Пот, кровь и карамельные духи

Хитрюк с победной улыбкой вышел из больницы. Ему сказали носить шарф на улице, менять повязку и сидеть на больничном неделю, а там уже и швы снимут. Но ещё придётся есть побольше мяса и железосодержащих продуктов, чтобы восстановиться, а то крови парень много потерял. – Надо хоть к чаю купить что-нибудь, с пустыми руками неудобно как-то совсем, – подумал Петя, когда его родители высадили из машины. Сын у них жив-здоров, не маленький уже, о себе позаботится сможет, а у них дела есть. У Пети тоже, так что, переодевшись и умывшись, он сел на автобус и помчался к Генке. Сейчас, в душном и пустом автобусе, у Беззубого было время подумать и решить, надо ли ему это? Может, сейчас пора выйти на ближайшей остановке и пойти домой? Лечь спать и смириться, что нихера у него не выйдет? Но, проехав полгорода, уже было поздно сворачивать назад. Превозмогая страх и желание спрятаться дома под кровать, Петя отправил короткое сообщение Гене: "Я еду". Всего два слова, от которых начинали трястись колени, хотя причин для страха нет. Его позвали в гости, дали адрес, сидят и ждут, наверное, хотелось думать, что ждут. – Ой, в пизду, сам виноват, это ему должно быть сыкотно, а не мне. Теперь я знаю, где он живёт, – подумал Петя, и тут многое поменялось. Он теперь знает, где живёт Гена, он увидит его комнату… От этой мысли в груди потеплело, а на душе стало до приятного тяжело. Петя чуть свою остановку не пропустил, пулей из салона автобуса вылетел и пошёл по тротуару. По пути как раз встретилась "Пятёрочка", а там как раз свежее "Ягодное лукошко", взял два разных вкуса, дай бог, какой-нибудь зайдёт. Прошло 15 минут, и вот заветный подъезд. – Я звоню, – написал Петя Гене и уже собирался набрать две цифры и услышать звонок домофона, как сзади послышались шаги. Хитрюк особо внимания не обратил, его напрягло только уведомление, которое ему пришло. Это был кружок от Гены и короткое сообщение: "Вижу". Сам кружок содержал Петю, стоящего около подъезда, и тут уже Хитрюк обернулся. В паре метров от него стоит Генка и сдерживает смех. Пете аж самому смешно стало, но врач запретил сильно напрягать мышцы лица и шеи, а то швы разойдутся. – И тебе добрый день, чего сразу не предупредил-то? – Петя пошёл в нападение, а то сейчас раскиснет и опять херню начнёт нести, а нельзя, надо лицо держать. – Да я на пять минут вышел, к чаю купить что-нибудь, не думал, что ты так быстро, – оправдался Палкин, но увидел в руке у Петьки пакет из "Пятёрочки". – Я смотрю, мы основательно чаёвничать собрались, – Петя улыбнулся во все зубы, а рыжего пробило на смех. Наконец успокоившись, Гена открыл двери, и они направились на второй этаж. – Ты вообще как? Долго на больничном сидеть будешь? А то там твои совсем одичают без тебя, – Палкин решил долго не затягивать, а сразу вывалить часть вопросов, внутри всё ещё ему было немного неспокойно, лёгкий осадок пиздеца на душе у Геночки имелся. – Да нормально, как видишь, крови много потерял, а так всё заебись. Живой, как видишь. Неделю дома посижу, а там швы снимут, и вернусь на тренировки, – ответил Петя и невольно улыбнулся, приятно было, что Палкин так о нём печётся. Гена улыбнулся. Им оставалось пройти пару ступенек, и вот уже двери квартиры, два поворота ключа – и они в уютной квартире. К гостям несётся пухленькая чёрная кошка, начинает об ноги тереться и громко мяукать. – Шуша, тише, Петя, дверь закрывай, а то её потом хрен поймаешь, – проговорил Палкин, подбирая крикливую кошку на руки, а та готова была на голову хозяину залезть. Хитрюку два раза говорить не надо, ему и так похуй, но дверь он закрыл, слово Гены – закон, надо слушаться. Дверь закрыта, обувь снята, одежда на вешалке, а Хитрюк отправлен мыть руки, Генка чайник ставит. Словом, идиллия. Хитрюк руки мыл достаточно долго, точнее, он просто держал руки под струёй кипятка и думал о своём. Неприятное чувство липкими щупальцами сжимало кишечник и душило трахею, даже затошнило. Хотя вот, случилось то, о чём Петя и мечтать не мог, он в гостях у того, чей образ не даёт покоя тёмными ночами. Так почему ему так плохо сейчас? Но голос рыжика выводит из гадкого ступора и возвращает в реальность, где уже согрет чай, и его ждут. Петю отправили наливать чай, а Гена ушёл мыть руки, и его честно напугала такая температура воды, чуть ожог не заработал. Вопросов кучерявый задавать не стал, может, просто кран повернул случайно да забыл, че глупые вещи спрашивать? Тем более тут Хитрюк чай заваривает, от усердия аж язык высунул. – А тебе какой чай кидать-то? Я ж не знаю ваших вкусов, – Беззубый театрально развёл руками и посмотрел на Гену, а тот усмехнулся и достал со стола пакетик зелёного чая. – Зелёный, и ложку сахара, – сказал рыжик, закидывая себе в кружку ложку сахара, а затем осторожно перемешивая. Шуша же настойчиво тёрлась об ноги Пети, надеясь, что на неё наконец-то обратят внимание. Петя повиновался и поднял эту даму на руки, а там за стол сел и на коленки её положил. – Капец она у тебя липучая, ты бы видел кошандру Глебова, там такая мегера, ногу откусить как нехер делать, – от этих слов Петька немного поморщился, вспомнил, как это лысое и злобное существо пыталось отгрызть ему палец на ноге. Имя у кошки Льва было очень подходящее – Гарпия, иногда она превращалась в Гарика, иногда в Медузу Гаргону, а иногда даже в Гаргамеля. Но зато с ней не соскучишься. Конечно, Гарпию совсем нельзя было сравнить с этой чёрной как уголь шикарной женщиной, которая тёрлась и мурчала, лишь бы её гладили и чесали. – Ну такая она у меня, мать продаст за почесушки, да, Шуша? – спросил Гена, присев перед Петей на корточки, начиная гладить пушистую любимицу, а у Хитрюка внутри будто всё замерло, даже кровь, кажется, перестала циркулировать. – Какой же он красивый, – подумал Метеор и закусил губу, любуясь на этих двоих чудушек. Гена улыбался и со всей возможной нежностью гладил по головушке Шушу, а та мурчала так громко, что, кажется, у Пети ноги вибрировали. Вот где всё время было счастье. Для Пети в одну секунду обесценились все награды, даже кубок Гагарина казался ему обычной железкой в сравнении с этим чувством умиротворения и бесконечной нежности. – Эй, ты чего? Петь, ты себя нормально чувствуешь? – голос Палкина снова привёл Беззубого в чувства, и тот встряхнулся, видимо завис на этого рыжика, и реально, он всё это время пялился на Гену, даже не на то, как он кошку гладил, а именно на его лицо. На его чёртову улыбку, такую добрую, аж зубы сводило. – А… да, всё заебись, просто затупил немного, – кое-как выговорил защитник и выдохнул. Боже, неужели он сказал что-то адекватное. Синего нападающего вполне устроил такой ответ, да и, кажется, парня больше волновал чай. И тут обнаружился ещё один анекдот, Палкин купил к чаю то же самое, что и Хитрюк. Теперь у них на столе лежали четыре упаковки "Ягодного лукошка", прямо ассорти. – Интересно девки пляшут, – выразился Метеор и носом шмыгнул, но они с этого посмеялись, да и забыли, чай остывать уже начинает. В какой-то момент, после кружки чая и нагло сожранной упаковки печенья, парни перекочевали в комнату Гены. Небольшая комнатка с нейтральными обоями, вроде с узорчиком каким-то, несколько плакатов, которые пытались скрыть эти узорчики. Кровать в углу, рядом стол, напротив шкаф и довольно большое окно с приличным подоконником. – Прикольно у тебя, – сказал Метеор, чтобы сдержать себя в руках, он был в миллиметре от желания упасть на кровать и начать жёстко нюхать подушку и одеяло. – Это комната Гены… и сам Гена здесь, здесь всё пахнет Геной… – в голове у Пети были максимально отвратительные мысли, проскочила даже идея спиздеть у Палкина трусы, или хотя бы что-нибудь. Что угодно, главное от Геночки. И эта идея была слишком соблазнительной, чтобы вот так просто от неё отказаться. – Спасибо, – Гена аж засветился от такого комплимента, хотя на самом деле не считал свою комнату прикольной. Вот у Прыгункова реально прикольная комната, куча плакатов, стол с компьютером и микрофоном, чтобы лучше малолеток в доте матом крыть, какие-то странные подушки с женщинами. Нет, не то чтобы Гена хотел себе подушку с женщиной, просто по его мнению комната должна излучать ауру её владельца. В его случае аура, как у мальчика, которому не разрешают сделать ремонт в комнате. – Блин, слушай, я сейчас на секунду отойду, пока можешь выбрать фильм какой-нибудь, посмотрим вместе, – вдруг предложил Петя и снова испугался своей смелости, жаль, он не имеет права назвать их сегодняшнюю встречу свиданием, ну и похер. Гена не успел ответить, как Хитрюк уже свинтил в ванную, на его счастье туалет и ванная у Палкина были одним помещением. Так что, пока Хиртрюк от нервов справлял малую нужду, ему на глаза попалась корзина с бельём. А отвратительная мысль про спизженную шмотку стала вполне осуществимой. Всполоснув руки и посмотрев на потолок, Петя проговорил себе под нос: "Боже, чего я, блять, творю? Ну хер с ним". А потом сразу чуть ли не с головой нырнул в корзину с грязным бельём. Среди разных шмоток он отыскал довольно свеженькую футболку Генки, от которой пахло теми самыми карамельными духами. Без лишнего стеснения Хитрюк в неё носом уткнулся и вдохнул полной грудью. – Я долбоёб, но оно того стоило, – подумал Петя, и по нему пробежал табун мурашек, но, испугавшись, что он уже слишком долго тут торчит, пришлось под кофту надеть эту самую футболку, а потом, как ни в чём не бывало, вернуться к Гене. Петя встал на скользкую дорожку.