cigarettes and ficuses

      You ain't enough       Using my love       You call for me       Again I see       In the heat of the night        ©In the heat of the night – Sandra

***

      Хаякава не смог сдержать лёгкой ухмылки в уголках губ, горячими прикосновениями узловатых пальцев пройдясь по светлой коже голых ребер и талии, задержавшись на прохладной коже живота. Раздразнила его эта лиса изворотливая, обвела вокруг своего пушистого рыжего хвоста, нисколько не стесняясь пользоваться столь грязными методами, прекрасно зная, что мужчина попадется в искусно поставленную ловушку не хуже любопытного зайчонка.       – Попалась, хитрюга – прохрипел мужчина, тонко провоцируя соперницу в ответ. Однако оппозиция даже не думала сдаваться: она сама вила вокруг него веревки, перетягивая канат то на себя, то отдавая конец возлюбленному, как бы неохотно признавая его силу. В свою очередь Аки лениво то принимал ведущую роль, то был спокоен и пассивен, как прозрачные волны моря после шторма.       Это была игра, в которой не будет ни победителя, ни проигравшего, и обе стороны это знали.       Химено прикусила нижнюю губу и сделала ответный выпад: прижалась к полуголому телу Аки, воспользовавшись преимуществом их одинакового роста и проникла юркой ладонью под накинутую на сильные плечи рубашку, ноготками огладив старые шрамы на напрягающихся от её прикосновений бицепсах.       – Я этого и не отрицаю. Однако ты попался быстрее, – был ответ на прошлую реплику Хаякавы, а сама девушка ткнулась в порыве нежности своим носом в его нос как особо ласковая, но одновременно и спонтанная, хитрая рыжая кошка.       Чувствуя на себе внимательный, полный любви взгляд голубых глаз, искусанные губы её тронула легкая искренняя улыбка, не выдержала и второй рукой скользнула в растрепанные темные волосы любимого, притянув его лицо невозможно близко к своему и накрыла сухие от вредной привычки губы Аки своими, выдохнув остатки сигаретного дыма на язык возлюбленному. Даже сквозь ленивый поцелуй охотник чувствовал игривую улыбку партнёрши, которая точно знала, на какие кнопки надо нажимать для того, чтобы вся показная серьезность и хладнокровие осыпались на кафельный пол под ногами влюбленной парочки, осколки их отражали свет тысячи огней оживленной столицы Японии.       – Можно подумать, ты тут у нас востребованная во всем мире шпионка и каждую ловушку видишь издалека своими зоркими глазами, – шепнул в ответ Хаякава с явно дразнящими нотками в своем низком голосе, легонько целуя возлюбленную в лоб.       Мускулистые руки сжались слегка крепче вокруг девичьей талии, ладони же медленно проложили мой след из мурашек по грудной клетке вверх, к ключицам, а истертый держанием оружия большой палец обвел родимое пятно около яремной вены. Его любимый след, и её нелюбимый изъян в теле, который с самого начала их необычной дружбы охотник целовал и ласкал не столько физически, сколько психологически, методично собирая по кусочкам её сердце.       Только лишь плотские утехи были совершенно не для них: Химено, будучи старшей в их отношениях, за свою юность и молодость заманивала из бара к себе в постель множество мужчин, в отчаянных попытках забыться хотя бы на одну ночь в мимолетном удовольствии от близости, пусть на утро воспоминанием от неё и останутся выжженный след от пепла судорожно выкуренной ментоловой сигареты да удушливый запах одеколона мужчины, которого, как и остальных таких же до него, охотница видела в первый и последний раз. Кто-то бы посчитал это эгоизмом и жалостью к себе, но таким методом она могла хоть ненадолго утолить С появлением парнишки с красивыми глазами цвета небесной лазури и израненной душой, Химено словно расцвела.       Аки тем более не был примером того, кому нужна близость исключительно в смысле развлечения и потребности: можно сказать, что для мужчины важнее всего была эмоциональная составляющая интимной близости и прикосновения, как язык его любви. Без обязательной доли прикосновений не начиналось ни одно их утро. В повседневной жизни, будучи спокойным и даже эмоционально отстранённым, от этого стоического охотника редко увидишь открытые проявления любви, поэтому наедине, в комфортной тишине их каморки, Хаякава иногда напоминал ласкового, спокойного кота черного окраса, который любил ластиться о свою рыжую игривую напарницу, выпрашивая свою долю ласки.        Поэтому такие долгие прелюдии были лишь вступлением для дальнейшего пожара, что был готов разгореться в любую секунду, стоило только одинокой зажженной спичке полыхнуть в насыщенном особым электричеством воздухе.       Сигарета, благодаря одному ловкому движению натруженных пальцев, улетела мимо стоявшей на бортике балкона пепельницы и угодила наверняка какому-то случайному прохожему на голову, что, впрочем, было сейчас последним, что волновало бы кого-то из этих хулиганов.       Даже если бы сейчас пришел глава Бюро общественной безопасности, вряд-ли бы кто-то открыл ему дверь. Если бы вообще открыл...