Пот, кровь и карамельные духи

Спустя неделю переписок и переглядок на тренировках, перехода к стикерам с сердечками и пожеланиям "сладких снов" вместо "спокойной ночи", Петя созрел для того, чтобы позвать свою пассию на своеобразное свидание. Договорились сходить на каток в одном из дворов вечером, когда никого не будет, покататься вдвоём, только вдвоём. В этот раз Петька был одет по погоде, тепло, в руках сумка с коньками и презент для Палкина. С пустыми руками встречать нельзя. – Блин, надо было зайти за ним, вместе бы пришли, ладно, не подумал об этом, – недоделанный Ромео сидел на лавочке и высматривал своё зимнее солнце в свете фонарей. И вот на горизонте, меж кустов и фонарей, появилась знакомая тень, а потом и добрейшее лицо с румяными от холода щеками. В руках сумка для коньков – для счастья большего и не надо. С опаской осмотревшись по сторонам, Петька за пару шагов оказался рядом с другом сердца и заключил его в объятья. – Я скучал. – И я скучал. Пара коротких фраз, но как же от них становилось тепло на душе. Постояв вот так в обнимку несколько секунд, эти слипшиеся креветки всё-таки сели на скамейку и начали шнуровать коньки. Уже на льду, у Пети на лице вдруг промелькнула странная улыбка, от неё будто искорки посыпались, а в глазах блеснуло что-то бесовское. С криком "Догоняй!" Генку шлёпнули по заднице и очень быстро попытались укатиться. – Нихуя себе, – высказался Палкин и начал догонять этого казанову недоделанного. Так и началась шуточная погоня за Хитрюгой, от быстрых движений кровь приливала к голове и конечностям, становилось жарко. Петя хохотал и дразнил Гену, не давая себя схватить, хотя на самом деле первый был готов кинуться в запыхавшиеся объятья. Так он, собственно, и поступил. Спустя ещё пару кругов по ледяной коробке Петя остановился и покатился навстречу рыжику, едва не упав от столкновения на лёд. Соперники вцепились друг в друга и смогли всё же удержать равновесие. – Прости, я любя, – с виноватой, но полной любви улыбкой извинился Петя и сжал губы. Гена на него так серьёзно смотрел, казалось, его брови сейчас поломаются от напряжения. Но пара секунд – и медное солнце снежной пустыни вернулось, освещая своего верного раба. – Дурак, – ласково обозвал Гена кавалера и вернул Петьке его же удар, теперь они квиты. Метеор даже не вздрогнул особо, он продолжал смотреть на лицо Гены и глупо улыбаться, щёки начинали гореть, и виной тому был явно не вечерний мороз. – Ген, можно тебя поцеловать, а? – вдруг выдал Петя и аж язык прикусил от своей смелости. Глаза Палкина в это время стали похожи на два зелёных блюдца, зрачки забегали, реснички захлопали, а щёки покраснели ещё сильнее. Пауза длиною в вечность была прервана тихим, но таким нежным "да", что Петя от радости чуть не завизжал. Конечно, их первый поцелуй он представлял совсем не так, но оно, наверное, к лучшему. Один хрен сейчас метеор готов был от счастья прыгать, правда, до губёшек Палкина всё равно бы не допрыгнул. Так что, покрепче обняв Гену, Петя встал на носочки, и тут пришёл лёгкий ступор. – А как целовать-то, блин? – подумал Петька, но решил положиться на судьбу: раз уж девок не целовали, будем на Гене навёрстывать дела амурные. В отличие от нервного Пети, Гена стоял спокойно, поудобнее обняв своего беззубика за плечи и наклонив к нему голову. Теперь осталась только одна проблема – чтобы Петька язык нам не откусил от любви большой. На секунду обоих будто током прошибло, губы у Генки были сухие, острые от трещин, но тёплые, даже горячие. Странное это было ощущение, пара секунд лёгкого касания губ, но сколько же эмоций было у этой парочки. Руки Хитрюка непроизвольно сжались на талии Генки, чуть ли не вцепились в его пуховик. Отпускать не хотели, стояли, прижав губы друг к другу, и счастью своему не верили. А Палкин стоит, чувствует, как от лица Петьки жар идёт, аж самому жарко стало. Одни только губы у Петеньки холодные, но мягкие, интересное ощущение. – Слушай, давай я тебе гигиеничку подарю? А то это ж пиздец, хоть и приятный, – сказал Петя после того, как их губы расцепились. – Да знаю, от нервов, – оправдывался рыжик, в смущении отводя глаза. Увлекательный это был аттракцион, губы горели теперь, а щёки и вовсе на помидоры походили. – Тебе хоть понравилось? – спросил Гена, уже направив взгляд на Петрушку, который стоял с улыбкой во все зубы. – Ты сейчас серьёзно? Ясен хер, понравилось! – возмутился Петя, схмурив брови, а потом, взявшись за румяные щёки веснушчатого, притянул к себе да в губы впился. Прижался к ним как в последний раз, да и ещё отлип от них с таким громким звуком, что даже смутился чуть-чуть. А Гена и не понял ничего, стоит с приоткрытым ртом и чувствует, как у него ноги немеют. – Понял? Пошли ко мне? Чай попьём, а потом до дома провожу тебя? – в безубом будто джентльмен проснулся, прямо-таки Петруччо фон Хитрючелло. Но Гену такая неожиданная забота немного напрягла, но всё же еще рано, мы ж даже не встречаемся?! – Давай ты меня просто проводишь? Мы же погулять хотели, – мягко отказал Гена, но Петя не стал настаивать, может, действительно слишком резко, гормоны разыгрались шибко. С их первого поцелуя прошло достаточно времени, чтобы Петя осмелел и обнаглел до нужной степени.