Пот, кровь и карамельные духи

После матча Палкин выбежал в раздевалку, как бледное привидение. Руки дрожали, перед глазами всё ещё стояла лужа крови, и рвота подступала к горлу. – Да, блять, – думал Гена, нервно сглатывая и жмурясь, – желудок и так, кажется, уже к хребту приклеился, голова начинает кружиться. Нужно было как можно быстрее уйти домой, даже не уйти, а убежать, лечь под одеяло и ни о чём не думать. Благо, сейчас, в стрессовом состоянии, Гена даже не заметил, как он переоделся и с вещами выбежал на улицу. Телефон несколько раз чуть было не выскользнул из дрожащих рук, но вот уже послышались гудки и голос женщины, явно обеспокоенный. – Гена? Ты чего звонишь… – но женщину перебили, не дав договорить. – Мам, забери меня, пожалуйста, как можно быстрее, пожалуйста, – проглатывая окончания и слова, проговорил Гена и начал часто моргать, чтобы слёзы не потекли по щекам. На том конце провода послышалось короткое "хорошо", и звонок завершился. Дальше всё было как в тумане: сначала тёмная улица, потом тёплая машина и куча оставленных без ответа вопросов мамы, так как Гена задремал. Женщине сына пришлось под руку вести домой, слишком уж сильно дрожали у парня ноги. – Геночка, ну что случилось? Может, врача вызвать? На тебе же лица нет, – беспокойно спрашивала Палкина мама, но получила типичный ответ: "Всё нормально" и "Мне просто нужно отдохнуть". Кое-как Гена дополз до кровати и мёртвым грузом лёг на неё, тошнота отступила, осталось только щемящее чувство где-то в груди и желание плакать. Плакать так долго, как это возможно, залезть под одеяло с головой, поджать к себе колени и закрыть голову руками. Плакать, пока не провалишься в сон, а там уже будет похуй. Пока Гена предавался гниению в собственной кровати, его матушка ходила по комнате кругами, ожидая ответа на свой звонок. – Алло, тёть Свет? Здравствуйте, – послышалось в трубке, и Светлана села на диван. – Здравствуй, Ваня, прости, что в такой поздний час звоню. Но Гена в таком ужасном состоянии с матча вернулся, у меня сердце кровью обливается от его вида. Мне ничего не говорит, не знаю, как подступиться к нему даже… – объяснила ситуацию Светлана Андреевна и вздохнула. – Настолько всё плохо? Я сейчас приду, подождите немного, – Ваня буквально с места сорваться был готов и сейчас же прилететь к другу. – Хорошо, маму только предупреди, чтобы не волновалась. – Хорошо, хорошо, ждите, – Ваня не стал спорить с женщиной, которая и так на нервах. Благо парни жили в одном дворе, и дойти не составляло особого труда. Они, наверное, с самого роддома были знакомы, так как мамы дружили дольше, чем они живут на свете. Так что, быстро одевшись и сказав матушке короткое: "Я к Гене", Ваня вылетел из подъезда и сам не понял, как очутился в квартире Палкина. – Здравствуйте, тётя Света, – с улыбкой поздоровался немного запыхавшийся Ваня, вешая куртку на вешалку. – Здравствуй, проходи, Гена у себя, – проговорила рыжеволосая, отсчитывая дозировку валерьяны, сидя на диване. Очень нервная и беспокойная матушка у Гены, за всех у неё сердце болит, за всё беспокоится, каждого пожалеет и примет как своего ребёнка. Со всеми нежная и добрая, редко может рассердиться, но это нужно постараться вывести этот божий одуванчик. Ваня кивнул, хер знает зачем, ведь этого никто не увидит, так что он быстрым шагом проследовал в комнату Гены. Молчком зашёл и так же молча сел на кровать к этому комочку нервов. А потом вообще лёг и сгрёб этого невротика в объятья. – Ген, я рядом, ты только не молчи, расскажи, что случилось? – попросил Ваня, чувствуя, как дрожат плечи рыжего, тяжёлый сегодня у него вечер будет. Гена шмыгнул носом, но сопротивляться объятьям не стал, говорить он тоже не стал. Всё, что он мог из себя выдавить, это сиплый и несвязный бред из отдельных букв и звуков. – Придётся играть с ним в угадайку, – подумал Барашкин и выдохнул куда-то в макушку рыжих волос. – Это из-за Петьки? – капитан решил назвать этот инцидент именно так, чтобы избежать любых описаний и упоминаний, что же с этим Петькой случилось. Да и вообще, сам же знает, как Гена боится крови, а тут на его глазах его сокомандник чуть было горло не вспорол сопернику своими коньками. Гена повернулся лицом к Ване и уткнулся ему лицом куда-то в шею, а Ваня и не против, обнял друга покрепче и начал по волосам гладить, знает, как Генке это нравится. – А если бы Гоша ему горло вскрыл… Он же прямо там, на льду, мог умереть… – наконец начал говорить рыжий, хоть и Ваня с трудом разбирал его слова, тяжело услышать, что бурчит этот раскисший валенок себе под нос. – И вот что сейчас я ответить должен? Одно неверное слово, и у него истерика начнётся, – подумал Ваня и прикусил губу. – Да, мог вскрыть, да, мог умереть. Но ведь этого не произошло? Его увезли в больницу, и если бы что-то случилось, то мы бы уже были в курсе. Наверняка с ним уже всё хорошо. Хочешь, я ему напишу? По-любому завтра утром ответит и кружок своего беззубого хлебальника покажет, – Ваня пытался хоть как-то атмосферу разбавить, частично это сработало, Гена вскочил и сел на кровати. – Не надо, я сам ему напишу, – дёрганно и всё так же неразборчиво возразил веснушчатый и кое-как взял телефон в руки. У него минут 10 ушло, чтобы написать сообщение, сначала страшно было, потом слова из букв не хотели складываться, потом просто пальцы по клавиатуре не попадали. В итоге сообщение писал Ваня, под диктовку Палкина, что было, конечно, тем ещё квестом. Результатом стало сообщение следующего содержания: "Петя, напиши, когда в себя придёшь, пожалуйста". Потом Гена ещё 15 минут подбирал стикер, и наконец всё было идеально. Палкин отложил телефон и был готов к выходу из комнаты, надо ведь гостя ночного хоть чаем напоить. – Спасибо, что пришёл, а то я думал… Я не думал, херово мне было, – аллилуйя, Палкин начал нормально разговаривать. Хотя, если по-честному, Гена боролся сейчас с желанием настрочить Хитрюку тонну вопросов, будто он мог ему сейчас ответить. Здравый смысл благо сдержал этот дурной порыв, и парни ушли пить чай.

***

Утро, или ночь, хер знает, темно было, а часов в палате нет, началось нормально. Петя очнулся, как после крепкого сна и, в принципе, чувствовал себя отлично, ничего не болело, голова не кружилась. Пить очень только хотелось, и сильно шеей вертеть не получалось. В палате было темно, немного сыро и прохладно, хер знает, сколько Петя здесь провалялся. Но, по ощущениям, недолго. Хитрюк ради интереса потрогал свою шею, но обнаружил катетер в своей руке, а потом и капельницу заметил. – Прикольно, – подумал этот дуралей и улыбнулся. На шее ничего сверхъестественного он не обнаружил, какая-то повязка, да и всё. – Может, сегодня уже домой отправят, – радостно подумал Петя и решил ещё поспать. Знал бы он, сколько крови потерял, и как всех перепугал, но скоро Петьку посвятят во все детали. Ночь ему дали поспать, а к утру обезболивающие препараты перестали действовать, так что чувствовал себя Хитрюк мерзотненько. Ещё и свет такой яркий был, а ебало зашедшей медсестры такое поганое, что Петя захотел под кровать залезть. Капельницу у него сменили, бинты на шее тоже сменили на чистенькие и оставили парня лежать. Со скуки ему захотелось лезть на стену, но тут дверь палаты открылась, и вошли родители Хитрюка. Матушка была бледная и сонная, а отец просто хмурый и с сумкой на плече, видимо, не спал всю ночь от нервов. – Петенька, боже, ты нас так перепугал, – женщина села на край кушетки и крепко обняла сына, – Слава богу, с тобой всё хорошо. Врач сказал, что после обеда тебя выпишут уже, если твоё состояние позволит, – рассказала с ходу маменька, и у Хитрюка появилась улыбка до ушей. – Отлично, а то я тут скоро на стены полезу, – обрадовался Петя и получил чмок в лоб. – Оля, пускай парень хоть переоденется, а то сидит в этой сорочке ночной, как привидение, – мужчина усмехнулся, а Ольга Николаевна посмотрела на него с прищуром. – Не даст сына родного понежить, он, между прочим, 500 миллилитров крови потерял, – немного возмутилась брюнетка, но всё же встала на ноги и передала сумку сыну. – Держи, одевайся, и как раз хирург должен прийти, – сказала женщина и села опять на кровать, после чего получила недовольный взгляд от сына. – Мам, может, вы с папой хоть выйдете? – спросил беззубый, на что получил возмущенный вздох. – Ой, да чего мы там не видели, – фыркнула женщина, но всё же взрослые вышли за дверь, и Петя переоделся. Теперь хоть на человека похож, да и телефон в сумке нашёл, надо хоть своим чертям записать кружок, что жив и здоров их любимый балбес. Чем Петя и занялся. – Ну чё, думали, избавились от меня? Хер вам, – с фирменной бешеной улыбкой проговорил Петя в камеру и язык показал ещё, после чего кружок отправился в их общую группу. Сообщений было достаточно много, от тренера, от ребят, от учителя, и даже от Палкина. – Ебать, наверное, у него истерика случилась от моей кровищи, надеюсь, его хоть не откачивали, – подумал Петя и записал кружок своему рыжику любимому. – Привет, я жив, всё зашибись, сегодня выписывают уже, – отправил он короткое сообщение и улыбнулся, – Он за меня беспокоился, даже если у него такая манера общения, похуй, хочу думать, что он только обо мне так волнуется, – Петя тешил себя мыслями такого рода и был вполне доволен. Да и Палкин ему довольно быстро ответил, даже как-то неожиданно было. – Точно? У тебя же там всё фонтаном лилось, – ответил Палкин, но как же у него на душе легко стало, Петя жив и здоров, ну почти. Ваня снова оказался прав, ну и фиг с ним, Гена имеет право понервничать. – Лол, давай встретимся и сам проверишь, раз так не убедился, – быстро написал Хитрюк и чуть телефон из рук не выронил, а нахера он это написал?! Этот додик же рядом со своим объектом больной любви и слова сказать не сможет. Да, Петя всё же пришёл к выводу, что испытывает к Гене не дружескую симпатию, а немного другого рода влечение. Пидор он, короче, от макушки до пяток и без Гены жизнь ему не мила. Но сближаться, а тем более признаваться, он не планирует. Ну, только если Гена первым не начнёт, хотя это вообще маловероятно, Прыгунков быстрее вырастет, чем до этой шпалы дойдёт что-нибудь. Ответ Петю напугал ещё больше, Палкин его к себе позвал! Ужас! Петя же ебнётся совсем, бесповоротно и окончательно если окажется дома у своей зазнобы. А Палкин вдогонку ещё и адрес скинул, а значит, точно придётся идти.