Метку не ставят на случайных

Будильник не сработал. Йеджи поняла это сразу, как только открыла глаза и увидела свет за окном — слишком яркий для обычного утра. — Чёрт! — выдохнула она и резко скинула с себя одеяло. Рядом тихо посапывала Соль, свернувшись в комочек и прижав к себе плюшевого зайца. Йеджи не стала её сразу будить, а бросилась в кухню включать чайник и проверять время. Почти восемь. Они опаздывают. Опять. — Соль, сладкая, вставай, — Йеджи аккуратно коснулась плеча дочери. — Мы совсем проспали. — Угу… — пробормотала та сонно. Началась суета. Йеджи в спешке натягивала джинсы одной рукой, второй — заплетала Соли косички. Завтрак — йогурт и банан, в сумку — сменка, носовой платок, любимая резинка с клубничкой. — Мам, ты опять забыла свою кофту. — Да, но зато я не забыла тебя, — усмехнулась Йеджи, завязывая шнурки Соли. По дороге в детский сад Соль болтала о своих рисунках, о том, что на обед будет каша, и о подружке — Хане, с которой они сидят за одним столиком. Йеджи кивала, слушая, но мысленно уже прокручивала список заказов на сегодня. Флористическая лавка, в которой она работала, была небольшая, но уютная. Там всегда пахло чем-то свежим: лилиями, жасмином, иногда капелькой влажной земли. Йеджи любила этот запах. Он был другим — не как дома у большинства омег, не сладким и приторным, а тёплым, естественным, настоящим. Так же пахло и у неё дома. Цветы стояли почти в каждой комнате. Она не выносила пустоту. Работа пролетела незаметно: ранний букет для влюблённого беты, композиция для пожилой женщины, которая приходит каждую неделю “просто посмотреть”. Йеджи ловила себя на мысли, что, несмотря на утреннюю суету, день складывается почти спокойно. Вечером, как всегда, она шла за Соль в сад. Девочка выбежала к ней с улыбкой: — Мам! Мам, у Ханы в пятницу день рождения! Она пригласила меня! Можно я пойду? Йеджи чуть удивилась. С Юной и Лией — мамами Ханы — она была знакома, но не близко. Просто привет-привет, обмен парой слов у входа. Но дети сблизились — и это было важно. — Конечно, пойдёшь. Выберем с тобой подарок и цветы. В пятницу Йеджи нервничала чуть больше обычного. В руках — аккуратный букетик: нежные ранункулюсы и чайные розы. Подарок — набор для творчества, красиво упакованный. Соль сияла от радости. Они позвонили в дверь, и через мгновение та распахнулась. На пороге — Юна с широкой улыбкой, Лия в глубине дома махала рукой. В комнате звучал детский смех, шарики висели по углам, и пахло чем-то домашним. Внутри было ярко и уютно. Комната была украшена воздушными шарами в пастельных тонах — бледно-жёлтые, персиковые, мятные. По стенам висели детские рисунки, нарисованные Ханой и, вероятно, её друзьями. На столе — угощения: кексы с глазурью, печенье в форме животных, маленький торт с фигуркой лисёнка сверху. Дети бегали по комнате, визжа и смеясь, перекидывались мягкими игрушками, играли в прятки, кто-то уже ел прямо на полу. Ханна сияла — одетая в белое платье с пышной юбкой и блёстками, она с гордостью рассказывала каждому, что ей исполнилось пять. Соль держалась рядом, но постепенно растворилась в шумной компании, нашла себе место рядом с именинницей, и, кажется, забыла о существовании мира за пределами этого праздника. Йеджи наблюдала за происходящим с лёгкой улыбкой. Она не знала здесь почти никого, но всё казалось простым, тёплым. Лия была внимательной хозяйкой, Юна — живой душой компании, а комната наполнялась смехом, будто детство само поселилось в этих стенах… Детей было много — смех, шарики, лёгкий беспорядок. Праздник был по-доброму шумный, и Йеджи приятно удивилась, насколько спокойно чувствовала себя здесь. Постепенно гости начали расходиться. Шары стали опускаться, конфетти залипли в ковре, кто-то забирал оставленные пакеты с подарками. Лия провожала родителей, Юна прощалась с детьми, на прощание вручая каждому кусочек торта в коробочке. Соль к этому моменту уже мирно заснула рядом с Ханной в комнате, усталая, но довольная. …В комнате царил уютный полумрак. Лёгкий аромат выпечки и цветов всё ещё витал в воздухе, хотя большая часть гостей уже ушла. Ханна и Соль уснули рядом, свернувшись в обнимку прямо в детской, а Йеджи осталась помочь Юне с посудой. — Всё-таки хорошо, когда праздник дома. Тепло, — сказала Йеджи, ставя чашки в раковину. — и пока дети не разнесут стены, — хмыкнула Юна и включила чайник. — Спасибо, что осталась. Лия ушла укладывать малышей, а я тут тону в крошках и липких соках. Йеджи чуть улыбнулась. Они стояли на кухне, окружённые мягким светом, кружками, и тихим поскрипыванием половиц. И в этот момент дверь из коридора медленно открылась. На кухню вошла девушка — высокая, с прямой осанкой, в чёрной тонкой водолазке и серых мягких брюках. Волосы аккуратно убраны, на запястье серебряные часы. Она не выглядела уставшей или заспанной — напротив, в ней было что-то собранное, почти строгое, даже в такой домашней обстановке. — Праздник закончился? — прозвучал спокойный, низкий голос. Она подошла к шкафчику и без суеты взяла себе чашку. Только потом взглянула на Йеджи. — Добрый вечер. — О, ты проснулась, — отозвалась Юна, качая головой. — И сразу на кухню. Хочешь чай? — Если остался. Рюджин говорила ровно, не резко — уверенно, по-взрослому. Она открыла банку с мёдом и кивнула в сторону Йеджи. — Рюджин, — представилась она коротко, но вежливо. — Йеджи, — ответила та, слегка удивлённая её голосом. — Она мама Соль, подруги Ханны, — добавила Юна, наливая чай. — Осталась помочь, потому что её дочка спит без задних лап. — Понятно, — кивнула Рюджин, присаживаясь за стол. — Постарайся хотя бы сейчас быть не такой деловой, — сказала Юна в полушутку. — Тут ещё есть гость, а ты как будто в переговорной сидишь. — Я просто не умею быть лёгкой, — спокойно сказала Рюджин, чуть улыбнувшись. Йеджи не знала, что ответить. Это был не тот тип альф, к которому она привыкла. В ней не было ни навязчивости, ни давления. Только уверенность. Чистая, прямая. Спокойная. И почему-то это было… приятно.