cigarettes and ficuses

      I've been waiting for this moment, we're finally alone       I turn to ask the question       So anxious, my thoughts       Your lips were soft like winter       In your passion, I was lost ©After Dark – Mr. Kitty

***

      Услышав прерывистый вздох уже сдавшей свой пост оппозиции, Аки, сохраняя зрительный контакт с любимой нарушительницей спокойствия, одним плавным движением подхватил девичье тело на руки, чем незамедлительно воспользовалась крайне тактильная по своей натуре Химено: обвила руками мужскую шею и провела кончиком носа по его щеке, щекоча чувствительную кожу своим прохладным дыханием.       Глаза цвета осеннего неба в солнечный день напротив неё блеснули чем-то, очень близким к озорству, что, в общем-то, было недалеко от истины.       Её очи, что в цветной радужке напоминали чистейшую бирюзу, буквально искрились долго сдерживаемой на людях тоской и нежностью к любимому напарнику.       – Не я одна тут страдаю от недостатка наших игривых выпадов, – протянула на ухо Хаякаве страдающая девушка, и по-детски болтала босыми ногами в воздухе, наслаждаясь видом их квартиры с высоты роста Аки. Она и сама была не очень уж и маленькой, но было до покалывающих мурашек на коже приятно, когда любимый мужчина так бережно обращается с ней.       Послышался бархатный, хриплый смешок, и в один миг Химено уже ощущает лопатками спины прохладу постельного белья под ней, а в следующий – горячий поцелуй суховатых губ пришелся на россыпь родинок в районе ключиц, и вот она тянет охотника за ворот его расстёгнутой рубашки, вовлекая в медленный поцелуй, который, с лёгкой руки Химено, превращается в сладострастный порыв ласки.       – Моя самая губительная и любимейшая из зависимостей, – прохрипел Хаякава, безропотно подчиняясь тянущим его за пряди волос тонким пальчикам, но и одновременно сохранял свою власть, хотя именно этим словом вряд-ли можно было описать динамику их отношений. Жар больших ладоней ощущается буквально везде: в области груди, ног и бедер, рук и ног, шеи, где обязательно утром проявятся следы любви как у неё, так и у него.       Особенно девушка любит оставлять розоватые следы и лёгкие царапинки от свежего маникюра на мышцах его крепких плеч, а потом любоваться своей же работой и капризно дуть губы, когда все плоды её неустанных трудов перекрывают эти ненавистные ей куски белого хлопка. Сколько раз Химено бесчисленное количество раз вздыхала,что без рубашки Аки смотрится лучше, на что получала полный сдержанного веселья взгляд голубых глаз.       – Я страдаю тогда, когда ты тайком таскаешь мятные леденцы из кухонного шкафчика, моя взбалмошная принцесса, – прошептал Аки, немного стушевавшись и наконец снял помятую рубашку с галстуком, бросив её на пол вместе с топиком возлюбленной.       Химено с жадностью кошки оставляла влажные поцелуи на бледной, покрытой мелкими шрамами коже, ощущая, как мужские пальцы дрогнули на середине движения, и снова продолжили свой путь вниз, ближе к пупку, огладив живот и наслаждаясь тихим вздохом любимой девушки.       В тихом спальне на окраине Токио тонули в объятиях две влюбленные души, которые потеряли часть себя в жестоких реалиях мира, но обрели недостающую частичку себя и заклеенное пластырем сердце в объятиях друг друга.

***

      – Химе.. Я хотел тебя спросить кое о чем, – пробормотал мужчина, пребывая уже в полусонном состоянии, однако рука его все же обнимала женское тело, позволяя девушке закинуть на него ноги, как она всегда это делала.       Получив в ответ невнятное бормотание разомлевшей Химено и шевеление черных спутанных локонов на своих голых участках кожи, Аки с приятной усталостью усмехнулся и, прикрыв веки, все же произнес те слова, которые крутились на кончике языка у него все эти шесть месяцев:       – Ты выйдешь за меня?