Маски

      Ги Хун был, мягко говоря, в шоке. В шоке от всего услышанного.       От истории Хвана мурашки по коже. Когда Ин Хо только начал говорить, Ги Хун вслушивался, невольно переключая внимание со своих проблем на рассказ. Но чем больше истории слышал Сон, тем больше напрягался.       Сердце разрывалось за Ин Хо. Он сам вел речь спокойно, видимо уже смирившись со случившимся, свыкся. Но вот Ги Хун, перенасыщенный эмоциями, которые открылись после появления искры, переживал так сильно, будто все это происходит с ним.       Хотя… В какой-то степени именно это с ним и происходит.       Трудно поверить, что Хван действительно прошел через все это. Нет, Ги Хун не сомневается ни капли, что у Ин Хо получилось преодолеть губящие его чувства самостоятельно, не сомневался в том, насколько он сильный. Но то, что нашелся человек с такой же сложной судьбой — в это не вериться. Безумное совпадение. Ведь каков шанс? Сколько их таких несчастных на весь Сеул? Да и это не тот опыт, которым люди готовы делиться вот так просто, рассказывать любому встречному. Что-то очень личное, что каждый предпочел бы держать при себе. И они все равно нашли друг друга.       И это Ин Хо. Из всех окружающих Ги Хуна людей, из всех тех, кто мог бы застать его в том жутком припадке, это был именно Ин Хо. Тот, кто как никто другой может понять Сона. Кто сам прошел через этот ад. И кто знает, что с этим делать.       «Я тебя дождусь…»       Как внезапно было услышать это. Человек, который только что поделился историей своего десятилетнего ожидания, изъявил желание ждать кого-то вновь. Это не поддавалось уму Ги Хуна. Даже не имея за плечами такого опыта не каждый бы согласился. А Ин Хо сказал как отрезал, четко, без всяких сомнений. Уверенный, как всегда, что только доказывало, что он действительно намерен дождаться.       Это, безусловно, радовало. Ги Хун сорвал настоящий джекпот. Если так подумать, столько звезд сошлось, чтобы он оказался в этом доме, рядом с этим человеком. Ин Хо буквально подобрал его грязным с лужи, как брошенного котенка. Такая случайная встреча, а какие последствия за собой поимела. Настоящее чудо, несказанное везение.       Вот только есть проблема. Ин Хо — единственное, с чем Ги Хуну в этой жизни повезло. И остальные неудачи, по типу кредиторов и утраченной работы, тучей нависающие над мужчиной, омрачают все то счастье, что Сон иногда получает. Так и сейчас. Ин Хо готов ждать, но… имеет ли это смысл, учитывая то, что может ожидать Ги Хуна в воскресенье?       Отдельным ударом стало то, что Сон прекрасно узнавал преступников, описанных Ин Хо. Татуировка на шее и впрямь слишком сильная примета — Док Су, не иначе. Только моложе и хитрее. Разводил не глупых неудачников, вроде Ги Хуна, а полицейских, скрываясь после из виду.       Они с Ин Хо такие разные, казалось. Живут такой разной жизнью. А оба попали в одну сеть, в одну ловушку, от одних и тех же людей. Словно кто-то свыше нарочно свел их, таких непутевых, вместе.       Это вдруг задело Ги Хуна. Навело на мысль: мир тесен. Если даже Ин Хо вдруг оказался пленником той же ситуации, то, может, и искра Ги Хуна ходит где-то совсем рядом? Может была ближе, чем он осмеливался надеяться?…       Сон едва заметно мотает головой в отрицании.       Нет. Не стоит даже думать об этом.       — Твой кофе.       На стол рядом опустилась чашка с горячим содержимым.       — Спасибо.       Ин Хо сел позади, после чего Ги Хун скинул маску и взял чашку в руки. Ароматный запах кофе и тепло керамики, несравнимое с прохладным пластиком отвертки, потушили все грустные мысли. Но ненадолго, до первого глотка.       Ин Хо так близко. И одновременно с этим так далеко, даже не понимая, какая часть правды остается в тени. Только по вине Ги Хуна это происходит.       Механик может рассказать все прямо сейчас. Про долг, про договор, про дедлайн. Рассказать про кредиторов, которые по совместительству являются теми самыми бандитами.       Словно прочитав чужие мысли, Ин Хо мягко завел разговор. Без напора, но с явным интересом узнать. И, Сон просто уверен, дело не в обычной любопытности. Хван как бывший коп наверняка только и ждет подробностей потенциально шумного дела.       — Расскажешь больше о том, как это случилось?       Но Ги Хун не признается. Потому что… Потому что попросту не знает, что после этого может случиться и будет ли он готов к такому исходу.       Ин Хо похоронил в себе эту злобу. И Ги Хун боится даже представить, что будет, если он узнает о бандитах. Если поймет, что все эти годы зло просто дремало, ждало подходящего момента, чтобы снова дать о себе знать, а теперь ходит по улицам города все с тем же фотоаппаратом.       Вдруг на эмоциях Хван ринется искать их в ту же секунду, как узнает? Без плана или расчетов, без подкрепления? Вдруг, просто вдруг так случится, что… все повторится вновь? О таком Ги Хуну даже страшно думать. О возможности, что он своим словом может заново сломать жизнь человеку. Конечно, нет никаких гарантий, что все случилось бы именно так, но растревоженный мозг не может исключить этот крохотный шанс. Один раз ведь у банды уже получилось. А сейчас членов группировки еще больше, они более сложенные. Может случиться все что угодно.       — Давай потом когда-нибудь, а?…       Ин Хо на секунду задумался. Но в итоге спокойно согласился.       — Хорошо.       А почему бы… Просто не попросить денег? Без конкретизации. Напомнить про долги, признаться о договоре, но более опасную правду оставить за собой? Ин Хо точно не откажет в помощи, Ги Хун был в этом уверен точно. С его деньгами Сон выплатит займ и останется живым. Ну, пока потом в один день его не убьет лично Хван, если узнает, что его деньги, вся та огромная сумма, была отдана в руки именно тех бандитов.       Да и Ин Хо не глупый. С его любовью к расследованиям и детективной смекалкой он ведь все равно начнет искать подходящие статьи для кредиторов. А потом вскроется, что это уже знакомая банда и начнутся длительные разбирательства…       Все не то. Хочется вычеркнуть себя из этого уравнения, и пусть все идет своим чередом. Пусть наступит воскресенье. А там уже и не важно, будут у Ги Хуна деньги или нет. Будут — отлично. Не будут — ладно. Значит так тому и быть. В конце концов, так и Ин Хо не придется никого ждать, и не придется мириться с этой вечно лживой сложной жизнью…       Ги Хун поджимает губы недовольно, держа чашку перед лицом.       Нет, и все же он обязан признаться. Обязан сказать все до последнего. Эти его страхи — иррациональная глупость, паранойя. С правдой ведь станет лучше для всех: бандитов поймают, Ин Хо после этого будет только рад. А самому Ги Хуну обязательно помогут.       Просто все это так сложно…       Как бы глупо это ни звучало, Сон банально не хочет наводить шум. Все его проблемы касались его исключительно. А сейчас, когда они слегка затронули Ин Хо, механик уже чувствует себя хуже. Он не хочет мешать, не хочет, чтобы кто-то был втянут в его собственные ошибки. Пусть окружающие, в особенности Хван, продолжают жить свою спокойную жизнь. Ги Хун в последнюю очередь желает тревожить кого-либо. Лучше тихо исчезнет, чем начнет этот большой переполох.       Как механик не может сделать новый глоток кофе, так и не может принять решение, что ему все-таки делать и как будет лучше. Так и сидит придурком с чашкой под носом, размышляя. Уже и это раздражает.       В конечном итоге с тихим вздохом он все же касается губами края чашки. Вместе с кофе приходит и ответ.       Ги Хун подождет. Обязательно все скажет, просто… не сейчас. Не тогда, когда в голове черт возьми что, полный сумбур, а мысли разбегаются быстрее, чем Ги Хун успевает их ловить. Он не хочет спешить. Надо подобрать верные слова, разложить все по полочкам. Подумать, как вообще преподнести все это. И потом уже говорить.       В субботу. Он скажет Ин Хо обо всем в субботу.       А пока Ги Хун попробует решить все тихо. Сам. Как и планировал изначально. Попробует найти деньги, попробует разобраться. Может быть удастся поговорить с Док Су, перенести свою «казнь». А может и вовсе договориться об ее отмене. Тогда, может быть, и нужда в раскрытии правды исчезнет. И Ги Хуну не за что переживать.       Сон ощущает себя последним мудаком, что вообще позволяет себе думать в таком ключе. Только врет и врет. Кажется, что тут решать? Скажи все сразу и будет тебе счастье! Но что-то упрямо держит его от этого. А решение перенести трудный разговор выглядит лишь аппетитнее, хотя на самом деле только все усугубляет.       Голова трещит по швам. Просто раскалывается уже от всех мыслей, бегающих из крайности в крайность. Это слишком насыщенный день, слишком много эмоций, переживаний. Ги Хун пытается уйти от рассуждений о деньгах и кредиторах, отвлечься вновь на кофе, но тут же его пробирает жуткий стыд. Стыд за свою сценку в кладовке.       Господи, он впал в настоящую истерику: и слезы, и крики. Кошмар. Ужасно неловко. А то, что было до этого? Собирался разобрать себя на детали прямо у Ин Хо дома, даже не думая о последствиях. Запачкал бы все, но это ладно еще. А вот что бы Хван подумал, увидев такую картину? Боже…       — Прости…       Ин Хо отвел от губ собственную кружку.       — За что ты сейчас извиняешься?       Какой ужасный вопрос. Заставляет Ги Хуна упереться локтями в колени и закрыть лицо руками на пару секунд. Все еще стыдно, теперь уже не только за отвертку, но и за ложь — как будущую, так и всю, что говорил до этого.       — За все…       — Не нужно. Ги Хун, пойми, ты не виноват в своих чувствах. Тебя на все толкает он, с фотографии… — Ин Хо делает короткую паузу, чтобы аккуратно сесть в пол оборота и, убедившись, что это безопасно, положить руку на чужое плечо. — Я знаю, как все слетает с катушек. Ты это не контролируешь. Но мы все решим. Сейчас главное, что с тобой все в порядке.       Если бы только с Ги Хуном действительно все было в порядке. И если бы только в одном лишь нем была проблема…       

***

      Выпив кофе Ги Хун, чтобы не заставлять Ин Хо надевать маску, оставляет пустую чашку на столе вместо того, чтобы нести ее в раковину. Он встал со стула и чуть нервно провел ладонями по бедрам. Было немного стеснительно и неловко вот так просто продолжить работу после того, что случилось.       — Ну… я в гараж.       Сон тут же развернулся, собираясь направиться к машине, как в его бок безболезненно влетает чужая рука, наощупь отыскав край футболки и легонько схватившись за него.       — Стой.       Ин Хо забирает со стола маску и, просто приложив ту к лицу, не закрепляя, чтобы не тратить время, поворачивается к Ги Хуну. Встает и отпускает его футболку, вместо этого переходя на запястье. Будто механик планировал сбежать!       — Никакой работы. Тебе нужно отдохнуть.       Останавливает так, словно Ги Хун не работать собрался, а что похуже делать. Аж схватил, лишь бы не дай бог друг не переступил порог гаража.       Без работы плохо. Нужны деньги. Но с Ин Хо спорить смысла нет. Ги Хуну действительно требуется отдых. И только он хотел сказать, что пойдет в свою спальню, как Хван придумал что-то свое. Не сказал, что конкретно, просто резко повел мужчину из кухни. Пара секунд и вот они уже в гостиной.       Ин Хо подвел Ги Хуна к дивану. Отпустил наконец руку и указал на тот, намекая присесть. И пока Сон садиться, Хван все-таки закрепляет маску на затылке и берется за пульт, включая телевизор. Все еще без слов или каких-либо объяснений. Ги Хун тоже ничего не спрашивает. Только молча наблюдает, что делает Ин Хо на экране.       У Сона никогда не было умного телевизора. Поэтому быстрые клики по ярким иконкам были для него непонятны, не успевал уследить. Понял, что происходит, только когда множество знакомых и не очень названий и киноплакатов высветилось на экране.       — Посмотрим фильм. Ты ведь не против?       — Ну давай.       В такой простой просьбе Ги Хун не имеет права отказать. Правда его слегка смутило, что в фильтрах поиска Ин Хо включает только жанр «комедии».       — А ты что комедии любишь? Я думал тебе больше что-то с глубокими смыслами нравится. Или детективы…       Последнее вспомнилось на фоне того, что сегодня узнал Ги Хун. То, что Ин Хо — бывший полицейский, было тоже неожиданно.       — Глубокие смыслы люблю. Мне очень нравится «Матрица». Смотрел?       Ги Хун пожал плечами.       — А я не помню. Наверное смотрел, когда-то…       — Обязательно посмотрим вместе как-нибудь.       — Чего не сейчас?       Комедии Сону очень нравились. Но он любил и другие жанры. Не мог оторваться от экшн фильмов. Они могли бы найти что-то более по вкусу для обоих. Если не «Матрица», то любой другой боевик или драма.       — Потому что сейчас тебе нужен фильм, над которым не надо думать. Легкий, чтобы отвлечься и поднять настроение.       — А…       Что ж, это имеет смысл.       Ин Хо присел рядом и они принялись выбирать самый интересный и смешной по описанию фильм. Нашли какой-то новый, с хорошими отзывами, устроились поудобнее и начали просмотр.       В первые минуты это действительно работало. Ги Хун сконцентрировался на фильме, запоминал персонажей, основы сюжета и даже тихо смеялся с глупостей, которые вытворяют герои. Но потом очередная такая глупость его зацепила. Показалась слишком личной, слишком сильно напомнила о том, какой он сам болван.       От простого сходства Ги Хун перешел на мысли, которые терзали его на кухне: что происходит и что делать дальше? Начал снова разъедать себя изнутри, уже не обращая внимания на фильм. Тот стал просто шумом на фоне.       А потом Ин Хо, словно заметив, как притих Сон, начал говорить. Подметил какую-то деталь в образе главного героя. Естественно, это заставило Ги Хуна не только вынырнуть из пучины мыслей, но и уделить внимание на замечание Ин Хо. Вернуться к экрану, к персонажам, отметить ту деталь, что упомянул Хван, и согласиться с ним.       Следующие пару минут после этого Сон продолжал смотреть кино, пока коварные мысли на начали подкрадываться снова. Однако едва ли Ги Хун успел уйти в свой транс, как Ин Хо снова что-то сказал.       Потом это повторилось снова. Хван начинал короткий разговор ровно в нужный момент. Будто знал чувствовал, когда мужчина рядом начинает думать не о том, прекрасно знал содержание его мыслей, но при этом не говорил об этом прямо. Просто вытягивал Ги Хуна из лап внутренней тревоги очередной глупой шуткой, коротким комментарием или вопросом к сценке из фильма.       Это спасало. Сначала удерживало от посторонних мыслей, а потом Ги Хун и вовсе перестал о чем-либо думать. Прямо как Ин Хо и планировал. Он просто смотрел фильм, вдаваясь в тот маломальский сюжет, что в нем был. Не только чтобы реагировать на слова Хвана, но чтобы и самому что-то говорить, самому шутить. А на лице при этом незаметно расцвела улыбка. Комедия действительно хорошая попалась.       Примерно так и прошел весь оставшийся день: за постоянными отвлечениями и беготней от собственных мыслей. Ин Хо постоянно искал для них новое занятие, так и норовил начать разговор. Что угодно, лишь бы Ги Хун не думал о нем.       Позже Ги Хуна даже допустили снова к работе. Но лишь совместной. Ин Хо не отходил ни на секунду, следил, чтобы в привычном для механика деле тот не вернулся к пагубным раздумьям. И, чтобы этого наверняка не произошло, попросил Ги Хуна рассказать ему о том, как вообще чинить машины, на что Сон конечно же согласился. Показывал каждую деталь, объясняя название и ее предназначение. Говорил, на что крепится, с чем связано, насколько важный это компонент автомобиля. Иногда даже упоминал среднюю цену, за которую ту или иную деталь можно заменить в случае поломки.       Ин Хо все это к черту не сдалось, весь этот ремонт и машинное масло. Но пока Ги Хун так увлеченно и с энтузиазмом рассказывает, Хван будет слушать. Будет задавать вопросы и выражать крайний интерес. Потому что это значит, что все идет как надо, что Ги Хун думает о верных вещах.       Конечно, вести Сона назад в гараж было очень рискованно. Но Ин Хо считал, что риск оправдан. Потому что без целой машины не получится перейти к следующему досугу, который он для них придумал — поездка на машине. С ветерком, как Ги Хун любит.       Естественно, за руль сел именно Сон. Чтобы все его внимания шло на дорогу и управление машиной, а не на подпитку искры и ненужную панику. Ин Хо знал, что делает, и не прогадал, судя по эмоциям Ги Хуна в конце поездки.       По пути очень удобно они заехали в сервис, откуда еще утром Ги Хуна громко выгнали. Ну, точнее, свой уход он сам сделал громким, но и не важно. Главное, что отдали все те инструменты, из-за которых весь сыр-бор с начальством и начался.       Напоследок Хван предложил заехать в магазин. Купили немного недостающих продуктов, а дома вдвоем встали у столешницы, чтобы вместе готовить ужин. Инициатива, естественно, за Ин Хо, но Ги Хун активно поддерживал.       Регулярно в течение дня Хвану кто-то звонил, но он одинаково каждый раз бросал: «Занят, перезвоню» — и бросал трубку. Даже если «занят» — лежать и обсуждать просмотренный фильм, сидеть пассажиром в собственной машине, или выбирать между двумя сортами риса. Он слишком ответственно подошел к своей цели отвлечь Ги Хуна, раз пренебрегал личными делами и даже на работу не пошел.       Вот только, как бы хорошо это все ни было, к концу ужина у Ги Хуна уже руки колотились от того, как сильно хочется взглянуть. Он соскучился. За весь день толком и не вспоминал о нем, но в те редкие моменты, когда Ин Хо отходил хотя бы на секунду, мысли заполоняли голову. Он пытался незаметно подсмотреть раз, два, но так и не получилось. Слишком страшно. Но слишком нужно…       Поэтому в конце дня, когда мужчины разошлись спать, о сне не шло и речи. Одна сторона Ги Хуна говорила, что не стоит этого делать. Но вторая уже доставала фото из кармана.       Ожидаемого облегчения это не принесло. Какая-то часть напряжения, безусловно, нашла выход, но в остальном Ги Хун лишь больше загнался. Ведь только что одним своим глупым желанием буквально перечеркнул целый день стараний Ин Хо.       «Нельзя так…»       Хван со своей стороны делает все. Так почему Ги Хун не выкладывается так же? Все, что от него надо — просто не смотреть на чертову фотографию. И даже с этим он справиться не может. Оттого теперь омерзительно себя чувствует.       Решено. Что бы ни было дальше, Ги Хун зарекся не забыть о фотографии. Хотя бы попытаться. Потому что это будет как минимум уважительно к Ин Хо. Трудно, возможно бессмысленно, но другого Хван не заслуживает.       Для самого Ин Хо этот день прошел не менее тяжело. Он старался поддерживать позитивный настрой, чтобы Ги Хун перенимал это же настроение и тем самым не думал о своих проблемах. Чтобы отдохнул, отвлекся, банально выдохнул после утреннего накала.       Теперь же очередь Хвана выдыхать. Потому что буквально на ходу выдумывать тысячу и одно развлечение, способ провести время, было сложно, особенно после многих лет скромного одиночества. Но что еще сложнее — вспоминать себя в том состоянии, с которым начал борьбу Ги Хун. Не просто поверхностно, а углубиться. Заставить мозг вновь открыть все те неприятные мелочи, которые он активно стирал из памяти, только чтобы сейчас знать, как точно помочь Сону.       Тяжело и от того, что Ги Хун не готов пока говорить о подробностях своей искры: как и почему так вышло, когда это произошло? Кто, в конце концов, сделал это, кто показал фотографию? Ох, Хван готов лично оторвать этим людям головы. Причем в голове крутится одно имя этим людям — «уебки». Крутится тот вечер, когда Сон поехал к врачу, во что Ин Хо теперь не верит совсем. И у него есть все, чтобы проверить свои догадки: позвонить по номеру тех уебков, поехать лично в то место, куда увезло Ги Хуна ночью такси.       Но Хван не станет. Пока Ги Хун сам не решится рассказать хотя бы часть деталей. Ин Хо уже допустил однажды ошибку, запустив расследование за его спиной, и наступать на те же грабли не хочет. Даже если бы это пошло на благо.       Сейчас наступил ночной перерыв. Время побыть с самим собой. Потому что в остальное время просто придется быть с Ги Хуном — тоже часть стратегии. Оставлять его наедине со своими мыслями будет губительно. Ин Хо знает, вот и держался рядом весь день. Так же проведет и завтрашний. Дальше — по возможности. Все-таки бесконечно сидеть дома или везде и повсюду брать с собой Ги Хуна он не сможет. Хотя попробовать стоит…       Вместо спальни Хван идет в кабинет. Еще остались незавершенные дела. Как минимум Джун Хо, телефонный разговор с которым так резко прервался утром и не нашел своего продолжения аж до сих пор.       Ин Хо игнорирует выключатель света, проходя сразу к столу, где включает небольшую настольную лампу. Такого света ему хватит, чтобы открыть еще совсем худенькую папку документов, уже набирая номер брата. Трубку сняли быстро.       — Алло?       — Привет. Продолжим?       На секунду Джун Хо замолчал, словно сомневаясь, что правильно расслышал. А потом усмехнулся.       — Чем ты был занял весь день, что освободился только к ночи?       — Неотложные дела. Сейчас чаще буду работать в таком режиме.       — На Корею нагрянул кризис детских игрушек? Господи, какой кошмар!       Джун Хо сам же смеется со своей шутки на том конце провода, пока Ин Хо листает бумаги перед собой. Долго смеяться времени нет, на самом деле. Если работа пойдет в таком темпе, то к продуктивным результатам они не придут. И старший Хван уже даже позвал брата по имени, с целью приступить к обсуждению более насущных вещей, как тот вдруг сам резко стал серьезным.       — Ты лучше скажи, кого утром отправлял в гараж, пока мы разговаривали.       Неожиданная уверенность и мягкая напористость. Джун Хо удачно заметил и еще удачнее запомнил такую мелкую деталь. Ин Хо поражен.       Вот только про Ги Хуна Хван так и не рассказал брату. Если б рассказал, то тогда и вопроса в целом не возникло бы. И Ин Хо ничего не мешает ознакомить Джун Хо с этой информацией. Но он все же не решился. Попал бы в такую ситуацию Ин Хо вчера — обязательно бы поделился с братом всеми новостями. Но теперь, когда положение приобрело более неоднозначный характер, с этой неожиданной чужой искрой, говорить про Ги Хуна не хотелось. По крайней мере, не именно сейчас.       — Мой новый механик.       — И что он, живет у тебя? Ничего себе.       Это уже странно. Может, У Сок проболтался? Хотя У Сок и не знает ничего по сути!       — С чего ты взял?       — Ты сам у него тогда спросил: «Ты дома?» Или что-то типа того. Думаю, ты б не стал говорить «дом», если бы имел в виду работу.       Вот же ж. Ладно. Одно ясно точно: с таким детективом, как Джун Хо, участок не пропадет.       Прям словил врасплох. Но Ин Хо действительно не хочет говорить сейчас. Ему требуется некоторое время, чтобы прийти к самому нейтральному ответу.       — Не по телефону об этом. Хорошо?       Такое брата устроило.       — Спасибо. Вернемся к делу?       — Ну если можно так сказать. Только я уже не в участке, имей в виду. На чем мы остановились?       — На том, что ты все еще не веришь, что Гон Ю — большой притворщик. И продолжаешь вестись на его улыбки.       — Ах да, это…       Джун Хо лениво зевает. Все еще не верит, значит? Или под «я уже не в участке» имел в виду «я уже в кровати»? Хотя тут, нечего скрывать, виноват уже Ин Хо. И правда поздновато для такого звонит.       Да и дело не из простых. Все-таки из двух братьев бизнесмен именно Ин Хо. Поэтому, когда младший по телефону говорит, что мало что понял в тех документах, что ему прислали, старший Хван вовсе не против дать пояснения.       Все-таки Ин Хо не давал покоя тот чертов вертолет, что Гон Ю купил на последнем аукционе. Потому что его все еще нужно где-то хранить. Обслуживать, заправлять. Платить аренду или хотя бы просто иметь в собственности как минимум одну вертолетную площадку, которых у Гон Ю, судя по всем открытым источникам, не было. Да и зачем ему вообще вертолет, если он всегда занимался преимущественно автомобилями?       Возможно Ин Хо слишком придирается. Пытается сделать расследование на пустом месте, как было однажды с Ги Хуном. Но мысль о том, что вдруг он будет одним единственным, кто смог найти след по малейшим пустякам и разгадал невозможное, слишком крепко засела в голове. Хотя скорее всего Ин Хо будет одним единственным человеком, которому можно будет поставить новый диагноз «комплекс незавершенного дела». Бывший полицейский, который все еще пытается сделать хоть что-нибудь. Звучит жалко. Но что, если действительно получится?       В общем, Ин Хо пришел к выводу, что Гон Ю не может работать один. Должен наверняка быть еще кто-то в этой схеме. Кто-то, кто может содержать у себя вертолет.       Хван искал дочерние компании, искал спонсоров Гон Ю. Искал хоть кого-то, кто минимально с ним связан. Изучал вопрос, насколько ему позволял Интернет и помощь некоторых сотрудников в офисе, но это казалось абсолютно бессмысленным. Даже если и находились юридические лица, с которыми Гон Ю сотрудничал чаще всего, это были самые обычные компании. Их и подозревать не в чем.       По крайней мере так думал Ин Хо, пока не наткнулся на одно смутно знакомое название. И очень даже знакомую фамилию. Это была компания отца Гон Ю. Такая же обычная на вид, как и все другие, за исключением одной странности: больше она ничего не производит. Ни услуг, ни товаров. Последний офис уже давно закрылся. Их сайт на работает, электронная почта удалена, а номер горячей линии для связи недоступен. Но, тем не менее, в реестре юрлиц числилась активной. Значит платит регулярные сборы, продлевает регистрацию и подает ежегодные отчеты, чтобы не быть ликвидированной. Просто пустышка.       Но самое подозрительное было в другом — в Господине Гон, который везде был указан как текущий владелец. И который, на минуточку, умер еще лет семь назад.       Ин Хо помнит это еще со временем, когда общался с Гон Ю близко, когда они были партнерами по бизнесу. Тот всегда отзывался об отце крайне негативно, чего Хван искренне не понимал. Но когда родитель неожиданно скончался, Гон Ю все же устроил ему похороны. Совсем тихие, куда был приглашен ограниченный круг лиц, лишь самые-самые близкие. Хван, наверное, и не узнал бы об этом, если бы в тот день у них с Гон Ю не были запланированы некоторые важные встречи, которые тот вдруг принялся переносить.       Ин Хо никогда не вспомнил об этом. Зачем? Но сейчас, когда оказалось, что Господин Гон продолжает управлять своей компанией прямиком с небес, тяжело было не начать что-то подозревать.       Но кто-то под именем усопшего Господина продолжает держать компанию активной. Не потому что кому-то нужна прибыль, так как никакого достатка этот бизнес не приносит уже давно. И не потому что кто-то собирается вскоре продавать когда-то крупную компанию. А потому что кому-то нужен обход, чтобы не светиться нигде самому. Потому что кому-то нужна компания, оформленная не на его имя. И как же наверное удобно было бы так тихо и неофициально забрать себе компанию отца…       — За каждым юридическим лицом закреплен адрес, Джун Хо. И везде указан адрес последнего офиса, который сейчас уже не работает. Но хоть какое-то место, чтобы компания могла существовать, все равно должно быть. И мы о нем не знаем.       После этих кажущихся абсолютно невероятными историй про вертолеты, чьих-то отцов и кучи едва ли знакомой юридической лексики, Джун Хо просто молчал. А потом протяженно вздохнул и, Ин Хо готов поспорить, устало потер лоб рукой.       — Что тебе нужно от меня?       Ин Хо чуть крепче сжал телефон.       — Свяжись с налоговой. Пожалуйста. И узнай кадастр: что оформлено на имя Господина Гон и его компанию.       Джун Хо снова устрашающе молчит. И Ин Хо прекрасно понимает почему: очередное глупое предположение Ин Хо, которое ничего не обещает. Уже проходили такое. Вот только после предыдущих попыток Джун Хо имеет полное право отказать. Но старший Хван надеется, что ему помогут еще раз, последний раз.       Снова вздох.       — Ты понимаешь, как мне прилетит, если ты сейчас ошибаешься и ничего там не будет?       — Но там будет. — прямо говорит Ин Хо быстрее, чем успел подумать о чем-либо другом. — Я уверен, Джун Хо.       — Ты уже говорил так раньше.       Звучит с холодом, твердо. Возможно, в этом слышны даже ноты тихой обиды.       На этот раз очередь Ин Хо молчать. Нет алиби — все действительно так. Оправдываться было бы глупо. Поэтому он просто ждет окончательного решения с той стороны.       И спустя долгую паузу его получает.       — Я посмотрю. Но это последний раз, Ин Хо. Больше не втягивай меня в подобное.       На лице сама появляется благодарная улыбка под маской. Что бы ни случилось, что бы Ин Хо ни творил, Джун Хо оставался братом в первую очередь. Хочет или нет — помогал. Сам Ин Хо может только взять такое поведение за пример и в сотый раз понять для себя, что ужасно поступил, отстранившись когда-то от самого близкого, кто у него был. От единственного, кто действительно всегда был готов поддержать.       — Спасибо большое. Правда. Я отблагодарю.       Как обычно, уже по привычке, Ин Хо говорит это отрывисто, слишком безэмоционально. Хотя в реальности, пока никто не видит, мягко улыбается от искренней благодарности.       Вскоре они попрощались.       Теперь точно можно идти спать.       

***

      Ги Хун не ожидал, что следующий день планируется таким же, как и прошлый: полный всяких развлечений, постоянных активностей и порой уж совсем пустых разговоров. А судя по всему так и будет. Потому что даже завтрак Хван превратил в интерактив, сначала вовлекая Ги Хуна в процесс немудреной готовки, а потом принимаясь обучать его принципам работы кофемашины. Просто чтобы Сон мог сделать себе горячий напиток в любой момент, когда пожелает, без чье-либо помощи.       Мило, конечно, но конкретно в тот момент слишком много для Ги Хуна. На контрасте с прошлой тихой неделей все это казалось чересчур насыщенным. Переизбыток внимания. Нет ни секунды, чтоб подумать о чем-то своем. Хотя именно этого и старается добиться Ин Хо. И у него отлично получается. Надо бы радоваться, что помощь настолько действенная, но Ги Хуну пока слишком сложно справляться с этим.       Да и, нужно признать, есть вещи, с которыми он просто обязан разобраться, пока не станет слишком поздно.       После обеда, помыв как за собой, так и за Хваном всю посуду, Ги Хун пытается выкрасть себе хотя бы часик времени.       — Я, наверное, пойду подремаю немного…       Спать не очень-то хотелось. По большей части это лишь предлог, чтобы закрыться в своей комнате в полной тишине. Так точно получится услышать мысли и, возможно, придти к чему-то получше, чем то самое «подожду, попозже». А потом действительно можно ненадолго прикрыть глаза. Это никогда не было лишним и очень расслабляло. Время быстрее пройдет.       — Я могу почитать тебе что-нибудь, если ты устал. Отдохнешь.       Ин Хо как всегда ласков и заботлив, чем заставляет Ги Хуна остановится в пороге и грустно вздохнуть перед отказом.       — Нет, спасибо. Не нужно.       Даже поверить трудно, что он действительно отклонил такое заманчивое милое предложение послушать сказки на ночь. Кто бы в здравом уме отказался?       «Интересно, продавец детских игрушек много сказок знает?»       Ги Хун подумал пару секунд, стоя на месте, а когда ответить самому себе не смог, продолжил идти к спальне. И с новым его шагом сзади послышался уже не такой мирно настроенный голос.       — Я же знаю, что он приходит во снах.       Слова Ин Хо ошарашили своей правдивостью. Не книжки читает, а Ги Хуна. Тот аж встрял на месте.       — Понимаю, как дико это звучит, но тебе правда стоит хотя бы на первое время постараться сократить время сна. Это помогает, честно.       Ги Хун даже не думал об этом. Не ожидал, что теперь даже такая вещь, как дневной сон, может создать проблемы или влиять на ситуацию. Но если это правда поможет забыть…       — Хорошо…       

***

             Ин Хо не пошел на работу и на третий день. И сегодня, в среду, тоже все еще был дома. В целом, это уже не так сильно напрягало Ги Хуна. Куда больше раздражала другая вещь: Ин Хо не работает сам, так еще и механика к работе не подпускает. Все ограничилось тем коротким совместным ремонтом пару дней назад, но после этого проход в гараж под строжайшим запретом.       — Ты даже не представляешь, как быстро в твоем состоянии работа превращается в рутину. А тебе нельзя сейчас зацикливаться на чем-либо. Будешь думать об одном и том же каждый день — ничто никуда не уйдет.       Так это объяснял Хван. И Ги Хун понимал его точку зрения. Все-таки он уже успел прочувствовать эту «рутину» на себе, хоть может и не в полной мере. И именно она стала большим толчком к тому срыву в понедельник.       Но деньги волновали Ги Хуна больше искры сейчас. И отсутствие работы означало и отсутствие дохода. А время неумолимо движется вперед. Вперед к воскресенью.       Все это время Ги Хун сохранял обещание, данное самому себе, и не смотрел на фотографию. То и дело возвращался к ней в мыслях, четко знал, где она лежит, представлял. Но смотреть — не смотрел. Держался. Хотя порой уж очень хотелось банально потрогать этот кусочек картонки.       И чем больше не трогал, чем дольше не смотрел, тем чаще думал о нем, когда получалось отвлечься даже от Ин Хо рядом. И, если честно, на фоне всего стресса, который с каждом днем лишь копился, Ги Хуна начали брать сомнения.       Он не следил за тем, что говорит, когда они остались на кухне после завтрака, который приготовил Хван. Вопрос, который должен был остаться лишь в голове Ги Хуна и появившийся из нескромного интереса, каким-то образом выскользнул наружу. Сон даже сам в первые секунды не замечает, что сказал это вслух, все еще витая где-то в облаках.       — Тебе не плохо от того, что ты ухаживаешь за чужим мужчиной?…       Ин Хо тут же остановился. Он убирал посуду в шкафчик, но, услышав вопрос Ги Хуна, тут же кладет тарелку назад на стол и поворачивается к механику. Тот не видит, как у Хвана сжались на секунду нервно сжались кулаки.       — Чужим?       Вот тогда Ги Хун осознал, что сказал. Но ответить ничего не успел. Приближающиеся шаги Ин Хо уже слышатся за спиной, а в его голосе нет той привычной мягкости, с которой начинался каждый разговор. Ин Хо был серьезен с первых секунд, видимо, слишком сильно задетый вопросом или его формулировкой.       — Мне не плохо, от того, что ты чужой. Потому что ты не чужой, Ги Хун. Если ты думаешь, что ты — его мужчина, то ты ошибаешься. Его тут нет. Он ни секунды не старался сделать тебя своим, ни секунды на тебя не потратил.       Сон слегка дергается, когда на его плечи как-то слишком резко опускаются руки. Пальцы второго мужчины тут же начинают массировать мышцы. Трудно назвать происходящее массажем и желанием расслабить Ги Хуна. Тут уже скорее сам Ин Хо пытается расслабиться. Просто решил сжимать не край столешницы или собственные кулаки, а попытаться направить эмоции на что-то хотя бы минимально полезное.       — Единственное, от чего мне плохо, это от того, что ты еще не мой. Но я делаю все, чтобы это исправить.       Ин Хо наверняка тоже устал за эти дни. Так старается помочь, проводит все время с Ги Хуном. Но думать о том, что все это может быть напрасно, и зря Сон дает ему какие-то надежды, было больно.       «Может сказать ему обо всем сейчас?…»       Ги Хун даже не думал. Понял, что не надо снова эти рассуждения, надо просто брать и делать. Просто начать, чтобы потом нельзя было повернуть назад, передумать. И он уже набрал воздух в легкие, открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, как вдруг массаж прекратился, и Ин Хо легонько хлопнул мужчину по плечам, забирая момент себе.       — Мне нужно будет отъехать по работе ненадолго. Я постараюсь быстро. Не заскучаешь?       Возможность упущена.       Работа… Ну разве станет Ги Хун отвлекать? У Ин Хо наверняка накопилась целая куча дел за эти вынужденные выходные, ему нужно выехать из дома хотя бы разок. Тем более он обещает быстро вернуться. Значит, можно перенести разговор на попозже. А перед этим все-таки подумать… подумать обо всем еще раз.       Ги Хун выдыхает и качает головой отрицательно.       — Не заскучаю. Хорошо тебе поработать.       — Спасибо.       Ин Хо еще раз напоследок коротко сжал плечо механика, прежде чем уйти в коридор.       Ги Хун посидел на кухне еще пару минут. Слышал, как Хван собирается в спальне, а потом и сам направился в свою. Хотелось прилечь. Уставиться в потолок и расставить все по полочкам. Только с самого начала Ги Хуну не нравились те мысли, что лезли в голову.       Вновь сомнения.       Вновь мысли о нем.       — Я пошел!       Голос Ин Хо где-то за стеной отвлекает, но лишь на секунду.       — Пока!       Пока, Ин Хо. Интересно, у Ги Хуна будет шанс попрощаться, если в воскресенье все же случится необратимое? Как это вообще будет? Ему придется самому вновь приехать в Пентагон, или еще в какое место? Или бандиты придут прям к нему на порог, сюда, в дом Ин Хо, стоит только часам пробить 12? Знают ли они вообще, где теперь живет их любимый Сан Мун Дон?       «Больше не Сан Мун Дон, получается…»       Точно знают. Если бы не знали — звонили, спрашивали, вымогали. Но телефон молчит. Значит у них есть вся нужная им информация.       Все ощущалось слишком нереально. Вроде контракт, что он подписал, настоящий. Угрозы реальные, долги реальные. Но почему-то просто не верится, что за Ги Хуном придут. Что его в самом деле возьмут и… убьют. Страшно, тревожно, но одновременно с этим воскресенье кажется невозможно далеким, словно никогда не наступит. Словно все лишь на словах.       Черт, оказывается Ин Хо был прав и не думать действительно легче.       «Единственное, от чего мне плохо, это от того, что ты еще не мой»       А если воскресенья все же не случится… Стоит ли все это продолжать?       Вернулась мысль, что возникла в понедельник: Ин Хо оказался рядом. Значит и он наверняка где-то рядом. Просто пока что Ги Хун его не нашел. А может даже и нашел, но просто не заметил. Может он даже знает этого человека. Просто вдруг?       А если так, то… стал бы он отказываться от него, ради Ин Хо?       Читал бы кто мысли Ги Хуна со стороны, со здоровой головой на плечах, обязательно бы подумал, какой тот дурак, если раз за разом вновь обеляет в своем сознании человека с фото. Дает ему шансы, словно забывая, до каких состояний этот аноним доводил его еще совсем недавно.       Любовь зла — полюбишь и… Господи, да лучше б уже козла, в самом деле, чем это.       Как в трансе, Ги Хун принимает положение сидя на кровати. Через секунду уже тянется к тумбочке рядом и открывает шкафчик. Тянется в самый угол и нащупывает там нужный квадратик картона.       Вот он. Вот он. Смотрит. Никак не изменился, сколько б дней не лежал лицом в пол.       От долгожданной встречи взглядов Ги Хуна аж пробирает. Словно ток прошелся по телу. И эти глаза вводят его в еще более глубокий омут. Забирают себе, перечеркивая те дни, за которые так боролся Хван.       Отвлекал, запрещал думать, старался помочь. Делал все, лишь бы Ги Хун забыл. Развлекал, как мог приободрял. По-настоящему ценил, даже без искры, заботился. Готовил для них, вдохновлял, ласкал. Быстро стучал в двери, сразу за этим заглядывая в комнату…       Стоп, что?       — Я забыл сказать…       Ги Хун резко оборачивается на дверь, где на пороге, даже не договорив то, что собирался, застыл Ин Хо. За всеми мыслями Сон не успел отреагировать на звук шагов в коридоре, не успел подготовиться. Не успел теперь даже западало спрятать фотографию, так и держит ее в руках и смотрит на Ин Хо. А Ин Хо — на фото.       Это были очень тяжелые секунды тишины, прежде чем Хван медленно закрыл за собой дверь, проходя внутрь. Сверлил квадрат, благо повернутый к нему изнанкой, взглядом.       — Что это, Ги Хун?…       Губы не сгибаются. Сон, пойманный с поличным, не может сказать и слова. И неожиданно та груда мыслей, что отвлекла его от реальности, куда-то пропала, сменяясь пустотой.       — Ги Хун, я спрашиваю.       Пришлось с трудом проглотить ком в горле, чтобы промямлить ответ.       — Фотография…       Ин Хо и так знал. Но теперь, когда услышал подтверждение догадки, шумно недовольно выдохнул, отвернув голову. Запустил руку в волосы, чуть сжимая.       — Почему ты не сказал, что фотография у тебя?       — Я собирался…       — Когда ты собирался?       Ги Хун поджимает губы.       Ин Хо давно не выглядел таким… пугающим. Толком не успел ничего сказать, но уже напомнил самого себя же во время их первой ссоры. Тогда, когда вскрылись его настоящие намерение общения с Ги Хуном.       Что ж, в этот раз напортачил сам Ги Хун…       Не дождавшись ответа, Ин Хо тревожно усмехается с иронии происходящего.       — Стоило мне выйти впервые за неделю из дома, а ты сразу… Меньше пяти минут прошло, ты издеваешься? Блять, ты правда принес это в мой дом?!       Он подошел еще ближе.       — Ты и по ночам на него смотрел?       Ги Хун молчит. Может лишь качать головой из стороны в сторону. Но только он пошевелил головой, как Ин Хо тут же повысил голос.       — Хватит врать! Хватит!       Хочется также крикнуть в ответ: «Не вру!» Но совесть не позволяет. Потому что Ги Хун врет. А если не врет, то недоговаривает, очень сильно.       Хван снова сжимает и разжимает кулаки. Снова пытается успокоиться. Крики им никак не помогут. Никогда не помогали, Ин Хо свой урок усвоил. Он еще раз приглаживает волосы рукой, прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы отвлечься. И делает шаг ближе.       Сон рефлекторно поджал изображение только ближе к груди в ответ на этот жест. Защищает, будто от нападения. С другой стороны, что это, если не нападение? Фотография — единственное, что есть у Ги Хуна, и он не постесняется прировнять кусок картона к полноценному человеку. И намерение по отношению к этому человеку у Ин Хо сейчас явно не самые хорошие.       — Ги Хун, тебе нужно ее оставить. Иначе ты никогда не забудешь, клянусь.       Тот не пошевелился. Хотя внутри уже разрывается, снова меж двух огней. На этот раз сам себя сюда привел. Совершил еще одну ошибку, в копилку к тысяче других.       — Я просто не понимаю зачем. Зачем тогда заставляешь меня ждать, если за спиной держишь это? Ты ведь… — Ин Хо запнулся от наступающей обиды. — Ты ведь знаешь, чего я хочу. И ты говорил, что хочешь того же. Так в чем проблема?       Слова Ги Хуна снова вылетели без его согласия. Без ведома, скорее.       — Ты говорил, что готов ждать…       На что Ин Хо только сильнее обиделся, никак не ожидая, что Ги Хуна смутит именно это. Будто это Ин Хо снова в чем-то виноват, а не Сон облажался! Будто Ин Хо снова злодей, просто потому что!       — Готов! Но готов только в том случае, если мне есть чего ждать! А пока ты продолжаешь сидеть и думать о нем, пялиться на него в моем же доме… Ничего не получится. Я хочу ждать тебя, Ги Хун, а не пока у меня рога отрастут. Или тебе кажется это нормальным?       Ги Хун даже не замечает, как мнет фотографию, некрасиво сгибая края. Останутся складки, которые не расправишь. Он портит, ломает это красивое лицо, не то от отвращения к нему, не то от сильной любви, пытаясь прижать еще ближе.       — Я пытаюсь забыть, но ты же знаешь, какого это…       Ин Хо на секунду замолчал.       — Ты прав. Знаю.       В мгновение ока он оказался совсем близко. Реакции Ги Хуна хватает, чтобы остановить Хвана, и тот просто вырывает фото из чужих рук, сразу же отдаляясь, не давая забрать.       — И помогу тебе с этим.       Ги Хун уже ринулся за фотографией, поспешно встал с кровати, но почти сразу встрял на месте, ахнув. Не верит тому, что видит. Тому, что слышит — сухой треск.       Это Ин Хо безжалостно, даже не глядя на фотографию для своей же безопасности, разорвал ее на две части. Быстро, хлестко, в одно сильное движение. И вместе с этим, кажется, и что-то внутри самого Ги Хуна рвется.       Он отходит от шока только когда видит, как Ин Хо сложил кусочки вместе, но не успевает ничего сделать, позволяя Хвану рвать части на еще меньшие половинки. Тот ничего не ждет, просто делает, как считает должным, как надо.       — Стой! Ин Хо, пожалуйста!       Хван не отпускает обрывки. Складывает для нового деления, но находит время ответить.       — Это никогда не закончится, Ги Хун, если не принимать меры! Я столько лет не мог забыть даже без фотографии, а ты… Ты хочешь так же?!       Чем больше Ин Хо складывает кусочком, тем толще стопка, тем сложнее ее разорвать. Этот материал плотнее бумаги, что только добавляет сложности. Но выпуская эмоции, у Хвана все получается. И он рвет. А Ги Хун дергается от каждого его нового движения, будто он сам картонка в руках Ин Хо. Глаза мокнут.       — Это тебе же на пользу! Я делаю это для твоего же блага!       Сон ничего не смог сделать. Ни подойти, ни попытаться остановить Ин Хо. Стоял и смотрел, как разрывают его любовь буквально в клочья. Как обрывки выскальзывают из-под пальцев, как медленно оседают на пол. Как Ин Хо, когда уже физически не получается больше сгибать изображение, со злостью сжимает те куски, что оставались в его руках, после чего, бросает их с отвращением на пол.       Ги Хун с жалостью смотрит на пол. На то, что осталось от него: россыпь обрывков.       Что-то на фоне кричит, что Ин Хо сделал правильно. Что по-другому было бы невозможно. Но сердце все равно надрывается от боли. У Ги Хуна забрали больше, чем просто фотографию — забрали человека. Так резко и с такой яростью, он не был никак к этому готов. И Хван, смотрящий не на то, что уничтожает, а прямо в лицо Ги Хуна, только добивал.       Сон жалко всхлипывает. Садится на колени и безнадежно ковыряет кусочки теперь уже пазла, пытается собирать их хотя бы в кучку, но в итоге сдается и просто утыкается лицом в пол, насколько позволяет маска.       Ни имени. Ни голоса. Ни человеческого тепла. Только фото. Теперь и его нет.       Ин Хо еще какое-то время просто наблюдал за вздымающейся бесконтрольно спиной. Сжимал ткань брюк, не зная, подойти или оставить Ги Хуна так. Он и сам не планировал, что все случится так. И ожидать не мог, что фотография, оказывается, все это время была у Ги Хуна на руках! Он был уверен, что механику, как ему самому когда-то, фотографию лишь мельком показали в какой-нибудь подворотне. Что ж, времена меняются…       Берет обида. За то, что Ги Хун не сказал сразу. Не признался, ходил и врал, прятался. От кого и почему? Почему опять водит за нос и сколько еще таких подводных камней от него ожидать?       Ин Хо тяжело вздыхает.       — Это пройдет.       Он и сам не знает, кому адресовал сказанное: себе или Ги Хуну. Наверное, обоим. В конце концов, он оставляет Сона одного, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.       Ему все еще нужно вернуться к работе.