сегодня он, походу, до офиса не доберется. Началась работа сотрудников правоохранительных органов: осмотр, установка личности, сбор показаний. Следы пыли и нагара на руках и пиджаке стали отличными доказательствами нападения. Обоих опросили о случившемся раздельно, пока еще пара сотрудников проверяла место драки и, наиболее вероятно, место совершения кражи датчика кислорода. У Ин Хо принимают первичное заявление, после чего Хи Суна задерживают и увозят в участок.       Хвана также настоятельно попросили там появиться. Зная, как это все работает, Ин Хо и не возражал, сказав, что подъедет на собственной машине сразу за патрульной.       Но, уже пристегнув ремень и заведя мотор, зазвонил телефон. Номер знакомый — Иль Нам. Стало вдруг не по себе. Этот звонок, когда Ги Хун, скорее всего, уже весь в работе в гараже у старика, не предвещал ничего хорошего. В голове крутилась только одна назойливая мысль — что-то случилось.       На выдохе Ин Хо берет трубку, стараясь не выдавать в голосе то, какой шабутной у него выходит денек.       — Да, Господин О?       — Ин Хо, здравствуй! — Иль Нам, как всегда, звучит очень доброжелательно и позитивно. Однако в следующую секунду становится вдруг грустным, меняя интонацию. — Скажи, пожалуйста, почему твой мальчик не отвечает на звонки?       — Не отвечает?…       Значит, Ги Хун даже не доехал до Иль Нама? Но как? Ин Хо кажется, что это какая-то ошибка и быть такого не может, но потом он понимает, что это действительно могло быть так. В конце концов, он сам не звонил Ги Хуну вчера, слишком отвлеченный мыслями о нем. Как не звонил и сегодня — Ин Хо в рабочее время и не звонит никогда.       — Не отвечает! И опаздывает!       После суматохи в гараже только что мозг Хвана не хочет думать. Как-то все слишком резко и слишком всего много, что ставит в ступор.       — Я… я не знаю, Господин О. Я не в курсе состояния Господина Сона на данный момент. Не видел его со вчерашнего дня.       Повисла тишина. А потом — короткий, однозначный ответ.       — Не весело.       Гудки, гудки…       Ин Хо кладет телефон на соседнее сидение и упирается головой о рулевое колесо, предварительно подложив руки между. Раздался тяжелый длинный вздох.       Первой эмоцией была злость. Ин Хо ведь так старался, чтобы Ги Хун попал на этот аукцион. Столько сделал, помог, как никто другой бы в жизни не помог. Обошел всех знакомых, нашел наконец подходящего, который смог бы взять никому неизвестного механика к себе на работу. И все для того, чтобы Ги Хун просто не пришел? Все зря! Что он там, проспал? Передумал? Верх безответственности. И проявление крайних неуважения и неблагодарности к Хвану. После всего, что между ними было…       Но сразу за этим наступило понимание и некое смирение. Все же Ин Хо знает, что Ги Хун не поступил бы так на ровном месте, без причины. Ему ведь действительно нужна эта работа, он не стал бы бросать такую перспективную возможность. В конце концов, он был так рад, когда получил эту должность.       А его пропажа означает только одно — что-то действительно случилось. Его резкий побег вчера, сегодняшний казус… Надо точно узнать, все ли в порядке.       Проверить Ги Хуна необходимо. Но перед этим Хвана еще ожидает приключение в полицейском участке. Поэтому он все же выезжает вслед за патрульной машиной, обещая себе, что заедет к Ги Хуну как только разберется с Хи Суном.       В целом, не так жаль, что сотрудничество с Иль Намом, судя по всему, закончилось, не успев начаться. Потому что, что бы ни сказала Ин Хо полиция, и чем бы ни завершилось это расследование, Хван знал точно — место его основного механика теперь свободно. И он знает точно, кому предложит эту вакансию.