Наказание во благо

Ал-Ан ненавидел тишину. Он ненавидел неизвестность. Он ненавидел ожидание. Он ненавидел себя. Он облажался. Он жаждал наказания. Он хотел умереть за свой грех. Но его жизнь спасла Робин. Он собрал себе человеческое тело, чтобы быть рядом с Робин, он готов был служить Робин, он готов был слушаться Робин, он принял бы любую участь от её рук и любой приговор из её уст. Он не мог быть спокоен. Он был зависим. Тяжело болен. Одержим. Он умолял. В спокойном состоянии он бы держался холодно, рассудительно, расчётливо. Он бы позаботился и о людях, и о себе. Но думать о себе было стыдно. Позорно, унизительно, больно, он был виноват. Он не заслуживал припасов, он не заслуживал разговоров, он не заслуживал физического контакта, он мысленно умирал, неспособный думать о... Неспособный думать. Он больше не представлял ценности. Он не имел права на жизнь. Он молил о наказании. Он отказывался от еды - и Робин кормила его с рук. Он отказывался от компании, и Робин просила его о компании сама - она знала, что он ей не воспротивится. Он пытался отказаться от Робин - он просто не мог. Он молил. Он умирал. Он хотел искупить вину своим страданием. Робин пожалела его. Робин дала ему афродизиак, примотала к стулу, завязала глаза, включила маленькие наушники с шумоподавлением и вставила кляп в рот. Теперь он сидел в тишине, неизвестности и ждал. *** Ждать долго не получилось. У Ал-Ана всё пекло внизу, он начал ёрзать. Он не мог толком пошевелить бёдрами - они тоже были привязаны к стулу, зато член слегка тёрся основанием о верёвку, что только дразнило, а не давало облегчение. Если двигаться, это дразнящее чувство станет сильнее. Ал-Ан терпел, не шевелился. Потом подумал, что часть наказания может заключаться именно в этом чувстве, и всё-таки позволил себе дальнейшую возню. Где Робин? Альманах так отчаянно нуждается в ней. У него не осталось сородичей, он больше никому не нужен, кроме неё. Он будет для неё питомцем, если она пожелает, только для этого он и годится. Ал-Ан не чувствовал её шагов с тех пор, как она ограничила его визуальные и слуховые сенсоры и ушла. Робин ушла. Она ушла. Она оставила его здесь, одного. Как в святилище. Как в одинокой комнате, где он провёл тысячу лет. Несведущим о событиях на планете. Измученным информационной тишиной. Не в силах найти никакого отвлечения, Ал-Ан снова соскользнул в воспоминания. О том дне, когда он провинился. Когда забрал, вопреки запрету, яйцо враждебного существа. Когда разгневанная мать напала на главный исследовательский комплекс, когда заражённая бактерией особь сбежала на волю, когда началась эпидемия среди всей фауны, когда был объявлен карантин, когда активирована противовоздушная пушка, когда он обрёк на смерть всех, кто посетит это проклятое место когда-либо после него. Член невыносимо пульсировал. Грешник начал строить догадки о том, что это физическое ощущение должно имитировать Хараа. Он был болен, только теперь в очень позорном смысле. Он заслуживал этого. Он заслуживал и худшего. Он заслуживал и того, что Робин ушла. Он заслуживал страдать один. Он просто не мог принять свою участь спокойно. Член пульсировал сильнее. На базу что-то приземлилось. Ал-Ан не услышал, а почувствовал, как содрогнулись стены, как на крыше что-то осталось. Что-то тяжёлое. Оно передвигалось медленно, угрожающе, разумно. В его сторону. Оно его видело. Как морской дракон, напавший на строение предтечей. Нет-нет-нет, только не снова! Что это, "краб"? Он разозлил Маргарет? Во имя мести она напала на базу Робин? Робин! Она должна уходить! Робин здесь нет. По базе наносят удар. Звучит тревога. Протечка. Ал-Ана морозит от ужаса. Он подпрыгивает от каждого нового удара. Пока не чувствует на полу ледяную воду. Хараа распространяется через воду. Ещё одна протечка. Ледяная жидкость льётся ему на голову, по шее, по груди, по животу, заставляет согнуться от сильного, болезненного ощущения на половом органе. Холодно. Страшно. Больно. Он уже не на базе Робин, он в рушащемся комплексе, он умрёт за свои проступки, и часть его счастлива. Стул падает вместе с виновником. Вода льётся прямо на бёдра. Ал-Ан, не удержавшись, стонет. Ледяной поток болезненно хлестает член, температура хоть чуть-чуть снимает возбуждение. Пришелец теперь лежит на полу. Скоро его затопит, и всё закончится. Он чувствует облегчение. Только проклятый инстинкт самосохранения не даёт успокоиться. Волны и вибрация предупреждают его о присутствии человека. Ал-Ан вскидывается в сторону чужих шагов. Это Робин? Нет! Нельзя! Вода заражена! Он паникующе, протестующе мычит, он не должен позволить ей заразиться, как он посмел ранее ей сказать, что ему не нужно ни стоп-слово, ни иной способ остановить наказание? Наказание... Он принимал наказание. От Робин. Робин ушла. Рядом с ним Робин? Он дезориентирован. Где он? Он был на базе. Человеческой. Произошло нападение. Всё перевернулось. Его стул вернули в вертикальное положение. Ах, значит перевернулся стул, а не база. Но если он на человеческой базе, откуда здесь быть бактерии? Почему вода заражена? Заражена! Заражена! Робин, не трогай! Не заражайся, не умирай! Ал-Ан весь сжимается, пытается казаться меньше, уйти, спасти от касаний- Робин прижимает его к себе. Обнимает, опираясь на его ногу коленом. Нет, нет, он её потерял- Колено смещается к паху. Он слабо запрокидывает голову, пытаясь глушить ощущение и думать. Робин. Касание. Заражение. Источник? Вода. Почему вода должна быть зараже- Он слишком запоздало глушит стон, когда колено вдавливается ему в пах, сильно, сильнее, сильнее, болезненная пульсация возвращается троекратно, верёвка не даёт подкинуть бёдра. Думать! Заражение. Вода. Откуда? Из его оплошности. Робин. Робин. Исправила. Люди исправили. Планета исцелена. Робин горячей рукой оборачивает его член, холодно, горячо, он всхлипывает одновременно от облегчения и нестерпимого удовольствия. Вода не заражена. Робин будет в порядке. Робин начинает водить по стволу, Ал-Ан не может терпеть, он еле-еле двигает бёдрами из-за верёвок. Робин развязывает. Ал-Ана охватывает эйфория, он двигается, двигается, двигается, пока не вспоминает, что не заслуживает ласк. Он заставляет себя остановиться. Он напряжён, его руки и ноги по-прежнему связаны, Робин прижимает его к себе и гладит. Он сейчас сломается. Робин возобновляет движения рукой. Ткань на глазах мокнет от слёз. Он снова случайно начинает ёрзать и усилием разбитой воли сдерживает себя. Робин руками подсказывает ему продолжать. Он не должен..! Он не может..! Не может отказаться от сладкого ощущения, не может воспротивиться приказу своей спасительницы. Он толкается в её руку пристыженно, незаслуженно, со стонами, у него всё пульсирует так сильно, что он теряет потихоньку контроль над своим телом, он понимает - если он сейчас отпустит себя, он больше не сможет остановиться. Он поворачивает голову в сторону Робин. Она гладит его. Это положительный жест. Она хвалит его? Ал-Ан не может принять похвалу, но его павшего ума ещё достаточно, чтобы холодно принять факт - похвала есть. За что? За то, что повернул голову к ней? Он просил тем самым у неё что-то... Разрешения. Разрешения не останавливаться. Он не должен это получить. Он не может себе противиться. Афродизиак мешал думать, как же сильно хотелось продлить, усилить ощущения, продолжать, продолжать, продолжать! Ал-Ан уже не терпел, он уже открыто толкался в чужую руку и стонал, - кляп сняли. Он не мог сглотнуть слюну, потому что ни на мгновенье не переставал дышать - с его рта текло, он пытался не запачкать Робин. Думать. Анализировать. Робин сняла кляп, а до этого отвязала его бёдра - почему? Так ему было легче получить удовольствие - но зачем? Чтобы он продолжал? Хорошо, он подчинится. Когда... Когда она начала снимать..? Он не успевает додумать. Она его целует. У Ал-Ана кружится голова. Он, возможно, гипервентилирует, но ему кажется, что он задыхается, он не может ответить. Он не может в этот момент толкаться в руку - зато рука сама нежно, медленно надрачивает ему. Робин его целует. Глубоко. Утихомирив дыхание, Ал-Ан начинает посасывать чужой язык, и судя по вибрации её голоса, ей нравится. Робин ускоряет дрочку, и Ал-Ан прикусывает её язык от удовольствия, чтобы тут же испуганно замереть. Робин отстраняется - нет, нет нет! - вытаскивает один из наушников, чтобы прошептать "всё нормально" и обходит Ал-Ана, чтобы теперь так же опереться на него с другой стороны и вытащить второй наушник. Какой же мир громкий. Архитектор слышит, как шлёпают ноги Робин по мокрому полу, как Робин дышит рядом, как шумят лампы, как гудит течение океана И как скользит рука по члену. И как сам Ал-Ан задыхается от удовольствия... а ещё от того, как этого недостаточно. Альманах нашёл силы наконец-то проглотить слюну, не подавившись, и ему захотелось как-то воспользоваться ртом без кляпа. К этому моменту бывший учёный уже понял - Робин пыталась вывести его на реакцию, призвать к действию, заставить отбросить сдержанность и терпение. Поэтому он рискнёт и позволит себе дерзость. -Робин... - выдавил он из себя, и уже только на это в награду рука сжала его сильнее, - Ах, Робин, можно... узнать, что именно я должен делать? Упомянутая улыбнулась ему в щёку. -Нет, ты уже, возможно, сам догадался. Ты же у меня умный. Ему показалось, он стал чувствительнее от одних её слов. Как ему нравилось её слышать. Её голос, просто её. Она полушептала, чтобы не оглушить его - но от неё он бы действительно принял что угодно, любое наказание. Но как же ласкова она была с ним. Ал-Ан не чувствует, что он этого заслуживает. Он отворачивается, сжимается, не даёт себе приятно шевелиться. Робин свободной рукой разворачивает его обратно к себе, держит. Она его держит. Он готов молить об этом. Ал-Ан не позволит себе это. Это удовольствие, это счастье. Он не может позволить себе быть счастливым. Но Робин выбрала для него наказание - поддаться своей мольбе и слабости. Он не может. Он будет. Он попытается. Он остаётся напряжён в её хватке. Он позволяет себе ёрзанье - только чуть-чуть, чтобы снова остановиться. Недостаточно, очень сильно. Как же медленно. Мучительно хочется ещё. Ал-Ан мычит. Ничего не меняется. Ал-Ан утыкается куда-то в грудь девушке, она один раз гладит его по голове. Ал-Ан толкается бёдрами - нет, нет, рука мучительно двигается вместе с ними, не давая нарастить темп, наоборот, скольжение прекращается, Ал-Ан издаёт тонкий тихий звук, у Ал-Ана срывает крышу, он пытается всеми силами потеряться о ладонь, у него не получается. Робин ему ничего не подсказывает. Он ведёт себя неправильно? Он замирает на стуле. Ладонь убрали. Он вздыхает совсем отчаянно. Он должен думать. Когда Робин отвязала его бёдра, она позволила толкаться ими, - как же член пульсирует, - когда сняла кляп, поцеловала, сейчас она сняла наушники - он же воспользовался и этим подарком! Он её спросил! Он снова вздохнул, разочарованно. Половой орган очень сильно смещает на себя внимание, это мешает. Пришелец хочет просить. Он не может. Робин всё ещё держит его за подбородок. Ал-Ан ощущает её дыхание на своей коже, понимает, что девушка смотрит прямо на него. Он боится представить, что за выражение он бы увидел на её лице. Она не хвалит. Значит, он делает не так, как надо. Он не понимает, как надо. -Робин, я не понимаю. Пожалуйста, прошу тебя... - Ал-Ан не знает, о чём он просит, но он уже не может молчать. Робин не помогает. Но он готов поклясться, она вопросительно наклонила голову. Он должен продолжать. Он лихорадочно думает. Она внезапно наклонилась и подула на его чувствительное место, он всем телом дернулся. Думать. Она не остановила его просьбу, не отстранилась... Может, этого недостаточно с его стороны? -Робин, пожалуйста, верни руку, я очень сильно хочу почувствовать.. - ладонь легла ему на бедро, он угадал! Он не может сформировать мысль дальше, он запнулся, он не успеет... Ничего не происходит. Ему дали время. Успокоиться и думать. -Я наслаждаюсь твоим касанием, я хочу почувствовать его снова, - Робин гладит бедро. Так вот оно что! Нужны конкретные формулировки. Ал-Ан зажмурился и вдохнул полные лёгкие. - Я хочу трахнуть твою руку. Робин убрала её, отстранилась, встала! -Нет, нет, пожалуйста, не уходи, я не вынесу, я не смогу, прошу тебя, я исправлюсь- -Умница, Ал-Ан, слышишь, ты умница, - громко шепчет Робин, коротко обнимая. Ал-Ан тает, нет, плавится, но жест слишком мимолётный, достаточный только чтобы успокоить. - Всё правильно, только подожди чуть-чуть. Робин развязывает его ноги. Вот для чего она отстранилась. Ал-Ану стыдно. Ему хватило мгновения, чтобы испугаться отсутствия той, от кого он зависим. Он молчит. -Ну? Ал-Ан тревожно вскидывает голову. Что он должен делать? Робин не дожидается и тянет его встать. С завязанными руками это удивительно тяжело сделать. Она ставит его на ноги. Он еле стоит, и она прислоняет его лбом к холодной стене. Робин придерживает своего пленника сзади. Он тонет в объятии. Она дышит ему в затылок. У него бегут мурашки. Они стоят так некоторое время. Спокойно, приятно. Ал-Ан расслабляется. Он опускает плечи, начинает дышать глубже, держится на ногах увереннее. Чтобы вспомнить о своей проблеме. Он решается. -Можешь пожалуйста спустить руку к моему паху? - Робин спускает. А член не трогает. Ал-Ану уже достаточно. Её рука тёплая. Он сильнее утыкается лицом в корпус базы и неосознанно тянется к стимулу. Двигает бёдрами. Ничего не происходит. -Я хочу почувствовать тебя, - рука ложится куда нужно. - Я хочу слышать тебя, я хочу трогать тебя. Я хочу тебя, - рука нежно скользит по головке. -Твоё присутствие, твоё внимание, твои руки, твои мысли, твои идеи, амбиции, хочу тебя рядом, хочу быть с тобой рядом. Молю тебя, Робин, трогай меня. Говори со мной. Я хочу. Всё, что дашь. Где угодно, что угодно, пожалуйста, Робин, я нуждаюсь в тебе, - его голос всё сильнее переходит на стон, рука ускоряется, Ал-Ан не в такт качает бёдрами, жмурится, ноет, просит. Свободной ладонью Робин водит по его груди, он выгибается навстречу. Она растопыренными пальцами обводит его шею, и он запрокидывает голову. Она водит острыми ногтями по его коже, вцепляется в его живот. Но Ал-Ан снова начинает замирать. Его бёдра дрожат, его горло сипит, его тело напряжено - но он не двигается. Робин наказывает, смещая руку с члена на бедро. Ал-Ан сходит с ума, начиная трахать стенку, но опять замирает. Робин накидывает петлю ему на шею и угрожающе начинает затягивать. Ал-Ан рад принять что угодно из рук Робин, включая смерть. Он резко тянется в противоположную от девушки сторону, перекрывая себе доступ к кислороду. Он оседает на пол, помогая душить себя. *** Робин рявкнула "замри" и кинулась развязывать петлю, та очень плохо поддавалась. Мокрая верёвка едва скользила! И ладно, можно было бы разрезать, нож недалеко, но это же шея! Суицидальный идиот, должно быть, принял удушье за очередное наказание, о котором постоянно просил, но Робин хотела просто пригрозить, заставить принять удовольствие, подготовленное для него, сделать уязвимым для перемен в мозгах, чтобы он больше не корил себя, чтобы вбить в его не всегда умную башку мысль, что он имеет право быть счастлив. Робин не хватает рук, она наспех разрезает верёвку на руках Ал-Ана и говорит тянуть от шеи, просит дышать. Петля ослабевает, он в безопасности, осталось развязать. Робин садится позади него. *** Видимо, не это планировала Робин. Наверное, Ал-Ан неправильно её понял. Через силу дыша, он просил: -Что я сделал не так? -Используй свой сверхразвитый ум. Только в этот раз, пожалуйста, вслух. Думать мешало место между ног, удушье и боязнь ошибиться. -Ты поощряла мои непроизвольные реакции на твои стимулы. -Верно. -Ты позволяла мне поддаваться моим желаниям. -Тоже верно, но? -Но не желанию умереть? Я предполагал, что кара для меня будет заключаться в невыполнении какого-либо желания, поэтому сдержал свою... последнюю реакцию на твои касания. Затем я подумал, что удушье будет для меня логичным концом, но, из твоих действий могу судить, что мне не позволено и это. Учитывая, что меньше минуты назад Ал-Ан сдержал свой оргазм, на него особенно одуряюще подействовало то, как Робин, не отвлекаясь от своей задачи, прижала ногу к его паху и стала ей елозить. -Да, умереть тебе я не дам. Но твои дальнейшие догадки неверны. Ал-Ан не мог думать в этот самый момент, но заставлял себя. -Не так. Сделал. Не умер. -Нет, не туда, Ал. -Не.. сделал? Не выпутался? -Выпутываться не обязательно, я бы сама сняла с тебя петлю, она задумывалась как угроза, а не приглашение. -Угроза. Чтобы не дать. Не разрешить. Двигаться? - Робин встала, разрывая физический контакт, Ал-Ан бросил петлю со своего конца, потянулся к человеку. Он не выдавил членораздельных мыслей, только поймал чужое предплечье и уткнулся в него. Робин села, мягко вдавив колено между ног друга. Хватка Ал-Ана ослабла и вернулась туда, куда сказано. -А сейчас не двигайся. У меня в руке нож. -Не даёшь раниться. Даёшь... блаженство. -Верно, умница. Дальше. Холодное лезвие трогало его шею, он дышал осторожно. -Даёшь.. двигаться. Говорить. Развязываешь, чтобы похвалить. Почти развязала. Свяжешь руки обратно? -Нет. -Что я должен.. делать, чтобы развязать глаза. -Продолжай. -Дай мне подсказку. Робин почти разрезала верёвку и кинула нож куда-то далеко. -Что я с тобой делаю? Ал-Ан бормотал, вертел головой, будто просматривая свою память и вглядываясь в детали. -Наказываешь? Играешь? Доводишь. Дразнишь. Направляешь. Намекаешь. Хвалишь. Жалеешь. Помогаешь, - Робин стала шевелить коленом по кругу. - Трогаешь. Трогаешь. Держишь. Мм. Склоняешь к действию. Делаешь приятно. Трогаешь. Гладишь. Трогаешь. -Много трогаю? - замечает Робин с мягкой усмешкой. Ал-Ан склоняет голову. Жмурится. -Нет. Не..до..статочно, - заканчивает он тихо и жалко. -Хочешь ещё? -Да. -Зачем я это с тобой делаю? -Чтобы наказать. -Нет. У Ал-Ана ещё сильнее сбивается дыхание. -Чтобы... - Ал-Ан сжимает руками голову, что-то тёплое в груди пугает его, он должен понять, он должен. Он ловит колено Робин и молча просит не двигаться. Робин ласкова. Робин нежна. Робин жалеет. Она его жалеет. -Вспомни, Ал-Ан, что с тобой происходило, и угадай, что ещё произойдёт. Он вспоминает. Он был готов к смерти, когда допустил заражение планеты. Он был готов к смерти, когда перемещал своё сознание в святилище. Он был готов к смерти, когда у него заканчивалась энергия. Произошла Робин. Он был готов к смерти, когда заканчивался воздух. Он был готов к смерти, когда напал враждебный человек в экзокостюме. Он был готов к смерти, когда левиафаны ели их заживо. Робин выжила. Когда он не нашёл ни одного живого сородича, он не был готов жить. Своей ошибкой он всех убил. Он знал, что если бы цивилизация не распалась, его бы казнили. Поэтому он пытался казнить сам себя. Робин попросила этого не делать. Он пытался медленно умереть. Робин ему не позволила. Он просил смерти у Робин. И теперь он способен увидеть её оглушительный приказ жить. Его новая обязанность, его право, которое подарила Робин. Ал-Ан лезет обниматься. Тепло в груди растёт. Робин вытаскивает его из кошмаров, Робин спасла ему жизнь, Робин хочет спасти его психику. -С тобой я готов к любому исходу. Даже к лучшему. Робин тут же зарывается рукой ему в волосы, развязывает бантик на импровизированной повязке для глаз. Ал-Ан видит всё мутно от слёз и яркого света. Ал-Ан смотрит только на неё, на его Робин. Спасительница. Надежда. Чудо. Удивительная. Умная. Кажется, это было вслух. Робин целует его. Глубоко, чувственно. Он так рад, что полностью возвращает поцелуй, забирает инициативу, шарит ладонями, трогая её волшебные руки, плечи, голову, спину, старается вернуть ласку, показать благодарность. Ал-Ан может хотеть, желать, плавиться от удовольствия. Он ведёт Робин снова к стене. Он встаёт к ней сам. Он просящим жестом возвращает её ладонь на член и, загнанно дыша, начинает тереться. Он трахает руку Робин, но держится за плечи девушки. Ей нравится. Она смотрит лукаво, смеётся над ним. Ему становится так легко, так спокойно, он трепещет, он не может остановиться. Он запрокидывает голову, пытаясь не разрывать зрительный контакт, но Робин целует его в кадык, и он закатывает глаза. Она целует его в губы, зацеловывает лицо, он пытается смазанно отвечать, но слишком часто дышит. Он утыкается в Робин, сжимает пальцами её спину, плачет от нежности и ощущений. Он не удерживается, он закрывает глаза, он плачет, он стонет, он цепляется, он имеет её руку, он что-то чувствует, он дрожит, он задыхается, он... Замедляется и скулит. -Помоги, - доверительно просит. Робин нежно, наращивая скорость, двигает рукой. Ал-Ан вжимается то в стену, то в Робин. Он утыкается ей в шею. Робин обнимает. -Всё хорошо, Ал-Ан, отпусти себя. Он кончает, цепляясь за свою жизнь. Жизнь по имени Робин. *** Отдышавшись и успокоив лихорадочные мысли, Ал-Ан вернул себе самообладание. -Я удивлён. Я предполагаю, что твоя задумка изначально заключалась в воздействии на мою психику положительным образом? У тебя вышло невероятно эффективное исполнение. Я благодарен и ошеломлён, - пришелец открывает глаза и видит белое пятно на экипировке девушки. Он немного нервничает. Однозначно более здоровая реакция, чем его недавняя паника при возможных проступках. - Извини за то, что я тебя запачкал. -Не переживай, смою, - она заглядывает ему в глаза. - Было больно смотреть, как ты страдаешь. -Я обязан тебе жизнью, Робин. Дважды. Я бы отдал её тебе. -Тогда живи, пожалуйста. Ты мне тоже нужен, - но это не всё, что есть сказать хитрой девушке. - И к тому же, за тобой должок за сногсшибательный оргазм. Ал-Ан тихонько усмехается. -Верну в кратном размере.