Пот, кровь и карамельные духи

Пришло время ложиться спать, Пете выдали футболку, чтобы совсем уж в трусах не ходил и никого не смущал. Гена с Ваней еще немного поговорили, потом еще немного, но Петя будто и не понимал, о чем эти двое болтают. Ему было, грубо говоря, вообще до пизды, он лишь смотрел на тусклые очертания Палкина и очень медленно проваливался в сон. На диван никто не ушел спать в итоге, все разлеглись у Генки в комнате на полу и были вполне довольны. Утро у них началось ближе к обеду, так как белый свет очень легко проникал в комнату вымпеловца и не давал в полной мере насладиться выработкой мелатонина. Так что пришлось просыпаться и приходить в себя, потому что синие проболтали почти до рассвета, а вот Петя молодец, спал. У него был слишком насыщенный день, и его нужно было переварить. Нос, конечно, болел, но вроде ничего страшного не было. Не опух, не посинел, не отвалился, короче, кашу маслом не испортишь, как и Хитрюка побоями. Но Петю кое-что отвлекло, а именно вид заспанного Гены: растрепанные волосы, как после удара током, мятая щека со следами подушки и едва открытые глазенки. Будто впервые свет увидел, такой потешный и милый, аж улыбаться захотелось. Палкин более-менее проснулся и оглядел своих гостей, вдруг глаза выпучил и взвизгнул, когда увидел Петю. От его вскрика проснулся Ванька, и теперь все трое переглядывались и не понимали, что вообще произошло. – Блять… я забыл, что Петя с нами остался, и испугался, – успокоившись, объяснился рыжик и сел на кровати. Вот вам и доброе утро. Ваня будто бы даже не удивился, встал со своего спального места да и пошёл на кухню хозяйничать. После вчерашних ночных похождений ему очень хотелось есть. Ну а эти голубки остались вдвоем. Гена сидел с красными ушами, так как, видимо, вспомнил вчерашний вечер и все то, что произошло. Ну а Петя вдруг встал на ноги и шустро подошёл к Генке, у самого лицо было бледное, то ли от страха, то ли от прогрессирующего малокровия. – Ген… ты это, вчера… ты ведь не из жалости так сделал? – Петя надеялся, что так и есть, не хотелось, чтобы вчерашняя сказка так просто закончилась. К концу своей реплики беззубый уже сидел на краешке кровати и выжидал ответ. А Гена испытывал в это время весь спектр эмоций и состояний, от злости до отвращения и от страха до умиления и принятия. – Нет, это точно была не жалость. Я не знаю, что это было, скорее сначала это была злость на тебя, потом страх, что ты там на улице окачуришься, а потом… – Гена замялся, видимо подбирая слова, очень тяжело на такие темы разговаривать с просонья. Ну а Петя готов был ждать сколько угодно, лишь бы ему дали однозначный, четкий и понятный ответ. Но молчание затянулось на добрые несколько минут, и Петя не выдержал. – Да блять, просто ответь, взаимно или нет? А то, может, я себе там непонятно чего надумал и… – Петя не нашел, что еще сказать, так что просто ждал реакции Гены, а тот смотрел на него открыв рот. Кажется, сейчас Гена был похож на что-то между хурмой и помидором. Наполовину оранжевый, наполовину красный, от смущения сейчас пар из ушей пойдет. Но Гена сжал пальцами свои коленки, сделал глубокий вдох и абсолютно спокойно ответил: – Да. – Такое короткое, но у Метеора так загорелись глаза, но в ту же секунду задергался глаз, что "да"-то блять?! – Да, нравишься, да, взаимно, – дополнил свой ответ веснушчатый, прежде чем Петя начал истерить. И тут у Метеора будто все на свете отлегло в одну секунду. Петя готов был прыгать от счастья, точнее, уже прыгал и лез обниматься к Генке. В охапку его сгреб и аж на кровать повалил, из невнятного бреда, который ручьем лился из рта Петра, можно было различить несколько слов: "спасибо", "Геночка" и "господи", ну и ещё какие-то уменьшительно-ласкательное словечки, а потом добавилось еще: "люблю". Палкин даже сопротивляться не мог, его к кровати прижали и не выпускали из объятий. Кто бы подумал, что этот бешеный так отреагирует на нашу взаимность в симпатии. Пару секунд потупившись, Гена обнял Метеора в ответ и улыбнулся. Приятное было это дело, Петька был горячий, как печка, и сердце у него колотилось так, будто он стометровку пробежал, аж спина вспотела. В один момент их взгляды встретились, расстояние между их лицами было мизерным, носы почти соприкасались. Метеор смотрел на Палкина как завороженный. Вдруг его взгляд скользнул по сухим губам Генки, они были так близко, так, сука, и манят к себе чертовски. Но, заметив, как рыжик смотрит на наши губешки в ответ, Петя вдруг смутился. Нет! Рано еще, мы только в симпатии признались, нельзя торопиться! Соперники со скоростью света вдруг приняли адекватное сидячее положение и очень вовремя. В дверях показалась растрепанная физиономия Барашкина. Он уже себя в человеческий вид привел и выглядел бодро. – Ну, вы есть идёте? – Именно на этой фразе и закончился весь тот сюр, что творился в комнате пару секунд назад. Парни кивнули и пошли на кухню, где их ждал горячий чай, яичница со всем, что было в холодильнике, и разговоры. За которыми Петя думал о том, что надо бы теперь Генку позвать куда-нибудь: погулять или посидеть…